Into the rose garden || В сад роз

Он увидел прекрасный розовый сад, распускающийся разноцветными цветами. Эйлок из семьи Тейвинд неторопливо прогуливался по зеленым дорожкам, залитым ранним летним солнцем. Недавно он получил несколько предложений от разных семей. Его долгом как наследника своей семьи было выбрать подходящего омегу и жениться, Эйлок думал, что именно этого от него и ждут. Он планировал тщательно отбирать омег, точно так же придирчиво, как розы. Они не должны быть слишком невежественными, но и не слишком умны.  Было бы прекрасно, если бы у них был определенный уровень благосостояния, но не обязательно быть чрезмерно богатыми. Омеги должны быть культурными и воспитанными. Лучше выбирать женщин-омег. Мужчины-омеги часто не могли родить много детей и имели высокий риск смерти во время родов. Его матерью был омега мужского пола, и рождение ребенка поставило под угрозу его здоровье. Хотя один ребенок получал все внимание родителей, Эйлок считал, что иметь больше детей лучше. Если бы он выбрал женщину-омегу, она могла бы родить множество здоровых детей и наполнить жизнью этот просторный сад, как и мечтал Эйлок. Если бы только в тот день он не встретил в саду заблудившегося молодого человека из сельской местности. Высокий и красивый, он не обладал утонченностью городской аристократии. Вместо этого он обладал прямой, невинной и доброй улыбкой, которую любой мог полюбить с первого взгляда. Будучи приглашенным на чаепитие к графу, мужчина немного побродил по аллеям и заблудился. Эйлок любезно провел его в розовый сад, где проходила вечеринка. “Я Эйлок Тейвинд. А вы?” “Клопп Бандайк”. Перед розовым садом Клопп слабо улыбнулся, глядя на Эйлока. В этот момент он испытал странное чувство, которое можно назвать трепетом сердца. Когда они пожимали друг другу руки, граф пристально смотрел в темно-карие глаза Клоппа. Их серьезные взгляды встретились. Эйлок увидел свое отражение в этих темных бездонных глазах. Его веки были широко распахнуты, рот слегка приоткрыт. Он рассеянно смотрел на собеседника. Эйлок был похож на влюбленного мальчика. Итак, он улыбнулся, не тонкой, похожей на благоухание, а яркой, словно бутон розы, распускающийся изо всех сил в начале лета, улыбкой. Розы считаются самыми красивыми в момент перед тем, как полностью распуститься. Как только бутон раскрывался, он вскоре увядает и теряет свою яркость. Когда Эйлок вернулся в поместье, рискуя жизнью, и у них уже родился второй ребенок. Клопп встретил женщину.  Хотя ее внешность отличалась от покойного супруга, манера речи и характер были удивительно похожи на Рафаэля. Она обладала добрым нравом. Клоппу, казалось, это нравилось, и он иногда приглашал ее к себе домой на чай. Женщина уже знала, что у Клоппа был один ребенок, но это, похоже, ее не беспокоило, и они сблизились. Однажды в саду поместья Клопп поцеловал ей руку и нежно улыбнулся. Она смутилась, но легко коснулась его губ. Эйлок наблюдал за ними из окна, чувствуя, словно покойный Рафаэль вернулся к жизни и теперь насмехается над ним. В Эйлоке бурлила пламенная ревность. Как мать их ребенка, он не мог смириться с тем, что Клопп связался с другой омегой. Однако Эйлок не мог приказать кому-либо избавиться от нее, как делал раньше. У него не было такой власти, и, что более важно, он больше не хотел прибегать к таким методам. Вместо этого Эйлок придумал иной способ. Он притворился больным, чтобы удержать Клоппа рядом с собой, хотя бы ненадолго, и помешать ему встретиться с ней. “Ребенок не двигается”. Как только ложь началась, ее уже нельзя было остановить. Из-за ребенка Клопп проводил весь день рядом с Элоком, периодически кладя руку ему на живот, чтобы проверить, шевелится ребенок или нет. Хотя тот активно двигался в утробе матери, Эйлок держал Клоппа за руку и не отпускал. Он знал, что женщина ждала его, но целенаправленно не отпускал его до самого конца. “Больно. У меня может быть выкидыш”. “Давайте вызовем врача”. “Ребенку нужен отец”. Со слабой улыбкой Эйлок взглянул на своего альфу. После того, как Клопп впервые нес умирающего Эйлока домой, он еще больше отдалился. Взгляд, полный ненависти, все еще пронзал насквозь, но ни один альфа не мог устоять перед омегой, что вынашивал его ребенка. И Эйлок это знал. В конце концов, Клопп устало вздохнул и позвал горничную, чтобы попросить женщину, уйти домой. Это был крайне оскорбительный поступок. Но он даже не смог извиниться перед ней напрямую. Более того, Клопп скрывал беременность Эйлока.  Он казался чрезвычайно злился на этий обстоятельства, но ничего не мог поделать со своим омегой. Эйлок улыбнулся и взял руку Клоппа, положив ее себе на живот. Визиты женщины стали реже, а затем и вовсе прекратились. Даже после такого оскорбительного поступка она не сразу порвала отношения с Клоппом, должно быть, бедняжка испытывала к Клоппу сильную привязанность. Действительно, несмотря на наличие ребенка, неженатый аристократ с таким наследством и недюжим умом, был популярен повсюду. Когда-то и Эйлок был объектом восхищения, но теперь он стал омегой Клоппа. Он уже носил их второго ребенка, и независимо от того, что произошло в прошлом, для него было правильным в какой-то степени задуматься и о себе. Клопп был чрезвычайно зол, казалось, из-за ухода этой женщины, он был убит горем. Эйлок же вел себя безразлично.  Во время беременности у него иногда случалась легкая течка, и он смело просил Клоппа заняться с ним сексом. Ему это сильно не нравилось, но разве мог не поддаться на уговоры беременного Омеги? Иногда Эйлок притворялся больным и заставлял доктора надоедать Клоппу, советуя ему быть более нежным со своим омегой. В конце концов, Клопп снова проиграл. С суровым видом он снял тонкую ночную рубашку и Эйлок победно улыбнулся, когда Клопп медленно вошел в его тело. Вскоре большой член оказался внутри. Поскольку у Эйлока было совсем немного смазки, с каждым толчком становилось все больнее. Элок тихо заскулил, больше от агонии, чем от удовольствия, обливаясь потом. Клопп держал руки Элока и сосредоточился на том, чтобы получше раздвинуть его ноги. Прошло совсем немного времени, прежде чем что-то горячее высвободилось и заполнило все внутри. Боль была сильнее, чем во время течки, так что у Эйлока даже не было полной эрекции, но он все равно был удовлетворен. Клопп чуть отодвинулся и выругался себе под нос. “Ты удовлетворен?” Клопп не раздевался, и уже намеревался покинуть спальню, но Эйлок поспешно схватил его за руку. “Не уходи”. “Что тебе еще нужно?” Раздражение в его голосе погасила страсть, которая только что бушевала в его груди.  Эйлок не отступал, и его тон был спокоен. “Полежи рядом со мной”. Клопп взглянул на него так, словно собирался убить, его трясло от гнева, но, в конце концов, он снова не смог отказаться. Все еще обнаженный, Эйлок уютно устроился в объятиях альфы и закрыл глаза. Кто бы мог подумать, что беременность можно использовать ради этого? Роды были болезненными и тяжелыми, но если Клопп вот так останется рядом с ним, Эйлок решил, что сможет выдержать еще несколько раз. Он надеялся, что вторым ребенком будет альфа. Омега, родившая альфу, обеспечит репутацию себе и своей семье. Даже если это будет немного сложно, после рождения еще одного ребенка в будущем, Клопп сдастся и все же примет реальность. Его партнером был не покойный Рафаэль, а Эйлок. Это было на дне, где уродливые, скрученные лепестки высокомерно держались, но все равно падали под яростным дождем. Бесчисленное количество раз растоптанные небрежными шагами, лепестки больше не могли сохранять свой цвет и смешались с грязью, потеряв форму.  Когда боль захлестнула его, Эйлок снова стоял перед розовым садом. Одетый в рваную одежду, тощий омега стоял, прислонившись спиной к заброшенной хижине. Когда он рассеянно посмотрел вдаль, то увидел Клоппа и еще шестерых детей-ангелов. Эйлок зачарованно наблюдал за этой сценой. Он впервые увидел всех шестерых детей. Переполненный эмоциями, он попытался бежать к ним, но по какой-то причине ноги не двигались. Эйлок позвал Клоппа. Он пытался так много раз, изо всех сил, но не издавал ни звука. Он кричал, но в ушах ничего не было слышно. Даже когда Эйлок махал руками и кричал, Клопп ни разу не оглянулся. Вместо этого он счастливо смотрел на Рафаэля, стоявшего рядом с ним. Он был жив. Красивый молодой человек подошел к детям с ослепительной улыбкой. Они окружили его, крича: “Мама! Мама!” Эти дети… Они были от Рафаэля. У меня нет детей. Это странно. Почему я пыталась бежать к ним? Эйлок стоял в отчаянии, а затем его ноги подкосились, заставив его сделать шаг назад. Странно, ноги, которые не могли пошевелиться, внезапно пришли в движение. Вскоре после этого он услышал глухой звук. Посмотрев вниз, он увидел, что между его ног обильно течет кровь. Ах, верно. Я был на грани смерти. Эйлок поднял голову и снова посмотрел на Клоппа и детей. А также на Рафаэля, который улыбался как ангел. Альфа казался счастливым. Он лучезарно улыбнулся, как когда-то в давние времена. Но, как ни странно, Эйлок не почувствовал никакой ревности. Только сердце заныло, и что-то потекло из его глаз. Он протянул руку и нащупал влагу на своих щеках. Слезы. Верно. Теперь я знаю, как плакать. Элок улыбался, слезы стекали по его щекам и подбородку на ладони. Он снова поднял голову, Клопп смотрел на него. Сквозь слезы пробивалась улыбка, Элок понял. Теперь не было необходимости в словах. Он просто улыбался, но Клопп, кинув короткий взгляд на Эйлока, отвернулся и пошел туда, куда его звали жена и дети. Далеко. Пока он не стал недосягаем. Из-за хижины тусклая темнота подкрадывалась прямо к ногам. Эйлок больше не боялся ее, в темноте не было ни холода, ни жара, только покой. Он так и продолжал смотреть в спину Клоппу, пока тот исчезал вдали. “Если это не любовь, тогда я не знаю, что это. И если будет следующий раз ... , я хочу любить тебя”. Снизу поднималась темнота, окутав лодыжки, колени, бедра, живот, грудь и, наконец, шею. Покой окутал его, словно мягкие лепестки роз. Сквозь трещины во тьме, пробивались последние радужные лучики света, но и они вскоре исчезли. "В розовом саду", Том 1 <В бездне> Конец. Продолжение будет в следующем томе…