Тайна созвездий Амита Таккара

      Гермиона стояла в центре зала, словно не решаясь выбрать направление. Её тело всё ещё тряслось от холода, дыхание путалось, руки дрожали.       Дин коснулся её медленно — намного медленнее, чем обычно. Коснулся её руки — своей.       — Ка’рта…       Она закрыла глаза.       Слёзы больше не лились по её щекам. Сильно опухшие от рыданий веки закрылись словно бы под собственной тяжестью.       — Нам нужно уйти отсюда, — сказал он тихо, почти что интимно. — Прямо сейчас. В нормальное место.       Она покачала головой.       — Нам нужно домой, — мягко произнёс он.       — Домой… — эхом повторила она.       И в этом слове было столько всего и сразу, что Гермиона на мгновение позволила себе замечтаться.       — Мне нельзя, — она отвечала односложно, сил на более осмысленную речь просто не было.       — Тебе необходимо!       — Нет! — она взвилась, но тут же одёрнула сама себя. — Прости… Дин… Я просто не могу уйти сейчас, не имею права.       — Гермиона, Дин прав, — вмешался Кингсли, подходя ближе. — Тебе стоит поспать, проветрить голову, хоть немного.       — Кингсли, мне нельзя, — она упрямо качала головой. — Я — Хранитель! Я не могу бросить это место, бросить Волдеморта и… Рона…       Она снова всхлипнула, бросив взгляд на короб и снова закрыла глаза, сдерживая новую волну истерики.       — Я больше не могу оставаться тут. Не после всего… Но…       Бэн нахмурился и подошёл ближе.       — Давай мы останемся здесь, — предложил он. — Я, Кингсли, наши ребята… мы можем дежурить посменно. Ты ведь уже сделала всё, что могла.       Она замотала головой.       — Нет. — она упрямо чеканила каждое слово. — Здесь. Должен. Быть. Хранитель.       — «Хранителем становится тот, кто видит следы Древней магии», — напомнил Кингсли, глаза которого загорелись. — Это твои слова, Гермиона. Верно?       — Мои, но…       — Бэн — прямой потомок Лилит Барлоу, первого Хранителя, — он не собирался останавливаться. — И это тоже твои слова.       — Я не…       — То есть я могу принять присягу или что-то вроде того? — воодушевился Барлоу. — Я готов!       — Бэн, ты не знаешь, на что хочешь подписаться! — голос её дрогнул, но стал твёрже.       — Это не честь и даже не бремя. Это ярмо.       — Гермиона, — мягко сказал Бэн, — если ты и правда считаешь, что я подхожу…       — Я не считаю. Я это знаю. — она поджала губы. — Но я не позволю тебе сломать свою жизнь.       — Я мракоборец, Гермиона. — возразил он. — Это не просто мой долг, это моя судьба по крови.       — Бэн…       Из темноты шагнул Рагнок. Он встал под свет, выпрямился, смерил её взглядом — и хрипло бросил:       — Носитесь с ней, как со стеклянной! — прохрипел гоблин и нервно ткнул в сторону Гермионы пальцем. — Посмотри на себя, магичка! Ты едва стоишь. Что ты охранять собралась в таком состоянии? Хватит уже решать за других, что им можно, а что нельзя. Он — потомок первой Хранительницы. Кто ты такая, чтобы запрещать ему принять свою судьбу? Наигралась в воскрешения и возомнила себя тролль знает кем! Дай ему сделать что хочет и вали уже проспись, героиня недоделанная! Тьфу!       Он плюнул куда-то в сторону обрыва, скрестив руки на груди, фыркнул.       — А тебя вообще никто не спрашивал, коротышка! — она поджала губы. — Но в одном ты прав — героиня из меня правда недоделанная. Как и Хранитель… Правилами никому не запрещено проходить испытания и нигде не сказано, что Хранитель должен быть только один… Если у тебя получится, Бенджамин, то каменный рыцарь отдаст тебе вот это.       Она вынула из кармана своего пальто палочку Хранителя и положила перед собой на пол.       — Что я должен сделать? — Барлоу подошёл к ней.       Гермиона всё ещё сидела на полу. Вставать не собиралась — сил не было. Она взяла в руки палочку Хранителя и взмахнула ею. Прямо посреди зала образовался мерцающий голубоватым светом портал.       Бэн повернулся к свету сразу.       Ни Дин, ни Кингсли, ни Рагнок, ни другие мракоборцы не видели его.       — Значит, я не ошиблась, — она улыбнулась уголком губ. — Будь осторожен. Я не могу дать подсказок, не хочу повторять собственные ошибки. Если это твоя судьба, то ты справишься сам…       Барлоу шагнул к порталу.       — Бэн… — он обернулся на её голос, она кивнула. — Спасибо.       Бенджамин кивнул в ответ и скрылся в портале. Палочка, лежавшая до этого на полу перед ней — исчезла вместе с ним.

***

      Тяжесть давила на веки так сильно, что сопротивляться казалось бессмысленно.       Она помнила… спор?       Рагнок плевался ядом…       Портал?       Голубоватый свет, уходящий Бэн…       И Дин. Он был рядом. Сильный, тёплый, родной…       А потом — провал.       Она упала на дно океана, утопая в невесомости его чёрных вод, а позже всплыла и дрейфовала без единого ориентира, посреди кромешного штиля.       Затем она проснулась резко — словно вынырнула из этой влекущей глубины.       Сердце билось набатом.       Она села в постели, хватая воздух ртом. Грудь сдавило паникой — она снова ощутила себя в Зале Картографии, рядом с коробами, опять…       Но вместо сырости камня и гулкого холода…       …её носа коснулся запах еды.       Тёплый. Домашний.       Такой, от которого появился ком в горле, потому что она впервые за долгое время почувствовала себя в безопасности. И испугалась этого чувства. Испугалась полной потери контроля.       Гермиона моргнула.       Потёрла лицо ладонями.       Это определённо была её спальня на Энглфилд роуд 15. Её постель.       Издали доносился тихий, ритмичный звук ножа о разделочную доску.       Она отбросила одеяло и опустила ноги на пол — тёплый паркет, устланный мягким ковром, встретил её обволакивающим ощущением уюта.       Видимо кто-то включил нагреватель, потому что Гермиона всегда отключает магловские приборы, когда уходит из этой квартиры.       Она накинула на плечи махровый халат, который лежал на тумбе у изголовья кровати, и прошлёпала босыми ногами до кухни. Со второго этажа послышался заливистый детский смех.       Дин стоял у плиты, спиной к волшебнице, в чёрной мягкой рубашке с закатанными рукавами; волосы на затылке были мокрые после душа.       Он жарил что-то на сковороде, а на плите закипал чайник.       Дом.       Это был дом.       Она была дома.       — …Дин? — голос её дрогнул.       Он повернулся.       Улыбка была тёплой. Настолько тёплой, что у неё снова заслезились глаза.       — Привет, кьяр’ика! — сказал он восторженно. — Мадам Помфри недавно ушла. Её прогнозы по твоему пробуждению оказались очень точны.       Она с трудом нашла слова.       — Сколько… говоришь я спала?       — Почти сутки, — мягко ответил он.       Она побледнела.       — Сутки?.. А как же… Волдеморт? Бэн? Кингсли?.. Рон?!       Она почти потеряла равновесие, пальцы неконтролируемо сжались в кулак.       Дин оказался рядом быстрее, чем она выдохнула.       Он положил руки ей на плечи — осторожно, уверенно — и наклонился ближе, чтобы она могла сфокусироваться только на нём.       — Гермиона, — он дышал ей прямо в губы. — Посмотри на меня.       Она повиновалась.       Его глаза были переполнены тревогой и усталостью, но его взгляд был сильным и полным твёрдости.       — Всё уже решено. — он говорил медленно, как будто заверял ребёнка, но при этом не лишая её достоинства.— Кингсли, Бэн и я — мы всё решили. — Он чуть сжал её плечи. — План есть. Надёжный план.       Она чувствовала, как внутренности скручивает, а к горлу поднимается паника:       — Но я… я не должна была спать…       Дин коснулся её виска губами.       — Тише. — он провёл ладонью по её спине, обнимая. — Не думай об этом сейчас. Просто доверься мне.       У неё перехватило дыхание.       — Дин… но если…       — Гермиона, — он положил пальцы ей на губы. — Я принёс тебя сюда, потому что тебе это необходимо. У меня всё под контролем.       Она уставилась на него — в шоке, в облегчении, в трясущемся послестрессовом состоянии. Когда наконец понимаешь, что тебя больше никто не держит на краю обрыва за пуговицу, пришитую на один кривой стежок.       — Весь день я был здесь, — продолжил он, убирая с её лица выбившуюся прядь. — С тобой. И с детьми. Тебя никто не обидит, тебе больше не нужно никого спасать. Бэн дежурит в Хогвартсе вместе с парнями Кингсли. Сам Кингсли уехал на встречу с магическим правительством Рос-сии, чтобы реализовать наш план.       Гермиона тихо всхлипнула — не от боли. В любом случае — не от физической.       Дин коснулся своим лбом — её.       — Сейчас ты дома, — шепнул он. — И всё, что тебе нужно — это сходить в освежитель, позавтракать и помнить, что я рядом.       Она закрыла глаза и наконец-то позволила себе растечься в его сильных руках.       Сейчас — не Хранитель.       Не стратег.       Не солдат.       Она позволила себе просто побыть собой.       Тремор в руках стал уходить, а мягкое тепло — разливаться по телу.       Она присела на стул и её муж продолжил готовить что-то.       — На завтрак будет паста по рецепту из твоей книги, — он словно предугадал её вопрос. — Кабро… Карбо…       — …нара, — закончила за него волшебница.       — Точно! — он улыбнулся и перевернул шипевшие на сковороде ломтики бекона.       — Но как ты всё это заказал? Как мы попали домой? — было столько вопросов и, пока что, никаких ответов.       — У меня есть ключи от этой ячейки, ты сама их мне дала, а ещё я умею пользоваться мозгом, Гермиона, — он с укором посмотрел на жену. — Устройство жизни на вашей планете мало чем отличается от устройства на Корусанте или на других развитых планетах Внутреннего и Среднего кольца.       — Прости… — она смущённо посмотрела в пол.       — Твой муж-дикарь научился управляться с датчиками температуры в этой ячейке и с панелью для готовки, — продолжал он. — А ещё — с передатчиком, прямо возле которого на стене написаны номера сервисов. В том числе и номер твоего любимого «ресто-рана».       — Ладно, ладно, уделал! — она подняла руки в жесте «капитуляции». — Ты сказал что-то про «детей»?..       — Расти и Соня были тут, когда Кингсли помог нам добраться до этого места на своём министерском пятиместном спидере. Грогу сейчас с ними наверху.       — А что насчёт плана? — она снова разнервничалась и Дин покачал головой. — Я всё тебе расскажу, но позже и если ты пообещаешь мне потерпеть хотя бы пару часов. Сначала поешь и наберись сил, иначе я тебя отсюда не выпущу.       Гермиона закатила глаза.       Дин посмотрел на неё снисходительно и она рассмеялась.       — Дети! Завтрак готов! — он повысил голос и смешки на втором этаже быстро утихли, а через пару мгновений послышался топот шести маленьких ножек.       — Мама! — Грогу, завидев Гермиону ещё на лестнице, перепрыгнул через друзей и понёсся сломя голову, падая в её объятия. — Соня теперь управляет ателье, представляешь?! А Расти умеет превращать ветки в зверей и… А ещё вот! Смотри!       Грогу отстранился от Гермионы и нахохлился. Около пяти секунд он сильно пыжился, а затем выдохнул и произошёл хлопок.       Малыш исчез и мгновенно появился в другом углу комнаты.       — Ничего себе! — глаза волшебницы округлились. — Это вы его научили?       — Да, мэм… — Соня стыдливо опустила глаза в пол. — Грогу сказал, что Вы не будете против…       — Ну… Я не против, но… — она поджала губы, приняв своё «менторское» обличье. — Чтобы никакой трансгрессии вне дома, юноша! Ты меня услышал?       Он поджал уши и кивнул, сияющий от восторга.       — Можете взять еду с собой наверх, — произнёс Дин и указал на тарелки с пастой. — Нам с Гермионой нужно поговорить.       Дети послушно кивнули и взяли тарелки в руки. Грогу единственный выпендрился и отлевитировал свою телекинезом.       Когда последние тарелки исчезли на лестничном пролёте и захлопнулась дверь наверху, кухня снова наполнилась тихими звуками: потрескивание бекона, ровное бульканье макарон в кастрюле, едва слышный шум плиты.       Дин выдохнул — будто отпустил напряжение, которое держал всё это время.       Гермиона смотрела на него долгим, внимательным взглядом.       Он это почувствовал — развернулся, опершись ладонями о край столешницы.       — Ну? — спросил он мягко. — Скажи.       Она не сразу нашла слова.       — Ты выглядишь… так, будто бы не спал.       Он не стал притворяться.       — Я и не спал. — он пожал плечами. — Мадам Помфри сказала, что твоё тело просто… выключилось. От перегрузки. И что если тебя разбудить раньше, чем ты проснёшься сама, то можно всё усугубить.       Гермиона отвела взгляд.       — Я хотела быть рядом.       — Ты и была. — он подошёл ближе, обхватил её лицо ладонями. — Целый день. Твоя палочка до сих пор лежит вон там, на диване. Я смотрел на неё… и думал, как тебе будет больно, когда ты проснёшься и… Снова что-то будешь решать и тянуть слишком многое на себе.       Она прикрыла глаза.       — Я же не просила…       — Я знаю. — он провёл большим пальцем по её скуле. — Ты никогда ничего не просишь. Поэтому я и привёз тебя домой. Чтобы ты хоть раз отдохнула.       — Но что… — она подняла взгляд, в котором сплетались тревога и решимость. — Что происходит сейчас? Ты сказал, что план есть. Какой? Что с Волдемортом? С Бэном? С Рагноком? Со… всем?       Только сейчас она заметила, как на его лице промелькнуло что-то жёсткое — почти незаметно. Как будто он быстро спрятал это, чтобы не нагружать её сразу.       — Я расскажу. — он кивнул. — Но по частям. И без паники. Обещаешь?       — Я не обещаю того, чего не могу выполнить, — буркнула она привычно.       — Тогда обещай хотя бы попытаться, — улыбнулся он уголком губ.       Она прыснула, немного «ожила».       — Хорошо. Попытаюсь.       Дин коротко кивнул, развернулся к плите, выключил нагрев и снял сковороду с огня.       — Во-первых: мы не одни. — он говорил спокойно, без нажима, но в каждом слове чувствовалась чёткая структура, подготовленный план. — Кингсли держит ситуацию под контролем, поднял все свои связи. Бэн остался в замке с группой мракоборцев — девять самых надёжных по их словам человек, если быть точным. Они перекрыли все уровни Зала Картографии. Никто туда не войдёт и не выйдет без их ведома. Школа временно не работает. Якобы ведётся расследование.       У Гермионы дрогнули пальцы.       Зал.       Коробы.       Вспышка света.       Дин заметил её состояние — и сразу подался к жене, положив ладонь на её руку.       — Эй. Я здесь. Дыши.       Она вдохнула. И выдохнула.       — А Волдеморт? — её тон был ровным, почти что могильным.       Дин замолчал ровно на секунду — но её не обмануть.       — Что ты скрываешь?       — Ничего, — сказал он честно. — Но кое-что лучше обсуждать сидя.       Он пододвинул ей стул. Она села, не споря.       Дин поставил перед ней тарелку — паста была совершенно обычной, почти смешной в такой уютной домашней манере.       Запах — сливки, сыр, жареный бекон.       Она уставилась на тарелку, совершенно не понимая, как вообще это всё может сосуществовать с тем, что они пережили вчера.       — Ешь, — сказал он строго.       — Скажи мне сначала, — прошептала она. — Что с ним?       Дин вздохнул, сел рядом. Так близко, что их колени соприкоснулись.       — Надёжные люди Кингсли из отдела Тайн провели анализы и сделали вывод, что его «душа» или что там… — он подбирал слова осторожно — …привязана к коробу. Твой друг... Рон держит его. Волдеморт не может действовать активно. На какое-то время он ограничен.       Гермиона резко подняла голову.       — На какое?       Он посмотрел в её глаза честно.       — Не так надолго, как нам бы хотелось. Но достаточно, чтобы подготовиться.       Гермиона сжала пальцы в кулак.       — Дин. Ты же понимаешь, что он никогда не остановится?       — Да. — он кивнул. — И я тоже.       Никакого пафоса. Просто факт.       Он протянул руку и коснулся её подбородка.       — Ты можешь злиться. Можешь паниковать, можешь хоть накричать на меня. Но одно тебе нужно осознать наверняка: мы делаем это вместе. И план есть. Мы исполним его скоро, но не сегодня. Не прямо сейчас — потому что если ты не поешь, ты не дойдёшь даже до двери и упадёшь без сил.       Она опустила взгляд в свою тарелку. Запах еды показался ей уже не таким уютным, как раньше. Тревога снова стала накатывать мелкими волнами.       — Хорошо, — выдохнула Гермиона. — Тогда расскажи мне всё. По порядку.       Дин кивнул.       — Тогда сначала — еда. Это моё единственное, но неоспоримое условие.