Оперировать буду я

В кабинете заведующего не оказалось. Арсений встретил его в коридоре возле медицинского поста. Рядом разговаривала Света с каким-то больным, а поэтому, чтобы не мешать, Женя отвёл Арсения ближе к окну возле подсобки. — Хочешь завтра оперировать? — спросил заведующий. — Да. У нас нет времени. Арина сказала, что метастазы могут распространяться и медлить проблематично. — Завтра не будет возможности. Я буду занят проверкой. Послезавтра днём. А ты уверен, что сможешь? Всё же твой ребёнок. — Да, я хочу контролировать всё. — Арс, даже если я тебе успокоительное дам, то человеческий фактор никто не отменял. А вдруг что? — Мне будет хуже, если я буду ничего не делать. Как с Андреем, — Женя прочитал в его глазах мольбу об операции, — я Арину попрошу проконсультировать, — заведующий понял всё. — Арсюх, — он слегка ударил друга по плечу и сказал, — пойдём в кабинет ко мне? Или ты убегаешь? — Нет, куда бежать то? Антон здесь. — Давай, — Женя подтолкнул его в сторону кабинета. Они зашли и заведующий усадил друга на диван. Сам полез в шкаф с непрозрачной дверцей. — Дружище! — послышался звон кружек, — во-первых, Антон всё выдержит. И я бы не рекомендовал тебе его оперировать. Нервы, стресс, — он поставил кружки на стол. Они были с нелепыми рисунками и странными надписями: «лучший мужик» и «дети - цветы жизни», — а во-вторых, что с Ариной? Я же вижу, что с тобой что-то не так. Да и она ходит вся не своя! Я знаю, что это личное и сам не люблю, когда лезут, но ты мой друг и смотреть на то, как вы влюблённо шарахаетесь друг от друга — я не могу, — он налил в одну кружку коньяка, а в другую — вишневого сока. Ту, что с алкоголем — протянул Арсению. Тот вздохнул, сделал глоток и откусил печеньку, что лежала в вазочке на столике. — Женьк. Я не знаю, что со мной. Мне нужно об Антоне думать, а тут она. Всё было хорошо, я смирился с тем, что мы больше не вместе. — А были вместе? — присел рядом заведующий и тоже сделал глоток сока, — извини. — Да… были. Когда Тоху взял к себе, то мы были в отношениях. Потом, спустя два года, я понял, что должен уделять больше времени ребёнку. Не хотел, чтобы Антон думал, что из-за Арины я его брошу. Расставание нам далось тяжело. Я любил её… до сих пор люблю, — последняя фраза прозвучала шёпотом, — у неё были какие-то отношения. Я порадовался за неё, но где-то глубоко в душе понимал, что не хочу отпускать. — Почему вы не могли быть вместе и с Антоном? Женился бы! — Дурак! Понимаешь? — Да уж, — они оба сделали ещё один глоток. — С тех пор, как я узнал, что у неё кто-то есть, мы не общались больше. Все вопросы по онкологии я решал через медсестёр. А Антон мне слишком дорог, поэтому тут лично. И вот тогда я понял, как скучал всё это время. Чувствую, как она пытается сделать шаги ко мне, но я не могу переступить черту. Долгий перерыв, у неё был другой. — Точно дурак! Если бы тогда женился, то Антон бы почувствовал женскую любовь. А ты — настоящую любовь. Хорошая женщина между прочим. А ты вот… со своими замашками. Извини, конечно, но придурок. И сейчас ещё как девчонка мнёшься! Если она хочет, значит уверена в этом! — Женьк, я знаю, что дебил, но что теперь сделать? — Сойтись с ней! — он это сказал чуть громче и заглянул другу прям в глаза. — Ты так уверенно говоришь об этом… — Да. Я женат… был, — это прозвучало с некой грустью. Он взял у друга кружку и сделал глоток. Арсений сидел в неком замешательстве и одним взглядом требовал объяснений. Женя, после недолго молчания, сказал, — я вдовец. У Арсения округлились глаза. Он смотрел на друга, который тосковал по любимой. — Мне жаль, — проговорил хирург. — У нас был отпуск. Хотели все вместе поехать на море в Испанию. Меня неожиданно вызвали на работу, потому что была проверка. Они поехали без меня, чтобы билеты не пропадали. Все погибли в авиакатастрофе. Разом похоронил жену и детей. — Женя! — изумился Арсений, — ты чего не сказал ничего? Я бы поддержал, помог, финансово, в том числе! Это же… Женя… — Арс, всё нормально. Я перенёс отпуск и провёл его с мамой и сестрой. Они поддерживали меня. А потом, работа не давала впадать в депрессию. Я не хотел никому говорить об этом. Кроме матери и сестры никто не знает, — в кабинете воцарилось молчание, — а ты — действуй! Иначе будет поздно! — он встал с дивана, взял пустые кружки и подошёл к раковине, — насчёт Антона я распоряжусь и его подготовят. Послезавтра, на три, назначу операцию. Сейчас иди домой, отсыпайся, отдыхай и послезавтра буду ждать в два в своём кабинете. Обсудим всё и посмотрим в каком будешь состоянии. Но принимать решение буду я! — Жень, — спасибо тебе. И извини, я не хотел задевать за больное. — Всё нормально, — он встряхнул мокрые кружки и поставил их обратно в шкаф, — сам же рассказал. Мог промолчать. У каждого своя боль, главное правильно её пережить. Арсений встал с дивана и протянул руку другу. Тот вытер мокрую ладонь об хирургический костюм и с улыбкой скрепил рукопожатие. Хирург вышел из кабинета, переоделся и направился домой. Действительно нужно было выспаться и отдохнуть.

***

Вечером ординаторская оживилась. Каждый обсуждал сегодняшний день. Все собирались и спешили домой. Оля, натягивая джинсы, делилась своими яркими впечатлениями за день. — Зиночка, представляешь, оказывается этот парень, это сын Арсения Сергеевича! — она застегнула ширинку и начала стягивать футболку. — А с чего ты взяла? — подтягивая колготки, спросила Зина. — Ну как? — старательно застёгивала пуговицы на блузке, — я была в подсобке, расходники брала, а там они стояли и обсуждали операцию Антона этого. И Женя Борисыч сказал «Уверен, что сможешь оперировать? Всё же твой ребёнок?» О как! — Ндааа, — Зина поправила юбку и взяла сумки, — никогда бы не подумала, что у него есть сын. Может и жена есть. Хотя, мужик завидный, получает неплохо. Ладно, Олечка, я побежала, а то у меня электричка. — Давай, — они поцеловались в щёку, и Зина убежала.

***

Ближе к девяти вечера в больницу зашла Юля. Ординаторская опустела. Девушка сняла с себя джинсы и блузку. Она застыла перед зеркалом, любуясь своей фигурой. Потом улыбнулась себе и надела медицинский белый костюм с синими вставками на карманах, воротнике и манжетах. Юля закрыла свой шкафчик и вышла в коридор. Она расписалась в журнале о начале смены, взяла расходные материалы из подсобки и направилась на обход. В трёх палатах больные спали, а поэтому она лишь проверила их состояние и отрегулировала капельницы по протоколу. Следующая палата была Антона. Девушка аккуратно заглянула и не ожидала, что парень не спит. — Ой! — тихо сказала она, — мм… как вы себя чувствуете? — в голосе слышалась неловкость. — Нормально, — парень ответил совершенно спокойно. Он не знал, что пока лежал в коме, девушка почти каждую ночь разговаривала с ним, старательно и заботливо ухаживала. Юля подошла к столику и взглянула на лист сделанных за день процедур, капельниц и инъекций. — Вам обезболили три часа назад. Что-то беспокоит? — голос был тихим и слегка дрожащим, но ей нужно было выполнять свою работу несмотря ни на что. — Нет. — Хорошо. Тогда я сейчас переставлю капельницу в катетер и зайду к вам через два часа. Вам нужно поспать. Девушка склонилась над рукой Антона. Её нежные пальцы коснулись его кожи. Антон видел, как девушка напряжена, как ей неловко. Пальчики немножко тряслись и подушечки стали холодными. Но почему-то эти прикосновения ему были приятны. Она переставила катетер и посмотрела ему в глаза. Парень слегка улыбнулся, от чего Юля смущённо отвела взгляд в сторону и направилась к выходу. Он проводил её взглядом. Девушка вдруг развернулась и сказала: — Если вам нужно будет в туалет, то нажмите кнопку, что слева от вас, — Антон бросил взгляд на край кровати, где находился красный кружочек и снова посмотрел ей в глаза, — я приду и помогу вам, — эта фраза прозвучала с особой дрожью. Она должна была это сказать. Одно дело ухаживать за больным без сознания, а другое — когда он всё видит и понимает. Ей самой это неловко, но пока что Антон не мог сам справляться. Его глаза округлились и он удивлённо спросил: — Вы? А… а Арсений Сергеевич? — У него сегодня нет смены. Из хирургов только Антонина Павловна. — Подождите, — оживился парень, — а как вы… нет. Я потерплю, спасибо. Юля сжала губы и потупила взгляд в пол. Она прекрасно понимала чувства Антона. Но потом уверенно произнесла: — Кнопка слева от вас, — и вышла из палаты, закрыв за собой дверь. Антон переваривал информацию. Левой рукой, к которой не были прикреплены катетеры, поднял одеяло и посмотрел на своё голое тело. При любом раскладе он не стал бы нажимать эту кнопку. Парень ещё полтора часа лежал и думал обо всём: сначала об этой девушке, потом об Арсении, а потом о родителях. Он не заметил, как уснул. Юля, как и обещала, вернулась через два часа. Парень крепко спал и это дало ей возможность немного расслабиться. Она улыбнулась и посмотрела на мониторы. Всё было стабильно. Девушка перекрыла капельницу и вышла.

***

Утром, в палату к Антону зашёл Арсений. Парень уже не спал. Увидев в дверях знакомое лицо, он расплылся в улыбке. Мужчина тоже улыбнулся, присел рядом и погладил его по руке. — Доброе утро. Как себя чувствуешь? Давно проснулся? — Привет. Нет, не очень. Живот немного болит, голова кружится. Хочется есть и в туалет. — Ну, болит — да, будет болеть. Головокружение тоже нормально для такого состояния. С едой ничего не поделаешь — нельзя. Ты пока на воде и капельницах. Завтра днём будет операция. А вот в туалет сходить надо. Медсестра приходила, помогала? — Кхм… Арс. Она приходила вчера вечером и сказала про эту кнопку и что поможет мне. — Ну… всё правильно. — Но я же… там… — он указал рукой на низ живота, — как она меня поведёт? Арсений вздохнул. — Тебя не одевали после первой операции. Ты находился в искусственной коме. Нужно было поддерживать твоё состояние и не давать болезни развиваться. Сегодня повторная операция и тебя вывели из комы. Вчера было такое, ещё очень вялое состояние. Ничего не понимал и не хотел. К вечеру оклемался немного. В туалет тебя не выводят, а ставят судно. Тебе нельзя вставать и напрягать организм. — Что? — удивился Антон, — под себя? — Да, — спокойно сказал мужчина. — И как она хотела это сделать? А нельзя мужчину хотя бы поставить? — Смотрю, тебе уже хорошо, раз запросы появились! Какой есть персонал в больнице, такой и ставят! Я понимаю, что тебе неловко, но тут выбирать не приходится, — он встал с кровати и достал мочеприёмник из металлического стеллажа, — сейчас я помогу тебе, — это уже прозвучало ласковее, — но в моё отсутствие тебе будут помогать те, кто свободен. Поверь, ей тоже крайне неловко это делать. Относись с пониманием к тем, кто за тобой ухаживает. Антон промолчал. Он понял, что его сейчас мягко отчитали, но не стал перечить Арсению. Сил на это не было. Мужчина откинул простынь и подставил мочеприёмник. Антон недовольно отвернул голову в сторону. Конечно, Арсений лучше, чем эта девушка, но ему всё же было некомфортно, что кто-то трогает его гениталии. — Давай! Терпеть нельзя! — сказал мужчина, смотря Антону в глаза. — Я не могу. — Понимаю, что психологически это сложно. Но надо преодолеть, — он стал нажимать на мочевой пузырь, — надо, Антон! Парень зажмурился, стыдясь уже самого себя. Мозг думал, что он писается не в ёмкость, а просто на кровать. Но давление на низ живота от руки Арсения было сильным и терпеть уже невозможно. Мужчина убрал мочеприёмник и бумажным полотенцем промокнул остатки влаги. — Всё, молодец, — он накрыл его одеялом и направился к раковине, — я буду днём приходить и помогать. Но если тебе захочется, то нажимай кнопку, — он поставил мокрую ёмкость обратно и вернулся, чтобы протереть руки, — пожалуйста, не терпи и не стесняйся. Это сделает только хуже твоему здоровью. Антон кивнул и тихо сказал: — Если я нажму на кнопку, то эта девушка придёт и будет делать так же? — Именно эта медсестра не придёт, — он присел к нему на кровать. В этот момент парень даже напрягся. Где-то в глубине души он хотел её увидеть. Да, ему не хотелось, чтобы кто-то помогал ему с туалетом. И даже перед Арсением было неловко. Но услышав, что она не придёт, ему стало как-то грустно. Она была нежна к нему и внимательна. Он так робко спросил: — Почему? Арсений словил интонацию и улыбнулся уголком губ. — Она только в ночную смену работает. Сегодня дежурит другая, — он посмотрел в его грустные глаза и вспомнил того маленького мальчика. Арсений взял руку парня и погладил её, — Антоша, родной мой. Давай мы с тобой вылечимся? Я очень за тебя переживаю. Я столько всего передумал, столько обследований, сколько документов пересмотрели. Но ты выздоровеешь, я буду с тобой и помогу это сделать. Тоха мой, я правда переживаю за тебя, — он провёл рукой по голове мальчика, расчёсывая его волосы, а потом прошептал, — я не хочу потерять тебя. Сердце за твоего отца до сих пор болит. Я не помог ему. Если бы тогда встал за стол, может смог бы… — Ааарс, я не виню тебя в его смерти и ты себя не вини. Мужчина молча кивнул и встал. — Я позже к тебе зайду, отдыхай, — он вышел из палаты и закрыл дверь. Грустные глаза парня напомнили ему то время, когда Антон был ребёнком. Простуда, грипп, ангина, ветрянка — он постоянно брал отгулы, чтобы вылечить мальчика.

***

«Арсений присел на кровать. — Тебя знобит? — спросил он у Антона. — Да, — прохрипел тот. Мужчина поцеловал его в горячий лоб, провёл рукой по волосам и заглянул в блестящие глаза. — Скоро поправишься, — он укутал ребёнка плотнее в одеяло, — я тебе сделаю морсик, он поможет вылечиться, — Арсений улыбнулся, — ты мой маленький. Мальчик тоже улыбнулся и высунул из-под одеяла маленькую ручку. Мужчина сжал её и спросил: — Ну что? Зуб растёт? — парень оскалился, показывая верхний ряд зубов. Молочный клык выпал и вместо него еле виднелся коренной, — растёёёт. — Арсений? — Чего? — А зачем людям дети? Мужчина заглянул в глаза полные любви и улыбнулся. Детские вопросы ставили взрослого в ступор, но он всегда старался отвечать. Поэтому взял семилетнего мальчика вместе с одеялом к себе на колени. Прижал, словно новорождённого в конверте и тихо ответил: — Чтобы взрослые учились искренне радоваться и любить, — он наблюдал за тем, как парень хлопает ресницами и внимательно смотрит на него, — чтобы я мог обнимать тебя и баловать. — А мама сможет снова меня полюбить? Арсений крепко вжал мальчика в своё плечо и поцеловал в затылок. Он стал немного раскачиваться, как бы убаюкивая Антона. Мужчина одной рукой держал его голову, а другой - под попу, слегка похлопывая. Как сказать маленькому ребёнку, что мать пьёт и, возможно, никогда не захочет видеть сына? Вот на этот вопрос ему не хотелось отвечать. Он прошептал ему на ушко: — Я очень люблю тебя, очень. Спи, мой хороший, маленький мой, спи, — мужчина всё ещё раскачивался, — давай я сказку расскажу тебе…»

***

Голос Риты вернул Арсения из воспоминаний в реальность: — Арсений Сергеевич, там привезли девчонку, 20 лет с травмой головы. Сможете взять? — А травматолог где? Это по его части. — У нас массовое ДТП, он занят. Арсений тут же напрягся и осмотрелся. В реанимационном блоке совсем не было слышно суматохи. А потом, сегодня не его смена, он пришёл по большей части к Антону, но разве врач может следовать своим принципам, когда кто-то нуждается в его помощи? Нет! Мужчина тут же собрался и сказал: — Да, возьму. Где она? — В противошоковой. Арсений быстро направился туда. По пути его остановил Евгений Борисович. Держа папки с документами, он сказал: — Арсений… Сергеевич, а вы чего здесь? Не ваша смена! — Пришёл к Антону, помогал ему с туалетом, а тут массовое. — С туалетом ему другие помогут. После массового домой и отдыхать! Завтра вы должны быть в состоянии, чтобы проводить операцию. Не смею задерживать, — он направился к себе. Пока хирург шёл до противошоковой, обдумывал слова заведующего. С одной стороны он прав. Нужно набраться сил. А с другой — вроде выспался, чего дома делать? Здесь массовое, нужна его помощь, а ещё и Антону с туалетом. Хотелось снизить переживания парня по этому поводу. Арсений не успел сделать вывод и прийти к какому-то решению. Он зашёл в противошоковую. Девушка лежала на кушетке, плакала и держалась за кровавую голову. Грязное разодранное платье безжалостно оголяло тело. Руки были в ссадинах, из которых тоже сочилась кровь. На лбу сияла открытая рана. Кое-где уже образовались чёрные корочки спёкшейся крови. Арсений подошёл поближе и сразу установил зрительный контакт. Важно было сначала подготовить человека, успокоить и дать понять, сейчас и здесь он в безопасности, что ему помогут и боль стихнет. Мужчина спокойно и мягко сказал: — Здравствуйте! Меня зовут Арсений Сергеевич, я буду вас лечить. Вас как зовут? — Мира. — Мира, замечательно. Скажите, вас беспокоит только голова или что-то ещё? Руки, ноги, живот. — Голова болит сильно, — она попыталась дотронуться до раны. — Тихо-тихо, не трогайте, — он убрал её руку, — я вижу всё. Мы обработаем и зашьём всё. — Ещё болит живот, — девушка продолжала всхлипывать. — Угу, — Арсений натянул перчатки. Он разорвал и без того порванное платье. Но как только его пальцы коснулись живота девушки, она тут же сказала: — Я в положении. Арсений замер. Каких-то несколько секунд он приходил в себя, оглядывая девушку и осознавая сказанное. — Я сейчас вернусь, лежите не вставайте и не переживайте, — он вышел из палаты и спешно направился к посту, — Рита. В первую противошоковую гинеколога вызывай срочно. — Ух, — изумилась девушка и потянулась к телефону, — через пять минут будет. — Спасибо, — он вернулся в палату и стал отрабатывать раны. Мира по-прежнему плакала. Арсений всячески пытался её успокоить, но при таком шоке обычно вводят успокоительное в вену. Сейчас нельзя было. Она беременна. Наверное. В палату вошла гинеколог, представилась и попросила согнуть ноги в коленях, чтобы провести осмотр. Арсений посмотрел Мире в глаза и так спокойно, нежно сказал: — Я занимаюсь вашим лбом и никуда не смотрю, не переживайте, — он принялся накладывать швы. Полдня ушло на массовое ДТП. Арсений зашил девушку, потом прооперировал мужчину с перитонитом и последним пациентом у него была девочка пяти лет. Маша боялась всего: померить температуру, посмотреть живот, взять кровь на анализ. Хирург пытался успокоить её, но ребёнок плакал и не давался в руки к врачу.

***

«Антон лежал на асфальте и плакал. Кривой велосипед валялся неподалёку. Рядом столпились люди, кто-то пытался что-то спросить у него. Арсений подбежал, растолкал всех и упал на колени прямо в лужу. Какая уже разница? Лужа, снег, трава? Ребёнку больно. — Антон? — он взял его за плечо и повернул к себе, — что болит? Где? Дышать больно? На меня посмотри, — слова судорожно летели мальчику в лицо, — маленький мой, на меня посмотри. — Может скорую? — послышался чей-то голос в толпе. — Разошлись все! Я врач, — уверенно и громко крикнул Арсений. Антон заплаканными глазами посмотрел на мужчину. — Мне… больно, — прорыдал тот. — Где? — Нога… и голова. — Антоша, ты меня чётко видишь? Сколько пальчиков? — Два. — Умничка мой, — он взял мальчика на руки, — сейчас я отвезу тебя в больницу и тебе помогут. — Нееееет, — закричал парень. К ним обратился мужчина. — Вы бы за своим ребёнком смотрели, а то под колёса бросается! — оправдывая себя, грубо сказал тот. Арсений с ребёнком на руках развернулся и жёстко гавкнул: — Вам бы не мешало на знаки смотреть и скорость снижать. Ребёнок не машина, я на его тормоз не нажму! — и дальше направился по двору, утешая Антона, что плакал и боялся, — я с тобой буду. Тебя только посмотрят, сфотографируют ножку и головку. Я буду рядом, — мальчик уткнулся ему в плечо, вытирая сопли и слёзы о футболку, — скажи, ты зачем от меня уехал? — фраза прозвучала по-доброму, без упрёка. — На площадку, — прохныкал тот. Арсений взял кривой велосипед и поднёс его к ближайшей мусорке. — На площадку. А я говорил тебе, что надо смотреть по сторонам? Что ездят машины? — тот положительно закивал. Арсений говорил с теплом, не повышая голос и не ругая, просто разбираясь в ситуации, — почему ты тогда меня не послушался? Уехал далеко. Я бежал за тобой. Знаешь как я испугался? — Антон замотал головой в разные стороны, — очень сильно испугался. Я бы плакал, если бы случилось что-то серьёзное с тобой. Ты ведь этого не хочешь? — они подошли к машине, и Арсений усадил мальчика в детское кресло на переднем сидении. — Нет, — пропищал тот, — прости меня…аааа, ногааа. — Согнуть не можешь? — Да, — снова покатились слёзы. Мужчина отодвинул сидение назад, достал из багажника какую-то коробку и поставил вниз. — Клади сюда ножку, — он аккуратно помог положить ногу мальчика на коробку. Коленка была вся разодрана, из ранки сочилась кровь, — сейчас поедем, мой хороший…»

***

— Ааа, — плакала девочка. — Машенька, я только твой животик посмотрю. У меня ничего в руках нет, — он показал белые раскрытые перчатки, — ты знаешь какой-нибудь стишок или сказку? — та кивнула, — рассказывай. Я буду тебя слушать, а то мне скучно, никто на работе сказки не рассказывает. Маша немного успокоилась и тоненьким голосом начала. Арсений, понятное дело, пропускал её слова мимо. Он был сосредоточен на животе. Осмотр дался с большим трудом. Ребёнок не доверял врачу. Арсений прекрасно это понимал, но сделал всё необходимое и отпустил девочку с мамой домой. К счастью, ничего серьёзного у неё не было. Уставший, хирург зашёл в палату к Антону. Тот спал. Мочеприёмник лежал мокрый на стеллаже. Значит ему помогали. Арсений упал в кресло и посмотрел на парня. Он сидел так около часа, просто отдыхая и приходя в себя. В палату зашёл Женя и, увидев друга на кресле, молча развёл руками, мол «не понял, а чего ты здесь делаешь?» Арсений ничего на это не ответил. Заведующий подошёл к Антону и проверил данные на аппаратуре. Затем, так же молча позвал за собой Арсения. Оба вышли из палаты и направились к Жене в кабинет. — Я что-то не понял. ДТП закончилось, а ты здесь ещё! - сказал Борисыч, закрывая за собой дверь изнутри. — Да зашёл Антона проверить. — Ясно. Я периодически контролирую его, так что не переживай. Значит, смотри, раз уж ты здесь, — он сел за стол и включил компьютер. Арсений встал за его спиной, облокотился руками на кресло и внимательно устремил свой взгляд на экран, — во-первых, Арина сделала подробный отчёт по онкологии. Это позволит нам качественно провести операцию. Во-вторых, — хочу, чтобы ты посмотрел план и внёс коррективы. Я, наверное, сомневаюсь по некоторым пунктам. Сложный случай, — он уступил кресло, и Арсений присел за компьютер. Пока хирург внимательно изучал документы, Женя направился в ординаторскую, чтобы провести вечернюю планёрку.