Into the rose garden || В сад роз

Эйлок был немного рад, что его наметанный взгляд не ошибся в этом художнике. Может у него и не было таланта в инвестировании, зато он прекрасно разбирался в искусстве. После того как его отвели в пустую гостиную, Эйлок смог осмотреть картины получше, медленно прогуливаясь вдоль них. Созерцание прекрасных полотен в родной гостиной, пусть и старый, но костюм, все это заставило чувствовать, словно он вернулся в прошлое. Неосознанно граф распрямил свои плечи и гордо поднял голову. С легкой улыбкой на лице, Эйлок продолжал изучать изящные мазки, оставленные художником. " Та картина была продана на аукционе за большие деньги, на них и дом можно было купить. Прекрасное вложение " Клопп резко возник сзади, пройдя в комнату. Эйлок был поражен, но все же воспитан истинным аристократом, поэтому просто сделал шаг в сторону и легко кивнул, словно он уже все об этом знал. " Это очень тонкая работа, содержащая в себе огромное множество глубоких эмоций. Могу подметить, что это место любо художнику. Поэтому он использует такие смелые цвета. Мне кажется, это не единственная работа. Скорее всего он написал несколько сезонов, а раз это серия картин, ценность ее увеличивается." " Это раннее лето в серии четырех сезонов. Остальные картины в процессе." "Хм." Эйлок кивнул и бросил быстрый взгляд на Клоппа. " У вас прекрасно наметан глаз. Это явно ранняя его работа, но вы все равно распознали талант." Он выдохнул. Воздуха не хватало, а сердце было в постоянном напряжении, это было невыносимо. Взгляд Клоппа был схож с тем, как он ранее Смотрел на Эйлока на улице. Однако, была одна небольшая разница. Тогда он смотрел на Графа холодно и безэмоционально, сейчас же во взгляде его читалось некое восхищение, перемежающееся с ненавистью. Воцарилось неловкое молчание. Темные глаза все еще глядели на него с ненавистью и Эйлок не смел ничего сказать. Он опустил взгляд и ненароком заметил еле заметную трясущуюся руку Виконта. Кажется, он снова его разозлил, но Эйлок не мог понять почему. Граф несколько нервничал: эта большая, теплая рука мога в любой момент обратиться в кулак и полететь в его щеку. Безусловно, очень больно когда тебя избивают, но будет еще хуже, если разозленный Клопп вышвырнет его прочь. Тогда он не сможет осуществить свое желание. Эйлок улыбнулся своему альфе, что впрочем, злился почти всегда, чтобы доказать, что он не имел в виду ничего оскорбительного. Очевидно, это было плохим решением. Клопп стиснул кула так сильно, что его костяшки побелели. Эйлок в страхе отступил назад, боясь быть избитым. Как раз в это время в комнату вошел дворецкий с подносом чая, его появление разбавило напряженную атмосферу. Он скромно кивнул своему господину, приветствуя его, и поставил поднос на стол. Клопп, источавший чистую ненависть, смягчился, немного расслабился и холодно улыбнувшись, предложил Эйлоку присесть. Чай, поданный дворецким был высшего качества, Граф часто наслаждался им в прошлом. С первым же глотком, теплая жидкость обогрела внутренности, заставляя чувствовать себя немного расслабленнее. Сколько же времени прошло с тех пор, как он в последний раз пил чай? Кажется это было еще до того, как его выгнали из особняка. Раньше, глоток чая был обыденностью, но сейчас в благодарность, он был готов написать целую оду этому прекрасному вкусу. Эйлок обхватил теплую чашку двумя руками, Клопп решил заговорить первым. " Ты выглядишь гораздо лучше чем в прошлый раз, Граф " В словах не было сарказма, он говорил спокойно, но в голосе просачивалась такая ярость, что моментами, от страха тянуло живот. Эйлок не хотел демонстрировать как трясутся его пальцы, поэтому он поставил кружку на место и спрятал руки под стол. " Это благодаря тебе." " Как ты здесь оказался?" " Что ты имеешь в виду?" Клопп облокотился о спинку дивана и закинул ногу на ногу. " Прошло два года с тех пор как ты в прошлый раз был здесь. Разве не так? Для меня это просто здание, а для тебя? Разве не родной дом? Я был несколько расстроен тем, что не мог видеть тебя рядом." Пусть он и говорил так, но искренности в его словах совершенно не было. Клопп был столь красноречив и официозен, что обращение "Виконт Бэндейк" было бы куда более уместно. Это пугало еще больше, ведь будучи в ярости, он всегда был честен в своих словах. Каждая его фраза пронзала сердце Эйлока насквозь. " Я был занят, там и сям. " На самом деле он несколько раз пытался вернуться в особняк. Ему пришлось пережить многое, чтобы наконец понять - это все ложная мечта и несбыточная надежда. Трудно было сказать, исполнится ли она в этой жизни. Даже если Клопп требовал, стоило ли описывать все тяжкие испытания и лишения, чтобы потешить его ненасытное эго? После очередного глотка остывшего, чуть теплого чая, Эйлок молча взглянул на Клоппа. Теперь он хотел только одного. Даже несмотря на то, что его драгоценные дети появились на свет, таким образом, какого он не мог ожидать и даже не хотел, это все еще была его родная кровь. Ему хотелось обнять этих ангелов хоть раз. Он хотел рассказать, кто на самом деле подарил им жизнь. Это все чего он так жаждал. Эйлок не желал говорить им о том, какой грех совершил ранее,как за него расплачивался и где теперь проводил свои полные отчаяния дни. Маленькие дети не должны знать о темном прошлом своей грешной матери, только потому что они вышли из его матки. Эйлок просто хотел видеть их счастливыми, под защитой Клоппа, пусть он и выбрал столь изощренный способ отомстить. Спустя время Эйлок все же собрался с мыслями и приоткрыл рот, встретившись взглядом с острым, словно кинжал взглядом. " Он прекрасный ребенок. " Тонкие губы Клоппа дрогнули в усмешке. Глубокие карие глаза сверкали ненавистью. Маска на его лице треснула, лишь на мгновение оголяя истинную ярость. Губы тонко задрожали, Клопп взглянул на Эйлока так словно сейчас сорвется и переломит ему шею, но он сдержался, а на лице вновь появилась самоуверенная усмешка. " Когда ты его увидел? " " Совершенно случайно, пару дней назад. " Клопп выслушал краткий ответ и лишь фыркнул, положив подбородок на руки и раздумывая над тем, а говорит ли Эйлок правду. " Ребенок совсем на тебя не похож. " Это очевидно было началом некоего противостояния. Даже если спора или избиения не последует, Эйлок решил идти до конца. Если он упустит сейчас эту возможность, вероятнее всего, он больше никогда в этой жизни не увидит своих детей. Граф выпрямился и твердо посмотрел в холодные глаза своего оппонента, притворяясь совершенно отстраненным и неотступным. Однако, Клоппа это совсем не впечатлило, только уголки его губ вновь подрагивали и смягчившись, он поспешил добавить. " Что ж, это потому что он напоминает мою покойную супругу. " Эйлок не сразу понял о ком идет речь. Вначале ему показалось, что Клопп сошел сума. Он ведь никогда не думал об этом прежде...Оторопело посмотрев на мужчину, Эйлок приоткрыл рот, а потом вдруг страшное осознание пронзило его. А. Надежда, что еще теплилась в душе, вдруг треснула и распалась мириадами сверкающих осколков. Он хотел плакать, кричать, биться в истерике, прямо здесь и сейчас. Однако, костюм и туфли, стискивали его тело, а запах чая напомнил о старых правилах аристократии. Рефлекторно Эйлок улыбнулся и слегка кивнул в ответ. " Чай был действительно хорош. Аромат весьма приятный, я бы очень хотел попробовать еще, но боюсь мне нужно идти. " " Уже уходите? " Саркастично спросил Клопп, как только Эйлок поднялся с дивана. " Спасибо, что угостили чаем, хоть это было и в неподходящее время. " " Тебе не уйти далеко. " Клопп даже не поднялся чтобы проводить гостя. Эйлок покинул комнату и особняк, ни разу не оглянувшись назад. Привратник увидел его еще издалека и молча открыл ворота. Он не мог ничего сказать в ответ, поблагодарить, и с бледным лицом пошел прочь. Было бы ложью сказать, что он не предвидел такого исхода событий. Причиной по которой он не хотел думать об этом была проста: Эйлок оставил в своем сердце немного места для надежды. Надежды, что Клопп все же когда нибудь примет и простит его. Все это было не более чем обманчивой иллюзией. Гнев и ненависть человека, потерявшего жену и ребенка были сильнее чем Эйлок мог себе представить. Он хорошо понимал: даже в разгар всех лишений, посреди трагедии, те кто потерял все, не отступятся от всепоглощающего желания мстить. Все было тщетно. Клопп никогда бы не отпустил его просто так. Эйлок только что это осознал. После стольких лет лишений и влачения жалкого существования наедине со своими грехами, он знал, что так будет, однако полное осознание пришло только сейчас. Улицы, вымощенные гладким камнем, теперь казались покрытыми грязью, в которой застревали ноги. Он ничего не видел и не слышал о Клоппе на момент их первой встречи, тогда же он и влюбился. Как оказалось, Рафаэль встретил его чуть позже в тот же день. Клопп был не просто красивым мужчиной с глубоким взглядом и темными каштановыми волосами, он так же был личностью. Эйлок это понимал и осознавал, что он имеет право сам выбирать себе спутника жизни, но как же его это бесило. Граф верил, что его родословная, богатство, красота и таланты делали его намного лучше бедного Рафаэля, за исключением того, что тот был омегой и мог родить ребенка. Будучи альфой, у него не было выбора кроме как принять это. Однако, лекарство, что Клопп, одержимый ненавистью, заставил его принимать, сделало из Эйлока омегу. " Раз ты забрал моих жену и ребенка, ты должен вернуть все назад. " Ради этого челока, Эйлок не только возместил погибшего ребенка, но родил еще одного. Даже если он согрешил, он не желал ничего подобного. Потеряв свое имущество и семью, он все отплатил сполна. Эйлок предполагал, что все будет в порядке так как все высокомерие исчезло из его души, пока скитался по улицам. Он верил, что однажды Клопп отпустит его. В конце концов, мертвому никак не одолеть живого. Но теперь, после произошедшего, он понимал, что это не тот случай. И живой не сможет победить мертвеца. В памяти Клоппа Рафаэль всегда останется прекрасным и добрым человеком, а образ поникшей фигуры Эйлока никогда не осквернит его светлую память. Он чувствовал как под глазами становится горячо. Казалось, что слезы вот вот прольются по щекам. Но плакать не получалось. В своей жизни он ни разу не плакал, да и уже позабыл, как это делать. Ему хотелось разрыдаться, но он просто не мог и тихо брел вдоль улиц, стараясь скрыть свое искаженное лицо. Ужасная горечь обжигала иссохшиеся горло. Вероятно, его двое детей проживут жизнь, даже не подозревая о его существовании. Им скажут, что человек, даровавший жизнь, скончался много лет назад из-за одного мерзкого дворянина. Да. Наверное так даже будет лучше, всяко лучше, чем скидывать вину за случившееся на них. Если это дети его покойной жены, Клопп обязательно будет горячо их любить, не смотря ни на что. Мысли сделали Эйлока чуть счастливее. Сильно болело где-то внутри, но он все же был рад тому, что вновь желал плакать. Однако, не важно сколь долго он кривил лицо и шмыгал носом, слезы оставались где-то глубоко внутри его высохшего тела, а щеки горели огнем. Он продолжал идти, облаченный в ярко красный закат. Не было места куда бы Эйлок мог вернуться. Поэтому он направился туда, где отпускал по течению мертвые кровавые лепестки, сопровождаемый стуком каблуков своих старых туфель. Возможно сегодня, он сбросит оковы своего невесомого как сухая тростинка тела и сознание его рассеется на ветру.