Глава 9. Часть 16. «Последний барьер»
8 сентября 2025 г., 01:10
10 лет назад: зал Картографии
Рон заорал. Это был не крик боли — это был рёв, в котором смешались страх, ужас, любовь и отчаяние. Магия хлынула из него, оставляя оболочку пустой и безжизненной ещё при живом хозяине. Бело-голубые волны сорвались с его тела, и Гермиона, связанная, замерев в нескольких шагах, могла только смотреть, как его грудь вспыхнула ярким светом — светом магического ядра, которое начал вскрывать Волдеморт. Голый, жгущий свет разрывал Рона изнутри. Он знал: это конец. Но, чёрт возьми, это не должно было быть так напрасно! Он закричал ещё раз и мир погас, а потом его затянуло куда-то. Он очнулся внутри чего-то мягкого и теплого, приятно обволакивающего, зовущего поддаться и впустить в себя. А потом стало темно. Ни времени, ни пространства, ни дыхания. Только боль. Рон стиснул зубы, стараясь не заорать. Его тело будто бы горело заживо, а затем было склеено обратно — из магии, из воли, из страха. Он чувствовал, как капли чего-то горячего текут по шее, но не мог понять — кровь ли это, или сама магия резала его изнутри. Рон покачал головой, прогоняя наваждение, а затем услышал голос: — Потеря — ощущается первой. Не боль, не страх. Потеря. — произнёс кто-то. Рон огляделся. Его тела не было. Только пульсирующий сгусток света в груди, который трепетал, как сердце. А рядом — чёрный дым, сплетающийся в силуэт. Волдеморт. Он был здесь. Часть души, вырванная из тела. Вопящий, но бессильный. Бессмертный. — Где я?! — рявкнул Рон, голос эхом разлетелся в пустоте. — Ты в Завесе, на границе между жизнью и смертью, — снова раздался голос. — Если речь о том, где ты глобально. А если говорить по существу — в резервуаре магии Исидоры Морганак. Добро пожаловать. Из ниоткуда выступил силуэт в цилиндре, с тростью. В его глазах — дождь. Его кожа — как обсидиан. Его голос — как колокол, звенящий издалека. — Кто ты такой? — с вызовом произнёс Рон, готовый драться. — Меня зовут Папа Легба, но ты скорее слышал другое моё имя — Харон. — он слегка кивнул и поправил поля шляпы. — Я — проводник. Но не для тебя. Ты можешь выбрать: либо уйти со мной в мир лоа… Рай, по-вашему. Либо… остаться. И стать тюремщиком. — Чего? — Рон едва не рассмеялся. — Что за бред ты несёшь?.. Легба указал на чёрный полупрозрачный дым, в котором Уизли признал дух Волдеморта, мечущийся в прозрачных слоях резервуара. — Это — не конец. Он стал частью резервуара. Он будет расти, питаться, и однажды — пробьёт путь наружу. Мир будет… искажён. — Но я мёртв… Что я могу? — Этот резервуар — не совсем смерть. Это колыбель, своеобразный инкубатор, и лорд Волдеморт неприменно воспользуется всеми его благами, в этом будь уверен. Я предлагаю тебе сделку: ты не уйдешь со мной, останешься тут. Будешь сторожить его. Ты не станешь призраком, но и не будешь живым. Ты станешь, м-м-м… Давай назовём это… Стражем. — Что будет, если я откажусь? — Он выйдет. Рано или поздно. — Почему я? — выдохнул он. — Почему не ты? — Потому что я не имею права вмешиваться. Я могу только предложить тебе путь. Я — проводник. Но ты — живой и твой выбор изменит судьбу. Если ты останешься здесь, если примешь на себя роль тюремщика, Волдеморт будет скован. Он не вырвется. Пока ты держишь его — он не сможет воздействовать на живых. — А если я уйду? — Он найдёт способ вернуться и уничтожит баланс. Рон посмотрел на тьму, извивающуюся неподалёку. Дымок в лице Волдеморта рассмеялся. И Рон вдруг понял — если сейчас он уйдёт… Гермиона, его семья, все они… — Что мне делать? — Останься тут. Без тела, без времени, без покоя. Не подпускай его к силе. Сдерживай. Но помни: магия Исидоры Морганак — живая. И она опасна. Не касайся её. Она будет звать тебя, обещать силы. Но если ты подпитаешься ею — ты испортишь душу и я уже не смогу забрать тебя с собой. — Я не боюсь боли. — Я даже не сомневаюсь, — подмигнул он. — Но ты не останешься человеком. И ты не сможешь говорить с миром. Только ждать. — И сколько мне… держать его? — До тех пор, пока живые не найдут решение. Пока твоя подруга не вернётся. — Я согласен, — сказал Рон. — Если это даст им шанс… Папа Легба протянул руку. Рон крепко сжал её. Витиеватые струйки магии потекли по их запястьям. Пакт был заключён. Харон слегка поклонился и исчез в дрожащем воздухе. И почти сразу… Он появился. Волдеморт.***
— Поттер… Поттер… Поттер… — зашептал кто-то из угла. Голос, иссушенный, как пепел. — Ты снова всё испортил, Поттер… — Я не Поттер, — скривился Рон, — похоже, ты издох слишком быстро, чтобы хоть что-то заметить. Волдеморт выглядел иначе. Почти бесплотный. Как закопчённая тень. Его глаза — щели с красными огоньками, полные ненависти. Он дрожал, как животное, забившееся в угол. Шептал себе под нос имена, обрывки проклятий, слова на парселтанге. Вокруг него пульсировала тьма. Рон подошёл. — Заткнись. И схватил его за горло — или за то, что напоминало горло в этом месте. Магия Исидоры пронеслась через ладонь, и он вложил её прямо в тело Волдеморта. Тот закричал, выгнувшись. — Больно? — спросил Уизли. — Это ничто по сравнению с тем, как умирала Джинни. Волдеморт зашипел и дал отпор. Вспышка — и образ: Гарри, упавший замертво на промокшую от ливня землю. Рон отшатнулся. — НЕТ! — Ты видел это, — прошептала черная тень Волдеморта. — Видел. Я могу это повторить. Снова и снова. Я заставлю тебя сгореть от их боли. — Попробуй, — прорычал Рон. — У меня есть целая вечность. Ты — мой пленник. Он снова направил магию в тень. И снова Волдеморт закричал. — Ты не Страж! — выл тот. — Ты просто… рыжий… никто! — Хуже. Я — надзиратель, — усмехнулся Рон. — Добро пожаловать в Азкабан, ублюдок.***
Иногда Волдеморт смеялся. Иногда кричал. Иногда — принимал облик Рона. Его мертвецкий двойник ходил по его памяти, подражал голосу, вспоминал Гермиону и Гарри так, будто бы знал их, будто бы прожил с ними лучшие его годы. — Ты думаешь, что победил, Уизли? — спрашивал Волдеморт. — Ты просто заперт. Навсегда. Ты будешь гнить здесь, а я — вернусь. Рон молчал. Иногда он плакал, когда силы терпеть боль, из которой соткана магия резервуара, кончались. Иногда сжимал кулаки. Иногда разговаривал сам с собой. А иногда — кричал в темноту. Он не чувствовал времени. Не чувствовал тела. Только утомление. И боль. Бесконечную, непрекращаемую пытку. Но он держал оборону. Прошли годы. Они дрались. Молчали. Кричали. Волдеморт исчезал — и Рон находил его. Гадкий ублюдок пытался прятаться в собственных мыслях — Рон вытаскивал его наружу. Он учился ловить момент, когда тот пытался что-то шептать резервуару. Он перебивал его. Втаптывал в магию. Иногда просто сидел рядом и читал вслух по памяти «Квиддич сквозь века», чтобы Волдеморт не мог сосредоточиться. А однажды… Гад исчез. Резко. Без звука. Ни шепота, ни дрожания. Просто — тишина. Рон обернулся. И тогда — впервые за всё время — испугался. — Где он? — кричал он, мечась по своей тюрьме. — Где?! — Он пробил брешь, — ответил голос позади. Харон. — Он стал слишком сильным. Его не удерживает даже эта оболочка. Он вырывается наружу. — Тогда дай мне уйти за ним, — сказал Рон. — Я его остановлю. Харон кивнул. — Сейчас придёт она. У тебя будет… три минуты. Не больше. Купол не выдержит. Но если ты успеешь затащить его обратно — магия снова замкнётся. Ты станешь тюремщиком. Снова. До самого конца. — Что взамен? — Помоги ей, защити её малыша. Его душа — не из этого мира. Если Волдеморт вселится в него — нарушится баланс Вселенной. Это будет… катастрофа ещё невиданного этим миром масштаба. Рон кивнул. Его взгляд был стальным, решительным. — Я тебя верну. Слышишь, скользкий ублюдок? — выкрикнул он в пустоту. — Тебе не уйти. Не при мне. Харон сдвинул шляпу, прищурился. — Иди. И Рон исчез — унося с собой пламя, боль и память о тех, кого он любил. И о том, кого он ненавидел. Он знал: он не герой. Не избранный. Но он был последним барьером. И этого было достаточно.
