Тайна созвездий Амита Таккара

      Гермиона собралась с мыслями, успокаивая сбившееся дыхание. Ведьма поднимала с пола свою одежду и попутно чинила. Дин принялся помогать ей всё собирать. Он был каким-то… немного смущённым от содеянного. Казалось, что только сейчас её муж осознал, что творил пару минут назад, обуреваемый дикой смесью эмоций. Что-то в его взгляде было не таким, как обычно: расслабленный и немного стеклянный. Глаза его блестели, пахло от воина крепким алкоголем, а на его языке всё же совершенно точно был отчётливый привкус эля или чего-то подобного.       Воин наклонился за её джинсами и слегка пошатнулся. Гермиона помогла ему найти опору. Он грузно сел на диван.       — Ты в порядке? — с тревогой спросила девушка, взмахнув палочкой. Одежда вмиг обвила её тело, полностью облачая свою хозяйку. Она присела рядом.       — В полном, — он забавно моргнул и улыбнулся, а затем потянулся к ней, оставляя на губах жены смазанный поцелуй. — Я так скучал по тебе, моя маленькая лгунья.       Сейчас, когда обиды отступили и он выплеснул весь скопленный за последние дни гнев через жаркий акт любви, его состояние для девушки стало просто очевидным: Дин совершенно точно был жутко пьян. Бодр и всё также силён, но пьян. Она почему-то не заметила этого раньше, но теперь у волшебницы не было сомнений. Он потянулся ещё за одним поцелуем и Гермиона рассмеялась.       — Тебе смешно? — он обиженно надул губы.       — Я тоже скучала, ка’рта, — она обхватила его лицо ладонями, заставляя смотреть себе в глаза. — Словами не выразить, как сильно.       — Хорошо, — он снова растянул губы в улыбке. Взгляд совсем поплыл, ключие щёки заалели.       — Где ты так надрался? Расскажи мне, муж мой. — она открыто смеялась, поглаживая его волосы, зарываясь пальцами в причёску. Он прикрыл глаза и зарычал от удовольствия.       — Ведьма Каджисо предложила мне крепкую дрянь, — начал он, не замечая, как глаза Гермионы недобро сверкнули от ревности. — Мы зашли в её хижину, а потом…       Он замолчал, подбирая слова, которые крутились на языке. Было видно, как мыслительные процессы, слегка заторможенные опьянением, даются ему с трудом. Гермиона перестала его гладить и уставилась на мужа в нетерпеливом ожидании.       — Что потом? — её голос звучал строже, чем ей хотелось.       — Потом она сняла свою одежду. — глаза Гермионы округлились.       — Дин Джарин! Объяснись сейчас же!       Мандо покраснел, словно спелый томат и увёл глаза в пол на мгновение.       — Ничего не было, кьяр’ика! Я желаю только тебя. — он сказал это по-детски горделиво. — Тот дух притворялся ею, плёл всякую чушь про слабость смертных, морочил мне голову!       — Какой ещё дух? — она обеспокоенно посмотрела на Дина. Такая бредовая реакция на алкоголь возможна, но крайне маловероятна. Не стоит исключать и отравление.       Ведьма взмахнула палочкой, насылая диагностические чары. Выходнула. В целом всё было в порядке: алкоголь, незначительная доза лёгких опиатов. Для неизвестной африканской бурды такой набор веществ в крови её мужа был ещё сносным. Вероятно, тот факт, что Дин почти никогда не пьёт, а ещё усталость, голод и стресс сделали своё дело. О том, что её муж ещё не ужинал, оповестил её его громко заурчавший желудок.       — Как же он себя назвал? Не помню! Дух перекрёстков или что-то… Дэнк Феррик, Гермиона! К сарлакку его! Ты вернулась ко мне!       Он прижал её к себе. Стойкий вкус эля на его губах и их лёгкая сухая шершавость заставили её на мгновение прекратить допрос.       — Подожди! — он вдруг отстранился, подозрительно осматривая жену. — Ты же — не он? Ты — это ты?       — Конечно это я! — слова мужа о каком-то странном духе немного встревожили её.       — Докажи. — он наклонил голову в сторону, прищурившись.       — Но как? — она была озадачена. — Духи бестелесны, а я могу касаться тебя. Вот.       Она погладила мужа по колючей щеке. Это его вовсе не убедило. Гермиона вздохнула.       — Сказать что-то на мэндо’а?       — Нет, — он завертел головой. — Он тоже откуда-то знает мэндо’а.       — Даже так?       Это беспокоило, но не слишком. Опиаты в напитке могли вызвать галлюцинации. Для магической африканской культуры это было нормой: открывать разум для познания его глубин и развивать экстрасенсорные способности, накачиваясь ароматным дымком или горячительными напитками. Без дурманящих трав ни один уважаемый обряд не проходит, а сегодня они провели, как ей успел рассказать Бабайди Экинбад, один из сильнейших групповых призывов духов предков. Хм-м… Так всё же, Дину это почудилось или нет?       Её муж, словно прочитав её мысли, неоднозначно пожал плечами.       — Он сказал, что помог нам переместиться сюда…       — В Африку?       — На Землю.       Гермиона задохнулась от удивления.       — Это как же он нам помог?       — Сказал, что твоих сил не хватило и что Грогу чуть не проделал какую-то там брешь. Гермиона, я ни слова толком не понял. — он стал наматывать локон её волос на палец. — Твои волосы такие мягкие…       Он вдохнул её аромат где-то у самого уха и мурашки стаей пробежали по телу ведьмы.       Дин стал прокладывать дорожку из нежных поцелуев вдоль её шеи и Гермиона вспыхнула от возбуждения, но продолжению случиться было не суждено: её муж уронил голову ей на плечо и тихо засопел.       Волшебница усмехнулась и аккуратно уложила его на диван, сняв броню. Она сложила доспехи рядом, на полу. Девушка оставила мягкий поцелуй на его щеке, навела крепкие чары на хижину, чтобы никто не смог войти без приглашения и вышла в ночь. Предстояло обстоятельно пообщаться с местными и найти Грогу, которому давно уже пора в постель.

***

      Энсибуко казалась Гермионе отдельным, непохожим ни на что мирком. Райским островом, краем мира, если угодно. Природа тут была такой же волшебной, как и в окрестностях Хогвартса, но вот только погода на её родине всегда была немного прохладной, а знойные деньки — редкостью. Субэкваториальный же климат этой части Африки казался ведьме таким непривычным, что она то и дело ловила себя на мысли, будто бы находится внутри стакана с тёплым молоком и даже чары терморегуляции не сильно помогали избавиться от этого неприятного и в то же время ласкающего кожу ощущения.       «Интересно, каково Дину в доспехах ходить под палящим солнцем Уганды?». Вопрос, который она мысленно задала себе, был скорее риторическим, но задать его мужу почему-то захотелось.       Отвлечённая собственными мыслями, она не заметила, как набрела на участок на берегу озера с покосившимся загоном для скота и небольшой хижиной.       В загоне было пусто, а вот где-то за ним, в серебряном свете полной луны, кто-то шуршал по высохшей траве и бил по доскам обратной стороны загона чем-то твёрдым. Послышался резвый топот, а затем дикое лошадиное ржание и из-за настила показалась чёрная, словно сама ночь, пушистая грива. Воронок посмотрел на ведьму, презрительно фыркнул и грациозно перепрыгнул через ограду, спустившись к берегу. Он наклонился и стал пить озёрную воду. В кольцах воды отражался его величественный образ, а лунный свет серебрил его глянцевую благородную гриву. Ведьме вдруг жутко захотелось прикоснуться к ней и девушка сделала шаг навстречу коню.       Звук от треснувшей сухой ветви под её ногами насторожил воронка, но тот остался на месте, лишь сильнее навострив уши. Гермиона сочла это хорошим знаком и двинулась к нему уже увереннее. Она приблизилась к коню, протянув руку и уже почти коснулась пушистой антрацитовой гривы, как позади, в абсолютной тишине, раздался громкий скрипучий голос:       — Не трогай.       Она дёрнулась от неожиданности и обернулась на источник звука. Позади стояла темнокожая старушка лет восьмидесяти на вид. В руках она держала трость с резным черепом на навершии. Незнакомка приблизилась и пнула коня этой самой тростью. Тот недовольно заржал и встал на дыбы. Только сейчас Гермиона заметила, что его копыта были повёрнуты в другую сторону.       Воронок обиженно посмотрел на старушку и прыгнул в воду, занырнув в тёмную пучину ночного озера.       — Это келпи, глупая ты деваха, — сетовала незнакомка. — Утянул бы тебя гад водяной на дно Виктории. Ты вроде ж уже не дитя малое, а элементарного не знаешь!       — Я… Знаю о келпи, — растерянно нашлась застывшая от ужаса Гермиона. — Я читала о них, но вживую не видела никогда…       — Ну вот теперь видела и больше к нему не подходи. Меня зовут Анисе. Я знахарка.        — Гермиона, — она протянула руку новой знакомой и та крепко сжала её ладонь тонкими длинными пальцами.       Волшебница действительно мало что знала о загадочных духах келпи. В некоторых источниках они представлялись оборотнями, но не такими, как Фенрир Сивый или Римус Люпин, нет. Это были существа, истинный облик которых не видел никто, а являются они людям лишь в двух образах: человека или лошади. Чаще всего в виде коня чёрного цвета, однако иногда упоминается и белая шерсть; бывает, у него на лбу вырастают два длинных рога, и тогда он смахивает на помесь жеребца с быком. Иногда говорят, что у него светятся глаза, либо они полны слёз, и взгляд его вызывает озноб или притягивает как магнит. Более причудливое описание келпи дано в абердинском бестиарии: якобы грива его состоит из маленьких пламенных змей, вьющихся меж собой и изрыгающих огонь и серу. Всё это, безусловно, было очень размытым описанием существа, чтобы наверняка определить его перед собой. Одно Гермиона знала о келпи точно: обычно они просто резвятся со своей «добычей» и чаще всего выбирают детей. Максимум, что келпи могут сделать — утянуть на дно озера, где обитают, а затем сразу же отпустить. Но если человек не может надолго задерживать дыхание или, более того, плавать — это верная смерть.       Гермионе, в отличие от ребёнка, подобное не грозило: выбраться со дна озера она вполне была способна, однако была благодарна знахарке за то, что та всё же уберегла её от подобного опыта.       — Духи сегодня пируют на празднике, — начала старушка. — Нужно быть осторожнее. Ты ходишь по Энсибуко так, словно тебе всё ни по чём. Чем тебе пир у очага не угодил? В такую ночь только там духи смиренны.       — Я ищу своего сына, — легко ответила девушка.       — А-а-а, значит сына, — загадочно кивнула старушка, затем приблизилась к Гермионе и без разрешения коснулась её живота. — Вот же он. Что его искать?       Ведьма поперхнулась в абсолютном недоумении.       — Нет, Вы неправильно меня поняли, я не… — запнулась, обдумывая. — Его зовут Грогу, он…       — Сын не по крови, я знаю, — отмахнулась Анисе, жестом приглашая волшебницу к себе в хижину. — Он в порядке. А вот твой кровный сын…       — О чём Вы говорите? — у Гермионы пересохло во рту.       — Плюнь-ка сюда, девица, — старушка открыла прозрачный фиал с жидкостью, которую Гермиона определила безошибочно.       Ведьма помедлила мгновение, но всё же подчинилась указаниям знахарки, обуреваемая неистовым интересом к происходящему и, одновременно, жутким страхом.       Та взболтала содержимое, держа фиал перед лицом волшебницы и когда тот засиял алым светом, Гермиона прикрыла рот рукой.       — Семя в тебе дало плоды, девочка, — ухмыльнулась знахарка.       — Я принимаю противозачаточное зелье, оно безупречно, я не понимаю…       — В такую ночь чудеса творятся без нашего на то согласия, Гермиона, — вздохнула старушка. — Но я вижу на тебе тёмную отметину деторождения. Я могу снять её.       Глаза волшебницы ожили и ведьма впилась взглядом в собеседницу. Она больше не надеялась… Нет. Это глупости. Ничто ей не поможет, но…       — Неужели прям-таки ничто? — рассмеялась старушка и что-то в её насмешливом тоне и факте того, что Гермиона не заметила вмешательства в свои мысли, ей не понравилось. — О, девочка, эту метку легко снять, поверь старой Анисе, но плата должна быть соизмерима дару.       — Чего Вы хотите? — с наивной детской надеждой на чудо произнесла Гермиона.       — Я? — удивлённо спросила старушка. — Ничего. Я могу сделать это, скажем так, по доброте душевной, но только по правилам мне неподвластным ты должна знать все варианты событий, прежде чем дать свой ответ.       Старушка приблизилась вплотную и в одно мгновение сдула какой-то порошок со сморщенной ладони. Гермиона ничего не успела сделать. Просто мгновенно провалилась в бездну.

***

      Она летела так долго, что успела устать. Выйти из этого транса было невозможно: магия того, кто это с ней делает, была слишком сильной, но одно было ясно наверняка — если бы её хотели убить, уже бы убили, значит это не враг, но друг ли?       Девушка корила себя за неосмотрительность. В Хогвартсе есть Запретный лес и там тоже встречаются опасные существа, почему же она вдруг решила, что на берегу озера Виктория, истока самой магии, будет иначе? Безусловно, ей не грозит смертельная опасность, но духи, пирующие сегодня, резвятся в полную силу с теми, кто их призвал — живыми. Это, вероятно, ещё одна негласная плата за защиту деревни и Грогу. Когда ты давно существуешь во Вселенной и обладаешь могуществом, превышающим человеческое, то и развлечения будут соответствующие. У Гермионы больше не было иллюзий на счёт того, что сейчас происходит.       — Яви себя, — твёрдо произнесла она и тут же наконец-то обрела равновесие и опору под ногами, жёстко приземлившись на пятки.       Вокруг была темнота. Такая, что было не ясно: открыты её глаза или закрыты. Внезапно стали проявляться чьи-то смутные очертания.       — Умная девочка, быстро раскусила план папы Легба, — прогремело у неё в голове со всех сторон сразу. — Теперь я понимаю, что в тебе нашёл твой мандалорец. Хм-м… О-о-о, даже так? У тебя очень, очень интересные мысли, Гермиона. Ты такая… Нестабильная. Немного подтолкни и ты упадёшь в бездну. Мне нравится!       — Прочь из моей головы! — закричала она и села на пол, возводя ментальные щиты. Изо всех сил стремясь закрыться от назойливого духа, чьё имя она знала и знала, кто он и на что способен.       Гигантские бетонные стены стали стремительно расти в пустоте, стремясь бесконечно ввысь. Когда они были возведены — на миг наконец-то стало тихо. Она выдохнула, потирая виски от боли.       Послышался тихий треск, а затем ещё раз и ещё. Она обернулась и заметила огромную трещину в стене позади, которая стала расползаться вверх до тех пор, пока с громким звуком не лопнула, словно от «Бомбарды», разлетевшись на осколки.       Гермиона прикрыла голову руками. Камни посыпались на неё, но боли она не почувствовала. Трещина пошла дальше, разрывая пол под ногами. Из разлома искрил ярчайший свет. Такой же, как в зале Картографии в моменты наибольшей активности магии Исидоры Морганак, а затем свет вдруг погас и с громким скрипом из трещины вырвался образ резервуара. Он заполнил собой тесное пространство, которое стало расширяться, приобретая очертания зала Картографии, а затем Гермиона увидела образы: каменные рыцари, разлетающиеся на куски, злобный смех и… Грогу, лежащий на каменном полу то ли без сознания, то ли мёртвый.       Ведьма бросилась к нему, но образы резко сменились: она целует темноволосого мальчика в лоб, а парень крепко обнимает её.       — Мама, я хочу жить… — произнёс паренёк, так похожий чертами на Дина. — Мама…       Его лицо вдруг растворилось, а на смену ему пришёл образ Грогу, обнимавшего её. Он подрос и уже мог говорить. Малыш произнёс те же слова, а затем растворился в пустоте.       — Что ты хочешь этим сказать? — кричала она со слезами на глазах. — Легба! Покажись немедленно!       — Ох, сколько же в тебе ярости, леди Хранитель, — темнокожий мужчина в высоком цилиндре и с тростью в руках материализовался перед её лицом, произнеся это вплотную, а затем отлетел в сторону метра на три. — Папе Легба нравятся такие! Ох, как же нравятся!       — Что всё это значит? — она злилась, но глаза были заплаканными. — Что будет с Грогу? Кто этот мальчик…?       — Да, ты правильно всё поняла, Гермиона, — улыбнулся Легба. — Я показал тебе две параллельные вероятности твоего будущего. Они не могут сосуществовать вместе, никак. Но ты можешь выбрать одну из них. Тебе, скажем так, позволили выбирать.       — Я… Я не могу… Это же… — она закрыла лицо руками, в ужасе пытаясь сообразить, что же происходит.       — Ты уже всё поняла, девочка, — недовольно причмокнул дух перекрёстков.       — Чего ты хотел от Дина? — она открыто плакала. — Что он выбрал?       — О, моя дорогая, — ухмыльнулся Легба. — этот выбор доступен только тебе одной. Твой муженёк о нём не знает и так должно оставаться, пока что. Это условие нашей с тобой сделки.       — Что будет, если я не стану выбирать? — она вздёрнула подборобок.       — Ты не сможешь выносить дитя в своём чреве, а твой зелёный карапуз умрёт. О, нет-нет, выкрутиться в этот раз не выйдет, Гермиона. Существует только один путь из трёх и тебе позволено выбирать вместо того, чтобы дать им всем умереть. Ты должна принести эту жертву, ведьмочка. Таков уж твой Путь… — он пожал плечами и слегка вздохнул, а затем щёлкнул пальцами и вернул её в хижину. Старушка со скрипучим голосом тихо вздохнула, вальяжно присаживаясь в кресло.       — Итак: что ты выбираешь, Гермиона Джарин?