Into the rose garden || В сад роз

Бездарные идиоты. Эйлок тихо рассмеялся. В мире было полно вещей, гораздо более важных чем деньги. Люди, научившиеся исполнять мелодии, волнующие сердце, люди, умеющие подобрать слова, что сотрясали душу, люди, создающие шедевры искусства, никогда не будут продавать себя столь дешево. Эйлоку они были не интересны, но он не мог пойти наперекор последней воле отца, что ушел в мир иной еще год назад, поэтому, все что оставалось, это обворожительно улыбаться в ответ. Ярмарка тщеславия, замаскированная под чайную вечеринку, никогда не была ему интересна и даже чувство долга начало потихоньку пропадать. Эйлок не применув использовать встречу с несуществующим кузеном как предлог, поспешил покинуть гостей и сад, наполненный ароматом роз. Он направился к кедровой аллее коротким путем, о котором могли знать только те, кто уже долгое время жили в особняке. Деревья стояли вдоль идеально вымощенной дороги, верхушки их устремлялись прямо в небо. Кедры были высаженны дальним предком, первым графом, что выстроил этот особняк. Возможно, по началу они и не были столь величественными, как и некогда скромная, а теперь куда более великая чем у королевской семьи, история рода Тейвинд. Легкий холодный ветерок колыхал верхушки деревьев, заставляя листья шелестеть. Раздражение, которое до этого момента все нарастало, вдруг исчезло за секунду. Он шел медленно, наслаждаясь горьким запахом кедра. Эйлок любил прогуливаться по этой дороге и ненавидел, когда его тревожили. Поэтому слуг никогда здесь не было, а дворецкий следил, чтобы гости случайно не помешали Графу наслаждаться его прогулкой в одиночестве. Все должно было идти как обычно, но невдалеке вдруг показалась незнакомая фигура. Владельцу особняка было непозволительно просто развернуться и уйти. Правильнее было просто выгнать гостя, столь нагло нарушающего личное пространство. Бесспорно, немного унизить его в ответ на такую наглость было бы неплохо. Эйлок приблизился. Улыбка не сходила с его губ. Он был уверен, что незнакомец тут же бросится к нему, выкрикивая свое имя, которое граф никогда не запомнит и начнет вещать о том, как же он заслуживает инвестиций.  Подойдя ближе, Эйлок получше осмотрел человека, размышляя, как же лучше унизить незваного гостя. Незнакомец был выше обычного, он распрямил свои плечи и посмотрел на Графа. Темные волосы, немного загорелая кожа, высокий лоб и тонкая переносица, все это придавало ему крайне суровое выражение.  Тонкий рот и острая линия скулы словно были выточены из мрамора самым искусным мастером. Несмотря на его твердую поступь и стать, которые казалось, делали из него человека ужасно горделивого, взгляд его глаз был добр и чист, совсем не такой как у тех прохиндеев, что наводнили сад. Чем ближе Эйлок подходил к незнакомцу, тем больше он притягивал к себе внимание. Желание унизить гостя прошло быстрее, чем он это осознал. Даже когда расстояние между ними стало неприлично коротким, Эйлок ничего не сказал, а лишь, уставился в темные карие глаза.  Он был сбит с толку сложившейся неловкой атмосферой, благо суровое отцовское воспитание научило его скрывать свои эмоции. “Вы, должно быть потерялись.” “Да.”   Даже несмотря на то, что его спросили вежливо, незнакомец ответил коротко, без всяких расшаркиваний. Услышав всего одно слово, Эйлок сразу понял, что крайне сдержанный, низкий и серьезный голос очень подходил ко внешности гостя. “Я покажу вам дорогу.” “Я ищу тот самый розовый сад, но не могу найти его потому, что поместье само по себе очень огромно.” Последовал мягкий ответ на предложение, похоже, и этот человек был приглашен на чайную вечеринку. Однако, аура исходящая от него отличалась от тех жалких насекомых. Он не стал шумно приветствовать Эйлока, даже не удостоил его ни единого заинтересованного взгляда, не представился и  не удосужился познакомиться с хозяином. Впервые что-то подобное произошло с графом. Даже незнакомцы начинали вдруг лебезить перед прекрасным хорошо одетым, молодым человеком с безупречными манерами. Эйлок подумал, что наконец встретил кого-то интересного, в первые за столь долгое время. Чтобы сократить время граф решил срезать и вскоре, они добрались до места, откуда уже был виден розовый сад. Все время незнакомец держал дистанцию и просто молча следовал за ним. Эйлоку было интересно познакомиться немного поближе, поэтому он решил вначале представить себя. “Меня зовут Эйлок Тэйвинд.” Мужчина остановился за преградой из восточных деревьев, чтобы посторонние их не видели. Высокий незнакомец немного опустил взгляд и вместо того, чтобы поклониться медленно протянул руку, а после так же кратко ответил. “Клопп Бандэйк.” Что ж, это имя ему очень бесспорно подходило.  Комбинация звука, тембра и эха была близкой к совершенству. Худая рука была довольно большой, она могла полностью накрыть бледную ладонь Эйлока, но несмотря на это, Бэндэйк держал ее нежно, без толики силы. Граф мог чувствовать, какая воля сокрыта в этом человеке. Он посмотрел в глаза гостя. В темные, глаза, чей взор ни разу не дрогнул. В них Эйлок увидел личность. Граф усмехнулся. Ему даже не пришлось притворяться. Эйлока просто переполняло чувство радости и восхищения, которое заставляло его широко улыбаться. *** Получать стабильную дневную зарплату было, пожалуй, привилегией, данной лишь нескольким избранным. Даже малые шабашки были заняты теми, кто мог правильно преподнести себя и свои навыки.  Голодных дней было гораздо больше чем сытых. Казалось бы простая задача – заработать две монетки, была непосильной для человека, от которого осталась только исполосованная шрамами кожа и кости. Тем не менее, он мог жить не голодая, потому что на свете все еще существовали люди, которые мыслили несколько шире и не брезговали его потасканным телом. Он спрятался глубже, темная тень была прекрасным укрытием, никто не мог помешать ему доесть свой хлеб. Он уже опустился на землю, скрестив ноги и собираясь вновь вонзить зубы в свежеиспеченную булку, как вдруг ужасающая боль пронзила его тело, будто разрывая на части. Он склонился к земле, уперевшись руками, в попытке сохранить свое сознание. Его скрутило. Это был уже третий раз. В первые, боль была настолько сильной, что он катался по полу и скреб землю ногтями, до тех пор, пока не содрал пальцы в кровь и не потерял сознание. Во второй раз, лишь только его сердце дрогнуло и чувство это было не столь мучительно. Порой, такие вещи происходят с теми, кто продает свое тело на улице, это нормально, вот только болит очень сильно. Он прополз дальше, в более закрытый переулок, преодолевая мучительные спазмы, что больше походили на удары ножа, пронизывающее его живот. Дурно пахнущая желтая жидкость потекла по промежности, пачка и без того замызганные брюки, а следом за ней…кровь.  Дрожащими руками, он снял свои штаны и нагой уселся на холодный камень мостовой, зажав хлеб в зубах. Лицо его искривилось, и он закричал от невыносимой боли. Спустя пару мгновений, показался кусок красной плоти, который протискивался через отверстие, черный сгусток крови выпал наружу. Это был человек, размером не больше ладони, покрытый липкой блестящей пленкой. Укатился. Истерзанный ломоть хлеба, мало походил на то, чем являлся раньше, в очередной раз он был надломлен и укатился прочь по мостовой. Мужчина лег на камни холодной улицы и сдвинул затекшие ноги. Трясущейся рукой от поднял то, что некогда выпало из его тела. Неважно сколь много, он проходил через подобное, чувство, как нечто скользит меж его ног было ужасно отвратительно и раздражало.  Неосознанный вскрик вылетел из его горла. Надломленный глухой стон служил единственной панихидой. Он поднял несформированное тельце на руки, даже этот кусок плоти проливал кровавые слезы из своих еще закрытых глаз, но ничего не пролилось из глаз мужчины. Едва волоча ослабшие ноги, он поднял свою одежду и труп маленького человека, который уже научился плакать. Направился мужчина в место, где небеса проливали свои слезы, собирали их вместе и пускали прочь. Не рождайся в таком месте в следующий раз. Мужчина заставил себя приоткрыть рот “Прощай” прошептал он и пустил нечто, напоминающее лепесток розы вниз по реке. Путь назад был сплошным калейдоскопом.  Небо, напоминающее цветок, прохладная тень, темная каменная дорога и мирно текущая река.  Все смешалось и вертелось по кругу.  Его сухие глаза были затуманены, поэтому он не мог нормально ориентироваться в этом сумасшедшем танцующем мире. Не мог ни о чем думать, не важно куда он сейчас направлялся и был ли верным путь, что он избрал. Шум в его ушах напоминал бормотание и отборную ругань. Мужчина даже не мог сказать, было ли это реальностью или его выдумкой. Ничего не осталось от тела, сотворившего жизнь, даже ветер настолько слабый, что не двигал лепестки, мог сдуть его в сторону. Почти все жизненные соки покинули тело и теперь оно словно сухой лист кружилось и кружилось, пока не достигло угла улицы. Мужчина услышал стук колес и громкий топот лошадиных копыт по мостовой. Когда он поднял глаза, несколько темных карет промчались мимо. Местом, которое взбаламутило его сознание оказался переулок,  соединявший лабиринты трущоб с огромной площадью, она в свою очередь вела к прекрасной набережной, по которой мчались богатые экипажи. Обычно в этом месте было много народу, но сегодня было как-то особенно оживленно. Он безучастно стоял, покачиваясь из стороны в сторону, и слепо смотрел на происходящее перед ним. Среди прохожих были и его знакомые. Бароны, графы, герцоги и виконты, даже некоторые королевские особы, все оставалось как и прежде. Тот длительный период времени, за который благородный человек превратился в нечто безобразно грязное, нечто, что стоило меньше чем кусок мусора, был всего лишь мгновением для великой истории тех семей.  Он был единственным, кто изменился. Единственное, о чем жалел мужчина – история великого рода, которая была прервана по его собственной глупости. Для всех остальных это был самый обычный день. Даже если бы он продолжил смотреть, этот светлый мир все равно оставался для него неприкосновенным.  Даже если бы он попытался дотронуться, все что он мог получить, это -обоженные кончики его сухих и тонких пальцев. Ему нужно повернуть назад. Но причина, по которой было сложно сдвинуться с места, была не в том, что у него оставались какие бы то ни было сожаления. Просто тело совсем не слушалось. Он едва приподнял ногу, затем корпус и дрожащие плечи, и уже собирался повернуть затуманенную голову, как мимо него вновь пронеслась черная карета. Почему лошади с прекрасной густой гривой и богатый экипаж будто сияли на солнце, хотя фактически ничем от прочих не отличались?  Мужчина, который уже собирался развернуться, выпрямился. Как раз в этот момент карета промчалась мимо, так близко…В тот момент он увидел тот самый четкий силуэт среди прочих размытых образов.