Между строк

Обзор на читальный зал с высоты стремянки кардинально другой по сравнению с привычным видом и даже немного завораживает. Поэтому Вэй Ин ненадолго отвлекается от переставления томов с места на место и засматривается на своих подопечных, уткнувшихся носами в книги. Цзян Чэн по вполне понятным причинам привлекает внимание больше всех: к нему у Усяня определённая тяга. Вэй Ин не может и не хочет гасить в себе это уже уложившееся в голове восприятие. Он достаточно успел изучить Ваньиня, чтобы понять, чем именно тот цепляет: Цзян Ваньинь умный, ответственный и трудолюбивый. Без крайностей классического задрота, но склонный к одиночеству и не слишком социальный. Хочет закончить универ с отличием, чтобы устроиться на хорошую работу и больше не висеть на шее у родителей. Может дать отпор любому, в том числе и деспотичной матери, под давлением которой не ломается. Что, впрочем, не могло не отразиться на нём, проявляясь излишней резкостью, замкнутостью и неуверенностью в себе. Но порой Цзян Чэн открывается сам того не замечая. Цзян Чэн, способный просто немного поболтать, когда Вэй Ин подходит поздороваться. Цзян Чэн, прячущий заботу за грубостью. Или Цзян Чэн в окружении пылинок, медленно оседающих в солнечных лучах, сидящий за столом и расслабленно смотрящий в окно. «Неужели девицы настолько глупы, что не видят твоей силы и привлекательности? Очередь должна выстраиваться, а ты один… Или они боятся твоих хмурых гляделок? — мысли в голове Вэй Ина перетекают одна в другую. — Ты вообще осознаёшь, какой ты классный? Или мне придётся тебе это показывать..? Только вот как… Ты же себе не веришь, какой там мне…» — Ой, бля..! — он дёргается от неожиданности и чуть не теряет равновесие, когда в заднем кармане вибрирует телефон. Вэй Ин смотрит на экран и, соскакивая со стремянки, громко бросает в зал: — У меня важный звонок, так что я выйду! Цзян Чэн за старшего, а будете бухтеть — он переломает вам ноги, — задорное обещание разносится по библиотеке и смотритель исчезает за дверью. — Привет, пап, — здоровается Вэй Ин, едва захлопывается створка. — Спасибо, что позвонил. Я не сильно тебя напряг? Он доходит до большого окна и, пользуясь тем, что коридор пустой, усаживается, вытягивая ноги прямо вдоль подоконника. — Нет, А-Ин, — раздаётся размеренный и наполненный теплотой голос отца. — Я и сам собирался тебе позвонить, да руки никак не доходили… Молодец, что написал. У тебя всё в порядке или что-то случилось? — Всё в порядке, не волнуйся. И со мной, и с библиотекой. Ничего не случилось, я просто рассказать кое-что хотел, — сразу переходит к делу Вэй Ин, перекладывая телефон к другому уху и пытаясь устроиться на жёсткой поверхности поудобнее. — Вчера познакомился с родителями своего друга, и, ты не поверишь, его отец — Цзян Фэнмянь, представляешь? Тот самый, про которого ты мне рассказывал! — эмоционально восклицает он, взмахивая свободной рукой. — Твой кореш из универа, с которым вы на всех фотках постоянно вместе! Я правда не сразу понял, что это он, но зато его жена меня по фамилии узнала. Бр-р… Суровая тётка, я тебе скажу! — Ого, — удивлённо выдыхает Чанцзэ сквозь помехи на том конце. — Вот это действительно неожиданно. Я думал, они переехали… — Ага, он передавал вам с мамой привет. — О, ясно, а… — Чанцзэ заминается подбирая слова. — Как у него дела? Как он в целом? — Ну-у-у-у, — неопределённо тянет Вэй Ин, задумчиво барабаня пальцами по подоконнику. — Судя по всему, не очень… Выглядит так себе: осунувшийся, на вид старше тебя, и седина в волосах… Жена какая-то уж очень стерва, — он в негодовании цокает языком. — И, по-моему, совсем его затюкала. Мне показалось, он боится при ней и слово сказать. Слышится ещё один тяжёлый вздох, и Вэй Чанцзэ грустно говорит: — Значит, так и не развёлся… А я надеялся, что, может… Понимаешь, сынок, там не самым удачным образом судьба сложилась, — с искренним сожалением поясняет отец. — Мы с Фэнь-сюном долго дружили, можно сказать, понимали друг друга с полуслова, много планов строили на совместные поездки и работу, но… После учёбы по договорённости родителей ему пришлось жениться. Какое-то время он был даже очарован Юй, но характер у неё оказался далеко не простой, и она буквально все моральные соки из него высасывала. Мы ещё общались какое-то время после их свадьбы, но Цзыюань не очень-то меня и твою маму жаловала, хотя мы никогда ничего плохого о ней не говорили. А когда у них родилась дочь, Фэнмяню пришлось отказаться от всех своих намерений и начать зарабатывать исключительно на семью… — Дочь? — глупо переспрашивает Вэй Ин, зависая и бессмысленно пялясь в окно. — Да, у них есть дочь, чудная девчушка была в детстве. Не знаю, как сейчас, наверное, она уже замужем. Ты знаком с сыном, но не знаешь про старшую сестру? — Блин, не знаю… — становится даже немного обидно. — Но Цзян Чэна не стоит упрекать, он вообще мало про свою родню говорит. — Вполне можно понять… Её зовут Яньли. Тихая и добрая, характером вся в Фэнмяня. А когда у них появился мальчик, Ваньинь, всё совсем пошло под откос, — продолжает Чанцзэ, окунаясь в невесёлые воспоминания. — Фэнмянь хотел обеспечить детям достойное будущее, но по наивности ввязался в крупную сделку, которая в итоге оказалась аферой. Он попал на огромные деньги, строительный бизнес полностью прогорел. Они едва смогли расплатиться с долгами, продали большой дом, обе машины и переехали в простой район. Новую контору открывать было не на что: с такой историей никто не давал займы, поэтому никакого сотрудничества и денег не предвиделось… Полагаю, тогда жена и взяла его за горло, заставив стать домохозяйкой и посвятить всё время детям, раз уж не способен денег заработать. На встречи и общение у Фэнмяня времени больше не осталось, да и рассказывать о том, что у него и как, ему явно не хотелось. Так наша дружба и сошла на нет. Я думал, может, он встанет на ноги, и мы снова начнём контактировать, но годы шли, а от них не было ни весточки… — Цзян Чэн, в смысле Ваньинь, говорил, что отец и сейчас без работы, — Вэй Ин удручённо заламывает брови. — Как-то совсем паршиво… — А-Ин, а кому нужен строитель без имени и фирмы? В этом и вся трагичность ситуации: когда человек архитектор от бога, умеет проектировать потрясающие здания, жилые комплексы и парки, но у него нет репутации и возможности себя проявить, он становится просто бесполезен… Юй занималась риелторской деятельностью и, скорее всего, до сих пор всё тянет на себе. Может, она, как ты выразился и «стерва», но её характер не мог не испортиться ещё сильнее из-за таких обстоятельств. — М-да, — глубокомысленно изрекает Вэй Ин, не зная, что ещё сказать. — Спасибо, что рассказал, пап. Теперь некоторые вещи стали более понятны… — Если ещё раз встретишь Фэнмяня, передай, что я скучаю по нашему общению. И что будь возможность, я бы с радостью увиделся. — Ладно, пап, передам… — Забавно, кстати, что вы с Ваньинем подружились. В детстве он был довольно нелюдимым и всегда от тебя шарахался. Помню, они как-то приехали к нам на новый год, и мы пытались вас сфотографировать вместе, так ты едва его не задушил, обнимая. Тебе лет шесть было, возможно, остались снимки. Поищи в семейных альбомах, если интересно. — Вот это да! — глаза азартно загораются в предвкушении. — Сегодня же займусь раскопками в шкафу! — Кстати, у нас тут накопилось довольно много находок и часть уже отправлена на пересыл. Так что будь готов принимать очень ценную доставку. Я тебе подробно напишу, что с чем делать. — Вот это класс, — воодушевляется Вэй Ин. — Хочешь поговорить с мамой? Она как раз подошла… — О, да, давай! — он, улыбаясь, вскидывает голову, а в динамике раздаётся шуршание, и слышно, как отец с мамой перекидываются парой фраз. — Привет, Лисёнок! — её голос такой родной и задорный, что на душе сразу становится тепло и спокойно. — Расскажешь, как дела? У нас ещё есть немного времени, пока перерыв не закончился. — Ох, мам… Мне как раз надо тебе кое-что рассказать… Помнишь, у папы друг был? И как-то так получилось, что его сын… В общем, как бы мне опять не вляпаться. Вэй Ин смеётся, предвкушая пусть и недолгий, но душевный разговор с мамой. Ему хочется чуть-чуть рассказать про Цзян Чэна. Не всю подноготную, а так, самую малость. И пока они болтают, его фоново не отпускают раздумья о том, что стремящемуся к независимой жизни Ваньиню хочется оказывать поддержку до бесконечности. Желательно в процессе обнимая — тоже до бесконечности. Повиснуть на нём, как коала, и не прекращая бубнить на ухо одно и то же: «Какой же ты охуенный, охуенный, охуенный…» — пока не поверит. Вэй Ин фыркает от того, куда его завело собственное сознание, прощается с мамой и, не способный избавиться от улыбки, идёт обратно к дверям библиотеки.

❈ ═══════ ❖ ═══════ ❈

Пару дней спустя. Выходные. ТЦ «Лотос». — Цзян Чэн! Ваньинь слышит знакомый звонкий голос, разнёсшийся, наверное, на весь книжный магазин, и оборачивается на его источник. — Привет, Цзян Чэн! — быстрый топот ног и Вэй Ин наскакивает сзади, приветственно стискивая чужие плечи в подобии объятий. — А ну отстань! Я тебе лошадь, что ли?! — Цзян Чэн скидывает его руки и недовольно зыркает исподлобья, одёргивая сбившуюся толстовку. — Скорее уж породистый конь, а не лошадь! Но на самом деле я просто рад тебя видеть! Усянь, стоящий напротив, и правда выглядит каким-то уж слишком довольным. Но жизнерадостное выражение сползает с его лица, когда, степенно шагая между книжных стеллажей, к ним подходит парень, не слишком вписывающийся в окружающую обстановку. Такие больше вписываются в пафосные рестораны и в стены аскетичных офисов, а уж никак не в места для простых смертных. Идеальный костюм, сидящий точно по фигуре и стопроцентно сшитый на заказ по личным меркам, дорогая обувь — видимо, тоже эксклюзив, — высокий рост и распущенные по плечам длинные волосы, увидев которые, от зависти загнётся половина знакомых Цзян Чэну девушек. Глаза необычного золотисто-карего цвета и такие правильные черты лица, что аж смотреть больно. — А-Чэн, познакомься, это мой друг Лань Чжань. Мы тут выбрались пошариться по торговому центру, — разъясняет Вэй Ин, указывая на специфичного незнакомца. Тот лишь скупо кивает и получает такой же короткий кивок. «Если не способен губы разомкнуть, чтобы поздороваться, то не получит и слова в ответ, — быстрой молнией мелькает в голове. — И очень сомнительно, что этот «друг от кутюр» заинтересуется местным ассортиментом. Скорее уж, пошёл на поводу у Вэй Ина.» Цзян Чэн смотрит на него… И внезапно соображает, что видел этого пижона раньше! В тот вечер, когда Вэй Ин расщедрился на привилегию в виде персонального стола, а Ваньинь сказал своё более неформальное имя. Этот как с обложки Форбс сошедший парень стоял неподалеку от входа в универ рядом с белой тачкой, стоившей целое состояние. Цзян Чэн, спешащий домой, тогда обратил внимание именно на машину, а человек возле шёл как бы в комплекте восприятия, но даже тогда в глаза бросилась его неуместность в студенческом городке. «Так вот значит какие у Вэй Ина друзья… Или… Не совсем друзья? Хотя какая разница, — стопорит свои рассуждения Цзян Чэн, внутренне негодуя. — Вот ещё не хватало думать, с кем там Усянь мутит вне работы!» — Ого, А-Чэн! Это же… — предмет его размышлений врывается в невесёлые умозаключения и горящим взглядом вперивается в запечатанные плёнкой книги в руках Ваньиня. — «Десять книг об архитектуре» Марка Витрувия! Последнее издание в трёх томах! Погоди, оно же вышло только на латыни! Не думал, что у нас его продают без перевода! — ещё немного, и у Вэй Ина слюни потекут. — Купить тебе? — раздаётся настолько чужеродное и неуместное, что Усянь и Цзян Чэн одновременно недоуменно поворачивают головы. Голос Лань Чжаня под стать внешности — безэмоциональный и холодный. «А, ну ясно… — проносится в голове Ваньиня презрительное и даже ядовитое. — Видимо, это случай, когда такие подарки в порядке вещей. Интересно, он ему всё готов купить за красивые глаза?» — Эм-м-м-м… — неловко тянет Усянь. — Спасибо, конечно, но это лишнее, правда… Я это просто так сказал… — Ладно, я на кассу, — бросает Цзян Чэн, не желая быть зрителем этой непонятной ему раболепной мизансцены. Очевидно, у этих двоих довольно близкие отношения, и какого рода тоже можно предположить, так что лучше не лезть со своими комментариями. Возможно, именно из-за этого пижона Вэй Ин и разогнал своих фанаток, а матери по каким-то причинам всей правды не сказал. Ну да чёрт с ним, какая разница… — Ты прямо всё сразу берёшь? Полное собрание? — восхищённо и изумлённо выдыхает Вэй Ин, нагоняя друга и оставив Лань Чжаня молчаливой тенью следовать за спиной. — Ты киллером в свободное время подрабатываешь, что ли? Я бы, кстати, не удивился… — Было бы неплохо, — парирует Ваньинь. — Но на самом деле просто мать не хотела заморачиваться с подарком на день рождения и сунула мне денег, чтобы я сам выбрал. Так что пользуюсь пока могу. — День рождения?! Погоди-ка, а читать ты его как будешь? С Гугл переводчиком? Он же на латыни, говорю тебе, — один вопрос наталкивается на другой, и Вэй Ин, сам себя перебивая, не может определиться с приоритетностью. — Вообще-то я знаю латынь — ну по крайней мере базовый курс, — так что читать смогу. Хотя и переводчик, думаю, придётся использовать: терминологии больно много. — Вау, да ты полон сюрпризов, А-Чэн, мёртвый язык знаешь. А когда у тебя день рождения, я так и не услышал..? — звучит с подозрением. — Сегодня… — И ты мне не сказал?! — в довольно искреннем удивлении и разочаровании восклицает Вэй Ин, хватая друга за плечо. — Да чего ты разорался?! — приходится его одернуть, чтобы не шумел при персонале у кассы. — С чего я должен тебе говорить вообще? — Как это с чего? Я думал мы друзья! — Усянь аж давится воздухом. — Я бы тебе подарил что-нибудь! Или сходили бы куда отметить! Это же день рождения, А-Чэн! — Не надо мне ничего дарить, а уж тем более куда-то тащиться ради этого, — Цзян Чэн расплачивается и очень аккуратно укладывает тщательно упакованные книги в рюкзак. — Мне и так друг вечером праздник закатывает — этого более чем достаточно. На какое-то мгновение его посещает идея: не пригласить ли Вэй Ина тоже… Хуайсан ведь собрал тусовку из своих знакомых, и с большой вероятностью Ваньинь там будет чувствовать себя не в своей тарелке. А с неугомонным смотрителем, возможно, было бы чуть менее некомфортно… Но он тут же вспоминает, что Усянь заядлый любитель вечеринок, и одного Цзян Чэна развлекать там явно не станет, а скорее забудет про именинника, наслаждаясь всеобщим вниманием. Поэтому на хрен такие идеи. Да и судя по лицу Лань Чжаня, тот считает своего спутника чуть ли не собственностью и вряд ли положительно отреагирует на подобные предложения. Наверняка чуть ли не минуты считает, когда Цзян Чэн уже свалит и они снова останутся вдвоём. Ведь Ваньинь, пусть и не по своей воле, но так бесцеремонно ворвался в их уединённый мирок. Чужое недовольство данным фактом ощущается почти на физическом уровне, и если бы Лань Чжань мог, встал бы между ними, чтобы на его драгоценного Вэй Усяня даже смотреть не смели всякие там знакомые. И, признаться, увидеть потрескавшуюся гневом физиономию — большой соблазн. Этот тип вызывает неприязнь. Но Цзян Чэну много кто не нравится, так что ничего удивительного… — Тогда мы пойдём в кино! Сейчас! Все вместе! Как раз по сеансам попадаем! Должен же я хоть что-то тебе подарить! — огорошивает Вэй Ин гениальной идеей, как только они выходят из магазина. — Чего? — не догоняет Ваньинь, всё ещё плавая в своих токсичных размышлениях об их третьем спутнике. — Кино, А-Чэн, не тупи! У тебя есть ещё время? Я как раз хотел на «Фантастических тварей»! Шаришь же за вселенную Гарри Поттера! Лань Чжань, ты ведь не против, правда? Тебе же всё равно было, что смотреть… — Вэй Ин, ты сам — та ещё фантастическая тварь! Это плохая идея, — пытается остановить поток его воодушевления Цзян Чэн, глядя, как Лань Чжань соглашается со второй частью заявления, не испытывая радости от подобных перспектив, а за первую — с удовольствием вдарил бы наглецу по морде, если бы не воспитание. — Ничего не знаю! Марш наверх к кинозалам! А дальше… Всё совсем выходит из-под контроля. Иногда спорить с Вэй Ином оказывается совершенно бесполезно, и через полчаса они втроём сидят в полупустом тёмном зале и смотрят рекламу. Лань Чжань ещё на подходе отказывается от всего предложенного и ограничивается минералкой, в то время как Усянь, не слушая протесты, себе и Цзян Чэну берёт по большому стаканчику колы и огромное ведёрко сырного попкорна на двоих. Ситуация какая-то уж совсем нелепая и неловкая до крайности, но Вэй Ина, кажется, это ни капли не останавливает. Он с честью отвоёвывает себе право сидеть между Лань Чжанем и Цзян Чэном, несмотря на явное желание первого не допустить такой расстановки. Внутри Ваньинь ехидно посмеивается, наслаждаясь холодной досадой их невольного соучастника празднования, и в то же время отмечает про себя всю абсурдность подобных эмоций по отношению к незнакомому человеку. Во время просмотра Вэй Ин старается болтать с ними обоими, хотя Лань Чжань мало понимает из происходящего на экране, да и сам Цзян Чэн реагирует скорее на голос собеседника, чем на саму шутку. Иногда он откровенно задаётся вопросом: «Что я здесь делаю?» И у него даже есть одно предположение… Но это он оставит на потом. Хотя немного погодя становится попроще: сюжет затягивает, а трёп Вэй Ина вместо раздражения начинает расслаблять и закономерно веселит. И в какой-то момент Ваньинь замечает, что они треплются только вдвоём. Он бы, может, и посочувствовал Лань Чжаню, который пустым взглядом смотрит в экран, ощущая себя третьим лишним, но, собственно… Он что, Мать Тереза? А ещё идиотский Вэй Ин то ли специально, то ли случайно оставляет свою ладонь на краю ведёрка, и Цзян Чэн, когда лезет за очередной порцией попкорна, каждый раз сталкивается с ним испачканными сырной обсыпкой пальцами. Раз на пятый это уже совсем не похоже на случайность, и Ваньиня прошибает какой-то нервной дрожью после очередного «столкновения». И тогда же голова Вэй Ина, склоняется к нему слишком уж близко, а шёпот, которым произнесён один из бесконечных комментариев, кажется более чем горячим и откровенно неприличным: — Всё-таки преклоняюсь перед тётушкой Ро за тягу к нетрадиционке. Кто бы мог подумать, что нам сделают ещё пару фильмов про противостояние бывших любовников. Прям настоящий каминг-аут, если знать весь подтекст. Я бы, знаешь, про них приквел посмотрел. Молодость, всё такое, и как оно начиналось… — Так всё, я пошёл. — Эй, куда? Фильм же ещё не закончился! — протестующе шипит Усянь, вцепляясь Цзян Чэну в локоть и не давая встать. — У меня время, — без зазрения совести врёт тот. — Потом дома как-нибудь досмотрю или после выходных расскажешь, чем закончилось. Спасибо за кино и остальное, но мне пора, правда. — Ладно… Пока, А-Чэн, — Вэй Ин с сожалением отпускает его руку и сквозь стёкла очков смотрит со вселенской тоской во взгляде. — Увидимся. И ещё раз с днём рождения. Ваньинь для проформы на прощание взмахивает ладонью в сторону Лань Чжаня и пробирается по узкому проходу между кресел к выходу из кинозала. Он быстро минует несколько этажей торгового комплекса и только на улице вдыхает полной грудью. «Долбаный Усянь со своими приглашениями… Делает, как ему хочется, словно дитя малое, а все должны подыгрывать. Вот сдалось мне это кино!» Но Цзян Чэн и сам понимает, что лукавит: всё же приятно, когда хотят сделать что-то только для тебя, пусть и такими странным способом. «А ещё… А ещё нельзя позволять ему себя трогать. Во всех смыслах…» От того, какими ощущениями пробирает при воспоминании о их почти переплетённых пальцах на дне ведёрка с попкорном, Цзян Чэн старается не думать.

❈ ═══════ ❖ ═══════ ❈

«Чёрт-чёрт-чёрт! Ну какого хрена..? Ладно, нужно успокоиться, вдох-выдох, как там мама говорила: не слетай с катушек,» — думает Вэй Ин, быстро меряя шагами родительскую кухню, в родных стенах которой значительно спокойнее. Он включает свет, достаёт из холодильника бутылку пива, резко щёлкает крышкой и выпивает сразу несколько больших глотков. — Да, так лучше, определённо, — резюмирует Усянь, смотря на бутылку, и находит необходимым ещё раз приложиться. — Твоё здоровье, А-Чэн. С днём рождения, — следующий глоток он делает уже с улыбкой. Холодное пиво прокатывается по пищеводу, унося напряжение. Вэй Ин с самого начала не питал особых надежд по поводу этого дня и знал, что встреча с Лань Чжанем будет только в тягость, как и все прочие после той злополучной ночи, проведённой в одной постели. Появление Цзян Чэна его невероятно обрадовало и скрасило времяпрепровождение, но закончить день на такой же приятной ноте не вышло. Кое-что случилось. Не совсем приятное. По закону подлости из-за своей же рассеянности Усянь наступил на знакомые грабли… Лань Чжань вознамерился провести с ним время до самого вечера и после кино упорно потащил в ресторан, где десерт стоил как пара месячных окладов среднестатистического работяги. Круто, конечно, когда можно не задумываться о деньгах, но даже Вэй Ину в таком месте было стремновато, а ещё через пару часов он откровенно взвыл, что устал и пора домой. Лань Чжань вызвался проводить до самой квартиры, шёл рядом и что-то монотонно бубнил, как уже бывало раньше. Но Усянь толком не слушал: заряд внутренней батарейки опустился до минимума, а все его мысли были поглощены воспоминаниями о неловких соприкосновениях рук, о терпкой туалетной воде, которая была особенно слышна, когда они нагибались друг к другу и, конечно, о невероятных глазах с сиреневыми всполохами, что иногда смотрели прямо в душу. Всё это был Цзян Чэн. Остальное отличалось лишь блёклостью и однообразием. Вэй Ин слышит обращённый к нему вопрос, но разбирает только последнее слово, произнесённое Лань Чжанем: «…можно?» И на автомате, не желая переспрашивать и вникать в суть, отвечает: «Можно». А затем его внезапно впечатывают спиной в дверь квартиры и напористо целуют. — Эй, нет! — он быстро, как может, отталкивает Ванцзи. — Господи, ты чего?! Мы ведь договаривались, чёрт побери, Лань Чжань… — Но ты сказал «можно». Почему же теперь злишься? Это всё из-за него? — Из-за кого? — хлопает глазами Вэй Ин. Он знает, о ком речь, но к его отказу Цзян Чэн имеет всё же косвенное отношение. — Причём здесь кто бы то ни было? Ты правда не понимаешь? Усянь устал, он хочет сползти по стенке и закрыть глаза, но терять бдительность в такой ситуации лучше не стоит. Ванцзи явно завёлся не на шутку: аж глаза загорелись, в такие минуты с ним было сложнее всего. — Что мне сделать? — Ты о чём? — Что мне сделать, чтобы ты был моим? Я всё сделаю. — Блин, да ты себя вообще слышишь? — с некой долей жалости и неприязни вздыхает Вэй Ин. — Если я скажу с крыши прыгнуть — прыгнешь? Или руку себе отрезать? Тоже отрежешь? А если в кому завтра впаду на тринадцать лет, ждать будешь..? Нельзя так, Лань Чжань. Хоть немного вспомни о самоуважении! Если я первый, кто прилип к тебе с общением, это вовсе не значит, что на мне свет клином сошёлся. И то, что тогда произошло… Мы же решили не вспоминать об этом… Разве нет? — Сошёлся. Это ты решил — я просто не спорил. — Да боже ты мой! Неужели ты не видишь, что мы совершенно разные? Дружить — одно дело, а отношения — совсем другое, Лань Чжань. Помимо меня есть и другие люди. Оглянись… — Они не ты. Мне нужен только ты. Наверное, это те слова, которые мечтает услышать каждая девушка да и вообще любой жаждущий признания и любви человек. И кто угодно хотел бы себе такого красивого, успешного и преданного Ванцзи, но… — Лань Чжань, я уже говорил. Нам лучше остаться друзьями. Но раз ты не можешь… Пора взять перерыв. Не знаю, когда теперь смогу увидеться. Вэй Ин опускает глаза, всё же чувствуя себя немного виноватыми, достаёт ключи и исчезает за дверью квартиры, оставляя застывшего собеседника прямо у порога. На душе паршиво как никогда, и кажется, что из этого лабиринта нет выхода. «Когда-нибудь ты сможешь это принять. Нельзя падать в такие крайности. Нельзя забывать о свободе. Своей или чужой.» Вэй Ин допивает пиво и идёт спать.