Volens nolens

— Слышал, ты в последнее время завёл новую игрушку. Познакомишь? Хаку неодобрительно зыркнул на вопрошающего. — Она не для всеобщего обозрения. — Что такое? Неужели внешность настолько специфическая, что даже среди нас опасаешься прослыть за такого любовника извращенцем? — продолжал поддразнивать Хаку юноша, с необычными родинкам под глазами. Хаку усмехнулся и отпил немного сакэ. — Напротив. — Хейдзо, кончай уже его донимать! Подумаешь, завёл приватную игрушку, не все же предпочитают заниматься этим толпой, как ты! В комнате раздались смешки. — …К сожалению, — ответил Хейдзо, хмыкнув. Это общество молодых и безмерно богатых аристократов часто наведывалось в злачные места, устраивая там изощрённые оргии и щедро оплачивая молчание содержательниц. Девушки, впервые попавшие на подобные сборища, с ужасом узнавали, что господа не ограничивались услугами женщин, но и с неменьшим пылом предавались утехам между собой. Поговаривали, что львиную долю дохода подобные заведения получали даже не от самих визитов знатной компании, а от тех сумм, что уплачивались хозяйкам за сохранение тайны. Кадзуха наконец смог подыскать себе наставника по боевым искусствам. Землевладелец преклонного возраста, когда-то превосходно владевший мечом, как раз подыскивал себе учеников, ведь одних только выплат за его годы службы не то, чтобы не хватает, но ему хотелось большего, чтобы побаловать свою семью. — Здравствуйте, Тэппэй-сан, — Кадзуха поклонился мужчине, — как вы поживаете? Я пришёл к назначенному времени, надеюсь, мы сможем начать тренировку как можно скорее. — Эх, молодежь, всё куда-то спешит! — мужчина рассмеялся, — пойдём дальше во двор. Тут у меня просторно, есть, где развернуться. Кадзуха последовал за мужчиной. Тот уже подготовил для них деревянные катаны. Дойдя до нужного места, он протянул один из мечей ему. — Я знаю, что ты уже хорошо владеешь мечом, однако, ограничимся пока этим. Кадзуха кивнул и взял в руки деревянную катану. Сделав пару взмахов и выпадов, чтобы привыкнуть к весу данного меча, он посмотрел на Тэппэя, ожидая дальнейших указаний. — Ну что же, давай сразимся. Только не щади старика, мне нужно знать, какой у тебя уровень, и учесть твои слабые места. — Хорошо. Так пролетели несколько часов. Поблагодарив учителя, Кадзуха отправился к морю, чтобы потренироваться там. Старик Такэру его предупредил, что сегодня «один из тех дней, когда господин отправляется в публичный дом». По словам старика, в такие дни господин не возвращается даже переночевать. Кадзуха мог со спокойной душой потренироваться до самого вечера. Только умываясь блондин почувствовал, как же сильно он натёр мозоли на руках. В некоторых местах виднелась кровь. Скривившись от вида разодранной кожи, Кадзуха смыл её в теплой воде. С горем-пополам он умылся, стараясь игнорировать боль. Он не хотел ложится в постель без должного омовения. Господин вернулся этой ночью, однако Кадзуха увидел его только под вечер следующего дня. Тот выглядел уставшим. Возможно так сказывалось похмелье, а возможно что-то ещё. Он сидел в комнате, которая выходила в сад. В той самой, проходя мимо который Кадзуха услышал стоны. Господин сидел сдвинув сёдзи вбок, чтобы свежий воздух и свет проникали в комнату. Кажется, он что-то писал. Кадзуха заглянул к нему, чтобы поздороваться. Поклонившись, он сел рядом с ним, чтобы понаблюдать, как изящные пальцы аккуратно выводят иероглифы на бумаге. Завораживающее зрелище. Когда же господин закончил писать, он отложил кисть в сторону и потянулся к Кадзухе. Мимо его глаз не прошло то, как блондин сморщился. Господин нахмурился, недоумевая. — Запах… Вы пахнете другими людьми, — объяснился тот. Господин моментально отодвинулся. Он уже умылся после возвращения, но раз самурай чувствует запах чужого тела, значит, ему следует сделать это ещё раз. — Я велю нагреть воду, — сказал господин.

***

— Кадзуха, подойди. Блондин приблизился к господину и удивлённо посмотрел на него. — Скажи, от меня всё ещё пахнет кем-то другим? Тот смутился, но всё-таки ради ответа наклонился к нему, чтобы лучше уловить запах. Пахло…чем-то сладким. Будто бы молоко смешали с мёдом или сиропом из листьев юмэмиру. Кадзухе определённо нравилось. — Нет, теперь всё хорошо, — ответил он, смотря куда-то в сторону. Его всё ещё смущала эта ситуация. Господин облегчённо вздохнул. — Отлично, значит, теперь я могу прикасаться к тебе. Хорошо, что ты сразу сказал мне об этом. Не хочу, чтобы на тебя ложился запах другого человека. После недолгого молчания голос блондина прозвучал в комнате: — Господин, я слышал, что вы посещаете публичные дома. Хаку замер. Ему не нравилось то, куда вёл этот диалог. Он уже слышал это от своего лицемерного окружения сотни тысяч раз. — Хочешь отчитать меня? — Нет, просто… Я не понимаю, зачем вы это делаете. С вашей внешностью и богатством вы могли бы добиться расположения практически любого человека, и не платить за любовь. Господин удивлённо посмотрел на Кадзуху, а затем рассмеялся. — Ты же знаешь мою ситуацию. Не так-то много вокруг мужчин, разделяющих мои предпочтения. А те, что разделяют, как раз и водятся в публичных домах. Кажется, теперь Кадзуха понемногу начинал понимать господина. — Тогда почему бы вам не попробовать добиться расположения кого-то, кто по настоящему вам дорог? — Кого же, например? — теперь господину начинала даже немного нравится их беседа. Ему симпатизировало, как этот юноша хочет поиграть в его спасателя. — Кто-то, кого вы любите или хотя бы тот, кто вам действительно нравится, а не просто вызывает влечение, — Кадзуха чувствовал, что говорит правильные вещи, однако почему-то не мог справится с чувством стыда. Возможно дело было в молчаливой насмешке, читавшейся во взгляде господина? «Кто-то, кого я люблю?» — всего на секунду в голове господина промелькнула мысль о человеке, с которого всё началось. Именно влюбившись в него он понял, что ему по нраву мужчины. Однако, как это часто и бывает с первой любовью, эта история закончилась неблагополучно. Хаку положил голову на плечо Кадзухи. Такое чувство, будто ему становилось легче переносить эти эмоции, когда он держал блондина в своих объятиях. — Скажи, Кадзуха, ты сам когда-нибудь влюблялся? — Ну… На самом деле нет, — взгляд Кадзухи упал на необычную метку на шее господина в виде мицудомоэ. На секунду его восхитило, как изящно выглядела бледная полоска кожи между шелковистым волосами и воротником хаори. Он тут же отвёл взгляд, смутившись. — Тогда понятно, почему ты так легко рассуждаешь о любви, — усмехнулся господин, отстраняясь от Кадзухи. Его взгляд упал на ладони юноши — это от тренировок? — Да. — Не переусердствуй и береги своё тело. Я велю служанке нанести лечебную мазь, — голос господина звучал немного холодно, — можешь идти. Сегодня я тебя не побеспокою. Кадзуха был верен в своих догадках: он заставил господина вспомнить о чём-то болезненном. Теперь уже ничего не поделаешь, ему оставалось только провести ещё один вечер в одиночестве. Снимая с себя хаори он подметил, что приятный аромат, исходивший от господина, остался на нём. Всё-таки Кадзуха был рад увидеться с ним. Неудивительно: с тех пор, как его родители умерли, он был очень одиноким человеком. Кажется, господин был первым, кто с тех пор обнял его.