Volens nolens

Казуха раз за разом целовал господина в губы, бросая на него щенячий взгляд. Тот усиленно его игнорировал, отводя взгляд с напускным равнодушием. Казуха до ужаса был напуган. Он не понимал причины такой отстранённости господина. «Ладно, возможно Горо был отчасти прав…» — подумал Хаку, наблюдая, как Казуха отчаянно пытается выбить из него хоть какую-то реакцию.— Вспышки гнева не сработали, теперь начал ластиться? Интересно, что он будет делать дальше, если я продолжу его игнорировать?» Казуха отстранился, чтобы взглянуть на лицо господина. Никакой реакции. Заскулив, он уткнулся носом в его плечо. Чуть погодя Хаку почувствовал влажные поцелуи на своем плече. Кажется, влагу им придавали слёзы. Услышав пару всхлипов, господин разозлился. — Хватит! Он толкнул юношу, а затем, схватив того за запястья, прижал к кровати. — Чего ты от меня хочешь!? Когда я с тобой, ты плачешь, когда я стараюсь избегать тебя, ты тоже плачешь! Хаку был действительно зол. Он старался ради комфорта Кадзухи не донимать его лишний раз, а тот в ответ как назло начал к нему липнуть, ещё и жалуется, что он играется с его чувствами! Какая наглость, кто ещё с чьими чувствами играется… — Я… Я плачу не из-за вас, — едва выдавил из себя блондин. — Простите, это просто моя несдержанность. Вы были так добры, что я… расслабился и позволил эмоциям взять верх. — Тогда скажи, откуда эти эмоции берутся! Почему ты плачешь каждый раз, когда я рядом?! Я для тебя так отвратителен? Хаку тяжело дышал. Он отпустил запястья Кадзухи. — Дело не в этом… —Так в чём же?! — голос Хаку сорвался от нетерпения. Кадзуха рвано вдохнул. — Просто… после того, как я остался один, на меня навалилось столько всего, что… я будто онемел внутри. Но когда вы стали обо мне заботиться, мне стало… безопасно. И чувства… — голос его задрожал, слёзы душили слова, — они вернулись с такой силой, что слёзы льются сами, как бы я ни пытался их удержать. Хаку устало вздохнул. — Хочешь, чтобы я ушёл? —Нет! — резко вырвалось у юноши. Он приподнялся и схватил Хаку за запястье, но тут же опомнился и, отпустив руку, произнёс уже мягче: — Останьтесь… пожалуйста. «Ну и картина…» — подумал брюнет, глядя на заплаканного Кадзуху, который смотрел на него умоляющим взглядом. — «Разве такому можно отказать?» — Ладно. Только потом не жалуйся, — Хаку притянул его к себе и поцеловал в макушку. Они устроились в постели поудобнее: господин полулёжа опирался на подушки, а Кадзуха устроился у него на груди. То, как Хаку нежно перебирал его волосы, нравилось Кадзухе безмерно. Вскоре он сам, ещё робко, начал гладить господина по груди. — Ты прикасаешься ко мне. Сам, — вслух заметил Хаку. —Это плохо? — неуверенно спросил блондин. —Не знаю. Но мне нравится. В этот момент Кадзуха почувствовал в груди странное, необъяснимое тепло. Он был так благодарен господину, что, сам не понимая зачем, поцеловал то место на его груди, где только что лежала его голова. Слёз как не бывало. Начавшись как попытка утешить, их объятие плавно перетекло в обмен ласками и поцелуями. Сначала нежными, неторопливыми, почти ленивыми, пока Кадзуха не стал замечать, как от поцелуев в шею у него сбивается дыхание и сами собой смыкаются веки. Закончив целовать шею, Хаку приподнялся, приблизился к его губам и замер, ожидая ответного знака. Не дождавшись, он уже хотел отстраниться, но Кадзуха вздрогнул и сам потянулся к нему навстречу. — Не переживай, я не уйду только потому, что ты не захотел поцелуя. — Я уже полностью здоров! — вдруг выпалил Кадзуха, опустив глаза и покраснев до корней волос. «Зачем ты говоришь мне это сейчас?! — пронеслось в голове у господина, и сам он почувствовал, как жар разливается по щекам. Нет, не может быть… Он просто сообщает о своём самочувствии, вот и всё.» — Рад слышать, — улыбнулся господин, погладив Кадзуху по голове. Тот явно как-то зажимался, будто сильно смущался чего-то. Молодой господин улёгся поудобнее, а вот Кадзуха не спешил менять положение. — Ты чего застыл? Блондин привстал, чтобы лечь рядом господином, стараясь скрыть эрекцию, Хаку сразу понял,ты чём дело. — Серьёзно? Только от поцелуев? Кадзуха взял подушку и положил её перед собой. — Я уже все видел, зачем ты прячешь его? — Всегда неловко… Хаку хмыкнул. — Хочешь, чтобы я что-нибудь с этим сделал? Кадзуха лишь растерянно молчал. Он привык к тому, что господин угадывает его тайные желания. — Не молчи. Если ты не скажешь, чего хочешь, я не буду ничего делать, — твердо сказал брюнет. Он уже извлёк свой урок, и заставлять Кадзуху плакать снова он не хотел. — …Хочу, — буркнул блондин, глядя куда-то в сторону. Хаку уже готов был сказать привычное «иди сюда», но вовремя остановился. В этот раз всё будет так, как захочет Кадзуха. Он приблизился к блондину, обнял его за талию и прошептал на ухо: — Представь, что мы поменялись ролями, — усмехнулся Хаку. Идея казалась ему интересной: он получает новый опыт, а Кадзуха учится управлять ситуацией и озвучивать свои желания. — Что? — Кадзуха остолбенел. Он никак не ожидал такого поворота. — Я говорю: сейчас ты можешь отдавать мне приказы, — пальцы господина нежно скользнули по его талии. Юноша замер, обдумывая ситуацию. — Ну тогда… поднимите руки? — неуверенно предложил блондин. Хаку безропотно выполнил его просьбу. Это было пробное задание — маленькая уступка, чтобы Кадзуха мог привыкнуть к новым правилам игры. — Как скажете, юный господин, — с усмешкой произнёс Хаку, и тут же добавил — Зови меня по имени. Кадзуха удивлённо моргнул. Преодолев лёгкое смущение, он неуверенно выдохнул: —Хаку… Брюнет даже вздрогнул. Слышать своё имя из его уст было непривычно, странно и… бесконечно приятно. Будто между ними внезапно исчезла невидимая стена. Притянув Хаку ближе за талию, Кадзуха начал медленно раздевать его, дрожащими пальцами нежно касаясь открывающихся участков бледной кожи. Хаку было непривычно просто сидеть и позволять всему происходить. Он решил подтолкнуть Кадзуху к следующему шагу. — Ты можешь велеть мне коснуться тебя… как-то особенно. Или ещё что-нибудь, — подал идею Хаку. Уголки губ Кадзухи дрогнули в едва уловимой улыбке. — Да, могу. Вам так уж хочется мне подчиниться? Что? Он что, дразнится? Кадзуха бережно уложил господина на спину, поправив подушку под его головой. — Вы молчите, — улыбка Кадзухи стала отчётливее. Он наклонился к самому уху Хаку и прошептал: — Я расценю это как «да». Нежно коснувшись его губ, Кадзуха двинулся ниже — к подбородку, шее, ключицам… «Глаза сияют, как у влюблённого» — вот что, пожалуй, лучше всего описывало в этот момент выражение лица Хаку. Тем временем Кадзуха уже оставлял влажные поцелуи на его животе, неуклонно продвигаясь ниже. — Постой! — Хаку вздрогнул, понимая, к чему это ведёт. — Ты же не собираешься…? Кадзуха бросил на него слегка строгий взгляд, напоминая о правилах, установленных самим же Хаку. — «Вы». Обращайтесь ко мне на «вы», — мягко, но твёрдо поправил его блондин. Сердце Хаку ёкнуло, по щекам разлился жар. В животе затянулся тугой, сладкий узел волнения. Кадзуха обхватил ладонью его член и, не сводя глаз с Хаку, лизнул головку. «Точно, я всё ещё должен ему подчиняться. Хотя… не то чтобы я был против», — промелькнуло у Хаку, и мысль эта была настолько мимолётной, будто он никогда и не представлял себе, как Кадзуха делает это. Повторять приказ не пришлось — брюнет послушно выполнил его. Устроившись между его ног, Кадзуха начал действовать с присущей ему нежностью и осторожностью. Первые мгновения погрузили Хаку в эйфорию. Казалось, его возбуждал не столько сам процесс, сколько осознание, что это делает именно Кадзуха. Лично он. Однако уже очень скоро эта мучительно ласковая, неторопливая манера начала сводить Хаку с ума. Он поскуливал и вцеплялся в простыни. — Сильнее. Можете… сделать это чуть сильнее, пожалуйста? Просьбу не пришлось повторять — Кадзуха тут же усилил ласку, найдя нужный ритм. Впрочем, чтобы довести его до конца, потребовалось больше времени, чем обычно: техника юноши оставляла желать лучшего. — Вам… понравилось? — в голосе Кадзухи прозвучала едва уловимая гордость. Один лишь вид его залитого спермой лица, прижатого к его же бёдрам, сводил Хаку с ума. Понравилось? Ещё бы. — Да, — тихо улыбнулся брюнет, поглаживая Кадзуху по волосам. — Хорошо, — блондин приподнялся. — Тогда, может быть… продолжим? Хаку заметил, что член Кадзухи за это время лишь покраснел и стал ещё твёрже. — Тебя так возбудил сам процесс, или… —Ваш голос. Я же говорил, он у вас… особенный, когда вы теряете контроль. Хаку рассмеялся. — Ну, судя по тому, что творится у тебя ниже пояса, сегодня ты услышишь его за ночь ещё не раз. Сначала Кадзухе нравились эти стоны. Но вскоре ему пришлось прикрыть господину рот ладонью, потому что в первый раз он кончил слишком быстро — именно из-за них. Хаку сперва не понял, зачем, но, сообразив, не сдержал тихого смешка. Впрочем, смеяться ему долго не дали: Кадзуха всё ещё был в роли распорядителя и, судя по его резким, глубоким толчкам и властному нажиму на спину, заставлявшему Хаку ещё сильнее прогибаться, отлично это помнил. Он кусал его плечи и шею, погружаясь в него всё глубже и настойчивее. Сказать, что Хаку это нравилось, — значит не сказать ничего. Он впивался зубами в подушку, пытаясь заглушить собственные стоны. Кончили они громко — даже чересчур. Измождённые, они лежали рядом, отчаянно ловя ртом воздух.