Тайна созвездий Амита Таккара

      Мандо вышел из ванной спустя десять минут после Гермионы. Из кухни доносился густой аромат пищи и желудок мужчины внезапной болью оповестил своего владельца о том, что тот голоден уже почти как двое суток.       Грогу уже проснулся и во всю дёргал ножкой в нетерпении, нависнув над своей тарелкой, в ожидании отца.       Гермиона разлила белый мутный напиток по кружкам и тоже присела.       — Чем это пахнет? — воин пока что не надевал доспехи, на нём были лишь штаны и нательная рубашка на выпуск. Он подошёл к столу и занял своё место.       — Сегодня нас кормят фирменным матоке с томлёной курицей, — ответила Гермиона, а затем пояснила: — Я тоже ем это впервые. Мне объяснили, что это рагу из зелёных бананов, томатов, лука, чеснока и специй. Тебе это ни о чём не скажет, но знай, что даже для меня это очень странное сочетание продуктов. Но пахнет вкусно, тут не спорю.       Она пожала плечами, взяла вилку, наколола на неё кусочек, а затем положила в рот.       Грогу не стал церемониться с пищей и накинулся на свою порцию с деревянной ложкой в руке. Гермиона не разрешала ему есть руками и под строгим запретом была любая сырая живность вроде пауков и лягушат, поэтому теперь, чтобы досыта набить желудок, малышу приходилось здорово напрягаться и тренировать моторику.       Дин не стал ждать отзыва жены на нечто в его тарелке и положил в рот первый кусок. Разжевал. Блюдо оказалось немного кисловатым, с ярким пряным вкусом и приятной текстурой. Мясо лишь добавляло ему полноценности, но никак не влияло на общее впечатление. Это было что-то до того необычное, что Мандо не мог решить: нравится ли ему или нет. В любом случае, выбирать не приходилось, поэтому он без лишних вопросов съел всё без остатка, а затем запил чем-то очень приятным, сладковатым на вкус, на вид похожим на молоко банты.       — Куну айя, — прокомментировала Гермиона. — Это кокосово-ореховое молоко с кусочками фиников и имбиря.       — Что за животное даёт такое вкусное молоко? — Дин хмыкнул и допил всю кружку до конца. Капелька напитка потекла по его усам и он вытер её тыльной стороной ладони.       Гермиона усмехнулась.       — Нет, это не молоко в обычном понимании… — она подбирала слова. — Это такая жидкость, которую добывают из растений. Ты прав, на вкус великолепно.       Грогу всё это время жевал, а когда закончил, то выпустил громкую отрыжку, за что был одарён недовольным взглядом названной матери. Дин же засмеялся в кулак, маскируя смех под кашель, но это не помогло и ему тоже достался этот убийственный взгляд.       — Ты как, приятель, порядок? — Мандо помнил, что Старейшины дали ему один час и по его подсчетам тот уже почти вышел, поэтому воин решил не тянуть с неизбежным. Грогу положил ложку в пустую тарелку и посмотрел на отца, а затем уверенно кивнул и Дин продолжил: — Мы с Гермионой решаем что нам делать дальше и хотим знать твоё мнение. Тебе нравится это место?       Малыш уверенно кивнул.       — И ты хотел бы тут остаться?       Грогу задумался. Он немного растерянно посмотрел на Гермиону, затем на Дина и наконец протянул руки обоим.       «Директор Адейе приходила во сне. Она разрешила Соне и Расти тоже попробовать пройти экзамен…» — он робко прижал уши к голове, а затем посмотрел на Гермиону и вернул взгляд на отца. — «Можно нам полететь за ними?».       Дин не ответил, лишь кивнул и поджал губы.       — Я могу привезти их, когда мы с Рагноком закончим резервуар, а вы можете остаться тут или у Де Вервилля, например… — начала было Гермиона, но Дин остановил её жестом.       — Нет. — его тон был ровным, но нетерпящим возражений. — Я больше не оставлю никого из вас. — Он перевёл взгляд на её живот. — Элмор больше не помеха, так?       — Он не посмеет, иначе умрёт. — она поджала губы от злости при мысли о нём. — Но мы должны выполнить свою часть сделки.       — Тогда решено: отправимся все вместе. — его тон был жёстким. — Грогу сообщит друзьям новости, а мы с тобой решим проблему в Хогвартсе. Вместе. А затем вернемся в Африку.       — Дин…       — Гермиона. — он посмотрел на неё сурово. — Это не обсуждается. Никого из вас я больше не оставлю.       Она подняла руки вверх, признавая собственную капитуляцию.       — Как скажешь.       — Собирайте вещи, а я сообщу Совету наше решение. — он встал из-за стола и принялся экипироваться. — Как мы отправимся в Лондон?       — Порт-ключ с пересадкой, — пояснила Гермиона. — Мы трансгрессируем во Францию, пробудем там час, чтобы не перегружать наши тела и чтобы никого больше не расщепило, как в прошлый раз, а затем совершим второй прыжок. Мне нужно будет натаскать Грогу хотя бы по теории трансгрессии.       — Сколько времени вам понадобится? — Мандо закончил с бронёй.       — Я думаю — полчаса и ещё столько же — на сборы.       — Хорошо. — произнёс воин и надел шлем, а затем вышел из хижины и направился к храму, где восседали Старейшины.

***

      Часовые пропустили его и Дин поднялся по широким резным ступеням, уверенно толкнул массивную дверь и уважительно прикрыл её за собой.       Этот храм представлял собой нечто особое, напоминавшее мандалорцу о чём-то, что он давно забыл. Атмосфера тут и даже сам воздух были иными: плотными, густыми, тягучими.       Старейшин не было на своих местах, лишь Ифе Адейе стояла у древних фресок, и тени, падающие на стену от мягкого света, исходившего от подвесных лампад, перестали дрожать и застыли, когда Мандо приблизился к женщине.       — Скажите мне, что вы видите, смотря на эти символы? — вдруг заговорила она.       Мандо замер, внимательнее всматриваясь в древние фрески, покрытые патиной времени. Их линии, закрученные в извивающиеся формы, напоминали ему о чем-то знакомом, но в то же время совершенно чуждом. Мысль витала в его сознании, но он никак не мог за неё ухватиться, словно он помнил что-то важное и вдруг забыл. Эти символы, как и сама атмосфера храма, казались Мандо живыми. Не просто рукотворными изображениями на стенах, а частью самого этого места, дышащими вместе с ним.       Неясное беспокойство в груди, которое не оставляло его с тех пор, как он вошёл сюда, на миг притихло, а затем накрыло его новой волной.       — Я вижу… историю, — хрипло ответил воин. Его голос, низкий, тихий, едва различимый в шёпоте каменных стен, в треске сухой древесины, пытался выразить то, чего сам Мандо до конца не осознавал, но одновременно знал наверняка, с чем имеет дело. — Историю, которую я не помню. Она мне знакома, но ускользает всякий раз, когда я пытаюсь за неё ухватиться.       — Здесь, в этом зале, в этой деревне, у Истока, магия не знает границ. Она не делит людей на маглов и магов, на разумных существ и животных. Вы ошибаетесь, Дин, если думаете, что магия принадлежит только тем, кто носит палочку. Вы уже чувствовали её в себе, не так ли?       — Я — магл, — ответил он сухо. — Но я понимаю о чём Вы.       — Вы — не просто магл. — фигура Ифе утопала в играющих тенях, её голос был глубоким и уверенным: — Вы тот, кто прошёл через то, что неведомо большинству и даже мне. Вы не можете отказаться от того, что уже имеете и не можете вернуться к тому, что когда-то было. Мысли о том, что Вы были частью другой жизни, должны остаться позади, как и тот мир, из которого Вы пришли.       Воина пробило дрожью. Мысли, такие ясные и чёткие, потекли рекой по сознанию, отражаясь в рисунках на стене перед ним. Она не могла влезть к нему в голову, на нём был бескар, а значит, это были не фокусы. Он чувствовал это. Так глубоко внутрь себя он не заглядывал с тех самых пор, как…       — Мальчик, потерявший себя там, где родился, искал свой путь, но нашел истину. Ваше прошлое, тот путь, что Вы прошли и путь Ваших предков — неразрывно связаны с Вашим будущим и с тем, кем Вы стали. Вы и сами знаете, что не можете остаться между двумя мирами. Вы не можете выбрать лишь половину пути. Вы не можете одновременно быть тем, кем Вы были раньше, и тем, кем Вы только станете.       — Вы знали это с самого начала, не так ли? — он повернул голову на Адейе, с трудом оторвавшись от гипноза пляшущих теней перед ним. — Когда приказали Амади напоить меня вашей священной водой.       — Вы, Дин, как и все, что пришли в наш мир извне, думаете, что магия — это что-то, что можно контролировать. Но Вы ошибаетесь. Здесь магия контролирует нас, и даже Вы, магл, это знаете. Вы испытали её на себе. Ваш сын это знает, в этом его сила. Вы думали, что для него есть только та магия, которую создают палочки, но это не так. Это место — не просто школа. Это связь с Истоком. Связь с теми, кто был до нас. Вы видели это? Как Грогу чувствует миры, которые Вам незнакомы? Он не использует магию, он и есть — сама магия. Здесь, в Энсибуко, он поймёт, что это значит. Он не будет чужаком. Уагаду поможет ему развить свою природу и он станет её частью. В Британии он будет всегда смотреть на стены, которые держат его на расстоянии от его истинной сущности. — Она взмахнула рукой и по её предплечью заструилось слабое мерцание. — Мы не используем палочки, потому что мы не боимся магии. Мы сливаемся с ней, как с силой, что дышит внутри нас. Вы были в Британии, и Вы знаете, как магия там слаба. Там она задыхается. Она ограничена. Волшебники не знают, как быть с тем, что их окружает. Они пытаются контролировать, подавлять. В этом и заключается их слабость. Тот, кто отвергает свою природу, не может быть сильным. Грогу заслуживает намного большего, чем ему могут дать там. Они никогда не примут его, как равного. Даже если закон о правах существ будет принят, столетия пройдут, прежде чем они перестанут видеть в нём чужака. Ваш сын — это прошлое и будущее, тьма и свет, разрушение и созидание. Он может подарить жизнь безнадёжно умирающему, но также он способен и отобрать жизнь одним лишь взмахом руки. Вы знаете это, Вы видели это. Грогу — не просто ребёнок-волшебник. Он — есть Равновесие и только Вы и Ваша жена могут направить его, потому что ваша с ним связь неразрывна. Он пойдёт за вами на край света. Он уже однажды сделал это и едва не разорвал плетение мироздания. Вы должны наконец решить, Дин Джарин, кто Вы есть и чего хотите, и может быть тогда Вы сможете помочь ему разобраться в том, кто он.       — Мы должны уйти сейчас, — произнёс Мандо уверенно. — Но когда он решит, что хочет вернуться — мы вернемся и тогда я приму ваш Кодекс.       — Таков Путь, — загадочно прошептала Ифе и Дин лишь кивнул в ответ.

***

      — Ты это… Слушайся маму и папу, вот! — промямлил Хагрид, вытирая слёзы рукой. — Я тут дела кое-какие улажу и за вами сразу поеду! Гермиона, ты уверена, что вам моя помощь не нужна?       — Мы справимся, Хагрид, не переживай и занимайся своими… Делами. — она усмехнулась и подмигнула лесничему, а тот живо залился краской по самые уши.       — Спасибо Вам за всё, — отец пожал руки каждому из провожавших их мужчин: Хагриду, Ньюту Саламандеру, Бабайди Экинбаду и Мубиру Нахоме.       — Энзиги заффе зиггуле. Наши двери открыты. — Мубиру кивнул Дину, а затем подмигнул Грогу.       — Что ж, наш портключ уже готов, — Гермиона кивнула провожающим и коснулась рукой плеча Мандо.       Провожающие обнялись с воином и Гермионой на прощание, не забыв потрепать Грогу по голове, а затем, к тайной радости малыша, наконец-то покинули и без того узкую комнату аэропорта, с помощью которой путешествовали волшебники.       — Так. Ещё раз: мы крепко держимся за концы этой ветки обеими руками и ни за что её не отпускаем! Если во время трансгрессии кому-то из вас станет дурно — терпим. Нас ждёт остановка в Париже. Там мы проведём один час, чтобы перекусить и дать нашим телам передышку. Если во время перемещения стало совсем невмоготу — беспрерывно думайте об одном слове — «Стоп». Я буду считывать ваши мысли в процессе перемещения и если потребуется — совершу аварийную трансгрессию в ближайшее место на суше, где можно стоять на двух ногах. Но очень бы не хотелось терять портключ, так что постарайтесь держать себя в руках и да, Дин, шлем придётся снять, чтобы я могла читать твои мысли и мне кажется, что вам стоило бы…       Отец снял шлем и положил руку ей на плечо.       — Мы с тобой пересекли Галактику, ка’рта, — произнёс он ласково, но настойчиво. — Всё будет хорошо.       — В том-то и дело, что в тот раз моих сил не хватило! А что если снова что-то пойдёт не так? Из вас двоих только Грогу может приземлиться, да и то, мы с ним только по теории прошлись и всего один раз!       — Гермиона.       — Я не думаю, что будет хорошей идеей…       — Гермиона! — отец слегка повысил тон голоса, чтобы привести жену в чувства, а затем погладил по щеке. — Мы готовы. Ты справишься.       Она кивнула и протянула ветвь. Дин и Грогу крепко сжали её концы, каждый со своей стороны.       Дин крепко обхватил шлем левой рукой, прижав к рёбрам.       — Насчёт три — прыжок, — тревожно произнесла Гермиона, а затем взяла себя в руки и выдохнула: — Раз. Два. Три!