Вырванные страницы

Солёный воздух бил в лицо и трепал волосы. В этой стране зимой было гораздо теплее, чем в Британии, но морской январский ветер был таким же ледяным, как на любом побережье Туманного Альбиона. Этот холод заставил бы морщится и дрожать любого, но Драко Малфой стоял неподвижно. Он смотрел на далёкий свинцовый горизонт и ожесточённо думал, только его бьющаяся о ноги мантия придавала тёмной высокой фигуре хоть какое-то движение. Миссия у них с Беллой была идиотская. Лестрейндж вызвалась на неё сама, игнорируя лёгкое недовольство обожаемого хозяина: желание выслужиться у неё всегда превышало страх заработать круцио. Тёмный Лорд немного подумал и дал добро: «Вперёд, Белла. Порадуй своего Господина». Драко тогда ещё решил, что Белле аукнется её инициатива. Когда Волдеморт найдет Грегоровича раньше неё — она будет наказана за то, что впустую тратила время. А он непременно найдёт его раньше: какой резон сомневаться в могуществе Повелителя? Тем неожиданнее было следующее заявление Беллы. — Я и племянничка с собой возьму. Хватит ему в Мэноре отсиживаться. Что скажешь, Люциус? Драко закаменел, мрачно глядя на Беллу. Ему хотелось вцепиться в смоляные блэковские кудри и приложить её лицом об стол, хотя бить женщин всегда было против его принципов. А Люциус, как обычно, не сказал ничего. Драко даже не посмотрел на него, он и так знал, что мужчина ответил Белле небрежным кивком и вновь уставился ледяным скучающим взглядом куда-то в потолок Зала. Драко был уверен, что отец ненавидит всё это ничуть не меньше него самого. Лорд одобрил и это предложение. Дал им сутки на подготовку и велел выдвигаться. И вот уже почти месяц они искали Грегоровича. Насколько знал Драко, Лорд предпочёл прочёсывать Болгарию: родину мастера волшебных палочек. Это было разумно, потому что незаконно пересекать границы в последнее время стало опасно, да и был неплохой шанс найти кого-то из близких Грегоровича. Шантаж жизнью дорогого человека, этакая «ловля на живца» — излюбленная тактика Лорда. Белла же решила идти по другому пути. Она собрала скудную команду из парочки Пожирателей, тройки матерых егерей и двух оборотней. Эти оборотни были из тех, которые драли жертв не только в полнолуние, а в любой удобный момент. Из тех, в ком человеческих черт осталось меньше, чем в обезьяне в Лондонском Зоопарке. Она собрала эту веселую компанию и отправила по длинному путанному следу, который неделю назад привел их в Хорватию. Грегорович прятался не хуже бывалого контрабандиста и умудрялся оставлять ложные зацепки тут и там. Они до сих пор не были уверены, что гнались за ним, а не за каким-нибудь наёмником под обороткой, но продолжали преследование. Белла прямо сейчас проверяла ещё одну зацепку, оставив свой бравый отряд на поруки Драко. Он краем уха услышал, что «бравый отряд» затеял новую свару, но не спешил оборачиваться. Выродки спорили и дрались ежечасно, и парень до сих пор не понимал, как они умудрились обойтись без потерь. Егеря и оборотни разбивали лагерь, пока пожиратели ставили купол, а Драко смотрел на море, готовый прекратить конфликт в любой момент. Теперь предметом свары был вопрос одного из егерей, стоит ли им возводить палатку так близко к краю скалы. — Я тебе, сука, кишки развешаю на просушение, — рычал один из оборотней. — Ты у меня дрыхать будешь в могилке вон под той каменюкой, раз что-то не устраивает, понял? — Пасть зашей, псина! — разорался егерь в ответ, — Если на нас нападут, ты где тут сражаться будешь, дубина? Как тебя мадам Лестрейндж терпит, от тебя же пасёт, как от дерьма! Драко вздохнул. Справедливости ради, Белла их не терпела, но понимала, что лучших следопытов, чем егеря и оборотни, среди магов не найти. Женщина воспринимала их, как отребье, которая она вынуждена терпеть, как временно полезный инструмент. Белла даже не пыталась изображать уважение или приязнь, но эта разномастная свора всё равно невообразимым образом доверяла ей и преклонялась перед «мадам Лестрейндж». В тот момент, когда драка уже почти завязалась, раздался громкий звук аппарации. Вот и она, легка на помине. Смерть в юбке, а не человек. — Драко! — взвизгнула она. — Что за бардак?! Раздался тонкий мерзкий свист, который не заглушали даже порывы ветра. Затем щелчок и вой егеря. Свист тут же повторился. Драко даже не вздрогнул. Он так часто слышал этот звук, что привык стоять ровно. Только челюсти непроизвольно сжимались: Белла приучила его терпеть удары кнута без единого звука или движения. На самом деле, это было тёмное старинное Блэковское заклинание: смесь чар и трансфигурации. Палочка Беллы, кривая и короткая, мгновенно превращалась в моток плетёной кожи, а через секунду кончик плети со свистом разрубал воздух. Шрамы от неё сводились только настойкой растопырника, которую для этого изобрёл Северус. Специально для крестника. Белла угомонила спорщиков и подошла к Драко. Он не смотрел на неё, но буквально кожей чувствовал волны злости и клубы тёмной магии, бушующей рядом с ней. Значит, она опять кого-то пытала. Значит, зацепка вновь оказалась ложной. — Ничего тебе не доверишь! — голос у Лестрейндж был низкий и хрипловатый. Драко промолчал, преувеличенно внимательно рассматривая бьющиеся о прибрежные скалы волны. Белла раздражённо вздохнула, но решила не продолжать нотации. С некоторых пор она стала воспринимать Драко серьезнее и парень до сих пор не мог понять, в чем таилась причина этой метаморфозы. — Тебе письмо, — Лестрейндж полезла в карман мантии и вынула плотный крупный конверт и небольшой свёрток. — Сова нагнала меня в Бале́. Драко кивнул и взял посылку. Снова уставился на стремительно темнеющий горизонт. Он узнал эту бумагу и чернила, которыми была выведена дата. — Цисси? — бестактно поинтересовалась женщина. — Нет, — голос у Драко тоже был хриплым. Наверное, потому что он почти не разговаривал в последнее время. — Отец. Белла тут же поскучнела. К мужу своей драгоценной сестры Лестрейндж относилась отвратительно, не уставала называть его трусом и предателем и вечно ругала Драко, что «в нём слишком много от отца, скользкого сукиного сына». Белла бросила взгляд на волны, которые так заинтересовали племянника, нетерпеливо постучала палочкой по бедру, а потом повернулась и пошла прочь: ей никогда не хватало терпения долго стоять на месте. После заключения в Азкабане у многих появлялась такая особенность. Драко дождался, когда она уйдёт подальше и только потом взялся за конверт. Пергамент с письмом был небольшим, а остальное место занимали сложенные газетные листы — Драко неделю не получал новостей из Британии, с прошлого письма отца, но для начала он развернул согнутый вдвое дорогой пергамент. Хмыкнул от слабого прилива ностальгии: изумрудные чернила, каллиграфический почерк. Совсем как в письмах, которые отец изредка писал ему в школу. «Сын. Скорее всего, сова придёт уже в январе, так что поздравляю с прошедшим праздником. У нас всё хорошо. Произошло одно малозначительное событие, которое, возможно, тебя заинтересует. Мне пришлось немного похлопотать с новым законом, чтобы уложиться в сроки, но, думаю, ты поймёшь, к чему была спешка. Впрочем, это не так важно. Сейчас гораздо важнее выполнить приказ Тёмного Лорда, и выполнить его следует как можно скорее. По моим подсчётам, у тебя осталось двенадцать дней с момента написания этого письма. Это действительно важно, Драко, ты же не хочешь огорчить нашего Повелителя? Надеюсь, артефакт тебе в этом поможет, постарайся его сберечь, это реликвия Рода. Уничтожь письмо и всё, что находится в конверте. Поторопись, сын. Послесловие: мать справляется о твоём здоровье и желает успехов в новом году.» Драко почувствовал, что невольно хмурится, хотя он давно научился держать лицо. Безмятежное на первый взгляд письмо таило завуалированное предупреждение и ледяное спокойствие Драко пошло трещинами. Что-то произошло. Что-то важное. Неужели сброд из Ордена затеял переворот? Или Лорд ранен? А может, что-то случилось с матерью? Неужели Мэнор опять сделают штабом? А ещё Драко не понимал, почему отец так настаивает на поимке Грегоровича, если с самого начала было ясно, что эта миссия заведомо провальная. Драко хмурился всё сильнее, не решаясь вынуть из конверта газетные листы, которые могли дать ответ на его вопросы. Он прислушался к ощущениям, но рядом никого не было. Стоны егеря и вой оборотня, которых Белла высекла плетью, давно утихли, мерный речитатив защитных заклинаний смолк. Отряд Лестрейндж забился по палаткам, а сама Белла, ругаясь, боролась с магическим аналогом печки в своём шатре. Драко заставил себя вздохнуть — лёгкие обожгло ледяным кислородом, и только затем вытянул из конверта стопку сложенной желтоватой бумаги. Газету, датируемую двадцать восьмым декабря, трепало ветром и ему пришлось с силой сжать хрупкую хрустящую бумагу, чтобы прочитать первую страницу. Он пробежался глазами по крупному заголовку, а через мгновение, недоверчиво щурясь, уставился на крупную чёрно-белую колдографию посередине листа. Через несколько минут все газеты и письмо отца вспыхнули от чересчур мощного инсендио. Ветер унес серые хлопья пепла, а Драко крепко зажмурился, сжимая в побелевших пальцах единственный в своём роде точнейший поисковой артефакт.

***

Следующий день был очень похож на предыдущий, Гермиону уже не удивляло пробуждение в крохотной белой комнате на скрипучей кровати. Постепенно это становилось привычным; яркий свет, бьющий в глаза даже сквозь веки, грохот подноса с кашей, хмурое «на выход» от безликой и безымянной девушки в сером. Грейнджер едва ли отдохнула после вчерашнего дня — колени саднило, а замёрзшие в воде натруженные руки до сих пор оставались слишком холодными. Но кого это волновало? Даже её, Гермиону, не слишком. Её волновала загадочная «кухня», про которую говорил белозубый. В этот раз миссис Флинт её не провожала. Девушке вновь выдали дурацкую мантию и сдали на руки Дэвису. Он был молчалив и хмур, не поприветствовал язвительным «подружка» и хрипло гаркнул на Грейнджер, когда она слишком медленно надевала мантию. Наручники опять вспыхнули, мужчина дернул Гермиону за руку и трансгрессировал. Она охнула. Черная плитка, чёрные двери — знакомый коридор Отдела Тайн. Они снова прибыли в Министерство. — Зачем мы?.. — Заткнись, грязь. Дэвис потащил её к лестницам, а оттуда вниз. Гермиона даже не подозревала, что под Отделом Тайн есть ещё этажи. На мгновение она решила, что там должны располагаться ещё более тайные отделы или жуткие темницы и пыточные, но цель их путешествия оказалась куда прозаичнее: почти сразу она догадалась, что это подсобные помещения для работников. Они шли по узким коридорам, минуя небогатые дверцы с табличками «канцелярский склад» или «архив №4», пока не дошли до той самой волнующей Гермиону кухни. На этот раз их не встречали журналисты. У высоких двустворчатых дверей стояла невысокая фигура в знакомом черном платье, и девушка невольно вздрогнула, совсем не ожидая встретить здесь свою надзирательницу. Но это оказалась не миссис Флинт. Незнакомка была чуть ниже и стройнее, а ещё немного моложе. Но лицо у неё было таким же красивым и надменным. Таким же аристократичным. — Дэвис, — мягко поприветствовала женщина, красивым жестом откидывая светлые волосы за спину. — Какая встреча. — Миссис Деррек, — пожиратель отпустил Гермиону и склонил голову в неуклюжем поклоне. — Я ожидал встретить здесь мадам Амбридж. — Должно быть, вы рады, что вам встретилась я? — улыбнулась женщина. — Безусловно, миледи, — Дэвис, кажется, тоже улыбался. Гермиону кольнуло чувство иррациональной зависти. Миссис Деррек была изящна и кокетлива, она легко обаяла рассерженного чем-то мужчину, успокоив его парой фраз. — У мадам Амбридж срочное заседание. Кажется, поймали ещё кого-то из Ордена. Гермиона тихо охнула. Очень тихо: её горло сжалось от резкого, почти болезненного спазма. Но миссис Деррек всё равно обратила на неё внимание. — О, мисс Грейнджер, — яркие голубые глаза окинули девушку с ног до головы оценивающим взглядом, будто бы женщина только сейчас заметила её присутствие. — Вам следует лучше держать себя в руках. Гермионе очень хотелось посоветовать миссис Деррек, что и как ей следует делать лучше, но девушке было слишком плохо. На пару этажей выше сейчас судили и приговаривали к смерти кого-то из её знакомых. Там мог быть кто-то из их бывших одноклассников, кто-нибудь из профессоров или даже один из семьи Уизли. А она ничем, абсолютно ничем не могла помочь. Она смогла вдохнуть только тогда, когда женщина отвернулась и толкнула дверь. Гермиона тут же услышала звон посуды, мелкую дробь пересыпаемой во что-то крупы и шум мехов, раздувающих три огромные печи. Её тут же обдало теплым воздухом и запахом пищи. Кухня была просторным полутемным помещением с длинными столами, большой мойкой у стен и стеллажами для посуды. Тут и там сновали женщины в белом, двое мужчин в белых же костюмах перетаскивали из кладовой тяжёлые мешки. А ещё здесь были домовики: добрый десяток невысоких лопоухих существ в одинаковых синих наволочках. Они споро орудовали ножами и стояли у невысоких плит: к самому процессу готовки пленников явно не допускали. — Синьор Бономи будет чуть позже, их забрали на заседание для съемки суда, — женщина тоже обвела глазами кухню и было видно, что она чувствует себя здесь хозяйкой. — Как думаете, Дэвис, не странно, что главной государственной газетой заведует иностранец? Дэвис ответил что-то невнятное, его явно не интересовали такие тонкости. Миссис Деррек мило улыбнулась. — Хотя, оно верно. Итальянцы сильны в пропаганде, да и у Бономи был именитый предок — наш Лорд такое приветствует. Гермиона на миг отвлеклась от тяжёлых мыслей о пленнике в Зале Суда, вспоминая знакомую фамилию, но её усталый воющий разум не выдал ничего, кроме какого-то параграфа про Первую Мировую из магловского учебника по истории. Миссис Деррек вдруг повернулась к девушке. — Мисс Грейнджер, вам стоит приступить к работе. Пусть и без журналистов, но не к чему терять время: свободных рук тут не бывает. Идите к мойке, вам всё объяснят. Дэвис, присматривайте за ней. Гермиона рассеянно кивнула, отдала пожирателю свою идиотскую мантию и на ватных ногах пошла к стене, у которой две пленницы в белом носили подносы с грязной посудой. Её было очень много и среди знакомых глиняных плошек и чашек высились хрустальные бокалы и стопки красивых фарфоровых тарелок. Девушка обернулась на женщин в белом и вдруг узнала одну из них. Мадам Малкин, оттряхнув руки, шла к раковинам. — Ох, — женщина тоже её узнала и резко остановилась, но тут же подошла ближе, с опаской оглянувшись на выходящую миссис Деррек. — Вы целы, мисс, я так рада! Гермиона едва ли не прослезилась: так приятно было видеть знакомое лицо. Она с благодарностью быстро взяла мадам Малкин за руки, но её тут же больно ужалило в бок: Дэвис резко взмахнул палочкой. — А ну не болтать без дела! — приказал он. — Работайте. Гермиона зыркнула на мужчину, в очередной раз испытав прилив отвращения к жуткой маске пожирателя, но послушно подошла к раковине. Мадам Малкин вручила ей полотенце, а сама принялась за мытьё посуды, пока другая девушка, молодая и чересчур бледная, приносила откуда-то всё больше тарелок. Гермиона старательно оглядывалась по сторонам и изредка замечала, что пленницы тоже украдкой поглядывают на неё, но тут же отводят глаза. Дисциплина в этом месте была чрезвычайно строгая, хотя кроме Дэвиса здесь не дежурило ни одного пожирателя. Когда горка вымытой и вытертой посуды стала занимать больше половины столика у раковины, Дэвису надоело их караулить. Он, не убирая палочки, отошел к длинным столам для сервировки и уселся на один из них, скучающе поглядывая по сторонам. Гермиона немного подвинулась к мадам Малкин. — Как вы тут? — шёпотом спросила она. Женщина не повернула головы, но тихо ответила: — Сносно. Думала, она отправят меня на пошив мантий, но почему-то оставили здесь. А вы, мисс? — Сносно, — в тон ей ответила Гермиона. — Вы случайно не знаете, кого из Ордена сейчас судят? Женщина скорбно поджала губы. — Увы, нет, — ответила она и с ожесточением принялась оттирать соус с одной из фарфоровых тарелок. — Новостей тут почти не узнать. Знаю, что вчера был банкет, а толку-то? — Банкет? — рассеянно переспросила девушка, взяв чистую тарелку и протирая её полотенцем. — Да. Вчера праздновали Новый Год. Гермиона замерла. Она совсем сбилась со счёта и не сообразила, что прошла почти неделя с её поимки. Что сегодня было первое января. Что наступил новый год. От мыслей её отвлёк шум. Дэвис спрыгнул со стола, а высокие двери раскрылись — в кухню входили знакомые журналисты во главе с белозубым мужчиной, очевидно, синьором Бономи. Миссис Деррек зашла вместе с ними и для Гермионы начался очередной виток унижения. Колдограф таскался с ней по всей кухне. Сначала она заставили её изобразить мытьё тарелок, отослав мадам Малкин прочь, потом потащили к низким скамейкам, где пожилая женщина споро перебирала крупу. Для финального кадра Гермиону поставили у печи, вручив допотопный ухват и заставив вынимать тяжёлые горшки с похлёбкой. У девушки кружилась голова, она чувствовала неимоверную слабость, будто бы прошедшая неделя выпила из неё все силы, но, стиснув зубы, слушалась указаний неприятно хихикающего Бономи. Почти одновременно с последней вспышкой магния раздался характерный звон. Гермиона едва не выронила ухват, ставя горшок на край ниши, и обернулась на шум. Тонкая бледная девушка в белом, которая носила посуду, сейчас стояла на коленях, содрогаясь всем телом, а перед ней рассыпалась горка разбитого белого фарфора. Миссис Деррек мгновенно выдернула палочку из чехла и сделала шаг к несчастной. Голос у неё был всё таким же красивым и холодным, когда она до отвращения буднично произнесла: — Круцио. Девушка в белом повалилась на пол, визжа и извиваясь, а Гермиона в ужасе прижала ладонь ко рту: пленница резалась об осколки под пальцами и грудью, но не могла остановиться. — Прекратите! — взмолилась Гермиона, пытаясь шагнуть вперед, но Девис толкнул её в грудь, взмахом палочки лишая девушку голоса. Белозубый с веселым изумлением наблюдал за происходящим, журналисты шептались, а другие пленники, отвернувшись, продолжали делать свою работу, будто такое было в порядке вещей. Теперь Гермиона поняла, почему здесь царила такая атмосфера. Её поражало, как обманчиво вежливая и приятная миссис Деррек безжалостно накладывала непростительное из-за каких-то чёртовых тарелок. Девушка отступила назад, упираясь бедрами в край столешницы, за которой работали эльфы. Она чувствовала, что её трясёт. Краем глаза она вдруг заметила, что совсем рядом с её рукой оказался… нож. Кухонный, отточенный до блеска. Дэвис на миг отвернулся, когда истекающая кровью пленница на полу, сорвав голос, начала хрипеть. Гермиона решительно схватила нож и молнией метнулась к миссис Деррек. Не думая, не анализируя, на чистых рефлексах. И, видит Мерлин, она бы вонзила ей его в спину, если бы не толкнувший её в бок поток магии. Нож вспорол подол чёрного платья, наискосок процарапал белое бедро взвизгнувшей женщины и выпал из пальцев Гермионы, когда удар об пол выбил весь воздух из её легких. Через секунду острый носок чёрной туфли впечатался ей в живот, а перед лицом вспыхнул яркий красный огонёк. — Стойте, — откуда-то сбоку спокойно приказал Дэвис. — Грязноковку лучше не пытать. Миссис Деррек повернулась к нему в ярости, растеряв всё своё очарование, а Гермиона вывернула шею, глядя на дрожащую на осколках битой посуды девушку. Та всё ещё тряслась всем телом, но, по крайней мере, точно осталась жива. Грейнджер выдохнула, чувствуя боль в рёбрах. — Она! — миссис Деррек тоже трясло, только от ярости. — Эта мразь!.. Дэвис сделала шаг к женщине и что-то шепнул ей на ухо. Гермиона всё ещё лежала на полу, но, прищурившись, увидела неподалёку мадам Малкин. Женщина смотрела на неё со страхом и благодарностью. Она что-то шепнула, но девушка не разобрала по губам, что именно. — Вы правы, — чуть спокойнее ответила миссис Деррек. Выдохнула, магией приподняла слегка окровавленный нож и брезгливо сощурилась. — Эльф, который оставил нож без присмотра. Сюда. Живо. Гермиона почувствовала, как вновь сжимается горло. Эта сумасшедшая же не собирается?.. Перед женщиной появился эльф в синей наволочке и бухнулся на колени, сгибаясь в поклоне. — Гимми так жаль, миссис, Гимми не хотела! — залепетала домовая, раскачиваясь в поклоне и ударяясь лбом об пол. — Гимми накажет себя, Гимми больше не… Нож, повинуясь взмаху палочки, вдруг метнулся к эльфийке и с отвратительным хрустом вонзился в её тощую маленькую грудь. Рот Гермионы распахнулся в немом крике, когда Гимми повалилась на пол. Совсем рядом с ней. Девушка зажмурилась, чувствуя, как слёзы текут по её виску и переносице. Кто-то грубо вздёрнул её на ноги. Она невольно привалилась спиной к широкому мужскому плечу, а Дэвис на удивление не стал её отталкивать. Наоборот, придержал свободной рукой за талию, только грубые сильные пальцы чересчур крепко стиснули ткань её белого платья. — Миссис Флинт говорила, что от неё одни проблемы, — фыркнул он. — Извините, миледи, не уследил — слишком шустрая тварь. Миссис Деррек брезгливо отвернулась и принялась отдавать команды, а Дэвис подтащил Гермиону к журналистам. Бономи шагнул к ним на встречу. — Какая экспрессия! Какая драма! — захохотал он, сверкая белыми зубами. — Чудесное представление! Гермиона почувствовала приступ тошноты. — Последнее представление, сэр, — холодно бросил Дэвис. — Как вы могли заметить, грязнокровка вечно влипает в неприятности. Мне велено сберечь её до возвращения Лорда, но эти вылазки ставят мою миссию под угрозу. Закончим, колдографий вам хватит ещё на три газетки. — Но как же! — мужчина всплеснул пухлыми ладонями. — А теплицы? А швейный цех? Мадам Амбридж хотела!.. — Срать я хотел, — громко и холодно рявкнул Дэвис. — На желания мадам Амбридж. Мы уходим. Он потащил Гермиону дальше, на выход из кухни, в узкие пустые коридоры до самой лестницы. Гермиона всё ещё плакала, перед её глазами стояла ужасная картинка: крохотная эльфийка на коленях, и врезающийся в её грудь нож. — Уймись, — вдруг тихо буркнул пожиратель. — Деррек та ещё сука, а круцио у неё не слаще, чем у Лестрейндж. Ты легко отделалась. Гермиона упрямо замотала головой, как маленький ребёнок. До скрипа стиснула зубы. Ей ужасно хотелось к мальчишкам. Остро хотелось обнять Гарри или уткнуться носом в широкую теплую грудь Рона, в его колючий свитер, пахнущий пряжей и тыквенным соком. Просто почувствовать чьё-то тепло, чьё-то безопасное присутствие. Она ещё никогда в жизни не мечтала об объятиях так сильно. Дэвис накинул ей на плечи мантию и молча взял за запястье, прежде чем аппарировать. На секунду ей показалось, что его хватка на её руке была почти ободряющей.