Тайна созвездий Амита Таккара

      Гермиона считала удары сердца: тук-тук — три сразу бились в унисон; тук-тук-тук — чей-то ритм сбился; тук-тук-тук-тук — одно сердце сильно опережало два других; тук-тук-тук-тук-тук — если ритм не перестанет нарастать, то она совершит посадку раньше времени; тук-тук-тук-тук-тук-тук — осталось совсем немного, ну же; тук-тук-тук-тук-тук-тук… Сначала время ускорилось, а затем будто бы остановилось и снова пошло: тук-тук, тук-тук, тук-тук…       Ритм, чёткий и слаженный, наконец-то выровнялся и Гермиона приготовилась к приземлению. Тук-тук…       Ноги волшебницы коснулись земли и кто-то крепко схватил её за плечо, пытаясь удержать собственное равновесие. Гермиона открыла глаза: Дин держался за неё, а голову отвернул в сторону, едва сдерживая рвотные позывы.       — Когда-нибудь ты привыкнешь, — она улыбнулась и погладила мужа по шее, пока тот глубоко втягивал носом свежий морозный воздух.       — Ненавижу эту вашу трансгрессию, — хмуро отозвался Мандо. — Её изначально придумали как пытку, скажи мне честно? — Мужчина осмотрелся и быстро надел шлем.       Гермиона прыснула и перевела взгляд на малыша в своих руках.       — Ты как, дружок?       Грогу недовольно запыхтел и съёжился, подтягивая к носу ворот своей одежды. Пар выходил из его рта и рассеивался почти сразу.       — Я забыла вас предупредить, что климат во Франции будет почти такой же, как в Британии, — Гермиона достала палочку и сделала пас. Вокруг троицы образовался едва заметный глазу купол согревающих чар и её парни вмиг расслабились.       — Где мы? — спросил Дин чуть громче, чем раньше и голос его эхом устремился куда-то вверх.       Гермиона осмотрелась: они стояли посреди небольшого колодца типичного османовского дома с лепниной и барельефами волшебных существ: пегасов, фавнов, русалок; и высотой в семь этажей.       — Идём, — она взяла Дина за руку и повела внутрь, через резную деревянную дверь. Они зашли в парадную через чёрный ход и повернули налево, упершись в огромную мраморную винтовую лестницу, устланную бордовым ковролином.       Где-то позади послышалось чьё-то ворчание, а затем скрип двери и:       — Qui es-tu? — с подозрением спросил низкорослый гоблин в бархатном костюмчике-тройке и белоснежной рубашке. Он вышел из небольшой комнаты консьержа позади них, оценивая посетителей, а затем задержал пристальный взгляд на Грогу.       — О, месье Лемей, полагаю? — Гермиона дружелюбно улыбнулась.       — Пф, англичане? — он окинул троицу недовольным прищуром, как бы не двусмысленно намекающим на свою предвзятость к англоговорящим людям.       — Мадам Максим просила передать это Вам, — Гермиона достала из кармана своего пальто аккуратный конверт с серебристой сургучной печатью и протянула гоблину.       Тот немного резковато выхватил из рук волшебницы конверт, сломал печать, достал письмо. Его маленькие чёрные глазки резво забегали по строкам, а губы непроизвольно нашёптывали содержимое письма на невнятном французском. Наконец он закончил, недовольно скривился и убрал письмо в карман, а затем тяжело вздохнул и зашёл в свою комнатку, пошурудил там и быстро вышел, протягивая Гермионе красивый резной латунный ключик с цветочной гравировкой. Его крупное лицо с крючковатым, характерным для гоблинов носом, выражало одновременно и полнейшее безразличие и высшую степень неприязни.       — Этаж номер семь, — произнёс он причмокнув губами.       — А номер квартиры, позвольте узнать? — Гермиона изо всех сил пыталась держать лицо.       — Этаж номер семь. — упрямо повторил гоблин.       — Это я поняла, но…       — Весь этаж — квартира, мадам Грейнджер! — он закатил глаза.       — Оу, что ж… — Гермиона поджала губы и произнесла сквозь зубы: — Благодарю.       Гоблин отсалютовал и в развалочку направился к своей коморке, косолапо перекатываясь с ноги на ногу. Гермиона задержала его.       — Месье Лемей?       — Да? — он был очень вежлив и совершенно не вежлив одновременно.       — Я бы хотела сделать заказ в Le Grand Véfour. — она протянула гоблину записку.       — Как будет угодно, — он слегка кивнул и протянул ладонь.       Волшебница полезла в карман, достала кошель с деньгами отсчитала три галлеона и вложила в когтистую лапу консьержа. Тот ухмыльнулся и кивнул. Она кивнула в ответ и направилась к лестнице.

***

      — Ты так ничего мне и не объяснила, кьяр’ика, — с укором заметил Дин, когда они вошли в лифт. — Кто такая мадам Максим?       — Ох, да, прости, — она прикусила нижнюю губу, вставила ключик в скважину, провернула трижды, вытащила и нажала на кнопку под номером «7». Та загорелась слабым мерцанием и конструкция заработала, поднимая посетителей наверх. — Это… Женщина Хагрида.       — Что? — Мандо поперхнулся от неожиданности. — Он же вроде был одинок?       — Ну-у, — она слегка засмущалась. — Это долгая история.       — А мы куда-то спешим? — он хмыкнул и сложил руки на груди, опершись на одну из стенок лифта.       — Да в общем-то нет, — она пожала плечами и набрала воздуха в лёгкие, чтобы продолжить в тот самый момент, когда двери лифта со скрежетом распахнулись и перед ними открылся вид на огромное величественное помещение.       Волшебница сделала шаг вперёд и обомлела: перед ними простиралась неимоверных размеров комната, занимавшая целый этаж в ширину и два этажа в высоту.       Всюду сновали небольшие зачарованные мётлы и тряпицы, но стоило ей пройти вперёд, как они тут же пугливо разбрелись по своим местам, влетая в большой деревянный шкаф.       Комната представляла собой огромную гостиную с широченным камином, в который Олимпия Максим, будучи полувеликаншей высотой 3,5 м могла бы войти в полный рост не пригибаясь. Интерьер квартиры представлял собой элегантное сочетание двух стилей — барокко и прованса, подчеркивая старинную роскошь и лёгкую простоту убранства: мягкие бежевые стены, отделанные золотистой лепниной, скошенный угловатый потолок мансарды, укреплённый деревянными балками, высотой, по прикидкам Гермионы, около 7-8 метров; гигантская, сделанная на заказ под размеры хозяйки мебель, обшитая тканями мятного цвета в цветочной тематике; светлый ковролин, приятно подчеркивающий лёгкость, воздушность помещения. Всё это заворожило волшебницу настолько, что Дину буквально пришлось её трясти, чтобы привести в чувства.       — Ка’рта, эй? — он пощелкал пальцами перед лицом жены. — Ты тут, с нами?       — Да, прости, — она потрясла головой, возвращаясь к их беседе и сделала ещё несколько шагов вперед, положив сумку на кофейный столик, который мог бы служить обеденным для её семьи. — Помнишь Турнир Трёх Волшебников из моих воспоминаний? — Мандо присел в одно из широченных кресел и мгновенно практически утонул в нём. Выругался на мэндо’а, кое-как выбрался и снял шлем, откладывая на кофейный столище. — Так вот, в моих воспоминаниях была директор Шармбатон, французкой школы.       — Что-то припоминаю, — Дин поджал губы и подошёл к огромной стеклянной двери, обрамлённой деревянной аркой под потолок и выглянул наружу: дверь вела на огромный балкон с приятным видом на город.       — В общем, они с Хагридом тогда… Скажем так, поладили. — она кусала губы, говорить об этом почему-то было неловко. Гермиона в детстве даже помыслить не могла о том, что Хагрида может интересовать противоположный пол в том самом смысле, а когда подросла… Ну, в общем, она о таком вообще никогда не думала. — Но что-то произошло, я не знаю наверняка… Кажется она позвала его во Францию, а он отказался из-за брата. Ну ты наверняка его помнишь, великан, его звали Грохх. — Дин кивнул и вытащил из поясной сумки банан, очистил и протянул Грогу. Тот, уже резво скакавший по нереально огромному по меркам крохи креслу, немного успокоился и присел, с удовольствием приняв угощение. — Как я поняла, они с Ифе Адейе — близкие подруги. Она позвала Олимпию в гости, зная, что Хагрид будет там. Кажется теперь они с ним наконец-то вместе.       Гермиона почему-то покраснела, а уши, того хуже, практически вспыхнули.       — Я рад за него, он заслуживает счастья, — искренне произнёс Дин и снова посмотрел за окно: оттуда, как могла судить Гермиона, открывался чудесный вид на Париж, припорошенный снежной крошкой, а чуть правее была хорошо видна Эйфелева башня.       — Тут не поспоришь, — она пожала плечами. — Он не меньше других настрадался от этой войны, потерял всех, кого любил… А теперь они с Максим снова вместе и я тоже очень рада этому.       — Это её жилище, как я понимаю?       — Да, она любезно предложила мне свою квартиру, когда узнала, что нам нужно будет где-то остановиться на время двойной трансгрессии.       — Интересное место. — Мандо постучал по книжному стеллажу и гигантские толмуты задрожали, словно живые.       Дин решил не испытывать судьбу и отошёл от зачарованных полок, осматривая центр помещения: посередине, на стене, противоположной той, что была с панорамными окнами, висели огромные живые картины с пейзажами в рамах. Один из них зацепил взгляд мужчины. Гермиона внимательно присмотрелась к изображённой в резной раме местности и вздохнула от удивления: пейзаж ближайшей к Дину картины на глазах сменился с узких парижских улочек на рынок Неварро, где они с Мандо и Грогу несколько раз закупались продуктами.       — Это что, Неварро? — с ужасом и, одновременно, восторгом Дин повернулся в сторону жены, указывая пальцем на картину.       — Абсолютно точно, — она подошла ближе, будто бы не веря своим глазам. — О чём ты сейчас думал?       — Не знаю, ни о чём. — он задумался. — Но в последний раз я чувствовал себя подобным образом, когда мы были на том рынке. Не знаю, как это объяснить…       — Не нужно объяснять, я понимаю о чём ты, — она улыбнулась. — Вероятно, это какие-то чары, которые меняют пейзажи на картине в соответствии с настроением и мыслями тех, кто находится вблизи к ней. Интересная вещица.       — Они запоминают эти места? — Дин с тревогой посмотрел на волшебницу и пейзаж сменился на тропический африканский лес.       — Не думаю. — она нахмурилась. — Определённо, это просто дорогая игрушка со сложными чарами, служащими простой цели — развлекать и радовать глаз.       Она улыбнулась мужу и пейзаж вновь сменился: теперь на холсте был изображён Хогвартс.       Грогу доел свой банан и слез с кресла, рассматривая квартиру, в гигантских размерах которой он казался особенно крошечным. Он подошёл к огромному зеркалу в пол, висевшему левее картин, отражавших настроение и внимательно вгляделся. Гермиона повернулась и увидела сцены их общего прошлого: они сменялись одна другой, от Татуина до Мандалора. Волшебница подошла ближе и задумалась, и в зеркале отразился заснеженный Хогсмид, во всю украшаемый жителями перед Рождеством.       — А вот эту вещицу я знаю, — она указала на зеркало. — Зеркало души, только ещё с какими-то улучшенными протеевыми чарами. Оно может показывать прошлое человека или настоящее. Прошлое оно воспроизводит по памяти того, кто стоит перед ним, а настоящее — в реальном времени, если где-то поблизости есть зеркальная поверхность, отражающая место.              — Эта женщина сильно привязана к своим воспоминаниям, если весь её дом наполнен такими вещами. — заключил Дин немного печально и картина позади него сменилась рынком Ак-Ветины.       Гермиона взяла его за руку, сняла перчатку и поцеловала костяшки пальцев любимого, в надежде отвлечь его от грустных мыслей об отчем доме.       Грогу прыгнул на гигантский бархатный диван и принялся скакать по нему, отпружинивая словно на батуте. Заливистый детский смех наполнил помещение теплотой и уютом.       Прозвенел дверной колокольчик и двери лифта распахнулись.       — Ваш заказ, мадам Грейнджер, — громко оповестил волшебницу консьерж Лемей.       — Благодарю Вас, — она кивнула и забрала красивый крафтовый пакет из рук гоблина. Тот протянул лапу ладонью вверх в ответ.       Волшебница вздохнула и вложила в неё ещё один галлеон. Гоблин недовольно хмыкнул и вошёл в лифт.       Грогу скакал без остановки до тех пор, пока не зацепился за что-то и не упал, потянув за собой скатерть, на которой стоял чайный набор. Белоснежный фарфор дрогнул и с грохотом повалился на досчатый пол. Что-то упало на мягкий ковер, что-то — разбилось вдребезги.       — Ты не ушибся? — отец подскочил к нему, осматривая малыша. Тот отрицательно замотал головой, пряча стыдливый взгляд куда-то в пол. Дин посадил его на диван и нахмурился. — Мы в гостях, прекрати вести себя так! Что прикажешь со всем этим теперь делать?       — Грогу Дин Джарин! — вскипела Гермиона, стоило ей подойти к ним и увидеть погром. — Почини всё немедленно!       Малыш прижал уши и взмахнул рукой. В одно мгновение все разбитые предметы соединились воедино, будто бы никогда ранее не были разбиты. Гермиона удовлетворённо кивнула и отлевитировала чайный набор назад на стол вместе со скатертью. Затем она взмахнула палочкой и уменьшила стол и три стула. Один из них сделала повыше.       — Как насчёт лёгкого перекуса? — она посмотрела на своих парней с воодушевлением.       Грогу пискнул и одобрительно кивнул, Дин усмехнулся и поддержал сына тем же жестом.       — У нас на обед кое-что особенное, — она заговорчески прищурилась, вынимая тарелки с едой и расставляя порции по местам. — Это традиционное блюдо во Франции и мой выбор пал на остановку именно в этой стране не просто так! Я хотела отвезти вас сюда только ради вот этой реакции.       — Какой реакции? — Дин поднял правую бровь.       — Это лягушачьи лапки! — она заливисто рассмеялась.       Грогу запищал от восторга, снимая крышку со своей тарелки.       — Лягушачьи лапки? Это что, местная гастрономия? Ты серьёзно? — Мандо не верил ей.       — Клянусь, это чистая правда! — она положила руку на сердце, театрально склонившись.       Грогу в порыве полнейшего экстаза схватил две зажаренные ножки и почти что целиком заглотнул.       — Так, а ну-ка прекращай есть так, будто бы словосочетание «хорошие манеры» тебе чуждо! — она нежно щелкнула его по носу.       Грогу слегка насупился и стал вести себя немного сдержаннее, но улыбка, отражавшая его безграничное удовольствие, быстро вернулась на лицо малыша.       — Я взяла нам Кордон блю, это такая котлета, и луковый суп, на случай, если лягушата не придутся тебе по вкусу. — она посмотрела на мужа, огоньки веселья плясали в глазах волшебницы.       Дин с иронией посмотрел на жену, как бы спрашивая «Ты серьёзно заставишь меня это есть?», а затем всё же вздохнул и взял в руку лапку. Покрутил и положил в рот.       Гермиона последовала примеру мужа и сына и тоже сделала первый укус.       Мясо оказалось на удивление нежным и напоминало…       — На вкус, как курица, на вид, как… Я даже не хочу озвучивать. — Дин отложил свою порцию в сторону. — Где там твои котлеты с супом?       Волшебница звонко рассмеялась и принялась распаковывать остальную еду. Мандо посмотрел на неё с укором, но затем сдался и тоже расхохотался.