Into the rose garden || В сад роз

"Здравствуйте, граф Тейвинд" Рафаэль только что прибыл на званый ужин к Виконту Дербиширу и поспешил приветствовать Эйлока, широко улыбаясь. Граф упорно пытался делать вид, что не знаком с ним, но прямо за счастливым омегой возвышался Клопп, поэтому Эйлоку пришлось вежливо улыбнуться в ответ. "Здравствуй, Рафаэль. Погода сегодня отличная, не так ли?" "Верно, всегда бы так." Даже несмотря на дежурный ответ, Рафаэль через чур громко захихикал и широко улыбнулся. Эйлок был крайне недоволен подобными фальшивыми разговором, поддельный смех резал уши, но внешне он остался спокоен. Более того, Эйлок одарил находящегося позади альфу яркой улыбкой. Клопп стоял с каменным лицом и на улыбку графа лишь кратко кивнул. Напряжение росло. Тебе не обязательно быть таким холодным. Эйлок взглянул на омегу, стоящего прямо перед ним, стараясь сохранять улыбку. Руки его были обмотаны белыми повязками. Рафаэль закусил большой палец, кажется, чтобы выглядеть милее. "Похоже, вы порезались." "А это. Я учился готовить." "Готовить?" "Да, тренировался разделывать рыбу, но порезался из-за собственной неуклюжести." Эйлок слегка нахмурился. Будущие хозяйки благородных домов как правило учились печь булочки, прочие сладости или подавать чай. Однако, разделывать рыбу кухонным ножом было уже слишком. Граф присмотрелся и заметил, что раны покрывали все ладони, а не только пальцы, руки, которые должны были быть мягкими и нежными стали несколько грубее. "Неужели у виконта Вестпортского проблемы с доходом? Почему он заставляет старшего сына готовить?" Рафаэль, не знал, насколько постыдным может быть простая демонстрация израненных ладоней. Слова тут же заставили его густо покраснеть и спрятать руки за спину. Неважно насколько дальний, но он все еще был родственником семьи Тейвинд. К тому же, учитывая их с графом схожесть, вокруг постоянно летали слухи о странных связях двух семей. Узнай кто-нибудь из благородны людей о ранах Рафаэля, Эйлока сразу же окрестили ужасным, низким человеком, который совсем не заботится о благосостоянии своих родственников, несмотря на свой огромный капитал, или еще хуже, даже не в курсе о бедственном положении родственной семьи. Ему казалось, Рафаэль обладает тем особым видением аристократа на вещи, потому что умел выбирать одежду в которой выглядел скромно, но дорого, похоже, и это оказалось недоразумением. Неважно насколько сильно Эйлок не любил Рафаэля, финансово помогать родственникам было одной из обязанностей благородного человека. Граф старался сохранять спокойный тон, чтобы не выдать свое раздражение. "Я прикажу дворецкому нанять для вас хорошего повара. Все расходы на его содержание, а так же продукты, я возьму на себя. Тебе больше не придется возиться с рыбой. Прости, что не заметил этого раньше. " "Причина не в этом." Тут же попытался отказаться, взволновавшийся Рафаэль, а после озадаченно взглянул на Клоппа. Вероятно, он не хотел чтобы подобное обнаружилось, а значит, ему и не следовало показываться в обществе вот с такими руками. Рафаэль не мог выдержать хмурого взгляда графа и опустил глаза в пол. Даже если бы ему в действительности пришлось испытывать тяготы бедной жизни, он бы никогда вот так просто не смирился с ней. Клопп встал рядом с Рафаэлем и его большая рука опустилась на тонкие изрезанные пальцы. Виконт холодно уставился на Эйлока чем немного удивил его. В комнате раздался раздраженный голос. " В этом нет нужды. Рафаэль. Ты ничего плохого не сделал, поэтому тебе не нужно винить себя. Если это было ошибкой, то только моей. Я не должен был позволять своему суженному проходить через такие трудности. " Эйлок был ошеломлен услышанным. Он считал, что подобным поведением Рафаэль позорит лишь себя самого и никак не ожидал, что Клопп вступится за него. Виконту было нечего возразить. Даже если ты небогат, ты не можешь позволить своему благородному суженому чистить рыбу. Что же будет если изящное обручальное кольцо пусть даже с еле заметным брильянтом пропахнет рыбой? В конце концов, можно попросить кого-нибудь о помощи или использовать хотя бы перчатки. Рафаэль казался Эйлоку потрепанным и униженным, но вот Клопп совсем так не думал. Он был готов защищать своего возлюбленного с гордо поднятой головой. "Прошу нас извинить." Как только с формальностями было покончено, двое тут же поспешили покинуть Эйлока. В тот вечер Клопп уделил особое внимание своему возлюбленному, чтобы тот вновь не поранился.

***

Эйлок опустил пальцы на холодную поверхность стола, чувствуя их легкую пульсацию. Поднеся руку к лицу, он легонько коснулся своих губ в поцелуе, но ничего не почувствовал. Вероятно потому что, это был не его поцелуй. Дни проходили мирно и довольно скучно. Однако, вопреки всему, сердце Эйлока билось все чаще и чаще. С каждым днем, намеченная дата приближалась. Он не знал, когда тот человек вернется, но однажды, это точно произойдет. В ту ночь Эйлок не ложился спать до поздна, все, чтобы только не пропустить краткое мгновение встречи. Для экономии масла в лампе, Эйлок сидел по ночам в своей кровати, опустив голову на колени. Он без устали продолжал ждать. Если снаружи слышались подозрительные звуки, Эйлок тут же вскакивал, зажигал лампу и выглядывал в окно. Никого не обнаруживалось и он вновь выключал лампу, закутавшись в одеяло и продолжая ждать. Заснуть получилось только к полуночи, однако уже на рассвете, его напугало громкое щебетание птиц за окном. Успокоив колотящееся сердце, Эйлок выкрикнул "Клопп?" однако, как и ожидалось, в ответ вновь послышался только шелест деревьев и тихие завывания ветра. Терпение всегда вознаграждалось. В одно позднее утро, Эйлок как раз собирался снять перепачканную в саже одежду, чтобы постирать. Старая нитка не выдержала и частично порвалась, заставляя пуговицу запутаться в петле ворота. По началу он просто пытался аккуратно все распутать, но поврежденные пальцы не слушались. Рубаха оказалась ужасно неудобной, поскольку была мала, поэтому Эйлок был вынужден дернуть ткань сильнее, буквально разрывая ее. Скрип. Дверь открылась. Замка на ней не было, но дверь была достаточно тяжелой и не могла двигаться сама по себе или от сквозняка. В проходе появился высокий мужчина. Эйлок замер. Почти снятая рубашка была на половину порвана, пуговица на вороте болталась, готовая вот-вот отвалиться полностью. В таком виде его и застали. "Клопп?" Клопп, одетый в теплое пальто, шляпу и рукавицы как обычно строго взглянул на него. Полуголый Эйлок, сразу вызвал легкую усмешку у своего альфы, однако взгляд его тут же упал на порванные лохмотья в тощих руках. Уголки его губ, до этого приподнятые в легкой усмешке опустились и слегка задрожали. "Что ты творишь?" "Ах, эта проклятая одежда просто ужасна." Эйлок был невероятно смущен, он даже не мог одеться нормально. Внезапный визит застал его врасплох, поэтому он использовал столь грубые слова. После подобного, он ощущал себя ужасно невоспитанным и стыдливо опустил глаза. Не было никакого смысла нарочно опускаться до такого уровня, но видимо, пребывание на дне все же оказывало на него сильное влияние, несмотря на все попытки к сопротивлению. Теперь же Эйлок боялся, какие колкие замечания полетят в его адрес? После мгновения тишины, Клопп снял свою черную шелковую перчатку и положил ее на стол. После, забрал одежду из рук Эйлока и ударил его по тощей щеке. Пощечина. Голова Эйлока резко дернулась в сторону. Звезды закружились перед глазами и прежде чем, он что-то понял, сильная стальная рука ухватила его за подбородок, развернула голову в другую сторону и по второй щеке пришелся еще один удар. Тело, отошедшее от первого потрясения, больше не могло выдерживать собственный вес и Эйлок рухнул вниз, выплевывая все, что скопилось во рту. На полу образовалась небольшая лужица крови. Он ведь так и не понял за что его ударили. Клопп снял вторую перчатку, пальто и повесил их на ближайший стул, холодно взглянул на Эйлока и расстегнул пуговицы на манжетах. "За что?" "За что? И ты еще смеешь спрашивать, за что?" Он ведь и правда не имел ни малейшего понятия, что же сделал не так. Эйлок уже начинал чувствовать жжение в поврежденной щеке, Клопп схватил его за волосы и ударил еще несколько раз. Рот приоткрылся и Эйлок почувствовал на языке вкус чего-то соленого. К горлу подступил рефлекторный кашель и на пол вновь разлилась кровь вперемешку со слюной. В тот же момент, что-то горячее полилось из его носа. Мозг был поврежден ударами по голове и в глазах все плыло, осознавать происходящее было тяжело. Лучше бы его били по спине или ребрам. "...Кло...?" "Теперь ты помнишь? Ты должен. Эту одежду оставил тот, кто умер мучительной смертью по твоей вине. Я отдал ее, чтобы ты всегда помнил грех, который совершил. Как ты смеешь пачкать и рвать ее? Как ты смеешь говорить о ней, имея такое омерзительное тело?" Голос разъяренного альфы ужасал настолько, что по телу бежали мурашки, однако боль была настолько невыносимой, что сердце буквально замирало. Эйлок думал, что она была мала, потому что ему просто выдали чью-то старую одежду. Немного старомодная, простая одежда из хорошей мягкой ткани. Он предположил, что она принадлежала какому-то аристократу, а после ее просто выбросили. Эта была одежда Рафаэля. Даже если Эйлок этого не знал, он все равно порвал ее на глазах Клоппа. Это была роковая ошибка. Которую он все же совершил. Ему следовало сразу распознать кому принадлежала эта одежда, вот что вызвало у Клоппа приступ ярости и так несвойственного ему неконтролируемого насилия. Жаль, что Эйлок понял это так поздно. Он получил то, что заслуживал в уплату за свои грехи. Эйлок тихо принял ярость Клоппа