Вырванные страницы

Её не трогали очень долго, больше суток, наверное. Гермиону разбудил яркий свет, зажёгшийся в комнате, и грохот пластикового подноса у двери. Такого же «больничного» на вид, как и вся её комната-палата. Там, в углублении, находилась скромная порция каши, чуть более скверной на вкус, чем в Министерстве. Вода на этот раз была в стеклянном стакане, но и он исчез в тот же момент, когда девушка закончила жадно пить. Ей захотелось ради интереса попробовать разбить следующий стакан, в котором ещё будет вода, но перспектива мучиться от жажды не прельщала. Да и что она будет делать с этими осколками? Кидаться на вооружённых палочками магов? За завтраком последовал обед в виде миски постного супа, а затем и ужин — две жёсткие галеты и что-то вроде подслащённого чая. Почти сразу после ужина бивший в глаза свет потух, и комната вновь погрузилась в кромешную тьму. Признаться, Гермиона ещё до обеда начала сходить с ума от скуки. Её пытливый ум страдал от нехватки информации и девушка обошла всю комнатку вдоль и поперёк раз тридцать в поисках хоть чего-то, заслуживающего внимания. Хоть чего-то полезного. Кровать оказалась прочно прикреплена к полу, чехол на матрасе не поддавался, когда она тянула его всем весом, а жёсткая металлическая спинка не двинулась ни на миллиметр, сколько бы Грейнджер её ни трясла. Бочок унитаза был цельным, а крышки или сидения на нем не было — только холодный белый фаянс и рулон паршивой туалетной бумаги на полу рядом. Гермиона пыталась нащупать канализационную трубу между унитазом и стеной, но вскоре пришла к выводу, что слив тут был сугубо магическим. Он даже срабатывал сам, никаких кнопок на унитазе не было. Девушка зачем-то прощупала и простучала стены, пыталась сунуть пальцы в дверной проем, но, судя по тому, что дверь не пропускала даже свет, а пальцы едва ощущали край порога и наличников: зазора там почти не было. Гермиона принялась гадать, откуда в комнату поступает воздух и не задохнётся ли она из-за гнева миссис Флинт, лишившей её окошка в холл. Но воздух в комнате был, причём довольно свежий и даже прохладный, поэтому девушка оставила эти мысли. Она вновь занялась своей ментальной защитой и, лёжа на кровати с закрытыми глазами, пыталась понять, что за «блок», похожий на Обет, был в её сознании. Она досконально воспроизводила в голове ощущения, которые были во время сеанса легилименции с Руквудом. Вспоминала последовательность, по которой он шёл до её «барьера» и в тот момент, когда она уже почти смогла визуализировать странный, чужеродный блок в своей голове, в комнате появился ужин. Звук стукнувшего о пол подноса отвлёк её, показавшись громовым раскатом в звенящей тишине комнаты, и девушка чертыхнулась, выныривая из подобия медитации. Дурацкие галеты окончательно её добили. Они с Гарри совсем недавно три дня питались почти такими же, не рискуя зайти в городок, рядом с которым разбили лагерь. Над городком стояли низкие плотные тучи, но ребята всё равно знали, что высоко в небе, прямо над их головами, кружили дементоры. Она снова отчаянно захотела к мальчишкам и остаток вечера и ночь, когда назойливая лампа уже потухла, бредила себе раны воспоминаниями и мечтами. Даже отважилась произнести их имена. Вслух. Хриплым шёпотом, казавшимся криком в тишине комнаты. Гермиона мечтала, чтобы Рон услышал её снова через свой делюминатор. Чтобы он понял, что она в почти в порядке. Чтобы знал, как она скучает по нему. А с другой стороны, девушка отчаянно желала, чтобы не услышал. Её эгоизм не стоил боли, который она причинила бы ему звуком своего голоса. Поэтому Гермиона поклялась больше не звать мальчиков. Вслух. На утро всё повторилось. Сначала зажегся свет, затем у двери появился поднос. Но в этот раз она едва успела доесть, когда дверь распахнулась. Снаружи стояла одна из «серых платьев». — Выходи, — приказала она. — Тебя велено помыть. Гермиона отставила поднос и встала с кровати. Всунула босые ноги в лоферы и замешкалась, не зная, нужно ли её надевать дурацкие чулки. Тепла они не давали и сползали с её исхудавших ног, поэтому Гермиона сняла их, проверила на прочность и сунула под подушку. На всякий случай. — Быстрее! — девушка в сером оглянулась. Гермиона пошла на выход, с жадностью оглядывая холл. Двери, в которые пожиратели уводили мужчин, сейчас были распахнуты настежь. Серые платья сновали туда-сюда, Гермиона увидела, что они перестилают кровати, взмахами палочек меняя смятые простыни на свежие. Пленников видно не было, их уже куда-то увели. Дольше посмотреть ей не дали. Сопровождающая Гермиону девушка пихнула её в спину, поторапливая. Её снова привели в душ и пока Грейнджер справлялась с тугими пуговицами-бусинками на боку идиотского платья, в душевую ввели ещё двух женщин. Тех самых, которых она видела среди пленников-мужчин. Они выглядели едва ли лучшее неё. Одна в возрасте, другая чуть младше, но тоже взрослая. Обе встрёпанные, с залёгшими под глазами мешками, они вздрогнули, увидев Грейнджер, а потом тоже принялись раздеваться, отводя удивительно похожие голубые глаза. Гермиона старалась сполоснуться как можно быстрее, придерживая волосы на затылке, чтобы не намочить их. Несколько прядей у шеи всё равно промокли, но это было лучше, чем пытаться без расчёски и магии распутывать колтуны на её непокорных кудрях. Расчёски ей не давали, как и зубной щётки. Гермиона старалась хотя бы полоскать рот водой из стакана. Так и сейчас, игнорируя явное недовольство своих надзирательниц, она набрала в ладонь воды и прополоскала рот, прежде чем её вытащили из кабинки. Платье было точно таким же, но свежим, хотя предыдущее едва ли могло запачкаться в стерильной чистоте её комнаты. А вот свежее белье порадовало, как и то, что ей выдали что-то вроде майки под низ. Теперь Гермиона могла спать не в платье, не боясь, что её разбудят практически голой. Она вздрогнула, заметив, что одна из её одевающихся соседок встала почти вплотную. Это была женщина помоложе. Гермиона почти отважилась тихонько спросить её имя и повернула голову, но взгляд ярких голубых глаз напугал девушку. Женщина смотрела на неё с ненавистью. — Они забрали моего сына, — громко сказала она. — Я назвала его в честь Гарри Поттера, твоего друга. В честь нашей надежды. — Заткнись, — приказала одна из серых платьев, подходя ближе. — Они забрали его! — закричала женщина, кидаясь к окаменевшей Гермионе. Девушки схватили её, не пуская ближе. — Сказали, что грязнокровному отродью не место в их мире! Что они убьют его, потому что я назвала его в честь труса, бросившего нас! — Роуз! — взмолилась старшая женщина, а Гермиона стояла, задыхаясь, будто бы её ударили, глядя на рвущуюся к ней женщину. Роуз быстро прекратила вырываться и внезапно разрыдалась. Так горько и болезненно, как может рыдать только мать, потерявшая ребёнка. Гермиона вдруг отмерла. Шагнула к женщине. — Мне так жа… — Уведите её! — рявкнула девушка в сером. Теперь схватили Гермиону и с силой потащили к двери. — Мне жаль, Роуз! — закричала она, цепляясь рукой за дверной проем. — Но он не бросил нас! Мы боремся, Гарри борется, поверьте мне! Дверь захлопнулась, а рассерженные девушки в сером потащили дрожащую от шока и горечи Грейнджер к её комнате. Там, у двери, уже стояла миссис Флинт с привычным недовольством на лице. — Что за крики? — спросила она, и, с ненавистью глянув на Грейнджер, цокнула языком. — Снова устраиваешь мне проблемы, отребье? Всё ещё дрожащая девушка упрямо сжала зубы и задрала подбородок. Отвечать она не собиралась. — Ты явно напрашиваешься на круцио. Славь Мерлина, что сейчас на это нет времени, — женщина щёлкнула изящными пальцами, будто подзывала домовика, но обратилась к одной из девушек, — Ты. Неси мантию вниз. А ты — веди её за мной. Гермиону снова толкнули в спину и она пошла впёред, растерянно обернувшись на дверь своей комнаты. Её уводили прочь. К лестнице, вниз, в длинный прямой коридор. Грейнджер уводили из Центра. Она хотела потребовать от миссис Флинт ответа, но вовремя прикусила язык. И тут же разозлилась на себя. Дьявол, они же действительно приучили её слушаться и молчать! В знакомой комнате внизу их молчаливую процессию дожидалась не менее знакомая фигура в мантии и маске. — День добрый, мадам, — шутливо отсалютовал Дэвис. — Здравствуй, грязнокровочка. Соскучилась? Гермиона независимо отвернулась, и увидела, как вторая девушка в сером догоняет их, неся в руках белый свёрток. — Здравствуй, — чуть более благосклонно ответила миссис Флинт, но с её холёного лица не сходило брезгливое выражение. — Эта тварь успела потрепать мне нервы. Когда вы вернётесь? — Пока не знаю, к вечеру, наверное, — легкомысленно ответил пожиратель. Подошедшая девушка сунула свёрток в руки Грейнджер. Она встряхнула белую ткань и поняла, что это мантия. Недостаточно тёплая, чтобы походить на зимнюю, но явно из какой-то шерсти, пусть и слегка посеревшей от времени. — Надевай, — велела ей миссис Флинт. Гермиона поджала губы, но послушалась приказу, а Дэвис взмахнул палочкой и «перенастроил» её наручники-браслеты на себя. — А ещё двух? — спохватился мужчина. — Мне говорили, туда отправят Грейнджер и ещё… — Позже, — перебила его миссис Флинт. — Я пошлю с ними кого-нибудь другого, а ваша задача — следить за грязнокровкой. Не ровен час, выкинет ещё какой-нибудь фокус. — Понял, — кивнул мужчина и привычно схватил девушку за предплечье, закручивая её в вихрь трансгрессии, — Бывайте, мадам. После яркого света магических ламп Центра, Гермиона не сразу смогла разглядеть комнату, в которой оказалась. Низкий потолок, тёмные стены, каменный пол. В нос ударил запах сырости и девушка решила, что она находится в каком-то подвале. — О, вот и вы! — взвизгнул кто-то сзади. Гермиона дёрнулась, чтобы обернуться, но Дэвис её не отпустил. — Меня отправили вас встретить. Скорее, скорее! Они, наконец, повернулись к говорящему. Это был низкий полноватый мужчина, едва ли не подпрыгивающий на месте от нетерпения. Его белоснежные зубы сверкали даже в полутьме подвала, а акцент выдавал в нём приезжего. — Все в сборе, ждём только главную героиню, так сказать! Он хихикнул и пошёл в сторону зияющего темнотой прохода без дверей. Дэвис молча повёл Гермиону следом, привычно подталкивая в спину. Узкий коридор без света закончился помещением побольше и посветлее. Оттуда доносились голоса и странный звук, будто кто-то тащил по полу что-то тяжёлое и металлическое. А ещё она слышала плеск воды. Девушка совсем растерялась, но не могла ничего рассмотреть: её обступила целая толпа опрятно одетых мужчин и женщин вперемешку с несколькими пожирателями в масках. Дэвис тут же отошёл к одному из них, что-то шепнув на ухо, но Гермиону отвлёк белозубый мужчина. — Сейчас вы поработаете тут с другими грязнокровками, мисс Золотая Девочка Поттера, — заливисто рассмеялся он. Грейнджер посмотрела на него в немом изумлении, не понимая, что его так радует. — Что? — тихо спросила она. — О, вам не рассказали? Он снова засмеялся и, положив Гермионе ладонь на поясницу, повёл мимо толпы вглубь помещения. Это была прачечная. Совсем как в старину, с каменными полками, тазами и стиральными досками. Всё это было расположено довольно низко, словно… Гермиона себя не обманывала, тут много лет работали домовики. Ей не доводилось бывать в прачечной Хогвартса, но наверняка она выглядела почти идентично. На миг девушка обомлела, допустив мысль, что оказалась в стенах школы, но в ней тут же проснулась её рациональная умная половина и гневно помахала томиком Истории Хогвартса. Ведь, как известно, трансгрессировать на территории школы нельзя. А Дэвис привёл её в это место именно так. Но домовиков девушка не видела. Вместо них, стоя коленями на каменном полу, трудились люди. Три разновозрастные женщины в замызганном белом, полоскали что-то чёрное и объёмное в тазах, тёрли на ребристых досках и выжимали. Две из них, помоложе, едва справлялись с работой, неуклюже стирая ткань, а старшая, не поднимая головы, споро орудовала куском хозяйственного мыла. — Вот! — мужчина с непонятной гордостью обвёл эту картину пухлой ладонью. — Сегодня вы поработаете тут. Дэвис! Он визгливо вскрикнул, и Гермиона вздрогнула. — Кухню снимаем завтра? — Можно завтра, — спокойно отозвался пожиратель. — Лорд, говорят, вернётся через неделю-две, времени хватает. — Замечательно, — белозубый всё ещё скалился в улыбке, но Гермиона с внутренним злорадством отметила, что при упоминании Реддла его гримаса дрогнула. Впрочем, она сама невольно задрожала. Неделя или две. Столько ей осталось жить. А сейчас она будет изображать прислугу, работающую на армию Тёмного Лорда. Гермиона почему-то только сейчас поняла, что несчастные маглорождённые женщины стирают чёрные мантии. Мантии пожирателей. С девушки сняли верхнюю одежду, смысла в которой она не видела: её ведь так и не вывели на улицу. Подтолкнули к работающим женщинам и грубо окликнули ту, что постарше. Та я с явным трудом поднялась и, оправив белую юбку с темными мокрыми пятнами на коленях, подошла к Гермионе. — Покажите ей, как работать, — белозубый фамильярно похлопал женщину по плечу и она вздрогнула, пряча лицо. Слабым жестом морщинистой ладони показала Грейнджер следовать за ней. Гермионе претило всё это. Претило от начала и до конца. Ей не хотелось слушаться уродов, которые делали всё это. Не хотелось, чтобы завтра в газетах пестрела её исхудавшая фигура в белом, стирающая мантию одного из ублюдков, пытающего и убивающего людей. В конце концов, каждому из них хватило бы взмаха палочки, чтобы привести свою форму в порядок. Не так безупречно, как сделают это вода и порошок, но любому глупцу было понято, что это — просто демонстрация силы. Просто попытка унизить её и прочих маглорождённых. Но глядя на несчастную запуганную женщину, Гермиона не могла проявлять упрямство. С ублюдков сталось бы наказывать не только «Золотую Девочку», но и невинных пленниц, если Грейнджер начнёт сопротивляться. Поэтому она на ватных ногах подошла к свободному тазу, опустилась на колени, игнорируя, что грязная вода на полу пропитывает юбку её белоснежного платья, и, старательно делая вид, что не замечает шум со стороны пялящихся на неё журналистов, взяла из кучи одну из мантий, опуская её в воду. — Отлично, отлично! Берём кадр! — белозубый суетился неподалёку, подтаскивая вперед колдографа. — Работайте, дамы, не обращайте на нас внимания. Дамы дружно заскрежетали зубами, особенно Грейнджер и две её соседки помоложе. Пожилая женщина, напротив, покорно склонила голову и, тихим шёпотом велев Гермионе повторять за ней, потянула мокрую ткань на стиральную доску. Девушка вздохнула и послушалась. Она взяла кусок мыла, и, украдкой разглядывая других пленниц, начала мылить ткань. Две молодые девушки казались смутно знакомыми. Вероятно, они оканчивали Хогвартс, когда Гермиона была на младших курсах, но имён и факультетов она вспомнить не смогла. Пожилая женщина была ей совсем не знакома, но у девушки сжималось сердце, когда она смотрела на её измученное лицо с глубокими морщинами. — Как вас зовут? — тихо спросила Гермиона. Женщина вздрогнула, ещё активнее ведя мылом по ткани. Ниже опустила голову. — Нора, — шепнула она. — Нора Уильямс. — Не болтать! — рявкнул кто-то из пожирателей и Гермиона тут же отвернула голову, глядя в свой таз. И едва не закричала. Мыльная пена, которую она взбила своими неуклюжими движениями, была бурой, а от мантии по воде расползалась грязная коричнево-красная дымка. Девушка отмывала чью-то кровь. Она бросила кусок мыла и почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Ей хотелось взвыть. Гермиона никогда не боялась вида крови, но тот факт, что это наверняка была кровь какой-то безвинной жертвы её заклятых врагов, причинял ей почти физическую боль. Это могла быть кровь кого-то из её знакомых. Кого-то из Ордена. Белозубый окликнул её, велев заниматься работой. Бессмысленной, конечно, кровь не отмыть куском мыла. Но девушка сцепила зубы и продолжила тереть, проступающие на мокрой ткани пятна. Почти не видя, что делает, абстрагируясь от происходящего. Она даже почти не дёрнулась, когда её ослепила вспышка камеры. Они сделали ещё несколько колдографий, когда девушка поняла, что шмыгает носом, а в глазах у неё стоят слёзы. Ей хотелось накричать на этих уродов. Хотелось вынуть руку из воды, в которой плавали мерзкие мутные хлопья. Хотелось спрятаться, сбежать, уйти или забиться под одну из лавок. Просто быть не здесь. Но она молчала, сдерживая слёзы, кусая губу едва ли не до крови. И механически работала руками. Белозубый явно остался доволен. Он шнырял между людьми, некоторые из которых строчили что-то в своих записных книжках. Комментировал написанное. — Нет, не «привели работать», а «работает». Мари, убери эту строчку, мы же не хотим, чтобы читатель сочувствовал грязнокровке. Отлично, отлично, вот так — очень метко. Они угомонились только тогда, когда девушка выжала толком не постиранную мантию и взялась за следующую. У неё болели и мёрзли колени, а гнев и горечь сменились привычной апатией. Она думала про то, как, должно быть, тяжело на коленях пожилой Норе, думала про Роуз и её родственницу, которых должны были привести сюда вместе с ней. Думала о том, что Реддл вернётся совсем скоро. Что она не сможет защитить от него свой разум, что он выяснит, что Гарри знает про крестражи. А затем убьёт её. И вряд ли милосердно. Или даже попытается выманить на неё Гарри. Она стирала мантии врагов в окружении таких же безвинных жертв этой новой ужасной системы. Гермиона даже не сразу услышала, что один из пожирателей подошел и объявил перерыв. Девушки и Нора Уильямс метнулись в дальний уголок и Грейнджер, мгновение посомневавшись, пошла за ними, на ходу вытирая замёрзшие руки о ненавистное платье. Села на одну из полок, застеленную ветхой тканью, и удивлённо моргнула, когда одна из девушек поделилась с ней куском хлеба из своего обеда. — Держи, — настойчиво шепнула она. Гермиона с опаской оглянулась, но на них никто не смотрел: пожиратели хохотали, слушая весёлый бас Дэвиса, а журналисты явно собирались уходить. — Спасибо, — тихо ответила Грейнджер и взяла хлеб. Девушка робко улыбнулась ей в ответ. — Я тебя знаю, — продолжила она шёпотом. — Ты Гермиона Грейнджер. В газетах писали, что вы с Поттером сбежали, но я не верила. Вижу, не зря. — Ты давно тут? — тихо спросила Гермиона и тут же спохватилась. — А где мы вообще? — Два дня. Мы в каком-то из их штабов, — она движением головы показала на пожирателей и принялась за еду. — Они приняли закон, что всех грязнокровок теперь отсылают на принудительные работы. Малфой расстарался. — Малфой?! — Гермиона не совладала с голосом и тут же испуганно втянула голову в плечи. Вторая девушка, сидящая рядом с её говорливой соседкой, гневно шикнула. — Ага. Люциус Малфой. Мы вчера нашли в кармане мантии свежий Пророк. Вот, погляди. Она немного отодвинулась и Гермиона увидела, что из-под ветхой ткани, на которой они сидели, выглядывал край газеты. Девушка снова оглянулась и, как бы утомлённо привалившись боком к каменной стене, аккуратно потянула бумагу вверх. Старший Малфой сверкал ледяной улыбкой с черно-белой колдографии на главной странице. Надпись рядом крупными буквами гласила: «Закон о разумном использовании ресурсов в лице маглокровных выродков. Блестящее решение Совета Лордов вступило в силу. Интервью с Люциусом Малфоем, вынесшим закон на рассмотрение, читайте на третьей странице». Девушка, поделившаяся хлебом, легко толкнула Гермиону локтем, и она поспешно спрятала газету под ткань. К ним подошёл Дэвис. — Идите работать. Грейнджер, ты тоже. Будешь здесь, пока твоих подружек из Центра не приведут, ясно? Она не удосужилась ответить, всё ещё ошеломлённая от новости про Малфоя. Просто молча пошла и вернулась к своему тазу, в котором сердобольная Нора сменила воду. Тяжёлый и откровенно неприятный с моральной точки зрения труд выматывал Гермиону, а мысли грызли её ещё сильнее, но сейчас ей было будто бы немного спокойнее. Она слышала плеск воды, дыхание своих соседок, шуршание мыла по ткани, отдающее дробью на рёбрах стиральных досок, и этот шум отвлекал её. Почти умиротворял. Здесь, стоя коленями на мокром каменном полу, чувствуя, как в холодной воде немеют руки, а кожа на пальцах морщится, Гермиона была спокойнее, чем в своей белой камере в Центре. Тут она была не одна. Репортёры ушли, пожиратели тоже куда-то подевались, остался только скучающий надсмотрщик и Дэвис, развалившийся на одной из полок. Прошло несколько часов, Гермиона почти не чувствовала рук, а всё её тело затекло, когда, наконец, им дали перерыв на ужин. В этот же момент из тёмного прохода вышел ещё один пожиратель. Он грубо тащил за собой женщину в белом и Грейнджер узнала в ней старшую знакомую Роуз. Самой же Роуз не было. — О, привёл-таки! — Дэвис встал с полки, где похрапывал последние полчаса. — А вторая где? Пожиратель что-то негромко ответил. — Припадок? — хмыкнул Дэвис. — Типа нервный срыв? Гермиона вздохнула. Она знала, что это напрасно и нерационально, но всё равно испытывала странное чувство вины перед Роуз. Дэвис закончил болтать с пожирателем, сдал женщину на поруки надсмотрщика и увёл Гермиону. Они аппарировали из маленькой комнатки, и её вновь ослепил мерзкий холодный свет в приёмной Распределительного Центра. Уставшая девушка едва посмотрела на привычно недовольную миссис Флинт, краем сознания отметила жёлтую вспышку на идиотских наручниках и под бдительным приглядом девушки в сером быстро помылась в душевой. Ей дали чистое платье, но не выдали свежие чулки. В её комнате сменили постельное бельё, а спрятанная под подушкой прошлая пара чулок исчезла. Она только вздохнула, обнаружив их пропажу. Теперь её план «на самый крайний случай» был почти невыполним. Почти сразу же в комнате погас свет. Гермиона была очень голодна, но на ужин она явно не успела. Ей даже не хватило сил привычно проанализировать перед сном прошедший день. Или просто поплакать, как это было все последние ночи. Едва её голова коснулась подушки, девушка забылась мутным сном. В котором она плыла и тонула в ледяной реке в бурой дымке чьей-то крови.