Между строк

— Ох, боже, какая же здесь сауна… Хорошо, что я тут летом не работал… К следующему разведу отца на кандюк… Как только Вэй Ин, вышедший в коридор к автомату с холодными напитками, возвращается обратно в библиотеку, его тут же обдаёт волнами перегретого сухого воздуха. И всё потому, что сегодня осенняя погода решила немного сойти с ума: к обеду солнце палило не хуже, чем в июльскую жару, а температура подскочила градусов на десять. — Цзян Чэн, это тебе, — Усянь проходит по душному помещению и ставит одну из двух купленных бутылок с холодным чаем на стол Ваньиня. — Бери давай и не хмурься. Вода в кулере уже почти вскипела, ей скоро можно будет кофе заваривать. Так что или это, или смерть от обезвоживания. — Я не просил, но спасибо, — вяло отзывается Цзян Чэн, покоряясь инстинкту самосохранения. Неожиданно пришедшее бабье лето повлияло на него отупляюще: сил вникнуть хоть в одну строчку не было, и их явно едва хватало, чтобы не отключиться прямо за столом. Вэй Ин добирается до открытого на проветривание окна, распахивая его, насколько позволяют старинные рамы, и так, чтобы бумаги со столов не разлетелись. — Ты как-то хреново выглядишь. Голову припекло или сказались выходные, слишком насыщенные марочным бухлом и физической активностью? — немного ехидно спрашивает Ваньинь. Скорее всего, он намекает на Лань Чжаня и, что уж там, его неприязнь вполне понятна. Чопорный вид Ванцзи и отстранённая манера поведения в принципе всегда отталкивали людей. И, наверное, только Усянь знал, что тот может быть действительно хорошим другом. Или так Лань Чжань вёл себя именно потому, что Вэй Ин был ему небезразличен в определённом смысле..? Если у него с детства не водилось друзей, может, ему непонятен сам принцип дружбы? А первый обычный «друг» сразу перерос в статус «возлюбленного» как раз по причине асоциальности? Но Усянь не несёт ответственности за чужие психологические травмы и подстраиваться под них не собирается. Пусть и накосячил… Но кто же знал, что секс по пьяни, случающийся у большинства людей в этом мире, ему так аукнется?! Вэй Ин тяжёло вздыхает под стать своим весившим словно тонну размышлениям и опровергает предположения Цзян Чэна: — Ни то, ни другое. — О, ну давай тогда удиви меня ответом. Потому что выглядишь ты именно так, как должен выглядеть я после устроенной другом вечеринки. — Эх, лучше бы причиной всему была твоя вечеринка, — мечтательно тянет Усянь и устраивается на подоконнике, пытаясь уловить дуновение ветерка снаружи. — Но я просто спал хреново. Мне второй день какая-то срань непонятная снится, едва кабину по утрам собираю. — А сейчас она у тебя собрана? А то у меня к тебе как раз разговор есть. — А-Чэн, что за лицо? Чем бы я не накосячил, поверь — это случайно, — Вэй Ин показушно хмурится, надеясь, что диалог хоть немного отвлечёт его от порнушного вида собеседника, который все тягостные мысли перенаправляет в определённую сторону. Цзян Чэн, ослабив узел форменного галстука, расстегнул верхние пуговицы рубашки, и теперь в открывшемся вырезе виднеются выпирающие ключицы и совсем небольшая часть груди. Усянь на всё это безбожно залипает, но стоически продолжает: — Что, я зря в кино говорил про бывших любовников? Да ладно, все, кто знает канон, в курсе. Я вроде за тобой гомофобии не замечал… «Я вообще за тобой по этой теме ничего не замечал! — добавляет он про себя. — Шаг влево, шаг вправо… А-Чэн, мне пробовать к тебе подкатить всерьёз или ты мне ноги при любой попытке переломаешь?» — Если бы я был гомофобом, — раздаётся ответ после небольшой паузы. — Я бы к тебе вообще не подходил. Ты ещё при первой встрече спалился… Вэй Ин на мгновение замирает, а затем с принятием и некой долей облегчения уточняет: — Значит, ты всё-таки слышал мой разговор с мамой? — Так получилось, — немного смущённо пожимает плечами Цзян Чэн. — Но это даже хорошо, потому что теперь мне не придётся сто лет ходить вокруг да около и я прямо скажу… — Говори, — Усянь отпивает холодный чай, стараясь скрыть нахлынувший мандраж. — Не делай больше так, как позавчера. — Как? — Этот твой друг или хахаль… Не важно, кто он там тебе. Было сразу видно, что тебе напряжно в его компании, — в этот момент Ваньинь «очень вовремя» решает перевязать пучок, и Вэй Ин практически теряет нить разговора, не способный оторвать взгляд от того, как он запускает пальцы в волосы, собирая их высоко на макушке. — Поругались вы или что — мне плевать. Но использовать меня как повод от него отмазаться было хреновой идеей: я не затычка для дыр в чужих отношениях. Не делай так больше. — Ох, Цзян Чэн… — поняв причину претензии, Вэй Ин расслабляется. — Вообще-то я правда очень хотел как-то поздравить тебя с днём рождения. Это было вполне себе искренне желание от чистого сердца. А по поводу Лань Чжаня… Так он мне не парень, хотя очень пытается им стать. Я уже и не знаю, как ему так отказать, чтобы дошло наконец. — А чего отказывать-то? Красивый, богатый — что ещё надо? Бери в охапку да под венец, а постную физиономию и пережить можно, — перегретый жарой Цзян Чэн явно словил какое-то глумливое настроение и теперь отрывается. — Я сейчас в тебя что-нибудь кину! — Усянь угрожающе замахивается бутылкой, но затем трепетно прижимает её к груди, наслаждаюсь ощущением прохладного пластика через футболку. — Он вообще как друг — ничего. Но романтических чувств у меня к нему нет, хоть сдохни! Да и как его бабки и статус могут вызвать взаимность? Или я, по-твоему, меркантильная сучка, которая ради денег на всё готова? — он, перенимая чужую манеру и интонации, иронично взмахивает рукой. — Да кто ж тебя знает… Но выбирать тех, кто может дать больше, сейчас намного популярнее, чем тех, кто действительно дорог. — Блин, Цзян Чэн, прагматизм тебе, конечно, идёт, но со счастливой личной жизнью он редко вяжется. И вообще мне другой человек в этом плане нравится, так что… Цзян Чэн ничего не отвечает, посчитав, что сказал и так больше, чем следует, а Вэй Ин прямо чувствует, как душная жара размывает рамки восприятия и ему нестерпимо хочется сделать какую-нибудь глупость. Вызывающую, однозначную и до чёртиков сексуальную. Что-то вроде… Демонстративно, в стиле рекламы минералки, влить в себя чай, держа руку на весу, чтобы напиток непременно стекал по губам, подбородку и шее, облив его до самого пояса и намочив футболку, которая прилипла бы к торсу. Но, конечно же, он этого не сделает. Хотя в целом… Вэй Ин много чего мог бы провернуть, в его арсенале соблазнителя имелся не один действенный трюк на эту тему. Например, прямо сейчас подойти ближе, уронить что-нибудь со стола, наклониться и совершенно случайно оказаться перед Цзян Чэном на коленях. И посмотреть снизу так призывно, что всё сразу стало бы понятно. А потом положить руку на чужое колено и медленно провести ладонью вверх, не разрывая зрительного контакта… Но, во-первых, есть вероятность, что сразу после этого Вэй Ин получит с колена в челюсть. А во-вторых, все эти соблазнения… Они какие-то больно искусственные и подходят незнакомым людям, от которых не ждёшь ничего, кроме секса. А с Ваньинем хотелось большего… Гораздо большего, чем это, и физическая близость была лишь одной из составляющих. Впервые в жизни Усянь пожелал делать с другим человеком… Абсолютно всё. Быть рядом, готовить вместе, убираться, работать, засыпать и просыпаться, разговаривать, ругаться, ходить в кино, показывать все свои самые дорогие сердцу вещи, рассказывать сокровенные тайны и смотреть в глаза с отблесками молний до самой смерти. Такая фатальность немного пугала, но противиться этому всколыхнувшемуся урагану чувств Вэй Ин не собирался. — Слушай, это ведь наверняка последние тёплые деньки. У нас тут парилка, а на улице сейчас просто сказка, — задумчиво бубнит он, переводя взгляд на окно, за которым некоторые студенты лежат и греются прямо на ещё не успевшей пожухнуть траве. — Я бы на набережную сходил… Давай закроюсь пораньше и пойдём? Пива возьмём, у воды посидим. — А ты можешь закрыться пораньше? — в тоне Цзян Чэна слышится лёгкая заинтересованность. — Ну, в порядке исключения, — лукаво улыбается Вэй Ин, уже предвкушая прогулку в приятной компании.

❈ ═══════ ❖ ═══════ ❈

Вэй Ин несказанно рад, что данная идея посетила его прекрасную во всех смыслах голову. Тем более погода на улице действительно оказывается чудесной: тёплая, с лёгким ветерком и ласковым солнцем. Да и после совместного похода в кино, ему очень хотелось больше пообщаться с Цзян Чэном в неформальной обстановке. Библиотека хоть и была их постоянным местом встречи, но вынуждала всё же соблюдать некие рамки и не настолько располагала к непринуждённой болтовне. Ваньинь и сейчас не сразу вошёл в колею, но стоило им пройтись по живописным вечерним улицам, как он сбросил сковывающее его напряжение и раскрылся, словно цветок, перемещенный из тени на свет и подставляющий лепестки и листья согревающим лучам. «Цзян Чэн, ты такой красивый, когда наслаждаешься свободой, — думает Вэй Ин, мельком поглядывая на расслабленное лицо спутника, приятно поражающее мягкостью черт и лёгкой улыбкой. — Неужели так редко гуляешь, или это мой светлый лик дарит тебе настроение?» Впрочем, Усянь и сам искренне радуется внезапной возможности пораньше слинять с работы, выбравшись на свежий воздух, поэтому чуть ли не вприпрыжку шагает рядом, на позитиве делясь каким-то дурацкими историями, перескакивая с одной на другую и ни на чём толком не заостряя внимание. Они перекусывают гамбургерами в одной из кафешек по дороге, покупают пиво и спускаются к набережной, где периодически натыкаются на влюблённые парочки, бегунов, роллеров и мамочек с колясками. Словом, обычный город, живущий своей обычной вечерней жизнью. Только вот Вэй Ину всё вокруг неожиданно кажется совсем не обычным… Особенным. Каждый миг хочется запечатлеть в сознании или… Хотя бы на карте памяти. Поэтому камера телефона то и дело щёлкает, нацеливаясь на красивый прибрежный вид и даже умудряясь поймать в кадр идущего поодаль Цзян Чэна. А ещё Вэй Ину хочется немного буйствовать, и он залезает прямо на перила, отделяющие тротуар от воды, и смеётся, когда Цзян Чэн, ругаясь, стаскивает его вниз, обещая самолично утопить, если свалится в реку. Но вскоре им попадается довольно безлюдный участок, где можно спуститься по лестнице к самой воде, и Усянь утихомиривается. Он усаживается на каменные плиты и, не долго думая, скидывает обувь и закатывает штаны, опуская ноги к прохладным волнам. Цзян Чэн на него подозрительно косится, а затем следует примеру, примостившись рядом и щёлкая крышкой ещё не вскрытой бутылки пива, завёрнутой в бумажный пакет. Вэй Ин тоже достает свою и опять что-то рассказывает не особо следя за языком, а между делом всё размышляет о том, как же его другу идёт вновь приобретенный мирный вид и спокойный взгляд, устремлённый к горизонту. И если Ваньиня и мучали какие-то переживания касательно семьи или чего-то ещё, то сейчас они будто оставляют его, и подле Вэй Ина он позволяет себе быть собой. А Вэй Ин сидит и пытается унять зарождающийся внутри мандраж и трепет, который не чувствовал, наверное, уже чёрт знает сколько, а если и чувствовал, то в более юном возрасте, когда на любом свидании гормоны и эмоции подскакивали только так. Но со временем его проявления чувств претерпели изменения и, как у любого взрослеющего человека, стали более осознанными и здравыми. Поэтому и по-настоящему зацепить Усяня удавалось совсем немногим… А теперь он сидит и ощущает себя глупой влюблённой школьницей! У которой дыхание перехватывает, когда Цзян Чэн стягивает с волос резинку и встряхивает подхваченными ветром волосами. Как будто специально соблазняет, ей-богу! Но Усянь знает, что Цзян Чэн не из тех, кто будет делать нечто подобное нарочно, и от того ему ещё слаще: неподдельная простота, естественность и красота слишком подкупают. И этот жест кажется очень доверительным, чего Ваньинь не стал бы делать в присутствии кого попало. И чтобы окончательно не залипнуть, Вэй Ин решает отвлечь их обоих на какое-нибудь действие… И выбирает… Очень — ну очень! — неудачный вариант выбирает! Он протягивает в сторону соседа руку, сжимающую бутылку, и с интересом произносит: — Ты говорил, что учишь латынь, А-Чэн? — Допустим… — Сможешь прочитать, что написано? — Усянь пихает своё татуированное предплечье Цзян Чэну чуть ли не под нос. — Давай, продемонстрируй знания! — Думаешь, не прочитаю? — взвивается тот. — Только если у тебя мастер хреновый и там уже всё неразборчиво, потому что повыпадало! — Всё там разборчиво, не переживай! Я за своего мастера ручаюсь: только его всем и советую! Кстати, если захочешь что-нибудь набить… — Вот оно мне больно надо! Приди я домой с чем-то подобным, меня вообще на улицу жить отправят, — перебивает Цзян Чэн, а Вэй Ин кривится, поняв, что ляпнул глупость. — Совершеннолетие, может, и не за горами, а своё жилье мне все равно снимать пока не на что. Вот выпущусь, там посмотрим… Ваньинь немного резко дёргает чужую руку на себя и очень по деловому впивается в неё взглядом. Он сдвигает пару кожаных плетёных браслетов к самой кисти, глядя на запястье, от которого по спирали тянутся длинные строки, закручивающиеся узорами до самого локтя, и вынужденно поворачивает руку Вэй Ина из стороны в сторону. А некоторые надписи даже прослеживает пальцами, отчего у Усяня в животе щекотать начинает. — Per Aspera ad Astra… — тихим глубоким голосом декламирует Цзян Чэн прочитанное сначала на латыни, а затем переводит: — «Через тернии к звёздам»… «Если говорить о тебе, то к грозам…» — не успевает Усянь это подумать, как Ваньинь продолжает: — «Дайте ж замыслу ход и мою от начала вселенной… До наступивших времён непрерывную песнь доведите.» Ого, это «Метаморфозы» Овидия? — уточняет он, удивлённо вскинув брови. — Вау, не ожидал… — в свою очередь удивляется Вэй Ин. — Ты на память их все, что ли, знаешь? — Да нет, просто вещь хорошая. Отец её любит, читал мне в детстве вместо сказок, вот и запомнилось. — Надо же… Мне её тоже отец показал. «Ну вот, ещё одна нить, которая нас объединяет и будто бы связывает между собой.» — Я не удивлён, что ты эти строки выбрал… Очень тебе подходят. Хотя, может, у них был и другой смысл. Несчастная любовь или ещё что… — Ну нет, А-Чэн, никаких несчастных любовей! — Действительно, не подумал. Ты же у нас популярный, и все небось по тебе сохли, — язвит Цзян Чэн, натыкаясь на недовольно прищуренный взгляд Вэй Ина. — Да ну чего ты, просто выражение цепляющее. И я считаю, что любовь должна быть именно такой — потому и выбрал. Правда, сам ничего подобного ещё не встречал… Ваньиня его оправдательные речи не впечатляют, но манипуляции с рукой он не прекращает. — А здесь написано… «Так обратился и бог весь в пламя, грудь полыхает… Полон надежд, любовь он питает бесплодную в сердце…» Фраза следует за фразой и щекотание в животе Вэй Ина, как ни старайся, невинным проявлением чувств уже никак не назовёшь… Четко проговариваемые слова стекают с губ Цзян Чэна словно горячие терпкие капли, проникающие прямо в нутро. И с каждым веско падающим слогом, в паху только тяжелеет, а пальцы не слушаются и в любой момент могут разжаться, выронив бутылку. — Ох, ну всё-всё, возвращай конечность! Понял я уже, что ты не пальцем деланный… Вэй Ин отнимает руку и, отхлебнув пиво, подтягивает колено к груди, утыкаясь в него подбородком, чтобы хоть как-то скрыть неуместные реакции организма. И он сам себе поражается, потому что в любом ином случае он бы уже с холодной расчётливостью провернул что-нибудь не слишком приличное и дело бы закончилось исключительно руками в штанах. — Сам меня заставил, а теперь ещё и недоволен. Не нравится, что я не глупее тебя оказался? — не остаётся в долгу Цзян Чэн и, фыркая, отворачивается. «Не нравится, что ты меня сейчас своим голосом чуть ли не трахнул! И вместо того чтобы завалить тебя, я жую сопли как целка на первом свидании! Ты меня за руку взял, а я уже потёк! Чтоб тебя, А-Чэн! Как мне теперь к тебе подкатывать, если рядом с тобой я уже ни думать, ни свой член контролировать не могу!» — буквально кричит у себя голове Вэй Ин, радуясь, что Ваньинь на него не смотрит. Какое-то время они сидят молча, допивают пиво и бросают друг другу, может, пару фраз, но полноценный разговор не клеится. Вэй Ин всё думает, как сгладить эту идиотскую неловкость, потому что ещё неизвестно какую причину чужого шараханья уже успел себе придумать Цзян Чэн. Он только собирается что-нибудь сказать, как друг обувается и встаёт, негромко бросая: — Я и так сильно задержался, мне пора. Ты идёшь? — Да, пошли… — ничего не остаётся, как согласиться. На улице совсем темнеет и обратный путь отдаёт уже совсем другой атмосферой. Они доходят почти до места, где пора расходиться в разные стороны, как у Ваньиня звонит телефон. Он, хмурясь, смотрит на экран, а Вэй Ин буквально чувствует в миг охватившее его напряжение. — Да, мам… Я скоро буду. Извини, пришлось задержаться… Слов, сказанных с той стороны, не разобрать, но тон Юй Цзыюань отрывистый, резкий, как удары хлыста, и даже удаётся услышать более громкое: «…если я отпустила тебя на праздник, это не значит, что позволю и дальше шляться где угодно. И раз ты до сих пор не научился пунктуальности, домой можешь не возвращаться!» — Ну значит так и сделаю! — огрызается Цзян Чэн, резко сбрасывая вызов и, кажется, едва удерживаясь, чтобы не шарахнуть мобильник об асфальт. — Воу-воу, спокойнее, он тебе ещё пригодится, — Вэй Ин на всякий случай перехватывает его руку, в ответ получая яростный и одновременно смущённый взгляд. Конечно, никто не хочет, чтобы друзья были свидетелями подобных семейных разборок, так что реакция вполне оправдана. — Слушай, я, конечно, не знаю, какие у вас там правила, но тебе же не десять лет, чего тебя так контролят-то? Разве затусить с друзьями — это преступление? — Не преступление… — Ну тогда и нечего париться! Возможно, пора тебе потихоньку начать бунтовать? В любом случае сейчас вы договориться ни о чём не сможете, на таких-то эмоциях. Как думаешь, к завтраму она отойдёт? — Да чёрт её знает, — стиснув зубы, выдавливает Цзян Чэн, но руку, которую Вэй Ин уложил ему на плечо, не сбрасывает. На дальнейший диалог его не хватает, и он явно не хочет вдаваться в подробности этого тотального контроля, поэтому Вэй Ин продолжает: — Ну, значит, пока не прояснится, оставайся у меня. Хата свободная, еды навалом, да и компанию я люблю. Даже поесть тебе что-нибудь приготовлю. — Незачем так ради меня напрягаться, — Ваньинь отводит взгляд в сторону. — Не говори ерунды! — осаждает его Усянь. — Ты мне друг или кто? Подумаешь, великое дело — пожрать сообразить и в гостевой постелить! Не на лавочке же в парке ночевать! Очевидно, что лучше предложенного варианта у Цзян Чэна не находится, но он всё ещё выглядит крайне смущённым и закрывшимся. — Ладно… Пошли, — наконец слышится согласие, а Вэй Ин, пряча растянувшую губы улыбку и всё ещё обнимая его за плечи, уводит их в сторону соседней улицы. «Может, для А-Чэна это и не лучшее завершение вечера, но ничто не мешает мне это исправить.»