Сад несдержанных обещаний

*****

Хёнджин

Хёнджин поморщился, нехотя открывая глаза. Ему только удалось заснуть, а кто-то особенно наглый решил потревожить этот сладкий сон! Слишком яркий свет ужасно неприятно бил по зрительным рецепторам. Этот ужасный человек ещё и лампочку зажёг! Прищурившись, он всё же смог разглядеть Минхо. Слишком встревоженного Минхо. Хёнджин попытался сесть. Удалось ему это далеко не с первой попытки. Только приняв относительно вертикальное положение, он осмотрелся вокруг и понял, почему друг так странно на него смотрел и делал что-то странное с левой рукой. - Блять, - тихо выругавшись, Хван отвернулся в другую сторону и замер. На входе стоял Феликс и в не меньшем, чем Минхо, шоке смотрел на него. Ему сначала показалось, что он всё же переборщил с глубиной порезов, умер и каким-то чудом попал в рай. Однако когда "галлюцинация" в виде его бывшего парня заговорила, всё встало на свои места. Его голос звучал совсем слабо, но в нём отчётливо слышалась тревога и надежда. Откуда у Феликса такие мысли и с чего он вообще взял, что всё это из-за него? Хёнджин мгновенно протрезвел и развернулся к Минхо. Он посмотрел на друга самым злобным взглядом, которым только мог. Неужели этот придурок рассказал про Сану и про истинную причину их нелепого разрыва? Если теперь Феликс в курсе всех событий, то это конец. Эта психованная прознает, и тогда Минхо придётся устраивать парные похороны. Потому что Ли она прикончит сама, а без него Хёнджин жить не сможет. Однако то, что стало происходить дальше, было похоже на какой-то театр абсурда. Феликс, обычно довольно спокойный человек, не выдержал. Его можно понять, но такое поведение всё равно пугало. Хёнджин в шоке уставился на парня, выслушивая всё, что у него накипело. Хван вышел из ступора, только когда Ли спросил про альбом. Хёнджин бросил быстрый взгляд на испорченный его же кровью предмет, а потом обратно на Феликса. Тот сейчас был абсолютно непредсказуем. Ожидать, что он начнёт рвать альбом, никто не мог. Хван с ужасом наблюдал за тем, как обрывки счастливых воспоминаний разлетаются на мелкие кусочки. Ли уничтожал всё то, что между ними было ровно так же, как это делал он сам несколькими днями ранее. Так вот насколько больно это ощущалось… Феликс был прав, ничего больше не осталось. Кроме чувств, заглушить которые никак не получалось. Хёнджин поднял мокрые от вновь подкативших слёз глаза на парня, который подошёл совсем близко. Он наклонился к нему и, казалось бы, идеальный момент для того, чтобы схватить того за руку и прижать к себе. Обнимать до тех пор, пока истерика не стихнет. Вместо этого он ощутил лёгкую боль на шее. Это полетела подвеска, которую Феликс без малейших сожалений сорвал с него и выбросил. Хёнджин просто не понимал, как ему реагировать. Что делать? Будь они в отношениях, всё было бы очевидно, но сейчас порядок действий совершенно не ясен. Он загнанным в клетку зверем наблюдал за тем, как страдает его любимый человек. Хван не понимал, про какой такой долг говорил Феликс. Блеснувший в руках нож ответил за него. Ли поднял свитер и нанёс порез. Неужели он решил покалечить себя в тех местах, где когда-то были раны, залеченные Хёнджином? Минхо среагировал немного быстрее и успел остановить парня прежде, чем тот продолжил истязать себя у них на глазах. Хван же выдернул нож из рук Феликса, пока он вёл словесную борьбу с другом. Дело плохо, его совсем накрыло. Хёнджин никогда не думал, что он увидит такого Ли. От этого было страшно. В первую очередь за него самого. - Ты совсем идиот? – воскликнул Хёнджин, когда Минхо внезапно прогнал Феликса. Сорвавшись с места, он побежал за ним, надеясь успеть. Слабость в теле, боль и прочие неприятные факторы мгновенно отступили на второй план. Отпускать Ли в таком состоянии нельзя. Банально до дома может не дойти. - Стой, пожалуйста, подожди, - Хван окликнул его, но в ответ получил только сердитый взгляд. Феликс пытался справиться с замком, чтобы уйти как можно быстрее. Подойдя ближе, Хёнджин мягко взял его за руку, не давая это сделать. - Вот и куда ты пойдёшь в таком состоянии? Не хватало, чтобы ещё под машину попал по неосторожности. Успокойся для начала, а потом уже иди, - Он не отпускал свою руку несмотря на все возмущённые возгласы Феликса. Так дело не пойдёт. Они не договорятся и только сильнее истреплют друг другу нервы. Глупое и совершенно неуместное решение пришло в голову само. Хёнджин, поддавшись этому порыву, осторожно обнял злого Феликса со спины. Он делал это множество раз, и каждый из них работал безотказно. Только сейчас это, кажется, взбесило парня сильнее. Тот попытался ударить, как-то выбраться, но Хван, сжав зубы от боли в плече, всё равно продолжал крепко прижимать бьющегося в истерике Феликса к себе. Даже умудрился получить по носу. Больно. Очень больно. Но полностью заслуженно. - Я умоляю тебя, останься со мной. Я боюсь отпускать тебя куда-то в таком состоянии. Потом можешь ругаться, обзывать всеми мерзкими словами и ненавидеть дальше. Только позволь сейчас в последний раз хоть немного позаботиться о тебе. Ты ничего не будешь должен мне. Единственный должник тут я, - он ещё крепче сжал любимого человека, обессиленно утыкаясь в его плечо.

*****

Феликс

Предательский замок предательской квартиры предателя никак не хотел открываться. Казалось бы, Феликс давно уже научился с ним справляться, но сейчас, по всей видимости, вселенная решила ему помешать. Ну ничего, он всё равно справится. Однако в идеальный план снова вмешались. На этот раз никакая не вселенная, а Хёнджин. – Отъебись, Хван, – резко отозвался Ликс, пытаясь вырвать из плена захваченную руку и сосредоточиться на своём занятии. Повернуться к Хёнджину лицом он не удосужился. До края уха долетело что-то про машину, и парень звонко рассмеялся. – Серьёзно?! Не ты ли хотел именно этого три дня назад? Лучше порадуйся, если мне повезёт. И я совершенно спокоен. Вот, посмотри, даже руки не дрожат, – Ли демонстративно поднял повыше ту, за которую его держал бывший. Того, что Хёнджин решит его обнять, Феликс не ожидал. Мозг впал в секундный ступор, зато тело среагировало отменно. Кажется, в попытках вырваться, он успел попасть и по больной руке Хвана, и по его здоровому, хотя уже не очень, носу. Сам виноват. Осознав, что тактика не приносит желаемого, Феликс всё-таки сдался. – Ладно, хорошо, как скажешь. Не понимаю, чего ты хочешь и как можешь "бояться" за того, кто тебе противен, но допустим, – Дождавшись, пока импровизированные объятия слегка ослабнут, парень ловко вывернулся из захвата и сразу же заломил правую руку хозяина квартиры. И лишь через несколько секунд, когда Хван ещё не вполне успел испугаться, однако уже осознал происходящее, отпустил. – Не. Приближайся. Ко мне. Ты не хотел, чтобы я трогал тебя, так? И я не трогал, но ты начал первым. Поэтому прошу последний раз вежливо: отъ ‐ е - бись, не прикасайся, держи дистанцию. Я буду здесь, никуда не убегу, но и в комнату снова тоже не пойду, можешь не просить. Если хочешь "в последний раз" позаботиться – принеси пластырь сюда. Сам разберусь. Сколько ты планируешь меня здесь держать? – закончив свою тираду, Феликс решил всё ж таки посмотреть, как поживает "царапина". Поживала она неважно. От активных действий во время борьбы с Хваном, края слегка разошлись, а кровь начала стекать активнее, потихоньку пропитывая штаны. Благо, они были чёрными, так что неприятность досадная, но не критичная. А вот бежевый свитер... Прижав руку к ране, парень опустился на порог перед входной дверью, прислонившись к ней спиной, уставился в пол и сконцентрировался на обжигающей пульсирующей боли.

*****

Хёнджин

Услышав, что Феликс согласился остаться, Хёнджин вздохнул с облегчением. Расслабился он, конечно, зря. В следующее же мгновение его правая (спасибо, что здоровая) рука оказалась заломленной за спину. Он успел забыть, что Ли занимался боевыми искусствами и легко был способен на такой манёвр. Хван даже подумать не успел, как оказался на свободе. Мда, непредсказуемость этой истерики набирала всё большие обороты. Хотелось вколоть ему какое-то успокоительное, но ничего такого дома точно не было. - Если ты спокоен, то я хочу жить, - сказал он, тяжело вздыхая. Хёнджин начинал понимать Минхо и насколько тому тяжко приходится с его истериками. Кстати о нём, возможно, им потребуется его помощь. Опять. Дотащить эту упрямую тушку до дивана он банально не сможет, а заниматься обработкой раны прямо на грязном пороге затея так себе. - Я планирую тебя держать здесь до тех пор, пока не прекратишь истерить и пока не удостоверюсь, что твой многострадальный живот в порядке, - Хёнджин присел рядом с ним, стараясь держать дистанцию. С Феликсом сейчас, как с диким зверьком. Одно неловкое движение, и он сбежит или оттяпает тебе половину руки. - Покажи, пожалуйста. Я обещаю, что не буду трогать. Мне надо посмотреть и понять, насколько всё плохо. Феликс наотрез отказывался выражать хоть какие-то признаки сотрудничества. Хёнджин уже просто не понимал, что с ним делать. Он сомневался, что тот сам сможет качественно всё обработать, да и не очень удобно это. Маска законченного мудака окончательно сгорела в пламени тревоги за родного человека. Хван вновь решил пойти на крайние меры. - Я понимаю, что наговорил много отвратительных вещей, но это не перечёркивает того, что я могу переживать за тебя, как за человека. - Что тут у вас, суицидники-истерички, вы мои? - Минхо подошёл как нельзя вовремя. - Помоги, пожалуйста, его на диван отнести. А то он уселся тут и всё с ним. Я не смогу, сам понимаешь, - Хёнджин неловко скосился на свою руку. Сейчас, когда он уже почти полностью пришёл в себя, совесть за ручку со стыдом вальсировали где-то внутри. Пока Минхо пытался поднять всё ещё сопротивляющегося Феликса, Хван побежал на кухню. Он вовремя вспомнил, что оставил на столе кольца бывшего парня. Надо бы убрать их, да и свои тоже, а то мало ли что может взбрести в голову Ли. - Кстати, для справочки, говорю сразу обоим, я не пытался покончить с собой! Просто устал и прилёг отдохнуть, не более. Сдохнуть, конечно, хочется, но не настолько серьёзно, - зачем-то сказал Хёнджин, возвращаясь в зал. - Ага, сделаю вид, что поверил. Так, я пойду, налью воды, а ты пока попытайся что-то вот с этим сделать. Удачи, - Хлопнув друга по плечу, Минхо поспешил скрыться из виду. Феликс, насупившись, сидел на диване. Весь его вид буквально кричал: "не влезай, убьёт". Хёнджин осторожно присел на пол рядом с ним. Рука по привычке потянулась погладить, но он одёрнул её, вспоминав о запрете. Надо что-то придумать, но голова отказывалась генерировать хоть какие-то адекватные идеи. Он предпринял ещё одну попытку договориться, но Ли своим видом доходчиво объяснил ему, что не намерен позволить Хвану помогать себе, и опять потребовал пластырь. Парня это всё уже начинало злить. Да, он мудак. Да, вёл себя как сволочь. Но блять, почему, когда он искренне хочет сделать хоть что-то хорошее, его посылают искать чёрта на его куличиках?! - Феликс, завязывай истерики закатывать. Выходи уже из образа. Я понимаю, что ты обиделся, но это, блять, не повод строить из себя сейчас гордую цацу и не давать мне обработать эту чёртову рану! Очевидно, что разговор на повышенных тонах не то что не помогал, а делал только хуже. Ли разошёлся ещё больше, и Хёнджину ничего другого не оставалось. Он не хотел доходить до такого, но иначе справиться с парнем в истерике было невозможно. - Прости, пожалуйста, но ты не оставил мне выбора, - Хван поднялся с пола, чтобы переставить аптечку поближе, потом такой возможности не будет. Затем он вернулся к самому мрачному в квартире сгустку энергии и попытался придумать, как это сделать. Удерживать руками его будет тяжело. Одна слегка болела после захвата, а у второй вообще физический потенциал был никакой. Воспользовавшись тем, что Феликс, вероятно, немного расслабился, Хёнджин смог повалить его на диван и быстро уселся тому на бёдра. Он был тяжелее, так что Ли не смог бы выбраться быстро, хотя пытался сделать это, извиваясь всем телом и хватаясь руками за всё, что получалось. Парень снова умудрился попасть прямо по свежим порезам, от чего Хёнджин болезненно зашипел. Разозлившись, он всё же смог поймать слишком буйные руки и прижать их к дивану своей здоровой. - Потерпи мои прикосновения ещё немного. Если бы ты не продолжал выёбываться и сразу дал всё сделать нормально, мне бы не пришлось этим заниматься, - Хван максимально осторожно приподнял запачканный кровью свитер и внимательно осмотрел повреждённый участок кожи. Плохо дело. Крови достаточно много, хоть сам порез не такой и большой, но мелкие нитки умудрились залезть прямо в рану, пока Феликс изображал из себя непреступную девицу. Стиснув зубы от неприятной боли в плече, Хёнджин подтянул аптечку к себе, доставая оттуда перекись и сухие марлевые салфетки. - Сейчас будет немного больно, но молю тебя, не дёргайся, а то будет только хуже. Салфетки он положил на чистый от крови участок тела Феликса и, открутив колпачок зубами, щедро смочил его перекисью. Заниматься этим одной, так ещё и не самой здоровой рукой было жутко неудобно, но что поделать. Он тщательно протёр рану, удаляя уже подсохшую кровь и нитки. Кровь продолжала немного сочиться, поэтому он залил перекисью и сам порез. Жидкость неконтролируемо потекла вниз, пачкая простыни. Хван попытался поймать хотя бы часть, но второй руки катастрофически не хватало. Феликс продолжал осыпать его всевозможными проклятиями. Это порядком заебало. - Блять, если ты сейчас не заткнёшься, я тебя поцелую, - внезапно для самого себя выпалил Хёнджин. Зато это сработало, и у него появилось хотя бы несколько секунд тишины, чтобы закончить процедуру. Наложив мазь и заклеив всё это парой самых больших пластырей, что были в его коллекции, Хван, наконец-то, завершил все свои процедуры.

*****

Феликс

– По тебе не скажешь, – хмыкнул Феликс, всё-таки подняв голову и пытаясь просверлить взглядом плечо Хёнджина. – Как видишь, я не истерю и полностью спокоен. А живот... будет в порядке, как и всё остальное, если ты от меня отвалишь. Зачем тебе смотреть и понимать, насколько всё плохо, если "обещаешь не трогать"? – с подозрением поинтересовался Феликс. – Вот возьму, и не покажу. Это вообще не твоё дело, я уже сказал, принеси мне пластырь, если хочешь помочь. – Как за человека, за меня есть кому переживать, в крайнем случае, у меня есть я сам, а ты позаботься лучше о себе и о тех, кто для тебя действительно важен, – спорить с каждой фразой становилось сложнее, Ли чувствовал, как сознание норовит подёрнуться туманом, а края раны чешутся и желание сдаться растёт в геометрической прогрессии. Минхо пришёл вовремя. Если бы его попытался поднять сам Хёнджин, он бы точно устроил новый скандал, а так лишь повозмущался немного для вида, да и то больше по инерции. Фразу оправдания Хёнджина он благополучно проигнорировал – а что тут скажешь? Любопытно было только, что же у него всё-таки произошло, если он продолжает утверждать, что дело не в расставании. Оказавшись в комнате, Ли понадеялся, что хотя бы теперь ему дадут всё сделать самостоятельно, но в этот раз удача отвернулась от него, показав своё непостоянство. Минхо, как и все остальные в его жизни, оказался самым настоящим предателем и ретировался при первой же удобной возможности, оставив их с бывшим наедине. Хреново. Самым хреновым было то, что он ужасно устал, отвратительно себя чувствовал и последнее, чего хотел – это снова оказаться в ловушке из собственных чувств, которые полностью противоречили настоящему положению дел. Он ещё несколько раз попросил Хёнджина оставить его в покое, но безуспешно. Очередной истерический припадок тоже не помог, вернее, именно он вынудил бывшего на решительные действия. Стало страшно. Хван без малейших колебаний придавил его бёдра к дивану, заставляя сердце восторженно ёкнуть, а все умные и не очень мысли – разбежаться в разные стороны. Отчаянная попытка спихнуть с себя злодея не увенчалась успехом. Пришлось сдаться. Феликс не представлял, как сможет выдержать эту пытку. Он продолжал строить недовольное лицо, рассказывал сокурснику, как сильно он неправ, в чём именно, а также, чем ему это грозит, и активно ёрзал под Хёнджином, но исключительно для того, чтобы самоназначенный лекарь не заподозрил внезапное возбуждение. Казалось, всё тело горело, причём простуда здесь была явно не причём. Вероятно, Хван даже не вспомнил о том, что именно та часть тела, которую он с боем отвоевал для того, чтобы залечить, являлась для Феликса и одной из наиболее чувствительных в "романтическом" плане. Ощущать щенячий восторг не от ласки, а от буквального "причинения боли во благо" казалось странным, хотя в целом, Ликс уже давно мало что понимал, как в себе, так и в окружающих его людях, поэтому даже не задумался о причинах. Просто хотелось, чтобы Хёнджин продолжал. Шуршал упаковками, неловко вытирал перекись, сосредоточенно дышал, касался, касался, касался. Ли продолжал говорить на автомате и очень удивился, когда Хёнджин предложил ему заткнуться и даже пригрозил. Да ещё чем! Шок от услышанного заставил замолчать, но уже через несколько секунд: – Это ты кому из нас сейчас "угрожал"? Не тебе ли было противно находиться рядом со мной? Или дай угадаю, ты просто блефуешь, верно? Ну всё, кончай спектакль, слезь с меня, наконец, и отпусти, у меня сейчас ноги отвалятся! – О том, что отвалится скорее член от желания, которое не суждено удовлетворить, он, конечно же, говорить не стал, но зато возмущение получилось по-настоящему натуральным.