Между строк

Всё бы ничего, да только пока парни идут до дома Усяня, расстояние до которого составляет около получаса неспешной ходьбы, погода значительно меняется, будто вспоминая, что на дворе всё же не лето, а давным-давно середина осени. Температура падает, а ветер становится холодным и пробирающим насквозь даже через наскоро накинутые куртки. Поэтому когда они добираются до места назначения, поднимаются на лифте на самый последний этаж элитной многоэтажки и заходят в квартиру, то оба чуть ли не стучат зубами от холода. — Бля, ну хоть здесь тепло, вот это охренеть перепады, — почти трясясь, выдыхает Вэй Ин, нехотя снимая куртку. — Ты разувайся-раздевайся, А-Чэн, кидай шмотки, да я пущу тебя греться в душ первым. — Да ладно, я тебя подожду, иди сам… — пытается отнекиваться Цзян Чэн с посиневшими губами, скидывая обувь и изучающе оглядывая просторный длинный коридор, практически весь отделанный под дерево и уходящий вглубь квартиры. — Да ну хватит тебе, пошли, — Вэй Ин безапелляционно тянет его за запястье в сторону первой двери слева. — Ты сегодня гость, а я пока посмотрю, чего бы разогреть наскоро… Туалет, если что, — соседняя дверь, кухня в конце коридора, остальное потом покажу. Заходи, — он заталкивает Цзян Чэна в ванную и крутит краны за полупрозрачной стенкой, отделяющей душевую от основного бело-бирюзово помещения с большой угловой ванной, умывальником и стиралкой, заваленной вещами. — Вот, готово. Мыло, шампунь, гель для душа — всё, что найдёшь, твоё. Полотенце можешь брать любое, — Усянь бросает взгляд на бардак на стиралке и спихивает кучу шмоток в корзину для белья. — Ты дверь не закрывай, я тебе сейчас в чём ходить найду и принесу. — Ладно, — только и успевает ответить Цзян Чэн, а Вэй Ин, надеясь, что тот не чувствует себя слишком не в своей тарелке от такого бодрого инструктажа, выходит. Но должен же он проявить все свое гостеприимство, не позволив другу умереть от переохлаждения! Усянь идёт на кухню, ставит чайник и находит на одной из полок мамин ягодный чай, а с другой полки тянет бутылку рома, решив плеснуть немного в каждую из чашек. Раз уж согреваться, то по полной программе, а то ещё разболеться не хватало. В холодильнике находится полуфабрикатная паста, которая как раз не требует долгой готовки, и Вэй Ин, оставшийся довольный выбором, перемещается в свою комнату на поиски шмоток. Там он задерживается на подольше, прикидывая, в чём бы ему хотелось увидеть Ваньиня, раз уж подвернулась возможность одеть его в свои вещи. И вскоре, отобрав футболку с Бэтменом и серые спортивные штаны, возвращается к ванной, аккуратно открывая дверь и собираясь сказать что-то про вещи, но не успевает произнести и звука, как слова буквально застревают у него в горле… Внутри всё обрывается и ухает куда-то вниз, разом сгоняя кровь в определённом направлении. — Охуеть… — едва слышно шепчет Вэй Ин, свободной рукой опираясь о стену, чтобы не пошатнуться от переизбытка чувств. У него дыхание само собой учащается и ни о каком холоде уже не может идти и речи, потому что лицо начинает гореть, а пульс учащается. Цзян Чэн стоит к нему спиной вполоборота и из-за шумящей воды явно не слышал, как Усянь вошёл. Полупрозрачная перегородка душевой ещё не успела запотеть и не скрывает почти ничего, не препятствуя лицезрению его обалденной фигуры, по которой стекает вода. Струи сбегают сначала по распущенным волосам, прилипшим к влажной коже тонкими чёрными змейками, а затем по крепким широким плечам, накачанным рукам и рельефной спине. Они извилистыми дорожками скользят по лопаткам на узкую талию и ниже по бёдрам, затекая в ямочки на пояснице и стремясь в ложбинку между… Вэй Ин невероятным усилием воли прекращает смотреть только на задницу Цзян Чэна, решив, что пока есть возможность, нужно налюбоваться всей предоставленной красотой. Он поплывшим взглядом медленно сканирует чужую фигуру снизу вверх и обратно, стараясь запомнить всё до мельчайшей детали, и не может не думать о том, что хочет прямо сейчас шагнуть в душ к своему гостю и провести по этим плечам ладонями, прослеживая каждый изгиб спины языком. — Блять, и как так получается, что под рубашкой и форменным пиджаком ничего этого не видно? Я и не предполагал, что ты не только лицом как бог, но и фигурой… — тихо бубнит себе под нос Вэй Ин, понимая, что ещё немного, и собственное тело его просто проклянёт за отсутствие внимания. — Если я смогу удержаться и на тебя сегодня не подрочу, это будет каким-то чудом… Наверное, ещё несколько секунд, и ошарашенный видом Вэй Ин реально отключит мозг и даст слабину, потянувшись к ширинке, но Цзян Чэн поворачивает голову и, заметив его, сквозь шум воды бросает: — Кинь на стиралку, спасибо. — Ага… — хрипит Усянь и, словно робот, выполняет указание. — Жду тебя на кухне, — а затем на деревянных ногах разворачивается и выходит. Зайдя на кухню, он сначала делает один большой глоток рома из бутылки, а потом садится за стол и отупевшим взглядом таращится в свою чашку. Он старается ни о чём не думать и ничего не представлять, потому что при ином раскладе его тело вообще не успокоится в ближайший час. А стояк перед Цзян Чэном Вэй Ин палить пока не собирается. Не сейчас. Не сегодня. Нет, ситуация, конечно, что ни на есть удачная и располагающая для признания, но… Цзян Чэн сейчас уязвим из-за ссоры с матерью и пользоваться этим Вэй Ин не хочет. Он хочет… Чтобы Ваньинь был полностью уверен в своём выборе. Чтобы тот был осознанный и обдуманный. Его не устроит ответ, в котором он сам будет сомневаться. Потому что если быть рядом с Цзян Чэном, то не ради развлечения, а надолго и без всяких сомнений. Ещё никогда и никого Вэй Ин не хотел себе именно в этом смысле. В Цзян Чэне он видел часть семьи и ничего поделать с этим не мог. Ждать Ваньиня не приходится долго — тот заходит на кухню и садится напротив. Усянь подвигает к нему кружку с горячим чаем и поднимает глаза, стараясь не пялиться на свою футболку с Бэтменом, плотно обтягивающую чужую широкую грудь. Но лукавить или смущаться он не собирается, поэтому просто спрашивает: — Слушай, А-Чэн, я когда в ванну зашёл, тебя со спины увидел… Ты где успел так раскачаться? Вроде не ходишь в зал, но в твоём возрасте мало кто может похвастаться такими банками, если он не задрачивается по спорту. Вэй Ин даже протягивает вперёд руку и тыкает пальцем в бицепс Цзян Чэна, ощущая твёрдость выпуклых мышц. Тот немного смущённо поджимает губы и откидывает назад влажную чёлку. — Я не задрачиваюсь по спорту, просто в физнагрузке нашёл хороший способ сбрасывать внутреннюю агрессию. Когда я был помладше, то постоянно злился. Из-за всего… Родители часто ругались, никто на меня особо внимания не обращал, мать только и делала, что пилила. Сейчас мало что изменилось, но когда я в какой-то подворотне ввязался в драку, то понял, что, после махания кулаками, мне во всех смыслах стало легче. Поэтому и стал заниматься дома при любой возможности. Когда выматываешь себя физически, балласт эмоций сбрасывается и голову хорошо прочищает. — Только не говори мне, что у тебя ещё и груша в комнате висит? — восхищённо выдаёт Вэй Ин. — Ну да, висит. На барахолке почти задаром отдали. — Круто… Воображение сразу вырисовывает перед внутренним взором взмокшего Цзян Чэна в одних домашних штанах, который лупит по снаряду кулаками, обмотанными спортивными бинтами. Усянь бы посмотрел. Или лучше… Потрогал бы. Размял напряжённые мышцы, вытер влажным полотенцем испарину… Так! Стоп! Душ, срочно! А ещё он действительно восхищается тем, что Цзян Чэн нашёл такое, хоть и частичное, но простое решение своих проблем. И вместо того чтобы из-за неконтролируемых приступов гнева когда-нибудь загреметь в тюрягу, просто перенаправил злость в другое русло. — Ладно, проходи в гостиную пока, а я в душ сгоняю и пожрать принесу. Вэй Ин встаёт из-за стола и уже через пару минут пропускает Цзян Чэна вперёд себя в большую комнату с кожаной мебелью, дубовыми шкафами вдоль стен и мягким ковром. — Камин разводить умеешь? — Усянь кивает на угли и ровными стопками сложенные дощечки около железной изогнутой решётки. — Разберусь… Но зачем? Тепло же… — недоуменно переспрашивает Ваньинь. — С ним уютнее. А-Чэн, сделай, а? — Вэй Ин заламывает брови и хлопает просящими глазами. — Ну ладно, раз хочешь… — Ой, погоди! У меня же для тебя кое-что есть! — спохватывается он, чуть не хлопая себя по лбу и коря за забывчивость. — Что? — Сейчас приду! Усянь срывается с места, доходит до кабинета отца и, найдя на одной из полок старинного секретера искомое, быстро возвращается. Камин уже теплится только начинающими разгораться углями, а Цзян Чэн сидит прямо на полу, задумчиво глядя на красноватые отблески. — Вот, тебе должно понравиться. Вэй Ин кладёт на стоящий рядом невысокий столик с мраморной столешницей небольшой альбом в кожаном переплёте. Ваньинь с интересом поглядывает в его сторону, а Усянь, похвалив себя за своевременный условный подарок, с чистой совестью отправляется в ванну. Там он постарается держать себя в руках… Очень постарается. Но, кто знает, получится ли..? Закончив с водными процедурами и приняв факт, что удержаться не удалось и чуда не случилось, Вэй Ин чисто из вредности натягивает на себя самую обтягивающую домашнюю майку, которая ему уже давно мала, и штаны, едва удерживающиеся на бёдрах. Не одному же Цзян Чэну ходить и его тут соблазнять своими здоровенными руками в конце концов? Такой шикарной фигурой он, конечно, похвастаться не может, но его природная изящность и стройность тоже способны вызвать восхищение. Волосы Усянь оставляет распущенными, только едва перехватив передние пряди на затылке резинкой и идёт разогревать ужин. А через некоторое время он останавливается на пороге гостиной с двумя тарелками в руках, потому что вид Цзян Чэна, который так и сидит на полу, прислонившись спиной к дивану, и медленно листает альбом со старыми отцовскими фотографиями, заставляет невольно замереть. А ещё делает ему так невероятно хорошо. Такое тепло внутри разливается, никак не связанное ни с ромовым чаем, ни с жаром от разгоревшегося камина. «Давай ты останешься здесь насовсем, А-Чэн? Это место как будто когда-то давно потеряло тебя, а сейчас нашло… Ты словно всегда здесь был, но заблудился и только сейчас пришёл…» — Эй, А-Чэн, еда, — отмирает Вэй Ин и наконец проходит в комнату, ставя тарелку на столик. — Спасибо, сейчас возьму, — Цзян Чэн всё изучает содержимое альбома, и Усянь, не желая отвлекать, забирается на диван и укладывается позади него, устраивая тарелку прямо на груди. — Отец здесь выглядит таким счастливым… Никогда бы не подумал, — в голосе Ваньиня проскальзывает сожаление. — Даже не помню, когда я у него такую улыбку на лице видел. — Это альбом их университетских времён, я не так давно нашёл его и сразу узнал твоего отца на фотографиях, — невнятно проговаривает Вэй Ин, расправляясь с пастой. — Как я понял, они были лучшими друзьями. — Да, но отец никогда не рассказывал мне о своей юности. Мать иногда упоминала что-то подобное, но я не заострял внимания, и не думал, что речь может идти именно о твоей семье. Чем больше смотрю на это, тем больше понимаю, что брак слишком сильно изменил его судьбу… — Вэй Ин молчит, боясь спугнуть эти откровения, а Цзян Чэн продолжает: — Я даже не знаю, любили ли они с мамой когда-нибудь по-настоящему друг друга. Возможно, развод им действительно необходим: они оба тогда хоть вздохнут свободнее. Но я даже в этом им мешаюсь… — В смысле? — тихо уточняет Усянь. — Думаю, если бы не родился я, родители бы давно развелись. — Блин, А-Чэн, не говори так, вот ещё себя за своё рождение гнобить, — возмущается он. — Да ладно, это лишь рассуждения, — Цзян Чэн с деланным равнодушием пожимает плечами. — Мама бы смогла в одиночку воспитать мою старшую сестру, но из-за появления второго ребенка отцу пришлось срочно искать инвесторов для увеличения прибыли. Это плохо закончилось, и жизнь, на которую мать рассчитывала, полетела к чертям. А сейчас они не могут развестись, потому что я ещё несовершеннолетний и придётся делать это через суд и кучу разбирательств. Как смогу нормально зарабатывать — съеду, и пусть они сами разбираются. Но я понятия не имею, как отцу снова научиться верить в себя и стать таким, как на этих фото, учитывая всё случившееся. Вэй Ин не собирается уточнять, что же именно случилось, потому что он и так в курсе и незачем заставлять Цзян Чэна пересказывать болезненные истории чужих неудач. — Открой последнюю страницу, — просит Усянь и, отставляя тарелку в сторону, наклоняется вперёд к спине Ваньиня, нагло укладывая подбородок на его плечо. Тот подозрительно косится, но голову Вэй Ина не спихивает и перелистывает альбом в самый конец. — Это… — Ага, это мы с тобой, А-Чэн, — тепло улыбаясь, сообщает Вэй Ин. — Представляешь, да? Мы, оказывается, давно знакомы. Мне здесь около шести, а тебе и того меньше. Вы как-то были у нас на новый год, и эта фотка сделана в этой самой гостиной, вон в том углу ёлка всегда стоит. Не помнишь? — Не помню, — качает головой Цзян Чэн, неотрывно глядя на фото, где двое мальчишек стоят у нарядной ёлки, и один с широкой улыбкой обнимает другого так крепко, что едва ли не душит, не замечая испуганного выражения лица друга. — Возьми уже пасту, а то совсем остынет, — советует Вэй Ин, меняя тему и убирая голову с его плеча. А то не удержится и уткнётся носом в пахнущие его же шампунем волосы или ещё чего натворит. После плотного ужина в тепле его совсем разморило, и он укладывается обратно на диван, обнимая подушку и прикрывая глаза. И, кажется, сам не замечает, как проваливается в неглубокую дрёму, из которой едва успевает вынырнуть, прежде чем окончательно уснуть. — Блин, А-Чэн, меня чуть не вырубило… — жалуется он, едва разлепив глаза. — Пойдём спать? Ну или я тебе постелю в гостевой спальне, а сам можешь почитать тут что захочешь. Я ещё хотел показать тебе отцовскую библиотеку, у него там настоящий музей, тебе бы понравилось… — Точно, ты же спал эти дни хреново, — оборачивается к нему Цзян Чэн, убирая пустую тарелку на столик. — Да, пойдём ложиться, как-нибудь в другой раз покажешь. — Обязательно покажу, — сонно обещает Вэй Ин, не находя в себе сил встать. — Поднимайся уже, без тебя я гостевую не найду. Пальцы Ваньиня мягко обхватывают его запястье и аккуратно тянут с дивана, а Усянь в этот момент думает только о том, что хочет, чтобы этот жест повторялся снова и снова. И чтобы Цзян Чэн при каждом пробуждении вот так поднимал бы его с кровати или дивана. «Глупая голова и сердце, кажется, влюбились бесповоротно…» — заторможенно думает он и ведёт их на боковую в сторону спален.

❈ ═══════ ❖ ═══════ ❈

Если, открыв глаза, очутился в кошмаре, Если один на один с жестоким миром, Чьи-то струны души ветром заденет, Съедает тоска — уж поздно прощаться. — Твою-то мать..! — сипло хрипит Вэй Ин, подскакивая на кровати и ловя пересохшими губами воздух. Но тот никак не может попасть в пережатое спазмом горло. Липкий страх сковывает всё тело, и нормально вдохнуть не с первой попытки, но всё же получается… «Защити меня, прошу тебя… Приди и забери меня… Я не могу сам выбраться… Спаси меня…» Обрывки этих мыслей не принадлежат Вэй Ину: они кого-то другого, кем он был во сне. Но во сне казалось, что всё это происходит именно с ним. И он не мог проснуться… Так долго не мог проснуться и вырваться из этого глубокого сна, наполненного болью, отвращением и жестокостью. — Блять, да откуда это дерьмо взялось..! — шепчет Вэй Ин, который пока вообще не может прийти в себя и разграничить реальность со сном. Он будто всё ещё там, не способный ничего сделать, даже крикнуть, потому что рот заткнут. Сердце скачет где-то в горле, но Усянь старается дышать хотя бы через раз и лихорадочно растирает ладонями запястья, пытаясь сбросить ощущение того, словно в руки до сих пор впиваются веревки. Он спускает ноги с кровати, еле попадает по кнопке ночника и берёт с тумбочки кувшин с водой, но трясущиеся руки не слушаются и стакан летит на пол, разбиваясь. — Блять-блять-блять… Кто бы ты ни был, прекрати со мной это делать… — Вэй Ин вцепляется пальцами в волосы и чувствует, как из глаз начинают катиться жгучие слёзы. Нервная система совсем сдаёт…

❈ ═══════ ❖ ═══════ ❈

Цзян Чэн просыпается от резкого, выдернувшего его из сна звука разбившегося стекла где-то за стеной. Первая мысль, лечь спать дальше, но он ловит какое-то нехорошее предчувствие и, сбросив одеяло, встаёт и выходит из комнаты. Спальня Вэй Ина через пару дверей, и звук, судя по всему, шёл именно оттуда. Ваньинь опускает ручку и, приоткрыв створку, застывает на пороге. То, что он видит, ему явно не нравится, и он точно пришёл не зря… На паркетном полу валяется разбитый стакан, а Вэй Ин сидит на краю постели и, обняв себя руками, бессмысленным взглядом смотрит куда-то вперёд. Его буквально трясёт, а лицо мокрое от слёз. Цзян Чэн прикрывает за собой дверь, подходит ближе и садится рядом, осторожно касаясь чужого плеча, пока ещё не зная, что говорить. Вэй Ин вздрагивает всем телом и испуганно смотрит на него, огромными серыми глазами. Но поняв, кто рядом, он чуть расслабляется, узнав знакомое лицо. — А-Чэн, прости, разбудил… — Не говори ерунды, — останавливает его Ваньинь. — Ты как? — Нормально… Всё нормально. — Да я вижу, как нормально… — он хмурятся, а от внимание не ускользают трясущиеся руки Вэй Ина. — Это те кошмары, о которых ты говорил? — тот только нервно кивает. — Принести тебе воды? — Нет, не надо, не уходи, — его ладонь чересчур крепко сжимает запястье Цзян Чэна, а голос срывается на хриплый шёпот. — Если ты уйдешь, мне снова будет казаться, что это происходит… В темноте всё так зыбко. — М-да, если ты так уже третью ночь просыпаешься, то не удивительно, что кабину днём собрать не можешь… — Не знаю, что это за дерьмо, А-Чэн, — панически начинает частить Вэй Ин. — Мне никогда раньше такого не снилось. Обычно сны — это продукт уставшего или перевозбуждённого мозга, но я ни о чём таком, хоть убей, не думаю и никак с подобным не связан… Понятие не имею, откуда это взялось, и оно такое яркое и страшное, будто происходит со мной на яву… — Эй-эй, выдохни, ладно? — просит Цзян Чэн, стараясь его успокоить и замечая вновь навернувшиеся слёзы. Он никогда не умел успокаивать людей, только плачущую сестру мог обнять, зная, что ей будет этого достаточно. Сейчас растрёпанного и расклеившегося Вэй Ина хотелось обнять точно так же, хотя вряд ли это уместно. Но Вэй Ин его опережает… — Не подумай ничего такого, мне просто нужна связь с реальностью, ладно? Совсем ненадолго… — он порывисто тянется к Цзян Чэну и крепко обнимает руками за шею. Тот не успевает ничего понять, но уже на автомате обнимает стройную фигуру в ответ и проводит ладонью по шелковистым распущенным волосам. «Я же говорил себе, что нельзя позволять ему себя трогать, — с запозданием думает Цзян Чэн, очень быстро смиряясь с ощущением тепла, растёкшемуся по всему телу от этих объятий. — Но нельзя же его в истерике одного оставлять… — причина ложится на происходящее легче лёгкого.» — Знаешь, что самое дерьмовое? — хрипло спрашивает Вэй Ин ему на ухо. — Что? — Я сейчас еле проснулся… Я не мог проснуться и дышать, потому что мне какую-то красную ленту в рот затолкали. — А-Ин… — это обращение слетает с губ Цзян Чэна само собой. — Что тебе снится? Усянь вцепляется в него крепче, сначала молчит, а затем глубоко вдыхает как перед прыжком в воду. — Мне снится… Не знаю, как правильно сказать… Что-то вроде добровольного насилия. Точнее, сначала всё как будто бы хорошо, я с кем-то, с кем мне вроде даже не очень плохо, но… Но потом всё выходит из-под контроля. Скатывается не пойми куда, и я почему-то соглашаюсь на всё это… Не могу никуда ни уйти, ни сбежать, ни отказать… Могу только терпеть боль и просить прекратить, но меня не слушают. Оно такое реальное, А-Чэн, будто действительно происходит со мной. Я верёвки на руках всё ещё чувствую, страх, отвращение, усталость, желание убить себя или того другого… Кто всё это делает, не прекращая, каждую ночь… — У тебя точно не было никаких психотравм, с этим связанных? Тебя никто не… — договаривать Цзян Чэн не хочет, но всё и так понятно. Вэй Ин только крутит головой. — Нет, клянусь тебе, не было ничего такого. Были у меня парни, но никто меня и пальцем без моего позволения не трогал. Понятия не имею, что случилось с моей башней и почему она мне такое показывает… — Хреново… — Ваньинь продолжает гладить Вэй Ина по вздрагивающий спине и чувствует, как он потихоньку успокаивается. — Прости, А-Чэн, у тебя сегодня вечер пиздец неудачный, я хотел поддержать, а в итоге сам сопли тебе в плечо пускаю как девка какая… — Ничего, это лучше, чем если бы ты был один. — Я правда не знаю, что это за дерьмо и как от него избавиться. Снотворное не помогает, я уже пробовал… — Тебе нужно нормально поспать. — Легко сказать, я глаза теперь закрывать боюсь… Может… — Чего? Говори давай, — поторапливает Цзян Чэн. — Останешься со мной спать? Я даже одеяло из твоей комнаты принесу. Мне будет спокойнее, если ты просто ляжешь рядом, а если я буду ворочаться или орать во сне, сразу меня разбудишь. — Хорошо, тащи одеяло, — кивая, соглашается он. — А я пока стекло с пола уберу… Ну подумаешь, чего такого, вместе в одной кровати поспать? Хотя где-то в глубине души Ваньинь понимает, что это намного приятнее, чем спать в гостевой в одиночку… Не проходит и пяти минут, как они укладываются на кровати Вэй Ина и тот, выглядящий измождённым, но более или менее пришедшим в себя, скромно утыкается лбом в плечо Цзян Чэна и засыпает. Цзян Чэн тоже хочет спать, но какое-то время он не может отказать себе в желании совсем недолго поперебирать пряди Вэй Ина пальцами и даже обнять его поперёк плотно обтянутой майкой тонкой талии, которую недавно сжимал и уже успел привыкнуть к этому ощущению. Вэй Ин сегодня помог ему, а он поможет Вэй Ину, оберегая его сон. Ничего такого, ведь правда? Под утро спящий Усянь закидывает на него руку, пытаясь обнять, даже несмотря на препятствие из двух одеял, а Цзян Чэн радуется этому препятствию, которое позволяет скрыть утренний стояк, вполне себе однозначно реагирующий на чужое щекочущее дыхание в шею. Но он не придаёт этому особого значения: у организма как-никак стандартные потребности и реакции. И намного больше радует то, что весь остаток ночи Вэй Ин проспал мирно и без кошмаров.