FicFanNote: «У автора "РАМ" на которого вы подписаны...»

FicFanNote: «У автора "РАМ", на которого вы подписаны, что-то новое в блоге! Не пора ли взглянуть?» У Бокальчук нервно дёргается глаз, когда она видит это уведомление на экране блокировки своего смартфона. В рамках приличия её держит лишь факт того, что Лёша может пытаться выйти с ней на связь единственным доступным ему способом. Автор «РАМ» : «Эхей, я вернулся! Не совсем добровольно и крайне неожиданно, ведь в Новосибирске ещё остались дела, но всё же. Жив, цел, орёл» Под постом тут же насыпалась куча комментариев, Людмила смотрит на их кодовое слово и не знает, то ли смеяться, то ли плакать. Rюмочка: «Рада знать, что ты вернулся» Но Лёша больше не горел в сети и не появлялся онлайн до поздней ночи, пока БЛЯ и Разумовский решали все вопросы спонсорства с нанимателями. Для Лёши было жизненно важным достать телефон. Он мог отказаться от еды или воды, но от телефона - никогда. И, хотя Игорь коршуном следил за ним и Гречкиным, Лёша умел договариваться. Попросив у Димы телефон, чтобы написать самой Бокальчук, а это, извините конечно, важнее, чем сообщение Президенту, он на максимальной скорости залез в свой аккаунт и настрочил пост, тут же стирая историю браузера и послушно залезая в окно сообщений. Dyb.NeBereza: «Я жив. В Питере. Без связи. Пиздец, по-научному говоря» Она не ответила, но Лёша точно знал, что прочитала. После этого Гром и вовсе запретил Диме приезжать, чтоб тот лишними телодвижениями не привлёк к этой квартире внимание недоброжелателей. Кирилл хотел на стену лезть от скуки и отсутствия своего "Тикитока", как назвал его однажды по приколу, но название так и зацепилось за язык. — Где мы хоть? Это вообще Питер? — Пушкин. — Огрызыется Игорь, отвлекаясь от книги. — Некрасов. Тебе на "в". — Язвит Кирилл в ответ, а Лёша качает головой. Если так дело пойдёт и дальше, ему придётся месяца на три засесть тупо за написание глав и работ, потому что заначка таяла на глазах, а возможности писать вот конкретно сейчас - не было. — И что нам тут делать? Скучно же. — Кладёт голову на плечо Кириллу Лёша, на что тот тут же зарывается пальцами в его волосы, ероша их и массируя, разгоняя под черепом импульсы удовольствия. — Вот молодёжь... — Разочарованно качает головой Игорь. — Шахматы вон на антресоли, для игры в "быки и коровы" вообще ничего не нужно кроме карандаша и бумаги на человека... В "города" поиграйте... Вы со своими телефонами скоро с ума сойдёте. — Без них. — Поправляет его Кирилл. — И сколько нам в этом Лермонтове сидеть? — Пока мой коллега там не допросит главного подозреваемого. — Заебись. — Совсем не радостно отзывается Кирилл. — Майор, вы поймите, мне похуй где хуи пинать, но батю моего инфаркт ебанет на фоне этого стресса. Давайте вы, может, ну, как-то ему хоть скажете, что я жив? Мне в целом больше и не надо. — Кирилл и сам осознавал все риски. Но в условиях, когда его отец, пытаясь спрятать сына, узнает о его пропаже... Пожалуй, затягивать с уведомлением было бы нежелательно. — Дубин сообщит ему сегодня после конференции. — Серьёзно кивает Игорь. — У вас будет ровно три минуты на телефонный разговор без адресов и имён. На этом всё. — Вот интересно... — Тянет Кирилл, так и не оставив Лешины волосы в покое. — Ты безвылазно караулишь нас, Москва уехала в Москву, Дима тут, аки страдалец, и почтовая сова и сыщик в одном лице... Кто ж тогда всю работу делает? — Хазин. — Кирилл не может сдержать нервного тика. Глаз дёргается сам собой, а сердце, прыгнув двойным сальто, решило, что ему пора бы уже и к апостолу Петру. — Тот, который Ручной Цербер Бобура? — Кирилл на месте Грома тоже бы забился в угол и тени не отбрасывал, если б его работу свалили на этого... Этого. — Кого могли, того и подключили. У Игната связей много, но не в Новосибирске же. — Пожимает плечами Гром. — Напоминаю, что изначально была версия, что это Бобур пытается от нас избавиться. — Разъярённо шипит Гречкин. — И как вы вообще его уговорили?! Вы с ума сошли?! Игорь же в ответ лишь безразлично пожал плечами. Исповедоваться мажорчику о том, как туеву хучу лет назад он с Игнатом влез в такую беспросветную жопу, из которой их двоих именно Бобуржан с его людьми и вытаскивали, ибо светлому мозгу их компании хватило энергии сгенерировать план эксклюзивной съёмки нарко-кортеля, который неоднократно вставлял палки в колёса жестокому, но справедливому Бобуру. И именно ради этих кадров их и вытаскивал ныне покойный Юрий Хазин, являющийся отцом нынешней ищейки Бобура - Петра. «И именно эта ищейка», — думается Игорю, «Скорее всего ещё раньше Макарова про всё прознала. Иначе отсутствие чистки в рядах почитателей -Жана не объяснялось. Хазин точно что-то знал». Но и Лёша что-то знал. И признаться Игорю страшился. То, что он вполне разделяет взгляды Чумного Доктора он сказать не мог. Мог, конечно, но это грозило перерасти в промывку мозгов от майора. То, что он договорился с Серёжей дружить против Игоря - тоже не лучшая новость... — А что Дима расследует? — Пропажу двенадцати холодильников. — Лёша с трудом сдерживает писк, понимая, что своими же руками устроил Дубину подлянку, и тут же кашляет, подавившись слюной. — М-да, это тебе не про жёсткий трах у двенадцати холодильников читать... — Вздыхает Кирилл, вспоминая слив скриншота в блоге РАМ, где обсуждалось возможное появление такой работы в дальнейшем. Игорь поднимает на него сурово-недоумённый взгляд и с нервным смешком приподнимает бровь. — Чего? — Того. — Передразнивает Кирилл, а Лёша, откашлявшись, пытается не покраснеть. — Читаю, говорю, наинтереснейшие рассказы современных писателей, часть работ которых могла бы стать достоянием психиатрических больниц, но благо, что сайт хорошо защищён, да и собрались там, в основном, единомышленники. — Рассказы... — Фыркает Лёша. — Порнуху всякую непотребную. — Игорь прикрывает глаза и качает головой. Он безбожно отстаёт от этой молодёжи. Ему в таком возрасте уже не понять, что такое "читать секс", а не "делать секс". Как можно буквами передать то, что и сам-то можешь только почувствовать. Близость, единение... Это не описать простым "трахом", как бы автор ни расписывал все ощущения. Это не чувствуется физически, шумит где-то в подсознании и это точно нельзя грамотно описать другому человеку. У каждого это разное. — Дурни вы, вот кто. — И возвращается к книге. — О, и, кстати... — Задумчиво тычет Лёшу в бок Кирилл. — А почему тебя ищет Петушиный Ветеринар? — Лёша качает головой, мол, не скажу, и со вздохом заваливается головой к Кириллу на колени. Ему было безумно скучно. — Не, ну мне просто интересно. Мутки мутишь какие-то? Или ты из "этих"? Бобуржановских? — Прекрати, пожалуйста, произносить имя этого урода вслух. — Вновь отвлекается от книги Игорь. — Я не считаю его уродом. — Пожимает плечами Кирилл. — И мне нечего его бояться. У нас прозрачная отчётность перед ним, мы не насильники, не воры, не убийцы... Тем более мы не барыжим нарко. Мы его не боимся, потому что он человек чести и глотки рвёт только пидорасам. Не тем, кто по ориентации пидор, а так, тем, кто по характеру петух... так что. — Гречкин разводит руками и снова зарывается пальцами в Лёшины волосы. — Убийство - это в любом случае преступление. — Протестует Игорь. — А бездействие полиции это норма? Сколько педофилов он перебил по просьбам отчаявшихся матерей? Скольких отцов, принявших участие в этом крестовом походе мести он вытащил из тюрем? Где были блюстители закона? — Это были девяностые. — Это всё галимые отмазки. Вы шли в ментовку людей защищать. И облажались. Ведь Чумной Доктор это, по сути, новый Бобур. И вместо того, чтобы достигнуть компромисса и признать, что он один делает больше, чем все вы - вы пытаетесь его ликвидировать. — Защищать людей нужно легальными методами. Убийство это не выход. — Помогли легальные методы Москвы? Как успехи? Завтра уже на работу, а, Майор? А, ой, простите, вас же уволили. Упс, неудобно. — Понимая, что кроме аргумента "ты защищаешь убийцу" у Игоря ничего нет, Гром вернулся к книге. Не уволили. Отстранили. Сказали, чтоб искал холодильники. Какое-то время в квартире висит тишина. — Я не боюсь Чумного. Моя совесть чиста. Всё потраченные мною деньги были заработаны легально. — Пожимает плечами Гречкин. — Других грехов, кроме порнухи, за мной не водится. Отпустите уже домой. Игорь сидел, застыв каменной статуей, и смотрел в одну точку. А что, если они ошиблись? Что, если Разумовский выступил посредником в приобретении одного костюма, а используется совсем другой и другими людьми? Что, если Разумовский - лишь обманный манёвр? Что, если на самом деле за всем стоит сам Бобуржан? Его идеология, моральные принципы... Что, если Чумной Доктор, находясь нигде и везде - не человек, а проект? Тогда у Игоря абсолютно нулевые шансы справиться с этим ужасом. И что самое хреновое - в словах Кирилла была истина. Полиция не может защитить каждого. Но если допустить самосуд сейчас, если не взять ситуацию под контроль - люди начнут жечь друг друга во имя справедливости за все прегрешения. И, Игорь был более, чем уверен, Москва не дура и обо всём догадывалась. По крайней мере, он надеялся. Надеялся, что объявив о публичном закрытии дела, Столица начнёт копать подпольно, чтобы найти виновника. — Приготовь десять блюд, но не станешь поваром. — Внезапно подаёт голос Лёша. — Нарисуй десять картин, но не станешь художником... — Он на пару секунд замолкает и подносит свои ладони к лицу, пропуская солнечный свет сквозь растопыренные пальцы. — Однако, убей лишь одного человека... — Кирилл, уловив суть, издаёт приглушенный смешок. — Спать пошли, остроумный мой. Делать всё равно нечего. — Совсем? — Лёша бросает взгляд на шахматную доску, прикидывая варианты, но желания разбираться в правилах у него нет. — Ну, потрахаться можем. — Игорь шумно захлопывает книгу и возмущённо смотрит на Гречкина. — Можешь присоединиться. — Милостиво кивает ему Кирилл. — Нет, спасибо. Пойду приготовлю пожрать, а то помрёте ж тут. — И, кстати, секс на кухне... — Закрой рот, сексолог доморощенный, пока я тебе туда дегтярное мыло не засунул. — Предпочитаю член. — Тут же отзывается Кирилл и ойкает, когда Лёша, предпринявший неудачную попытку подняться, падает обратно, головой прямо по тому стратегическому объекту, который определяет Кирилла как мужчину. — Ай, блять, Леший! — Сорян... — То, что меня в эротических рассказах как только не ебут не значит, что мне в реальной жизни член не нужен. — Да сказал же, прости! — Скатываясь на пол под гневным взглядом Гречкина, примирительно поднимает руки Лёша, поднимаясь на ноги. — Ну не хотел я на тебя падать. — Солнце закатными лучами освещает Лешин силуэт, и в мозгу Кирилла от этой картины пролетает единственная осознанная мысль «А я на тебя хочу». — Забыли. — Отмахивается он. — Но про "потрахаться" ещё в силе. — Нет, спасибо. Ты как-то... — Лёша не знает, что сказать. "Не в моём вкусе"? Ага. А почти три тысячи страниц с фанфиками разной степени развратности с тобой в главной роли у меня в профиле появились сами собой. "Не очень похож на тот образ, который я придумал в своей голове"? Тогда логичный ответ он вообще про Кирилла думал? — "Как-то" что? — Уязвленный в своё самолюбие скрещивает на груди руки Гречкин. — Как-то не очень похож на девочку. — И минуту назад ты пытался это исправить? — Выгибает бровь Гречкин. — Да со спины и в жопу какая разница, хули ты выдумываешь? Нет, так нет, я не обидчивый. Он направляется на кухню, чтоб налить себе воды, а Лёша падает на кровать и не знает, что делать. Поддерживать образ беззаботного распиздяя рядом с Гречкиным, когда они находятся вместе большую часть времени, было крайне тяжело. Особенно, когда Кирилл, лишённый гаджетов и гулянок, всё своё внимание направлял на Лёшу и прямой, как фонарный столб, флирт. — Эх, бляха-муха... — Макаров стягивает с себя одежду и закутывается в одеялко — Как жить? — И засыпает, закрыв глаза.