Тайна созвездий Амита Таккара

            Тишина, раздражающий вакуум и застывшее на короткий миг сердце. Секунда, две, три, и вот оно вновь застучало, а вместе со сбивчивым ритмом пришла и ненавистная тошнота. Он дёрнул рукой и разорвал контакт в самый последний момент перед прыжком.       Ноги нашли опору, а дыхание, совершенно неритмичное, постепенно заполнило обожжённые холодом и гневом лёгкие, выпуская горячий пар из его рта, стремившийся из-под плотного слоя бескара на его голове.       Дин был не просто зол или в ярости. Он каждой клеткой своего существа желал вернуться туда прямо сейчас и размозжить голову шабуира ботинком, чтобы навсегда стереть ухмылку с поганого лица этого мерзкого, не достойного милосердия, жизни и уж тем более помощи ему ублюдка.       Они с Хикманом пытались украсть и мучить его дитя, наверняка хотели запереть в клетку и… Чем больше Дин думал об этом, тем сильнее гул бурлящей в ушах крови заглушал окружающий мир Мандо и даже женский крик.       Он должен был втоптать его в пол, сбив собственные кулаки в кровь. Задушить, заколоть, разорвать пополам. Да сделать хоть что-нибудь, лишь бы только не оставить ублюдку ни малейшего шанса на жизнь, ни малейшей возможности вернуться в их жизнь и навредить его малышу и Гермионе.       Но он поступил так, как жена его попросила. Он оставил его в живых. Даже если это противоречило всей его сути, отзывалось внутри невыносимым зудом, граничащим с болью из-за стиснутых до скрипа зубов.       Он. Отпустил. Ублюдка! Каждая мысль об этом заливала сердце мандалорца чернейшей яростью, злобой, пугающей даже его самого. Она кипела внутри, разливая яд по венам, заражая абсолютной, беспросветной тьмой душу воина.       Он не помнил, как пришёл сюда. Им управляло исступление. Бесконтрольное. Почти осязаемое. И он упал в бездну. Провалился, захлёбываясь в буйстве своих чувств. Отдавшись собственной ярости без остатка.       Летиция всё кричала и кричала. Пыталась оттолкнуть его. Перед глазами мелькали яркие вспышки, рассеиваясь, не достигнув цели. Жёлтая, красная, синяя, зеленая…       А он всё бил и бил, и бил, И БИЛ! Кожаные перчатки вымокли от крови настолько, что он почувствовал её на своих пальцах. Крошечные создания облепили его со всех сторон и безуспешно пытались оттянуть от захлёбывающегося, вымокшего в собственной крови и моче старика.       Дин не мог остановиться, просто не мог. Даже тогда, когда он услышал голос Гермионы. В сердце что-то вдруг кольнуло иглой, но кулаки не прекратили свой яростный шквал беспощадных ударов. До тех самых пор, пока на его бедро не легла трёхпалая родная ручонка.       Это не было его решением, но тело вдруг резко обмякло и он провалился в сон без возможности сопротивляться.

***

      Яркий луч света пробился сквозь веки, раздражая глаза Мандо. Он наконец открыл их полностью и сел, осматриваясь. В небольшой комнате заиграла тихая мелодия. Дин уже бывал тут. В очертаниях помещения он узнал мастерскую Де Вервилля.       Дверь скрипнула и Мандо бросился к шлему, но не успел. В проёме показалась его жена. Дин отложил шлем и полностью повернулся в её сторону, а затем зачем-то резко встал.       Он молча смотрел на неё, ожидая криков, скандала, пощёчины и упрёков в том, что он не способен держать слово. Он обещал ей лишь слегка встряхнуть ублюдка, когда она рассказала ему про лазейку в их обете, а он… Да, кстати…       — Он мёртв? — сухо спросил Мандо.       — Нет. — ответила Гермиона, пристально смотря в глаза мужу. — Грогу успел спасти его в последний момент.       — Жаль. — хладнокровно хмыкнул воин.       — Грогу стёр им память, им всем… — она вздохнула. — Элмор был до того в ужасе от побоев, что потерял дар речи, когда его излечили. Буквально. Я не просила Грогу делать это, потому что даже косвенно я не могу навредить их семье… Он сам так решил. Ввел их в сон и лишил памяти о твоём возвращении.       — Ты ненавидишь меня за то, что я сделал? — он устало вздохнул, смотря ей прямо в глаза без тени раскаяния.       — Конечно нет! — она замотала головой. — Я ни в чём тебя не виню… Не мне тебя судить, ты и сам это знаешь, но…       — «Но» что?       — Меня испугало то, что ты словно не слышал ни Летицию, ни меня, ни Грогу…       — Я слышал, но не слушал. Я не мог его отпустить, Гермиона, просто не мог. Не после того, что он сделал. Что они с его дружком с продырявленной бошкой сделали тебе, кьяр’ика, что заставили пережить. Мне жаль, что я не успел довести дело до конца.       Она лишь вздохнула в ответ.        — Тати мертва. — она так резко сменила тему, что Мандо не успел перевести внимание на эту новость и так и остался стоять возле кровати, хлопая глазами. — Когда марш протеста разгоняли авроры, она попала под стаю кентавров и её затоптали…       Дин молча кивнул, сглотнув плотный ком. Не то, чтобы эта домовушка была ему близка, вовсе нет, но жаль её мандалорцу было безумно.       — Что теперь станет с детьми? — это первое, что пришло ему в голову.       — Франсуа пообещал заботиться о них также, как и прежде… — она вздохнула. — После сегодняшней сделки с Рагноком я стану банкротом, поэтому нам не на что теперь их содержать, так что…       — Что он с тебя требует? — на лице Дина вновь отразилась гримаса гнева, только совсем иная — этот гнев был осознанным и контролируемым.       — Деньги… Очень много. Всё, что у нас есть… — Она погладила тонкую полоску бескара у себя на запястье. — И это…       Гермиона сжалась и прикрыла глаза, ожидая кары за своё признание, но ничего не произошло и она удивилась, смотря ему прямо в глаза.       — Ты не против? — она закусила губу. Сегодня это впервые не казалось ему эротичным, лишь тревожным.       — Конечно против, но я не могу запретить тебе, это твой бескар, Гермиона. — он наконец присел. — К тому же, я уверен, у тебя не было другого выхода. Я прав?       Она молча кивнула.       — Я не удивлён…       — Мне пора в замок… — она посмотрела на мужа.       — Нам пора. — его тон не терпел возражений.       — Дин…       — Гермиона.       — Это может быть опасно!       — Тогда тем более мы отправимся с тобой.       — Грогу ещё совсем ребёнок!       — Он мандалорец. И джедай. Он сильнее нас с тобой и кого бы-то ни было на этой планете, а может и во всей Галактике. Не просто так Ифе с Мубиру так цепляются за возможность его обучать. Она призналась мне в том, какую силу ощущает в нашем сыне. И нет места безопаснее для него, чем рядом с нами. Это твои слова, не мои.       Гермиона раздумывала несколько мгновений, а затем утвердительно кивнула.       — Хорошо… Тогда выдвигаемся сейчас, времени больше нет.