Into the rose garden || В сад роз

" Эй, проснись." Сильный толчок встряхнул Эйлока. Кое как разлепив веки, словно те были склеены, он разглядел размытый силуэт. "Это ты..." "Не притворяйся." Голос был настолько холоден, что температура в комнате словно упала еще на один градус. Эйлок отчаянно пытался оставаться в сознании, но глаза сами собой закрывались, погружая его во мрак, последнее что он слышал - очередной холодный вздох. Человек цокнул языком и выдохнул облачко пара сквозь приоткрытый рот. "Ты что специально помыл все одеяла во время похолодания или ты просто тупой? Опять решил вести себя высокомерно потому что забеременел? Камин здесь не для украшения." Эйлок попытался оправдаться. Он ведь уже предпринимал попытки зажечь огонь. До него донеслось тихо бормотание, кажется проклятия, а после что-то теплое и тяжелое прикрыло тело. Это было чужое пальто, которое укрыло его словно одеяло. Оно пахло чем-то горьким. Эйлок инстинктивно свернулся калачиком и сделал вдох, вбирая в себя чужой аромат с одежды. Запах сразу же заставил его успокоиться, боль в животе прошла, а жар немного спал. Было ли это потому-что тот человек был отцом ребенка? Может потому что он просто альфа, с которым прошла течка? В любом случае тепло его тела давало эмоциональную поддержку и защиту, которой так не хватало больному беременному омеге. Клопп не покинул комнату сразу как швырнул свое пальто, в темноте он явно искал камин. Раздался звук, словно что-то упало на пол и Эйлок вновь услышал сдавленную ругань. " Ты даже не в состояние разжечь камин без слуги. Что за бесполезное создание. " Будучи в полудреме, Эйлок приобнял себя руками, чтобы лучше сохранить тепло. Он знал как зажечь огонь в печи, поэтому совсем скоро должен был научиться делать это и с камином. Борясь с жаром, ранее он уже приносил три или четыре деревяшки, которые пытался поджечь. Не важно сколько раз он чиркал огнивом, огонь на толстом бревне не занимался, лишь небольшой дымок исходил от подпаленных частей. Поэтому вскоре Эйлок бросил столь бесполезное занятие. Раздался звук открывающийся и закрывающейся двери, а затем и удаляющиеся шаги. Похоже, тот человек ушел. Эйлок потянул на себя пальто, лучше укрывая свое тело, и погрузил нос в мягкий мех воротника, а после потерся о него щекой, словно маленький ребенок. Сейчас для него не существовало такого понятия как "гордость", он чувствовал себя лучше, просто ощущая аромат своего альфы. Какими бы словами Клопп не награждал Эйлока, ради ребенка, он просто не мог игнорировать его существование. Уж таким человеком он был. Клопп хотел этого ребенка и не важно, что случится с Эйлоком, он всегда позаботиться о новорожденном. И в этот раз было очевидно, что как только малыш будет рожден, Клопп тут же заберет его, не позволяя Эйлоку и коснуться его своими грязными руками. Когда он думал об этом, холодный ветер, словно пронзал его сердце. Оставалось надеяться, что Клопп сжалиться и хотя бы покажет ему ребенка. Жаль, но все увеличивающийся жар заставлял его думать о невозможных вещах. В любом случае, для новорожденного будет лучше расти как достойный аристократ в теплом и чистом особняке, нежели вместе с убийцей в стареньком садовом домике. Пусть это было всего лишь пальто, оно хорошо грело и Эйлок быстро заснул. Позже, усиливающийся жар заставил его немного вспотеть, поэтому он осторожно высунулся из под пальто, оголяя часть тела. Странно, но холодный ночной воздух вокруг вдруг стал достаточно теплым. Быть такого не могло, ведь в продуваемом домике всегда было холодно. Что происходит? Послышался приятный треск дубовых досок, а по комнате разнесся характерный аромат. Эйлок заставил себя открыть глаза. Пламя пылало внутри пыльного камина. Кто это сделал? Дверь открылась и знакомая фигура возникла в домике. В его руках лежало старое одеяло, которое Эйлок оставил сушиться снаружи. Мужчина повесил его напротив камина, а после прошел на кухню, даже не заметив, что Эйлок очнулся. Послышался звук, словно что-то переставляли в соседней комнате, а после и сдавленная ругань. Он плохо слышал, о чем говорил тот мужчина, вроде о том, что и собачься еда будет лучше этого. Эйлок вдруг вновь ощутил как его щеки горят от стыда. Наверное так себя и чувствовал Рафаэль. Но в отличие от того доброго и невинного мальчика, изрезанные руки Эйлока никто бы целовать не стал. Он не желал думать об этом, все чего ему хотелось, это спрятаться поглубже в складках теплого пальто. Звуки на кухни продолжались какое-то время и вскоре, в комнате показался Клопп. В руках он держал уже чистую кастрюлю. Вместо стула, стоявшего возле кровати, Клопп взял тот, что был около стола и переставил его к камину. Мужчина подвинул к себе глубокую миску и выудил из нее картофель, который тут же начал чистить быстрыми и ловкими движениями. В отличие от Эйлока, который постоянно резался, пытаясь почистить этот несчастный овощ, Клопп управился с ним довольно скоро. В красном свете камина картофель выглядел ну очень аппетитно. Эйлок и не заметил как засмотрелся на Клоппа. Тот словно мастер вырезающий фигурки из тыквы,ловко орудовал ножом, быстро и элегантно скользя по картофелю длинными пальцами. Неужели его сильные, яростные руки могли так двигаться? Эйлок продолжал завороженно наблюдать за Клоппом сквозь небольшую щель в пальто. Вскоре Клопп закончил чистить картофель и вернулся с горшком на кухню. Эйлок вдруг поймал себя на постыдной мысли, что хочет еще немного понаблюдать за его пальцами. Тем временем мужчина повесил на огонь кастрюлю в которой лежали кусочки картофеля и прочие овощи. Эйлок точно не знал, что делает его альфа, но вскоре почувствовал приятный аромат, исходящий от кипящего супа. Опробовав готовность блюда, Клопп поставил тарелку на стол. Удивительно, но Эйлок не почувствовал так знакомого ему запаха гари. Если бы он сам готовил, обязательно бы сжег половину, а вторую оставил сырой. А суп за его авторством всегда превращался в непонятную кашу. Клопп вышел из домика и вернулся внутрь уже со стопкой бревен для камина. Эйлок вновь быстро прикрыл глаза и притворился спящим. Пальто вдруг исчезло, заставляя омегу поежиться от холода, но вскоре, теплое одеяло мягко легко на его плечи. Он старательно прополоскал белье, но тонкий запах мыла все еще оставался на ткани. Одеяло было больше и толще чем пальто, поэтому без проблем прикрывало и его замерзшие ноги, но почему именно пальто казалось ему теплее. Закончив все дела, Клопп покинул садовый домик. Эйлок понадеялся, что мужчина еще вернется, но звук открывающейся двери так и не прозвучал. Несколько разочарованный тем фактом, что Клопп больше не навестит его сегодня, Эйлок поднялся и опустил свои ноги на пол. И опять разочарование, почему за сегодняшний день он ощущал только это? Наверное, потому что он был очень голоден. Положив руку на прилипший к позвоночнику живот, Эйлок поднялся с кровати и подошел к столу. В прошлый раз, когда Клопп приоткрыл крышку, из горшка повалил пар, а по комнате разнесся приятный аромат. После того, как его согрели теплым пальто, жар немного спал. Но озноб никуда не исчез. Накинув на себя одеяло, Эйлок сходил за ложкой. Немного засомневавшись, а стоит ли использовать обычный стул, Эйлок все же устроился там где сидел Клопп и наконец смог тихонечко доесть свой горячий суп. "Это безумно вкусно." Вкус был настолько изысканный, что Эйлок и не заметил как эта фраза вырвалась из него. Он даже пригляделся, чтобы рассмотреть ингредиенты, но в них не было ничего особенного. Как же так у него вышло? Не выдержав, Эйлок буквально выпил суп большими глотками. Обычно он ел мало, но сегодня проглотил целую тарелку и даже не заметил, вероятно из-за того, что ранее пропустил прием пищи. Убедившись, что на дне не осталось и капли, Эйлок наконец отложил тарелку. Насколько он знал, Клопп не был таким уж хорошим поваром. Он учился в интернате и даже после этого, когда у него наступили тяжелые времена, ему было где жить и где пообедать. Вероятно, он научился готовить во время своих скитаний, после того как потерял жену и ребенка. Что же действительно произошло во время странствий Эйлок не знал, да и зачем ворошить прошлое? Воспоминания о вкусах множества изысканных блюд все же всколыхнули его сознание, однако, этот суп был пожалуй самым вкусным, что он когда либо пробовал в своей жизни и все прочие переживания быстро выветрились из головы.