Вырванные страницы

Ушибленные колени пребольно ударились о промёрзший гравий. Девушка тихо всхлипнула: даже хватка пальцев, утянутых в кожу перчаток, причиняла ей боль. Каждая косточка в её теле ныла, а трансгрессия, казалось, выпила скудные остатки сил. Но голова кружилась не только от недавних пыток и магического перемещения на далёкое расстояние. Лёгкие обожгло воздухом — чистым, морозным и свежим. Гермиона с трудом разлепила веки и тут же зажмурилась вновь: кругом было слишком светло. Впервые за несколько недель она оказалась на улице. — Идём. Хриплый голос выдернул девушку из блаженного оцепенения. Она так радовалась возможности побыть под открытым небом, пусть и таким недружелюбным, пасмурным и свинцово-серым, что на миг забыла обо всём остальном. О том, что ей холодно: мантию на этот раз не выдали. О том, что меньше получаса назад её пытал Волдеморт, а Снейп лез в её голову и читал там всё, что она так мечтала скрыть. О том, что она никак не могла вспомнить, что именно увидел бывший профессор в её сознании. О том, что её, как игрушку, отдали испорченному мерзкому мальчишке, который сейчас приказывал ей идти. Мальчишке, которого она так ненавидела. Малфой, конечно, не дал ей передохнуть или насладиться мнимым чувством свободы. Он настойчиво потянул её вверх, вынуждая встать на ноги, и потащил по хрустящей промёрзшей дорожке к помпезным кованым воротам. Гермиона, щурясь от света, с жадностью рассматривала почищенную дорогу, белоснежные сугробы по обе стороны и даже ворота: высокие, увитые вензелями и с вычурными «М» на обоих створках. Ворота даже не скрипнули. Просто открылись, повинуясь магии, а потом так же бесшумно захлопнулись. Гермиона, оглянувшись через плечо, увидела тусклый отблеск защитных чар. Девушка понимала, что за ней только что закрылась очередная тюремная дверь, какой бы красивой та ни была на этот раз. Огромный особняк Малфоев издалека походил на дворец. Искушённая поездками на континент, Гермиона тут же вспомнила о парижских дворцах. Её новая клетка тянула на слегка уменьшенную копию Лувра, но несмотря на очевидную красоту и изящество, она не внушала ни капли доверия. Тёмные проёмы высоких окон так же недоверчиво смотрели в ответ, словно приценивались к незнакомке, которую привёл хозяин. И девушка откуда-то знала, что заранее не нравится этому великолепию. Худая, растрёпанная, с тёмными пятнами на коленях, в своём девственно-белом платье и с чудовищно грязной кровью в венах. Ей было не место в Малфой-Мэноре. Ноги подогнулись. Голова кружилась всё сильнее, а от переизбытка кислорода, слабости и холода клонило в сон. До особняка было ещё добрых шестьсот футов вверх по широкой дороге, но девушка уже не могла идти: так её вымотали долгий плен Центра и чудовищный визит к Реддлу. Малфой тихо и хрипло чертыхнулся. Удержал её от падения, вцепившись в запястье ещё крепче, помог удержать равновесие и раздражённо щёлкнул пальцами свободной руки. Перед ним тут же появился домовик. — Хозяин Драко вернулся! — обрадовалось забавное существо, зябко переступив босыми ногами. — Хозяюшка будет так рада, так рада, леди!.. — Помолчи, — велел Малфой. Гермионе вдруг нестерпимо захотелось выдернуть руку из его хватки, но тот, словно предчувствуя её порыв, сам убрал пальцы. Грубовато подтолкнул девушку вперёд. — Отведи её в комнату. — Хозяин? — домовик удивлённо уставился на пошатнувшуюся Гермиону. — А в… — Живо! — гаркнул Малфой и, казалось, тоже покачнулся. Девушка не знала наверняка, но почему-то подумала, что тот болен. Или ранен. Это на миг заставило её почувствовать себя лучше, но в следующую секунду домовик схватил Гермиону за рукав платья и трансгрессировал. Это стало последней каплей для её измученного тела. Она повалилась ничком и только мягкий толстый ковёр на полу уберёг её от разбитого носа. — Мисс?! — в голосе эльфа была неподдельная тревога. — Вам плохо, мисс? — Да, — честно призналась Гермиона. Перед глазами плыло, а руки и ноги отказывались слушаться. Раздался щелчок и её плавно подняли в воздух магией. Через секунду она опустилась спиной на мягкие подушки и с наслаждением привалилась боком к бархатной спинке, вероятно, дивана. — Воды? — домовик причитал совсем рядом. Гермиона слабо кивнула и через секунду к её губам прижалось холодное стекло. Она с жадностью напилась и снова опустила голову. — Может, зелье? — не отставал встревоженный голосок. На этот раз девушка отмахнулась: даже полумёртвой она не стала бы принимать зелье от малфоевских домовиков. — Я просто посплю немного, — едва ворочая языком пробормотала Гермиона. — Спасибо тебе. Домовик пискнул что-то в ответ и, засыпая, девушка почувствовала, как её укутывает тяжёлое тёплое одеяло.

***

— Салазар. Какого драккла она тут? — кто-то негромко ругнулся совсем рядом. Девушка проснулась, но даже не вздрогнула. Ей было тепло и уютно, ей не снились кошмары и даже с закрытыми глазами, с головой укутанная в одеяло, она понимала, что в помещении довольно светло. Никакой непроглядной тьмы комнаты-палаты в Центре. — Не выражайся, — мелодичный женский голос звучал так, будто его владелица улыбалась. — Что ты велел домовику? — Отвести её в комнату. — Он и отвёл, разве нет? — женщина почти смеялась. Малфой, а это явно был он, выдохнул сквозь зубы. Гермиона, наконец-то, проснулась окончательно, но не спешила это обнаруживать. Её спасало то, что во сне она свернулась клубочком и натянула одеяло до самой макушки. Никто не мог увидеть её лица. — Потом позовёшь домовика и велишь отвести в её комнату. Я уже приказала подготовить покои. Повисла недолгая пауза. Кто-то прошёлся по комнате, раздался шелест ткани, тихо скрипнули пружины кресла. — Давно? — напряжённо спросил Малфой. Гермиона не поняла, о чём именно он спрашивает, и не услышала ответ. Вероятно, Нарцисса, а говорившей, несомненно, была она, ответила каким-то жестом. — Мам… — Не надо, сынок, — ласково отозвалась она. — Всё в порядке. Но с отцом будет труднее, ты же его знаешь. Все эти его… — Принципы, да, — кажется, Малфой тоже невесело улыбнулся. Гермионе становилось жарко под одеялом, но она не решалась пошевелиться. — Вряд ли у него сейчас приятный разговор. Лорд будет недоволен, что не узнал про артефакт раньше. Значит, отец вернётся не в духе. Нельзя, чтобы она попадалась ему на глаза. — Не волнуйся об этом, — Нарцисса была абсолютно спокойна. — Лучше прими зелья и ложись спать. Я всё ещё настаиваю на целителе, но… — Не надо, — видимо, Малфой повторил это уже не в первый раз. — Тобби. Раздался характерный хлопок. — Молодой хозяин звал верного Тобби? — Звал. Зачем ты привёл её сюда? — Хозяин Драко велел отвести… — начал домовик с явным недоумением. — В её комнату. Отвести в её комнату. — Извините, хозяин, Тобби сейчас же… — Погоди. Снова повисла короткая пауза. Гермиона, побоявшаяся немедленного разоблачения, на секунду выдохнула. — Она что-нибудь говорила? — Да, господин, — с готовностью отозвался эльф. — Мисс сказала, что ей плохо. Мисс выпила воды и сказала, что ей надо поспать. И тут же наябедничал: — Зелья пить не стала, хотя Тобби видел, что мисс сильно истощена. Тобби предлагал зелья. Нарцисса хмыкнула. Гермионе вдруг стало очень неприятно, и она почти отважилась скинуть одеяло и сесть. Высказать этим людям, что она не настолько идиотка, чтобы пить зелья из их рук. Высказать Малфою, что он трус, убийца и маменькин сынок, а Нарциссе — что она воспитала монстра. А потом гордо удалиться в отведённую ей камеру где-нибудь в подземельях и молиться, чтобы Малфой пореже приходил пытать её от скуки. Но она не успела. Малфой скомандовал «уводи её», рядом раздался шорох и через секунду знакомый рывок трансгрессии дёрнул Гермиону в привычную темноту. Под весом тела примялась какая-то ткань и на удивление мягкий матрас. Она удивлённо охнула. — Ох, простите, мисс, Тобби не хотел вас будить! Сейчас, минутку! Гермиона с трудом села, скидывая одеяло, которое эльф переместил вместе с ней. Прищурилась, когда рядом зажегся тусклый свет и проследила взглядом за домовиком, который разжигал камин. Она была не в камере. Комната, в которой оказалась Гермиона, была едва ли не самым роскошным местом, где ей доводилось бывать. Высокие стены, обитые светлыми обоями и деревянными панелями, резные двери по обе стороны, невысокий белый камин с лепниной напротив кровати, а сама кровать — большая, с лёгким бежевым балдахином и добрым десятком подушек. На ней Гермиона и сидела, с недоумением оглядывая прикроватные тумбочки, шкаф с резными узорами, овальное зеркало, неброские пейзажи в золотых рамах. Смотрела на стол у окна, на само окно — плотно зашторенное тяжёлыми золотистыми портьерами, а у второго, по другую сторону кровати — мягкое кресло с накинутым на него светлым пледом — шерстяным и уютным даже на вид. Этот плед почему-то притянул всё внимание Гермионы. Его крупная вязка напомнила ей о любимом свитере, а небрежность выглядела такой привычной, будто сама девушка бросила его на бархатную светлую спинку сегодня утром. — Тобби, — неуверенно позвала она. — Мне кажется, ты опять ошибся. Тебе велели отвести меня в мою комнату, а не сюда. Домовик растерянно оглянулся. Только сейчас Гермиона рассмотрела его как следует и отметила, что тот очень похож на другого малфоевского домовика, которого она знала. У неё не было никаких сомнений, что Тобби приходился родственником её другу Добби. Возможно, братом. — Тобби не ошибся, мисс, — уверенно ответил эльф. — Хозяйка велела подготовить эти покои для гостьи. Тобби привёл мисс туда, куда ему велели. Гермиона грустно улыбнулась. Ей не хотелось переубеждать это маленькое создание, да и раз уж выдалась возможность поспать в нормальной кровати, пока никто не узнает об оплошности Тобби: глупо было этим не воспользоваться. — Ванная вон там, — Тобби указал на дверь по левую сторону от кровати. — А там — выход в коридор, но Тобби не уверен, что мисс следует туда выходить. Он виновато опустил уши. Тут же добавил, будто действительно боялся огорчить Гермиону: — Но вы можете взять одежду в шкафу и Тобби принесёт вам ужин. Мисс не сердится? Девушка, всё ещё печально улыбаясь, помотала головой. От упоминания ужина в животе заурчало и она смущённо ойкнула. Домовик тут же поклонился и исчез, а Гермиона немедленно сползла с кровати. Ей казалось, что она пачкает собой гладкий шёлк бежевого покрывала. Комната, при всём своём уюте, была совсем нежилой. Ящики тумбочек и стола оказались пусты, нигде не наблюдалось бессмысленных домашних безделушек, забытых вещей или книг. Гермиона отдёрнула портьеру на окне и забралась коленями на низкий, обитый тканью подоконник. Попыталась рассмотреть что-нибудь за промёрзшим стеклом, уперев ребра ладоней по обе стороны от лица, но опустившаяся на местность безлунная ночь не давала ничего разглядеть. А ещё деления окон были абсолютно цельными и никакое из них не открывалось. В шкафу действительно нашлась одежда. Пара платьев, не вычурных, но весьма старомодных, стопка простого белья и пижамный комплект. Всё ощущалось новым и неплохо бы подошло Гермионе по размеру, если бы она так не исхудала за недели в плену. Её внимание особенно привлекли тёплый банный халат, пара полотенец и домашние остроносые туфли на обувной полочке. Девушка хмыкнула и с неприсущей ей наглостью взяла бельё и пижаму. Её огорчало только то, что Тобби непременно накажут, когда выяснится его ошибка, но соблазн принять душ и лечь в чистую кровать в пижаме был сильнее. Ванная комната также поражала воображение. Высокие потолки, расписная позолоченная плитка и глубокая ванна на когтистых ножках. Гермиона принимала душ буквально сегодня утром, но после визита к Реддлу и общения с его слугами чувствовала себя чудовищно грязной. Она решительно выкрутила золочёный вентиль и, скинув идиотское белое платье и белье, забралась в ванну. Вылила на ладони ароматный гель из прозрачной стеклянной бутылочки и принялась с остервенением тереть тело. Её руки всё ещё дрожали после круцио Реддла. Горячая вода и ненавязчивый запах лавандового геля успокаивали. Она зевнула, вновь ощущая сонливость, смыла пену, закрутила вентиль и выбралась из ванной. В тот момент, когда она, вытеревшись, натягивала пижаму, за дверью раздался шум и чей-то голос. Руки действовали быстрее головы. Гермиона схватила мокрую баночку с гелем и ударила ею о край ванной, в надежде вооружиться острым разбитым горлышком. Бутылочка с грохотом ударилась о чугун, но не разбилась. Девушка чертыхнулась. Она могла догадаться, что все, что могло причинить кому-либо вред, было прочно заклято. Наверняка зеркала и стёкла в оконных проёмах постигла та же участь. — Мисс? — из-за двери раздался знакомый писк Тобби. — У вас всё в порядке? Гермиона заставила себя выдохнуть, опустить баночку на край ванны и расцепить побелевшие от напряжения пальцы. Ей казалось, что у неё развивается какой-то посттравматический синдром. Никогда раньше Гермиона не хваталась за оружие при каждом звуке. С другой стороны, раньше ей не доводилось так же быть пленницей на территории врага. — Всё в порядке, — глухо ответила девушка и повернула ручку двери. — Прости, уронила баночку. Тобби споро сервировал ужин за столиком у окна. Гермиона одёрнула низ пижамной рубашки и, подойдя ближе, с удивлением посмотрела на тарелки. Девушка много месяцев не ела ничего подобного, ни в их палаточном бегстве, ни в её заключении в Центре. Две смены блюд, рыба, британское рагу, тарелка свежих булочек и десерт, который, она была уверена, прибыл в Мэнор прямиком из кафе Фортескью. — Тобби, — ей вдруг остро захотелось плакать. — Неужели ты не понимаешь? Я пленница. Тебе не положено кормить меня… вот так. Тобби шевельнул ушами. В ярких зелёных глазах домовика читалось до боли знакомое упрямство. — Хозяйка не давала особых распоряжений, — сказал он. — Тобби принёс мисс то, что велено подавать сегодня на ужин. Тобби всё сделал правильно. Девушка вздохнула и села на предложенное место. Она понимала, что несчастный домовик будет наказан, а ещё знала, как жестоко Малфои относятся к своей волшебной прислуге. Но аппетитные запахи еды кружили голову, да и вряд ли она смогла бы убедить Тобби в его неправоте. Девушка принялась за еду. Тобби внимательно следил за ней, убирая тарелки всякий раз, как они оказывались пусты, поэтому Гермиона даже не пыталась припрятать столовый нож или вилку где-нибудь в складках пижамной рубашки. — Тобби, — неуверенно позвала она, когда принялась за десерт. — Ты не мог бы принести мне газету? Домовик неуверенно сцепил крохотные ручки и задумался. Потом понуро опустил голову. — У Тобби нет распоряжений по поводу газеты, мисс. Тобби спросит завтра. Гермиона печально улыбнулась. — Спасибо. Вскоре домовик забрал тарелку с недоеденным десертом и исчез в низком поклоне. Девушка, осоловевшая от горячей ванны, еды и впечатлений, снова захотела спать. Она забралась в кровать, стянув к её изножью тяжёлый плед, и с тихим вздохом наслаждения устроилась на мягких перинах. Вытянула ноющие конечности и уставилась в балдахин над своей головой. Конечно, ей следовало немедленно начать изучать свою комнату и поместье в поисках какой-либо возможности сбежать, но она слишком устала. И ей о многом надо было подумать. Снейп. Её бывший профессор, предатель Ордена и убийца Дамблдора сделал что-то, что никак не вписывалось в портрет, который составила о нём Гермиона. Он солгал Реддлу. Это следовало обдумать тщательнее, поскольку оставалась крошечная надежда, что он мог оказаться её союзником. Но при этом Гермиона не спешила на что-то надеяться. Снейп жестоко вторгся в её разум и стёр какую-то часть воспоминаний. Девушка никогда о таком не слышала и не читала в библиотечных книгах. Подобные техники в легилименции справедливо относились к запретным: даже насильственное применение обливейт каралось по закону, пусть и не так строго, как использование непростительных. Хуже всего было то, что девушка понятия не имела, что именно он вынул из её головы и был ли хоть какой-то шанс восстановить её память. Вероятно только способности к окклюменции Гермионы дали ей возможность хотя бы понять, что она что-то забыла. Скорее всего, если бы не её тренировки, она даже не знала бы об этом. Девушка крепко зажмурилась и мысленно призвала всё, что так отчаянно пыталась скрыть. Где-то в промежутках о шестом курсе и их с Гарри и Роном бегстве мелькали невнятные образы. Она помнила, как читала о чем-то важном в потрёпанной чёрной книге. Помнила, как стягивала с шеи какое-то украшение, к которому почему-то испытывала жуткое отвращение и страх. Отчётливо видела промокшего до нитки Рона, сжимающего что-то в руке, когда он появился на пороге палатки. Девушка никак не могла понять, почему это было так важно. Она не могла вспомнить эти фрагменты до конца. Будто бы из книги её памяти вырвали некоторые страницы. В уголках её до боли зажмуренных глаз собирались слёзы. Девушка сердито повернулась на бок, подтягивая к груди пуховое одеяло, и переключилась на следующую тему для размышлений. Малфои. Она много читала о Люциусе в газетах и справедливо полагала, что он — один из приближенных к Реддлу. То, что младший Малфой тоже выполнял его поручения, а не отсиживался в захваченном пожирателями Хогвартсе или с матерью в Мэноре, стало для неё открытием. Он поймал кого-то в Хорватии. Девушка полагала, что речь шла о Грегоровиче. Неужели Драко Малфой смог сделать то, чего не смог сделать его Хозяин? И был ли какой-то шанс разжалобить высокомерного мальчишку, чтобы он помог ей сбежать? Гермиона сомневалась. Малфои были слишком трусливы, чтобы перечить Реддлу. Да и поводов ненавидеть её у Драко Малфоя было предостаточно. Она попыталась воспроизвести в памяти его лицо: повзрослевшее, лишившееся подростковой резкости, но образ ускользал от неё. Девушка вздохнула и крепче обняла одеяло. Ей нужно было бежать. Нужно было изучить поместье, охранные чары и наручники. Быть может, если действие зелья, ограничивающего её магию, закончится, то Гермиона сможет перепривязать следящие чары наручников на себя, а потом сбежать. Но пока её магии не было, ей оставалось только планировать, изучать и надеяться. Девушка привычно вдохнула и выдохнула на счёт. Мысли, крутившиеся в её голове, послушно отступили, и она быстро заснула, не видя снов.