Into the rose garden || В сад роз

Вне зависимости от всего, Эйлок носил первого ребенка Клоппа. Этим фактом вряд ли можно было похвастаться, но он и не считал нужным скрывать свою беременность. К тому же друзей и знакомых, с кем можно было выйти в свет попросту не было. Отношение альфы изменилось, как только он узнал, что его омега беременен. Он больше не бил Эйлока, наоборот, следил за его безопасностью. "Ты сегодня немного задержался." "Да, сегодня было много клиентов. Удивительно сколько в наше время людей, тратящих деньги на ненадежные инвестиции", сказал Клопп, отдавая пальто и перчатки Марте. Эйлок сидел в гостиной, он читал книгу, а на его коленях покоилось одеяло. Делать ему было нечего, поэтому он решил позаботиться о будущем ребенка, пока тот еще в животе. Прямо сейчас Эйлок увлеченно изучал труды древних философов. Легко погрузиться в классику, когда каждая строчка заставляла глубоко задуматься. Время летело незаметно. Боль на сердце отступала. По началу он любил играть на пианино или на скрипке, но живот становился все больше. Эйлок больше не мог долго стоять или сидеть: живот мешался, а ноги нещадно болели. Были произведения, которые Эйлок очень хотел послушать, но Клопп вряд ли позволил ему покинуть особняк, ровно как и пригласить музыканта в дом. Поэтому он решил молчать о своих пожеланиях. "Как прошел твой день?" Эйлок закрыл книгу и уже собирался ответить, как Марта, что убирала пальто в сторону, перебила его. "Он плотно поел и немного прогулялся. Ребенок растет хорошо. Однако, граф все остальное время сидел здесь и читал." "Малыш будет умным." Эти двое беседовали между собой, словно Эйлока там и не было. Сурово взглянув на них, он раскрыл книгу и вернулся к чтению. Во преки ожиданиям, Клопп не ушел, а сел на диван напротив. "Что читаешь?" "Виды преступлений." Среди всех книг, почему он выбрал именно эту? И почему Клопп спросил его об этом именно сейчас? Эйлок не пытался осознанно избегать зрительного контакта, ему просто не хотелось смотреть на чужую усмешку. К тому же он был слишком увлечен чтением. "Что же говорится в книге? Какой же грех присущ извращенному альфе, который так возжелал другого, что убил его беременного омегу?" Тонкие пальцы побелели, сжимая обложку книги, страницы которой, были готовы вот-вот порваться. "Преступления, описанные здесь мало относятся к государственным законам, это скорее о философии и морали, которая не должна быть нарушена лидерами нашего общества." "Понятно. Так вот почему ты совершил преступление, наплевав на совесть. Тебя этому просто не учили. Не лучше ли прежде прочитать "О человеческом правосудии" ? Это научит тебя основам бытия человеком. " Эйлок поднял глаза на Клоппа. В голосе звучала усмешка, но лицо оставалось серьезным. Он смертельно устал от ненависти, и осуждения, что выливались на него ежедневно. Эйлок мягко выдохнул и закрыл книгу. "Возьму на заметку." Он поднялся с кресла, намереваясь вздремнуть. Клопп не возражал. Вечерний туалет был рутиной дворецкого, которой теперь занималась Марта. Она была правой рукой Клоппа и работала в особняке вместо дворецкого. "Я бы хотел немного теплого чая перед сном." "Чай для ребенка не полезен." "Несчастливая мать для ребенка тоже не полезна." Марта одарила его яростным взглядом, после чего продолжила разбирать кровать. Она быстро сняла с Эйлока верхнюю одежду и надела ночнушку. Рука ее была тверда, словно у строгой няни, воспитывающей непослушного ребенка. Женщина толкнула Эйлока на постель. Не обратив на это должного внимания, он потянулся за книгой, которую не дочитал ранее, но Марта тут же ударила его по руке. "Ты что творишь?!" "Я не могу позволить тебе бодрствовать до поздна. Крепкий сон важен для здоровья ребенка." Эйлок был взрослым человеком, по статусу превосходящим Марту. Более того, он носил ребенка от ее господина. Подобное обращение сильно оскорбило его. "Даже будучи экономкой Клоппа, ты переходишь черту. Что твой господин думает о твоей грубости?" Эйлоку служанка откровенно не нравилась, но у него не было выбора. Марта была неуправляема. Не обращая на его указы никакого внимания, она продолжала грубить. "Мой господин не имеет никакого понятия о том, что тут происходит. Он гниет в земле вместе со своим нерожденным ребенком. Не веди себя здесь как хозяин, только потому что ты беременен." Марта была служанкой Рафаэля. Теперь то Эйлок понял, почему женщина была в такой ярости. Она будет ненавидеть Эйлока до конца его дней. Марта выключила свет и покинула комнату. Спать теперь было невозможно. Эйлок лежал в кровати и пялился в темный потолок. Он уже решил, что отошлет экономку, как только родит. Столь грубая женщина будет плохо влиять на ребенка и не важно, что она служанка бывшей супруги. Эйлок обнял округлившийся живот и прикрыл глаза. Марта своим острым, но правдивым языком всегда заставляла Эйлока чувствовать себя несчастным. По началу он просто старался игнорировать ее, но женщина переходила черту, заставляя Эйлока доедать без остатка все, что ему приходилось не по вкусу. "Многие люди о таком только мечтать могут.Если не доешь, я все расскажу господину." "Я не люблю рыбу, отдай ее тем, кто о ней мечтает." "Мне плевать на тебя, это для ребенка. Давняя традиция семьи - тот кто носит ребенка, ест рыбу." Как только Эйлок услышал эту фразу, он поднял голову и взглянул на Марту. Он уже не слышал, что женщина говорила дальше. Не важно, как низко он пал, какая-то простолюдинка не имела никакого права так разговаривать с господином. Эйлок не мог сдержать вырывающийся наружу гнев и стыд, он заговорил, тихо, но уверенно. Лицо его немного покраснело. "Когда я рожу, я прикажу вышвырнуть тебя отсюда." Марта лишь хмыкнула. "И это ты мне говоришь?" "Как мать ребенка, что унаследует особняк и титул Виконта, я больше не могу терпеть твою грубость." "Тогда кто же сможет терпеть такого жалкого, эгоистичного человека, что убил омегу с ребенком, да еще и жалуется на еду?" Упрек буквально шокировал его. Эйлок открыл рот. На секунду он был ошеломлен ее грубыми, но правдивыми словами. Эйлок не сдержался, выпуская свой гнев наружу. "Убирайся прочь. Твой паршивый язык режет мне уши!" "Я уйду. Не хочу дышать одним воздухом с тем, кого даже за человека не считаю." Эйлок еще долго слышал проклятия в свой адрес. Его дрожащие руки сжимали спинку кресла. Внезапная усталость быстро свалила его и он рано лег спать. Ночью Эйлок слышал тихий разговор Клоппа и Марты, он прикрыл уши руками и вновь закрыл глаза. С того дня в каждом блюде ему попадалась рыба. ---- "Ого, рыба." Кусок красной копченой рыбы лежал в корзине возле входа в домик. Он был хорошо очищен, приправлен лавровыми листьями и горошинами перца. Все это было завернуто в чистую бумагу. Судя по качеству проделанной работы, она была проделана Мартой. Рыба всегда была самым трудным продуктом, который только можно было найти на улицах. Эйлок ел ее огромное количество раз до этого, но все не мог припомнить вкус. На секунду, он задумался, о том, что с делать с рыбой. После положил ее в горшок и поставил на огонь. В конце концов это рыба и ее просто нужно пожарить. Вскоре приятный аромат распространился по округе, заставляя рот наполняться слюной. Эйлок приоткрыл крышку горшка, проверяя готовность сочного мяса. Он взял вилку и попробовал кусочек идеально приготовленного блюда. Рыба растаяла на языке. Неожиданно, словно из неоткуда на него напал настоящий голод. "Очень вкусно. Тебе так не кажется?" Ребенок в животе слабо толкнулся, словно отвечая на вопрос. Эйлок рассмеялся, похоже, любовь его отца к рыбе передавалась генетически. Не в силах сопротивляться требованиям малыша, Эйлок впился зубами в сочное мясо, не забыв предварительно все немного остудить. После столь вкусного и плотного обеда впервые за долгое время, он почувствовал сонливость. Ребенок в животе был так же доволен и кажется, заснул, успокаиваясь в животе. Эйлок сегодня еще не встретился с Клоппом, поэтому пытался не смыкать глаз, но сонливость накатывала все сильнее и сильнее. Тьма подкралась незаметно и Эйлок заснул, положив голову на кровать.