Into the rose garden || В сад роз

Когда Эйлок открыл глаза, на секунду, ему показалось, что и в аду из жилья для него есть только сарай. Вскоре мысли стали проясняться. Место, где он оказался было не тем полуразвалившимся укрытием, в котором ему приходилось ночевать ранее. Это был маленький скромный домик. Эйлок лежал на кровати, прикрытый теплым чистым одеялом. Он медленно поднялся. Последнее что осталось в памяти - холодная вода. Но место в котором он очнулся, очевидно было теплой комнатой. Эйлок не понимал, как именно это произошло. Случайный взгляд его упал на обнаженное тело, прикрытое одеялом. Несмотря на то, что он тщательно отмылся мылом, застарелая грязь все никак не хотела оттираться. Теперь же чистая и гладкая кожа делала его совсем непохожим на того уличного бродягу, коим он был ранее, даже несмотря на все шрамы и синяки. Эйлок поднес запястье к носу, от него исходил приятный цветочный аромат. Складывалось такое ощущение, что он принимал ванну, наполненную всевозможными дорогими маслами. Эйлок осторожно свел ноги и опустил их на пол, поднимаясь с кровати. В тусклом свете, пробивающимся сквозь щели деревянных ставень, он заметил силуэт стола. Да, тут однозначно располагался большой, прочный обеденный стол. К тому же... На столе лежала одежда, своим ароматом она напоминала восход. Эйлок втянул носом воздух, слабый аромат словно окутывал его со всех сторон. Сердце вдруг сжалось. На лице проступила улыбка, не та натянутая эмоция, напоминающая маску, а самая настоящая счастливая улыбка. Он окунул свое лицо в ткань и просидел так некоторое время, а после медленно оделся. Как и предполагалось, она была немного коротковата для него. Хотя, это особо и не мешало, так как сам Эйлок был ужасно худой, главное не застегивать пуговицы на вороте и рукавах, тогда все будет в пору. Правда лодыжки и запястья все еще торчали, но его это мало беспокоило, так как вокруг не было ни души, чтобы посмеяться над ним. Эйлок, уже полностью одетый, огладил мягкую ткань и приоткрыл ставни. В ту же секунду, яркий свет ворвался внутрь, заставляя его прикрыть глаза рукой. Спустя пару мгновений, глаза начали привыкать к свету. Тогда-то он и смог разглядеть пейзаж за окном. Не так далеко, за стеной кедровых деревьев, что стояли непоколебимо словно столбы, во всей красе виднелся особняк, который Эйлок посещал накануне. На другой стороне огромного поместья еще одна линия кедровых деревьев протянулась ввысь, словно стремясь пронзить небо своими макушками. Он не знал, что произошло той ночью, крмое того, что Клопп принес его сюда. Вероятно, их прошлая встреча привела к некоторым ужасным последствиям. Эйлок боялся, он не знал, какой еще ужасной пытке его подвергнут. У Клоппа очевидно был талант причинять боль. Кажется, никто не позволит ему просто так спокойно умереть по своей воле. Однако, Клопп не оставил его вновь одного на улице, но запер здесь. По крайне мере,в этом месте смерть от голода или холода не грозила. Больше никакие ужасные люди не будут насиловать его целой толпой. Вместо этого, он навсегда останется один, никто не будет с ним общаться, вряд ли он услышит чей-то голос или почувствует тепло человеческого тела. Эйлоку казалось что , в сравнение с трущобами, это место было раем, его меньше били, он не так сильно голодал и мерз. Он ошибался. Все время, своего пребывания в домике, Эйлок ждал, ждал, что Клопп придет навестить его. Свой первый день он провел, сидя на кровати в прострации. Сложно было поверить в реальность происходящего. После стольких лет горя, что длились вечность, Эйлоку казалось, что он просто не мог оказаться в таком месте. Поэтому он пару раз покидал коттедж, чтобы осмотреться. Обогнув домик несколько раз, в ожидании хоть кого - нибудь, Эйлок остановился и взглянул на стену кедровых деревьев, которую он не смел пересекать. Ничего не изменилось с тех пор, как он был здесь хозяином. Наконец, ощущение голода помогло ему прийти в себя. В домике была всего одна комната, что служила спальней и гостиной одновременно. В углу располагалась небольшая кухонька. Эйлок раньше тут никогда не был. Когда он с ужасным скрипом отворил старую дверь, поднялся столб пыли. Вначале следовало прибраться. Эйлок нашел в углу ведро и полусгнившую ветхую тряпку, после чего направился к колодцу, неподалеку от домика. Колодец был с с механическим насосом. Эйлок припомнил, как столкнулся с ним впервые на улице и был очень смущен, потому что не знал как им пользоваться. Повезло, что кто-то до него уже набрал полное ведро воды, оказав медвежью услугу. Эйлок поднял ведро, осторожно, чтобы не проронить ни капли и вылил половину в отверстие возле насоса, после чего надавил на ручку. Теперь же из крана потекла исключительно чистая вода. Какое-то время Эйлок провозился, ползая по полу с тряпкой, вытирая пыль. Продуктивность такой работы была низкая, руки все никак не привыкали к труду, а колени ужасно ныли. Лоб покрылся испариной, но домик уже был достаточно чистым, чтобы походить на чье-то жилище. Однако, до дотошности опытных горничных ему все еще было очень далеко. Эйлок поднялся на ноги. Кровь прилила к его бледному лицу, проявляя на щеках небольшой румянец. Живот, в который уже давно не попадала пища, издал громкое урчание. Физический труд изматывал, заставляя испытывать сильный голод. На столе, где он ранее взял одежду, лежали овощи: картошка, морковь, капуста и спаржа. Неподалеку стояла солонка. К сожалению, ничего этого в сыром виде есть было нельзя. На кухне Эйлок обнаружил небольшой нож, с помощью которого собирался нарезать картофель. Выложив картофелину на стол, он ударил по ней ножом, который тут же соскользнул, врезаясь в дерево. Эйлок предполагал, что картошка окажется гораздо мягче. Нарезать морковь, капусту и спаржу у него так же не вышло. Как вообще это готовить? Эйлок все еще был голоден, хотя честно признался себе в том, что весело провел время. Только к поздней ночи, он смог справиться с картофелем, срезав кожуру вместе со значительной его частью. Прежде чем ужин был готов, Эйлок умудрился порезать три пальца и обжечься о горячую кастрюлю. Даже несмотря на то, что у него было огниво, камин он затопил далеко не с первой попытки, пару раз чуть не подпалив себе волосы. Картофель оказался подгоревшим снаружи и сырым внутри, однако Эйлок все же смог насладиться ужином, после которого неспешно снял с себя одежду, аккуратно повесил ее на спинку стула и обнаженный вернулся в постель. Из-за тяжелого труда, он ужасно устал. К сожалению, вокруг не оказалось никаких светильников и после захода солнца делать было нечего. По правде говоря, даже со светом заняться было нечем. Физическая усталость отгоняла все плохие мысли и болезненные воспоминания о прошлом, что возвращались каждую ночь. Наконец он мог спать спокойно, не беспокоясь ни о чем. Сквозь сон Эйлок почувствовал, как его щек коснулся легкий ветерок. Следовало бы проверить, что произошло, но он был слишком уставшим даже для того, чтобы открыть свои глаза. Если бы подобное произошло в старом сарае или на улице, он бы подскочил и запрятался в тень, еще до того, как почувствовал дуновение ветерка. Но сейчас Эйлок был в садовом домике. Никто не мог войти сюда, кроме одного человека. Значит, его сегодня не будет? Наверное ветер гулял по саду, заглядывая внутрь сквозь неплотные ставни. Небольшой приятный сквознячок заставил его чувствовать себя немного лучше. Эйлок легко улыбнулся во сне. Проснулся он совершенно неожиданно, на рассвете, когда лучи солнца еще не успели осветить темную землю. Эйлок потер глаза и потянулся к своей одежде. Взгляд его остановился на новых предметах: на столе лежали, лампа, кусок мыла и полотенце. Было очевидно, кто-то его навестил. На ум Эйлока пришел только один человек, что помимо него мог посетить домик. Прочие слуги оставляли вещи на улице, перед входом, но никогда не заходили внутрь. Эйлок, забыв накинуть на себя хоть что-нибудь, тут же выскочил на улицу. "Клопп!" Он быстро подбежал к кедровой стене. Немного прошел вдоль дороги, что вела к розовому саду на другой стороне и остановился. Дальше Эйлок идти не мог. Если бы его заметили, шатающимся возле особняка, хозяин наверняка вышвырнул бы его вон. Он сам запретил себе желать большего, чем ему было дано сейчас. Единственное место, где бы ему было позволено находиться, был тот садовый домик. Эйлок поднялся на носочки, пытаясь разглядеть высокую фигуру широкоплечего мужчины. Не важно как долго он вглядывался вдаль, так никого и не увидел. Эйлок позвал его вновь. "Клопп!" Ответа не последовало. Вокруг не было ни души. Ветер обдул его обнаженное тело и Эйлок наконец понял что не одет и тихо вернулся обратно в дом. Тлеющие угли воспоминаний, которые все еще не погасли, причиняли ему невыносимую боль. Он пытался затушить их в реке. Эйлоку помешали, вытащили на берег и более того, заставили пламя гореть с новой силой, пожирая остатки его тщедушного тела. Теперь же, он желал вновь ощутить жар того человека, что заставлял плавиться даже его кости. Ему спасли жизнь, поэтому, если Эйлок будет жить, однажды, этот человек вернется, чтобы навестить его. Хоть раз. Чтобы не упустить драгоценный шанс, раз и навсегда он решил отказаться от своих эгоистичных желаний. Когда этот день настанет и человек захочет поговорить, он разбудит Эйлока. До тех пор, нужно было жить и ждать. В попытке пожарить морковь на завтрак, Эйлок вновь порезался в том же месте, что и в прошлый раз. Засунув кровоточащий палец в рот, он приоткрыл коробочку, что Клопп оставил для него ранее и достал небольшой белый бинт. Отрезав небольшой кусочек ткани, он обмотал палец. Было немного больно. Зато можно было подлечить и порезы, оставшиеся еще со вчера. Когда же Эйлок взглянул на свои руки, неожиданно он вспомнил, как похожие тонкие израненные пальцы касались улыбающихся губ того человека. Перед глазами вновь предстала картина двух прекрасных людей. Они стояли рядом. Один из них нежно целовал пальцы другого, так словно это могло помочь заживить его раны быстрее.