Вырванные страницы

Начало следующего дня было очень похожим на предыдущее. Гермиона, пребывающая в своём спасительном оцепенении, отметила только то, что приставленного к ней пожирателя не сменили. Тот же басовитый голос велел ей идти на выход, та же высокая фигура тенью провожала её до туалета. В отличии от своего предшественника, этот мужчина скучающе отворачивал голову, когда девушка заходила в открытую кабинку, и, несмотря на обстоятельства, Грейнджер была ему даже отчасти благодарна. Особенно за то, что он дал ей умыться в раковине и прополоскать рот. О полноценном душе девушка даже не мечтала. Её опять накормили кашей, а к середине дня повели в знакомую уже «допросную». Гермиона вздрогнула, увидев, кто на этот раз сидел за столом. — О! — обрадовался бас. — Пришла твоя очередь помериться силёнками с грязнокровкой, Руквуд? Девушка смотрела в узкое лицо с глубокими рытвинами: последствиями какой-то болезни. Руквуд казался стариком из-за глубоких морщин и дряблой кожи, но черные, как смоль, волосы даже не тронула седина. И это после четырнадцати лет в Азкабане. — Они отвлекают меня от работы, — скривился Руквуд. Голос у него был хриплый и неприятный. Каркающий. — Да брось, — пожиратель, не отвлекаясь от разговора, толкнул девушку к стулу и хохотнул. Гермиону мотнуло и она схватилась за жёсткую спинку, прежде чем сесть. — Ты в Отделе Тайн и ты работаешь. Что-то изменилось? — Я похож на Снейпа? — раздражённо отозвался Руквуд на эту издёвку. — В мою работу не входит быть на побегушках у Амбридж и проводить допросы. Если у девчонки блок — тащите её к Макнейру. Пара круциатусов и язык развяжется у кого угодно. Если нет — у него, говорят, целый арсенал маггловских приспособлений. — Девчонку велено сохранить относительно невредимой, — пожиратель, кажется, пожал плечами. Руквуд безразлично окинул Грейнджер взглядом, а потом без предисловий взмахнул палочкой и ворвался ей в разум. Это было похоже на вчерашний сеанс легилименции с тем неизвестным ей юным пожирателем. Руквуд мчался по её мыслям, игнорируя жалкие трепыхания её сопротивления. Он тоже видел Гарри и Рона, видел шатёр на свадьбе Билла и Флёр, видел тёмную гостиную на Гриммо. И вдруг мужчина остановился. Там же, где вчерашний пожиратель. Будто упёрся в стену, и девушка почувствовала знакомую уже боль в висках. Словно что-то чужеродное встроено ей в голову против её воли. Словно там сидело что-то оберегающее самые ценные её воспоминания от чужих взглядов. Руквуд чертыхнулся и через мгновение Гермиона, жадно дыша, непослушными пальцами убирала со лба спутанные пряди. — Это не блок, — сказал он, а его хриплый каркающий голос резью отдавался в висках девушки. — Я не понимаю, это словно… Он задумался, стуча пальцами по столу. Сзади топтался пожиратель, а Гермиона постепенно приходила в себя. Она была удивлена не меньше Руквуда, а сотни самых разных теорий крутились у неё в голове. — Эй, грязнокровка, — вдруг позвал мужчина. — На тебе Непреложный Обет? Девушка удивлённо моргнула. Она бы хотела, чтобы на ней был Обет. Если бы они с мальчишками отважились обменяться клятвами. Она даже вынесла этот вопрос на рассмотрение в самом начале их путешествия, но ребята отмахнулись. Рон сказал, что доверяет ей с Гарри на сто процентов, а Гарри подумал и ответил, что тоже против. «Пойми, Гермиона», — она ненавидела, когда его зелёные глаза становились такими грустными, — «Возможно, кто-то из нас погибнет. Возможно, нам однажды понадобится помощь. Если мы поклянемся никому не говорить о нашей миссии, то в этом мире останется только трое человек, способных победить Реддла. Риск слишком велик». И она согласилась. А сейчас Руквуд почему-то решил, что она всё-таки дала Обет. — Отвечай! — Да, — соврала девушка. Её непослушный голос тоже отдавал хрипотцой, но она изобразила свой самый непримиримый взгляд, и Руквуд просто кивнул. Будто бы ждал этого ответа. Поверил. — Отбой, Дэвис, — прокаркал мужчина. — Её надо к Лорду. Он может выведать что-то, но девчонка умрёт из-за нарушения Обета. Я на себя такие риски брать не буду. Дэвис дёрнул ошеломлённую девушку за плечо. Она послушно поднялась, не глядя на переговаривающихся мужчин. В голове метались мысли, от панических до возбуждённо-счастливых. Неужели она уберегла тайну Гарри? Неужели её неуклюжая ложь помогла? Она думала об этом всю дорогу до своей комнатки. Обет спасал владельца от разоблачения чьих-то секретов вернее смерти. Даже сыворотка правды была бессильна против этой клятвы. Гермиона задрожала. Если они напоят её сывороткой — она всё расскажет. Но если Руквуд убедит своего Лорда, что на ней Непреложный Обет, быть может, они не рискнут с ней так поступать. Ведь она зачем-то пока что нужна им живой.

***

Под вечер, когда Гермиона, устав от переживаний и нервных размышлений, почти задремала, её вновь потревожили. Она узнала фигуру Дэвиса ещё раньше, чем тот открыл рот. — На выход, подружка, мы переезжаем. Она почти его не боялась. Дэвис производил впечатление какого-то легкомысленного весельчака. Он даже оскорблял её как-то легко и бездумно, не вкладывая в свои «грязь» и «отродье» каких-то глубинных смыслов. Поэтому она покорно поднялась со своей кошмарной лежанки и подошла к двери. Пожиратель взмахнул палочкой и вдруг наручники-браслеты, к которым Гермиона успела привыкнуть и почти не замечала, вспыхнули желтоватым светом. Каждая руна выделилась на мгновение и потухла. Девушка удивлённо охнула. — Что?.. — Так ты от нас не сбежишь, грязнокровочка, — хохотнул мужчина. Гермиона смотрела на наручники так, будто они её внезапно предали. — Как это работает? — требовательно поинтересовалась она, а Дэвис вдруг посерьёзнел и молча вытащил её за дверь. Отвечать он явно не собирался. Они трансгрессировали из какого-то закутка. Она едва успела окинуть взглядом привычную уже черную плитку, как оказалась в совершенно другом месте. Тут пахло побелкой и свежим деревом. Светлая комната с тройкой магических фонарей на низком потолке. Светло-серые стены и пара дверей. Из одной из них вышла женщина, которую Гермиона тут же узнала. Вчерашняя волшебница, напоившая её зельем. — Какая по счёту? Женщина даже не взглянула на Гермиону. Она подошла к Дэвису и принялась деловито листать блокнот. — Я без понятия, — пробасил мужчина. — Это же Грейнджер, подружка Поттера. У неё, разве, нет своего номера? Женщина кивнула, неприятно поджала губы и захлопнула блокнот. Она явно была чистокровной: высокий лоб, тонкие, аристократичные черты лица, едва смазанные возрастом. Но скучное черное платье с белыми рукавами и воротником делали её очень простой на вид. Так могла выглядеть любая магловская учительница пятидесятых годов или владелица какой-нибудь библиотеки. — Мадам Амбридж давала распоряжения? Дэвис неприятно хмыкнул. Как поняла Гермиона, большинство пожирателей раздражало, что им приходится слушаться какую-то чиновницу, пока Реддла не было. Гарри был прав. Их лорд действительно покинул страну. Искал Грегоровича. — Да, — протянул Дэвис. — Велела протащить её по всем Центрам в сопровождении прессы. Сказала что-то умное, мол, если мы покажем трофейную девчонку Поттера работающей на фермах или в качестве прислуги — это подорвёт моральный дух врага или что-то такое. Женщина недовольно нахмурилась. — А кто будет её сопровождать? Если враги попытаются её похитить? — Я и мои ребята. Я теперь типа личный телохранитель. Да и она в наручниках — что они сделают? На этот раз женщина кивнула. Потом оглянулась и спросила тише. — Она ж приговорена к казни. Почему не Азкабан? Гермиона, до этого изображавшая, что безучастно рассматривает голые стены, повернулась к пожирателю и обратилась в слух. Ей тоже было интересно. — Казнь объявили, чтобы написать о ней в газетке. Амбридж, конечно, сука, но не дура. Если она прикончит девчонку Поттера до возвращения Лорда, то ответит за это головой. Грязнокровка вряд ли продержится в Азкабане дольше недели, ещё и без магии. Девушка вздрогнула. Без магии? — А-а, — женщина вдруг улыбнулась. — Так вы ей его вкололи? — Вкололи? — встряла Гермиона, а её голос позорно сорвался на писк. — Что вкололи? Что это было?! — Заткнись, — беззлобно буркнул Дэвис. — Забирайте её. Я теперь буду дежурить здесь. Женщина кивнула и взмахнула короткой палочкой из светлого дерева. На наручниках снова вспыхнули руны и Гермиона отстранённо отметила, что это, наверное, было что-то вроде магической привязки. Но большая часть её разума панически размышляла о словах Дэвиса. Вывод напрашивался сам. Ей вкололи зелье и она осталась без магии. Но как же так? Она пользовалась окклюменцией, она не чувствовала упадка сил, как при магическом истощении. Может быть, она ошибалась? Или они ошиблись? Может, зелье на неё не подействовало? Они с женщиной в чёрном почти бежали по очень длинному белому коридору. Та, не выпуская палочку из рук, стремительно шла на пару шагов впереди. Дэвис остался за дверью. Уже далеко. Он вряд ли бы услышал, если бы Гермиона вдруг… Она дёрнулась к женщине, пытаясь схватить её за руку, но та неожиданно проворно отскочила и повернулась лицом к Грейнджер, наставляя на неё палочку. — Ах, ты! — зашипела она. — Чего ты добиваешься, грязнокровка?! — Отпустите меня! — девушка внезапно разозлилась. — Дайте мне палочку! Её собеседница вдруг выдохнула. Хмыкнула, очень неприятно улыбнулась. — Мне говорили, что ты умна, но не говорили, что безумна. Палочку? Всё ещё улыбаясь, женщина вдруг протянула ей свою палочку. Они стояли посреди длинного белого коридора в полной тишине и неподвижности, Гермионе казалось, что сердце колотится у неё в горле. Наконец-то! Ей выпал шанс сбежать! Она схватила палочку и дёрнула на себя так резко, что женщину мотнуло. Гермиона развернулась и помчалась прочь по коридору, туда, откуда они пришли, не слыша шагов за спиной. Метр. Пять. Десять. Выход был совсем рядом. Её вдруг кольнуло что-то под рёбрами и она, вскрикнув, остановилась. Рывком, будто налетела на невидимую стену. Её и без того тяжёлые наручники стали казаться прикованными к полу кандалами. Гермиона стиснула зубы и с огромным трудом двинулась дальше, игнорируя ужасное сопротивление магии. Руны на наручниках, мерцая, разгорались всё ярче. — Ты не можешь отойти от меня дальше, — голос женщины, спокойный и насмешливый, взбесил Грейнджер до ужаса. Она рывком обернулась, так резко, что пряди стегнули её по лицу. Взмахнула палочкой, намереваясь оглушить неприятную незнакомку. И ничего не произошло. Магия всколыхнулась внутри, но с палочки не сорвалась даже искорка. Шок, страх, неверие. Всё это так отчётливо пронеслось на лице Гермионы, что женщина захохотала. — Дура, — хмыкнула она, вынула из кармашка на поясе ещё одну палочку и в следующую секунду Гермиону обожгло болью. Это было не круцио, даже не близко, но это было больно. Она рухнула на колени, роняя палочку, и стиснула зубы, чтобы не заскулить. Ей казалось, что её кололо горячими назойливыми иголочками. Сразу по всему телу. Одновременно. — Ты, кажется, ещё не поняла, — женщина подходила всё ближе, Гермиона сквозь слёзы видела носки её черных туфель, выступающих из-под подола платья. — Ты, девочка, трофей. Наш Лорд знает, что ты у нас. Если мы совершим ошибку, и тебе удастся ускользнуть, как удавалось твоему чёртовому дружку Поттеру, то полетят наши головы. Она остановилась и отменила заклинание, но Гермионе казалось, что её всё ещё покалывает. Выпавшая из рук палочка подскочила и вернулась к владелице в чёрном. — Запомни. Здесь никто и никогда не станет тебе помогать. Ты мне глубоко безразлична, но если мне приказано следить за тобой, грязнокровка, то я буду делать это неукоснительно. Девушка подняла голову, сверля женщину злым взглядом. Той было явно всё равно. — А сейчас поднимайся и иди за мной. Ещё одна выходка и я не поскуплюсь на круцио. Женщину звали миссис Флинт. Место, в котором оказалась Гермиона, называлось Центром Распределения. Место появилось совсем недавно, его возвели магией буквально в день поимки Гермионы. Как она выяснила, палата Лордов, будь они неладны, рассматривала новый законопроект. «О разумном использовании ресурсов в лице маглокровных выродков». Так он назывался. Благодаря этому проекту маглорождённых прекращали повально убивать или сажать в тюрьмы, а пристраивали на каторжные работы во благо и процветание Магической Британии. Это бы казалось милосердием по отношению к маглокровкам, но милосердием это не было. Закон вынесли на рассмотрение только потому, что чистокровным не хотелось, чтобы толпы бездельников сидели в камерах и питались на их галлеоны. Всё это миссис Флинт цинично зачитывала из своего блокнотика. Лично Гермионе. — Завтра законопроект будет принят. Ты станешь его лицом. На втором этаже здания было ещё светлее. Стерильно белые стены, пол и потолок. Помещение походило на холл в больнице: кругом теснились двери. По десятку на каждую стену, и создавалось впечатление, что комнатки за этими дверьми были крошечными, ещё меньше, чем пристанище Гермионы в Отделе Тайн. — Тут уже есть заключённые? — тихо спросила Гермиона. — Молчать! — рявкнула миссис Флинт. — Тебе запрещено задавать вопросы! Она нервно взмахнула палочкой и девушка сжалась. Она чувствовала себя ужасно уставшей, руки дрожали, а в голове билась одна и та же назойливая мысль. Они лишили её магии. Гермиона не могла колдовать. То, что было с ней всю её жизнь, сейчас оставило её. Девушке казалось, что она вновь потеряла кого-то близкого. Из-за одной из дверей вышли две девушки. Они были в похожих платьях, но не черных, а темно-серых. Обе бледные, взволнованные, очень похожие друг на друга. — Миссис Флинт? — Уведите грязнокровку, — велела им женщина. — Помойте и переоденьте. В первую комнату её. Девушки молча потащили Гермиону прочь. На этот раз браслеты-предатели никак не реагировали, даже когда её впихнули в коридорчик и через две двери затолкнули в белоснежную душевую. Гермиона недоверчиво моргнула. Ещё утром она и не мечтала о том, чтобы помыться. Она вдруг почувствовала, как с неё стягивают свитер. Посеревший от пыли, растянутый ещё сильнее прежнего, но это был её свитер. — Нет! — взмолилась она. — Оставьте его, пожалуйста. — Не положено, — буркнула одна из девушек, та, что была повыше и пополнее. Гермиона непримиримо вцепилась в бежевую вязь. — Мы… — вторая девушка взволнованно оглянулась. — Мы оставим его в комнате для вещей. Она говорила быстро и тихо, а тон её голоса был почти сочувствующий. — Вряд ли вам будет положено его забрать, но мы не станем его уничтожать, обещаю. Гермиона с жалостью разжала пальцы. Глупо, наверное, было переживать за свитер, когда жить ей осталось всего ничего. Она стояла под горячими струями в душевой кабинке, рассеянно мылилась найденным на полочке куском мыла. Им же вспенила волосы, с трудом раздирая пальцами колтуны в кудрях. Девушка даже не замечала боли, только жмурилась и вздрагивала, если размокшие ранки на запястьях под браслетами щипало от мыла. Гермиона не сразу поняла, что плачет. Что вода смывает с её лица солёные полоски слёз. Она стояла спиной к двум девушкам, который безучастно дожидались, пока Грейнджер помоется, и молилась, чтобы они ничего не заметили. Трофейная грязнокровка Поттера. Золотая девочка. Главное лицо чудовищного рабства и стигматизации маглорождённых. Главное лицо того, что претило Гермионе больше всего на свете. Такую роль они ей отвели. Решили поиграть с ней, прежде чем убить, как кошка играет с пойманной птицей. Она себя так и чувствовала. Пойманной птичкой, бьющейся о прутья клетки. Со смятыми крыльями и под надзором слуг своего будущего убийцы. Она вышла из душа, ступая босыми ступнями по холодному скользкому кафелю. Невольно сжалась под взглядом девушек, прикрывая рукой грудь. Одна их них протянула ей стопку одежды. Другая держала в руках пару мягких белых туфель на низком каблуке, кажется, такая обувь называлась лоферами. Ей выдали простое хлопковое белье, пару чулок и платье с длинными рукавами. Всё было белым, а модель ничем не отличалась от одежды миссис Флинт или этих девушек. Видимо, в соответствии с иерархией, чем темнее был цвет, тем больше власти было у обладательницы платья с дурацким воротничком. Гермиона, представительница «оплота света», почему-то подумала, что на белом её грязная кровь будет смотреться особенно ярко. Они высушили её заклинанием, оставив влажными только волосы, грубовато застегнули тугие пуговицы платья на боку и отвели обратно в холл. Миссис Флинт там уже не было. Гермиону провели в одну из бесчисленных дверей. Она заметила на ней маленькое оконце без стекла и то, что внутри двери не было ручки. Комната сюрреалистично напоминала больничную палату: белый кафель, белые стены, белая кровать и огороженный тонкой стенкой санузел с унитазом. Окна в комнатке не было, стульев и какой-либо мебели тоже. Гермиона хотела обернуться к девушкам и спросить о времени, но они уже закрыли за собой дверь. Грейнджер раздражённо вздохнула. Кровать была жёсткой, со скрипучими пружинами. Она хотела поднять матрас и посмотреть, сможет ли она добраться до этой конструкции, но матрас и кровать были зашиты в плотный чехол из грубой ткани — ей понадобилась бы тысяча лет, чтобы распороть это голыми руками. Девушка вздохнула и села, сталкивая с пяток дурацкие лоферы. Провела ладонью по кровати. Жидкая простынь вместо одеяла. Твёрдая подушка без наволочки. Сейчас её жёсткая раскладушка в палатке Перкинса казалась царским ложем. Там она хотя бы могла спокойно спать. Гермиона вздохнула и забралась под простынь. Почти тут же магический светильник под потолком потух и единственным источником света в комнатке стала квадратная прорезь на двери. Но ей опять стало спокойнее. Лучше уж так, в темноте. Словно её не разглядят. Словно был хоть какой-то шанс, что про неё забудут. Она не заметила, как уснула. Тем больше её огорошило резкое пробуждение. Гермиона рывком села в кровати и добрый десяток секунд пыталась вспомнить, где она. В комнатке всё так же стояла темнота, поэтому взгляд девушки мгновенно зацепился за окошко света на двери. Снаружи доносились голоса и шум. Кажется, кто-то что-то кричал. Гермиона дёрнула простынь и босиком, споткнувшись об оставшиеся у кровати туфли, подбежала к двери. У дальней от неё стены стояли люди. Кучка мужчин, человек десять, и пара жавшихся к друг другу невысоких женщин. Их окружали знакомые черные мантии и серые платья. Поодаль находилась миссис Флинт, вычитывающая что-то из неизменного блокнота. — Вы не имеете права! — снова закричал кто-то за плотным рядом пожирателей. — Я добропорядочный маг! — Заткнись, тварь! Раздался звук удара. Гермиона вздрогнула и вцепилась пальцами в прорезь окошка так сильно, что у неё побелели костяшки. — По комнатам их, — скомандовала миссис Флинт. — Мужчин отправляем завтра же, а этих… Гермиона пыталась всмотреться в лица женщин, но одна уткнулась в плечо другой, а вторая что-то шептала ей на ухо. — Этих отмойте и во вторую и третью комнату. Девушки в серых платьях тут же подошли к бедным женщинам и потащили их в знакомый Гермионе коридорчик, ведущий к душевой. — По какому праву?! — начал всё тот же голос, но теперь он звучал гнусаво. Видимо, говорившему разбили нос. — Вы, грязь, с этих пор будете работать, а не просиживать жопы в камерах, — отозвался мужской голос. — Завтра каждому из вас отведут своё место, а также лишат возможности пользоваться магией. — Что?! Это спросило сразу несколько мужчин. Они даже отступили на шаг. Гермиона не видела, но могла представить шок на их лицах. — Вы, грязнокровки, пользуетесь тем, что не принадлежит вам по праву. Будете работать во славу нашего Лорда на положенном вам месте. — Да вы!.. Кто-то из мужчин вдруг молча кинулся на толпу пожирателей. Гермиона тихо вскрикнула, а в следующий момент раздался душераздирающий вопль. Он отражался о пустые стены холла и лился, казалось, в самые уши. Несколько отвратительно долгих секунд, показавшиеся зажмурившейся девушке вечностью. Вдруг всё прекратилось. Гермиона открыла глаза и увидела, как у ног пожирателей, стеная и вздрагивая, лежит парень. У неё всё оборвалось внутри, когда она узнала встрёпанные русые пряди и характерный профиль. — Джастин! — завопила она, лупя по двери, пытаясь высунуться в идиотское окошко. — Джастин! Все мужчины и миссис Флинт резко обернулись к ней. Финч-Флетчли тоже с трудом повернул голову и застонал хриплым сорванным голосом: — Гермиона! О нет, Гермиона… — Уводите их! — взвизгнула миссис Флинт, а потом взмахнула палочкой в сторону Гермионы. Её отнесло от двери волной магии и она упала на пол, путаясь в идиотском подоле платья. Девушка упрямо поднялась на ноги и кинулась обратно к двери, но увидела только захлопывающиеся перед пожирателями двери в комнаты у противоположной стены. Миссис Флинт шла к ней стремительным тяжёлым шагом и Гермиона едва успела отскочить, прежде чем дверь в её комнату распахнулась. Её тут же скрутило уже знакомой колющей болью. Она пошатнулась, но выстояла, дрожа и цепляясь за стену. — Тебе было велено вести себя смирно, разве нет?! Женщина прошипела это ей в лицо, затем отменила заклятие, вцепилась в волосы Грейнджер и толкнула её к кровати. — Лежи здесь, мразь, пока я не приказала привязать тебя к кровати. Она так же быстро вышла, пока Гермиона, упав грудью на скрипнувший матрас, пыталась отдышаться. Она едва успела обернуться, чтобы увидеть сквозь упавшие на глаза пряди, как окошко — единственный её источник света и информации, исчезает с двери. Комната тут же погрузилась в кромешную тьму, а тишина в ней стала такой пронзительной и неестественной, что сомнений не было: миссис Флинт наложила заглушку. Гермиона скрючилась на кровати и снова заплакала.