Часть 18
29 мая 2023 г., 12:23
Лёша просыпается где-то ближе к позднему вечеру. Или ему кажется, что он просыпается. Он уверен, что открыл глаза, но всё ещё ничего не видел, поэтому просто сел, спуская ноги на холодный пол, и вздохнул. Ему было безумно жарко. Возможно, надо было сходить на кухню и налить себе холодной воды.
Едва передвигая ноги, с трудом удерживая равновесие и оттягивая ворот прилипшей к вспотевшей спине футболки, он с трудом добирается до кухни, глядя на что-то странно-холодное, он сам сонным мозгами не понимает, что именно, стоящее у окна. Мысль о том, что это "что-то холодное" может спасти его от жары, пронзает голову Макарова, и тот действует раньше, чем успевает подумать. Прижимается к огромному кусочку льда, обвивает его руками и пару раз проводит языком по небольшой выемке, так удобно расположенной прямо напротив Лёшиного носа. Он устало выдыхает и блаженно прикрывает глаза. Теперь можно спать спокойно.
Сказать, что Кирилл охуел, значит очень сильно приуменьшить его состояние в тот момент, когда Лёша с невидящими глазами зашёл на кухню в тот момент, когда сам Гречкин разговаривал с отцом по телефону под надзором Игоря, сидящего за столом. И если сначала ни один, ни второй не вдуплили происходящего, то когда раскрасневшийся ото сна и жары Лёша прижался к спине Гречкина, вылизывая его шею и игнорируя грозный голос из динамика телефона, то потом предпринимать что-то было уже поздно.
Присосавшись к шее Гречкина как пиявка, периодически сглатывая вязкую слюну, Лёша чувствовал себя совершенно комфортно и никуда, судя по его расслабленности, уходить не собирался.
В конце концов, какой идиот согласится покинуть огромную ледяную глыбу, из которой можно вытягивать не менее ледяную воду, когда вокруг так жарко? А Лёша не идиот. Поэтому, расположившись рядышком максимально удобно и найдя, за что можно зацепиться зубками, чтоб периодически втягивать в себя живительную влагу, он спокойно уснул дальше.
—... Так что не твори херни. Понял меня?
— Да, пап. — На пару тонов тише отзывается Кирилл и прощается с отцом, передавая телефон Игорю, всё так и не меняя позы, склонив голову на бок, чтоб не мешать чертовски занятому Алексею в его не менее важном деле.
Какое-то время и Игорь, и Кирилл ждали, пока Лёша проснётся, не удержавшись на ногах и упав, но тот, навалившись на Гречкина, какой-то магией умудрялся стоять даже во сне, несмотря на законы биологии.
—... Ну... И что делать? — Вопросительно смотрит на майора Кирилл, а тот, пару раз щёлкнув допотопным фотоаппаратом, вгрызся в помидор и пожал плечами.
— Незаю. Шпать. — Втянув мякоть помидора и чуть ею не подавившись, пожимает плечами Игорь.
— Чтобы "шпать", — Передразнивает Кирилл. — Этого надо от меня отцепить. Мне не повернуться, а держит он зубами сильно.
И Игорь со вздохом поднимается, запихивая помидор за щеку, превращаясь в хомяка.
— Ну-с што тут у нас? — Он безуспешно пытается мягко оттянуть Лешину голову, но тот лишь сильнее присасывается к бледной коже, вызывая болезненный стон у Гречкина. — Давай может я его дёрну? — Прожевав и проглотил помидор, предлагает Игорь.
— Себе что-нибудь дёрни, придурок. Сказал же, он зубами вцепился! — Шипит Кирилл. — Больно, сцука...
Игорь пытается пропихнуть пальцы через сжатые зубы, чтоб освободить Гречкина, но, потерпев поражение вздыхает.
— Тогда надо разбудить. — И если по началу Кирилл ещё хотел пожалеть своего собрата по несчастью, то сейчас уже забыл об этой мысли.
— Буди.
Лёша сквозь сон чувствует, как его кусочек льда у него пытаются отнять, поэтому ещё сильнее прижимает его к себе руками и протестующе мычит, когда кто-то тянет его за волосы.
— Лёша, ну что ты присосался к нему как чиновник к госбюджету, отцепись, клещ несчастный. Давай, просыпайся.
Но Лёша уверен, что не спит, потому пытается вжаться в льдинку ещё сильнее, чтоб перестать слышать этот назойливый голос над головой.
— Ещё немного и я кончу.
Лёша распахивает глаза, но, ослепленный светом, закрывает их снова. Поняв, что во рту находится что-то кроме языка, отстраняется, выпуская чужую шею из плена своих зубов и едва не падает на ослабевших ногах.
— Ну слава богам. Пиздец наверное засос будет... — Плаксиво тянет Гречкин, потирая оставшийся багровый след от укуса, и оборачивается на обмякшего в руках Грома Макарова. — Что за нахер, малой?
Лёшу дотаскивают до кровати, закутывают в одеяло как в кокон, чтоб тот никуда не улунатил до утра, и оставляют в покое.
— У нас тут есть салфетки?
— Иди в сортир и не выдумывай. — Огрызается Игорь, направляясь к выходу. — Второе постельное приедет только послезавтра.
— Лениво. Да и там прижаться не к кому.
— Извращенец. — И уходит, закрыв дверь.
— Ну что, Леший. "Наш девиз непобедим - возбудим и не дадим"? — Забираясь в кокон из одеяла, усмехается Кирилл и прижимается к Лёшиному бедру, потираясь возбуждённым членом через ткань своих и Лешиных спортивок. — Не так-то просто от меня избавиться.
Лёша уверен, что не спит. Чувствует как его, уже замерзшего, окутывает теплом и чуть сгибает ногу в колене. Тёплое облачко трётся об него, мурлыча, и Лёша тянет к нему руки, чтоб погладить.
— Хор...ший котик. — Сонно лепечет Макаров, а Кирилл, чувствуя, как руки спящего поглаживают его задницу, прижимая к колену сильнее, стонет ему в ухо, хлипло и так жалобно, что сам удивляется. Лёша, несмотря на ласковый голос, держит его достаточно грубо и вжимает в себя резкими толчками. Именно так, как нужно Кириллу. — Котик...
— Мур-р. — Рычит на ухо Лёше Гречкин и, не справляюсь с эмоциями, кончает, пачкая бельё и штаны. Зато не постельное.
Лёша морщится, чувствуя возню рядом и шорох одежды, который в ночной тишине казался хуже пенопласта по стеклу, и тянется рукой к источнику шума.
— Да щаз, заебал. Переоденусь и лягу.
— Бырей двай. — Натягивает одеяло на голову Лёша и вздыхает. Тут же, впрочем, открывая глаза. Богатырский храп Грома, доносящийся через розетку, стряхнул с Макарова сон. — Да высплюсь я сегодня или нет?! Игорь! Не храпи!
Но Игорь, увлечённо вливающийся в общество львов в своём сне, Лёшу не слышал.
