Позови

Ичиро побарабанил пальцами по столу и задумался. Потом медленно поднял глаза на Рико: — Ты ведь не просто так сообщил мне все это? Не так ли? — проницательный взгляд заскользил по холодному, бледному лицу, сохраняющему безразличное выражение. — Я подумаю, чем ты можешь отплатить мне, — процедил Рико. — А если мне насрать? — ровным голосом спросил Ичиро. — Натаниэль может спать, с кем хочет. Какое мое дело? Он никогда не был моим любовником. К тому же, он — великолепный стратег, везуч, как дьявол, и лучший нападающий, из всех, что я видел. С ним впору заключать брак… Рико оскалился, а Ичиро еще раз изучил его лицо: — Ты сам, что ли, хочешь его? — Отъебись! — Тогда это хуевая месть, — Ичиро усмехнулся, — у тебя очень странно работает голова. Начинаю беспокоиться, уж не дурак ли ты… Рико покинул офис брата, скалясь от досады. Ну, что ж, посмотрим, кто тут дурак, господин Морияма! Вечерняя тренировка завершилась, и они расстались до следующего утра. Команда разошлась, все по своим комнатам. Эндрю настаивал на соблюдении осторожности, и в присутствии Рико, они вели себя, более, чем сдержанно. Только задержавшись на секунду, Натаниэлю удалось шепнуть Эндрю: — Приедешь завтра? — Да, — Миньярд пожал ему руку, обжег взглядом. — Будь осторожен. Все было спокойно. Спускалась ночь. Натаниэль сел в машину, сам не замечая своей печальной и нежной улыбки, замершей на губах. Рука хранила тепло прикосновения Эндрю. В памяти звучал его спокойный голос. Сейчас он приедет домой, тихонько поднимется в спальню и еще долго будет лежать без сна, слушая шорохи леса. Каждая деталь должна быть обдумана. Эндрю заслуживает присутствовать в его снах, а, значит, надо перебрать в памяти его слова, улыбки, возможно прикоснуться к вещам, до которых дотрагивались его руки. В кабинете — это книги с верхних полок стеллажа — все, по экономике, и еще — английская литература. На столе — его учебники по государственному праву, и стопка листов — доклад Натаниэля, в котором Эндрю нашел несколько неточностей. Натаниэль торопился поскорее закрыть глаза и увидеть, как Эндрю прохаживается с котом на руках или сидит с пультом, внимательно слушая утренние новости. Его все интересует, и он может объяснить все на свете. Натаниэль просто не имеет права заснуть, не отдав дань уважения этому человеку, занявшему все его мысли. Уже перед поворотом на лесную дорогу, Натаниэль заметил какого-то подозрительно навязчивого спутника. Свет фар, переключаемый с дальнего на ближний, привлек его внимание и заставил снизить скорость. Конфигурация фар отличалась от «Ауди» Эндрю, и на душе стало тревожно. Он набрал Алистеров — своих неизменных охранников, по очереди несущих вахту у дома по просьбе Ичиро, а в свободное время, развлекающих Жаклин. — Здесь все чисто, господин Веснински, — отрапортовал Генри, — только скажите, охрану усилим. — Райбок на месте? — тихо поинтересовался Натаниэль. — Здесь. — Хорошо. Будьте на связи. У меня на хвосте неопознанная тачка. — Марка, цвет, номера? — профессионала было слышно за милю. — Так: черный «Мерс», номер… Твою мать! Это Морияма! — не понимая, раздражаться ему, или давать отбой охране, произнес Натаниэль. — Рико? — Он самый. Хорошо. Я выясню, что он хочет. — Нат, — сменив официальный тон, Генри Алистер негромко сообщил, — сейчас дадим свет по периметру… — Спасибо, будет не лишним. Он проехал еще около сотни метров, делая вид, что не замечает явных сигналов преследователя. Когда впереди показалась парковочная площадка, вспыхнул свет, озарив лес, выхватывая теплым желтым сиянием каждый куст. Рико встал, как вкопанный. Зато Натаниэль, никуда не торопясь, грациозно поставил машину и вышел, демонстративно махнув в приветствии парням с автоматами. — Ибо нехуй, — злой оскал дернул его пухлые губы. А потом он обернулся, и сам пошел к «Мерседесу». Деваться Рико было некуда, кроме как давать заднюю, и он вышел в теплую ночь под огромными звездами и внимательными взглядами охраны. — Нат, — тон его поставил в тупик. — Что? — захотелось ответить словами Лайонела, — у меня, вообще-то, есть телефон. — Это понятно, но я хотел лично. — Зачем весь этот спектакль? Ичиро меня бережет, — Натаниэль скрестил руки на груди и кивком указал на братьев Алистеров, — не знал? А они могли и шмальнуть… — Не помню, — скривился Рико. — Где мы можем поговорить? — Ночью? — понимая, что Морияма затеял какую-то хрень и не уедет, пока ее не реализует, уточнил Натаниэль. — Именно. Больше времени нет. — Пиздец. Это должна была быть моя фраза, со знаком вопроса, — усмехнулся Веснински, — ладно. Давай, в дом. Только без глупостей — ребята у меня нервные. Рико смотрит в его глаза, сидя напротив за белоснежным столом. Натаниэль не собирается облегчать ему задачу. Он ждет молча, не без оснований опасаясь подвоха. Внутренний голос уже давно все разложил по полочкам в его голове, но Рико не желает ему верить. Огонь ненависти все еще пылает в нем, и ему хочется прямо сказать Натаниэлю Веснински: «Ты один в силах справиться с ним. Останови меня, Нат!» Но вслух он произносит: — Ты знаешь, кому перейдет власть после Ичиро? На отсутствие внимания жаловаться не приходится. Синие глаза вспыхивают в полутемной кухне, а сам Натаниэль склоняется над сверкающей гладью стола: — Что? Ичиро собирается в отставку? — губы кривятся в недоверчивой улыбке. — С какого это хрена? — Он не собирается, — сообщает Рико. — Он умирает. Натаниэль затихает и просто смотрит. Рико выкладывает карты на стол: — У меня есть копии его обследований. Лейкемия. Назад пути нет. — Так. И что ты хочешь этим сказать? — Натаниэль понимает, что идет по минному полю. — То, что я мог бы претендовать на его место, — заявление опрометчиво настолько, что Натаниэлю кажется, что Рико тронулся. — Уверен? — голос звучит ровно. — Да. Но я здесь за другим. Я хочу, чтобы ты сделал выбор: или я и власть; или Эндрю Миньярд и вечные страдания. — Ух ты, — холодная рука сжимает его сердце. — Не передумал убивать Эндрю, значит? — Повторяю, — Рико меняется в лице. Теперь перед Натаниэлем нечто другое — существо или нелюдь. — Ты остаешься со мной — Миньярд живет… — И ты не боишься, что я пойду к Ичиро и сдам тебя, вместе с твоими крадеными бумагами и угрозами в адрес ценного игрока? Что это такое, Рико? Первый бездарный ход за долгое время… — Не боюсь, — Морияма качает головой, глядя ему прямо в глаза, — моей информации хватит на всех. — Объясни, — Натаниэль чувствует холод, хотя ночь теплая, как в июле. — Я готов передать тебе все документы, в обмен на твое согласие быть со мной. — Но зачем мне шантажировать Ичиро? Он ничем мне не угрожает? Ты же — напротив… — Но будет угрожать, — спокойно отвечает Рико, хотя внутри все пылает. — Вот увидишь. — Что значит «быть с тобой»? — Натаниэлю кажется, что он попал в центр романа Лавкрафта; и тьма собирается вокруг, с одним намерением: сожрать его разум, выбросив потом за пределы, как ненужный мусор. — Вариантов много. — Ни один мне не подходит. — Когда Ичиро умрет, ты сможешь править его империей…а я помогу. — Нет. Ты бредишь. — Не брежу. Ему нужны твои деньги, и ты сам — тоже. А Миньярд вообще не в счет! Был и не стало. Делай выбор. Думай. Погаси огонь, пока он не сжег тебя дотла. — Но если Ичиро умирает, с чего мне бояться его? — задает резонный вопрос Натаниэль. — И как союз с тобой поможет мне? Твой брат сотрет нас с лица земли…одного, или сразу обоих. Насколько я его знаю, ему без разницы. — Думай. — Нечего думать! — повышает голос Натаниэль. — Ты бредишь. Я больше не хочу это обсуждать. Ты — зло, Рико. Ты — ядовитый туман. Я не смогу находиться с тобой на одной территории. Ни за что. — Даже, чтобы Миньярд оставался живым? — Я пойду к Ичиро. Видит Бог, я редко обращаюсь к нему, но… — А ты в курсе, что о его болезни никто не знает, кроме Идзуси? — вкрадчиво спрашивает Рико. — А ты в курсе, что его болезнь усугубилась одним нехорошим дополнением? Это недопустимо в нашей культуре, Нат. Это — позор. Слабый лидер, угасающий от непристойного недуга… Начнется война кланов. Кровь. Море крови. Южную Каролину сметет, как лавиной. Ты этого хочешь? Этого? Только бы и дальше сосаться со своим блондинчиком?! Он — никто! А ты сможешь стать всем. — И давно ты обдумываешь это предложение? — Натаниэль поднимается, давая понять, что разговор окочен. — Это неважно. — Неважно, — в глазах стынет лед. — Уезжай. Я не знаю, что мне еще сказать тебе. Если Ичиро грозит позор, то он сам знает об этом. Но на шантаж я не пойду. Эндрю не предам. Объединяться с тобой не буду. Можешь убить меня, Рико, но это мой окончательный ответ. В ночь он выходит опустошенным. Натаниэль снова переиграл его, пусть только пока. Боль, что предстоит пережить этому синеглазому мучителю, будет не столь сильна, по сравнению с той изнуряющей болью, что гложет его самого сейчас. Чтобы заглушить ее, нужно сильное средство. Его предложение само сорвалось с языка, и он жалеет об этом. Выдавать свои сердечные тайны не входило в его планы. Он хотел лишь убедиться, что Нат останется с ним рядом. Что, на пути к власти, они будут вместе. Но ему, и в самом деле, не на что рассчитывать. Ичиро не ищет преемника, а если бы искал, то им, скорее, стал бы сам Натаниэль Веснински, с кем, даже главе клана, не стыдно узаконить отношения. Рико бы, в любом случае, шел мимо. Его ярость вскипела и зависла в высшей точке. Нужны действия; довольно разговоров. Нужна боль. Чтобы Натаниэль вернулся к истокам и осознал, как был неправ, проигнорировав его угрозы. Нужна смерть. С нее все началось, ею все и закончится. Рико завел двигатель и сквозь подступающий рассвет поехал к «Эвермору». Но, не успело встать солнце, как он опять появился в воротах, переодетый в простые черные джинсы и толстовку; на ногах кеды, на голове капюшон. Выбравшись на трассу, он поймал такси. Странное поведение капитана «Воронов» могло бы вызвать неподдельный интерес, появись кто из команды за пределами «гнезда», но ребята все собирались на тренировку, и Рико совершенно спокойно скрылся в неизвестном направлении. Локнер Салливан — бывший игрок «Воронов» — пребывал под домашним арестом в городских трущобах, куда его сплавил сам Ичиро, занявшийся делом об убийстве Виктора Сайду. Лока подозревали в соучастии, и это уже означало, что Морияме-старшему удалось отвести подозрения от Рико. Дело его висело пока без продвижения, и Рико, до сего момента, было совершенно наплевать, что поделывает его дружок, и какая участь его, в конце концов, ожидает. Да пусть хоть на электрический стул сажают, лишь бы сейчас оказался полезен. К незавидной доле Лока можно было было отнестись с сочувствием, однако, он сам был рад, что Ичиро не бросил его на произвол судьбы, пусть и выглядело это «спасение» очень сомнительно. Рико, до последнего, опасался, что вмешается Натаниэль, и тогда вся компания дружно переедет в некомфортные условия, но красавчик промолчал, показав себя хладнокровным и отстраненным, чем заслужил от Рико сдержанные слова благодарности. О, тогда они еще сравнительно нормально общались. Будь он проклят! Рико сжал руки с зажившими ссадинами, натянув их до боли. Он так и наслаждался этой болью, пока такси несло его в скопление говенных пятиэтажек, именуемых микрорайоном. Сюда не рекомендовалось заезжать приличным гражданам, несмотря на то, что первое же здание имело над входом вывеску «Полиция». Рядом с парадными дверями, где выбитое стекло заменяла вставленная картонка, кто-то старательно нарисовал мужской половой орган в метр высотой и с физиологическими подробностями. Сразу становилось понятно, куда ты прибыл. Рико эти локации не смутили. Высунув в окно руку с сотенной купюрой, он велел тормознуть у компании мающихся дурью темнокожих ребят и процедил: — Здорово, бродяги, маленький бонус, тому, кто шепнет адресок. — Кого тебе надо, чучело? — дернул головой круглый парень в клетчатой рубахе, белой футболке, больше похожей на чехол от танка, и широченных джинсах. — Блядь, — Рико оскалился, сверкнув клыками, — кто еще здесь чучело-то! Ладно, лови, — он сделал жест рукой, будто отдавая деньги, спровоцировав нервного собеседника на сближение. Тут же в другой руке появился нож, — Лок, белый, с татухой на скуле… Аргумент подействовал: — Цифра там? — неопределенно спросил парень, — сектанты, что ли? — он кивнул на скулу Рико. — Тебя это не касается, — температура голоса Моримы упала градусов на двадцать. — Итак, где найти этого долбоеба? — Он всю дорогу бухает у Кастро в притоне, — купюра все-таки была заслужена. Закрывшись тонированным стеклом от ядовитого смрада улиц промышленного райончика, Рико задумчиво глянул на водителя: — «Притон у Кастро»…Это где? — Двадцатка сверху, — невозмутимо обронил мужик за рулем и махнул рукой куда-то влево за перекресток. Светофор мигал, как полоумный, и Рико справедливо решил не спорить: в этом доме хаоса лучше довериться гиду: — Нормальный адрес, — согласно кивнул он и откинулся в кресле. Как он и ожидал, тарился Лок Салливан в расхлестанной трехэтажной халупе, по всей видимости, не подключенной даже к водоснабжению. Поправив капюшон на голове, пряча под него густую, рваную челку и закатав рукава, Рико кивнул водиле и осведомился: — Подождать сможешь? — Минут десять, не больше. Хочу вернуться в наш мир живым. — Окей. Мне больше и не надо. Осторожно ступая по битым осколкам стекла и кускам бетона, Рико обошел первый этаж. В самой крайней комнате обнаружилось какое-то подобие жилого помещения: стоял стол с кучей отходов; на подоконнике — черная колонка издавала звуки ада, а в креслах, в обшивке которых, вполне возможно, засели полчища крыс, полулежали угашенные личности. Были они людьми, или это только оболочки, сброшенные на пути в царство теней, остывали сейчас на древних плюшевых ложах, Рико разбираться не стал. Оглядевшись, он увидел, наконец, знакомое лицо, к счастью, обдолбанное не до свинячьего визга, а только собирающееся это сделать. Варево неопределенного цвета как раз закипало в десертной ложке, а рядом дожидался своей очереди шприц. — Че тебя так перевернуло-то, Лок? — с досадой выдал Рико, — по мне соскучился, что ли? — Морияма! Уйди ты на хуй отсюда, ради всего святого. Мне тебя и в глюках хватает!. Лок Салливан когда-то был серьезным игроком. Рико ценил его и берег, выпуская на поле, как бульдога-трехлетку, на песок подпольных боев. Салливан был крепким парнем, а его отчаянной дерзости мог позавидовать и сам Миньярд, о котором, собственно, и повел речь Рико. — Лок, мне нужна твоя высокооплачиваемая помощь, — прищуриваясь от брезгливости, Морияма отвел его руку с ложкой от спиртовки, — дослушай, а потом вали в свой рай, хоть на ракете. Лок положил ложку, стараясь не расплескать химию, и поднял на Рико внимательные темно-серые глаза: — Сколько? — Мне нравится ход твоих мыслей, — кивнул Рико, — ну, пусть будет сто косарей. — Два раза по столько, и я весь твой, — Лок огляделся, нашел пачку сигарет и медленно сунул одну в рот, — огня нет? — без особой надежды спросил он, но потом нашарил и зажигалку под грудой тарелок. — Ладно, — Рико кивнул на дверь, — едем, что ли? — В «Эвермор»? — удивился Лок. — А куда еще-то? — А че делать будем? Ты меня на тренировку не зови — меня федералы пасут… — Сам знаю. Это не займет много времени. Если совсем коротко: мне надо ссадить одного пассажира. — А сам че? — Салливан пошел за Рико к машине. Хруст мусора под ногами казался, чуть не уютным. — Сам и сделаю, только нужна помощь. Кэнди жидковат, Руни вообще не доверяю. — Рико, че за игры? Не томи! — Тебе знаком такой Эндрю Миньярд? — Епта, конечно! Че спрашиваешь-то?! Сколько крови выпил, гандон! Ему хер пробьешь… — Теперь это уже не проблема, — Рико оскалился, — я сделал так, чтоб он встал на наши ворота. — Ебануться! — Лок затушил сигарету и отщелкнул бычок в сторону. — А чем он тебе сейчас-то не угодил? — Личное… Лок, личное… — Так-так, — ухмылка расползлась по лицу Салливана, — это уже интересно. Ты че, влюбился, Морияма?! Ты климат-то не порти! Говорят, в Южной Каролине он прямо райский. — Отъебись, — снова оскалился Рико, — вон тачка, погнали. Мысли гоняли сон по кругу, заставляя Натаниэля просыпаться каждые полчаса, чтобы на рассвете окончательно поднять непослушное тело с постели, махнув на все рукой. А в половине восьмого пришло сообщение от Ичиро: «Ты нужен мне в офисе. Серьезная сделка. Будь в 8-30». «Прощай, пробежка», — пробормотал Натаниэль и направился в душ. Ледяные струи изрешетили тело, вламываясь в сознание, проясняя его. Сигнал «Ауди» застал его за выбором галстука. Полуодетый, он выглянул в окно и окликнул Миньярда: — Эндрю, у меня встреча. В утренних лучах волосы Эндрю окрасились в розоватый оттенок, и у Натаниэля от чего-то сжалось сердце. Освободив Жаклин от ее обязанностей, приняв из ее рук кофейник и блюдо обожаемых Эндрю круассанов, Натаниэль встретил Миньярда сам. — Привет. Судя по наряду, к Ичиро на разборки? — Эндрю оглядел его измученное лицо, — не спал? — Не спал — да. Ичиро вызывает — тоже да. Вчера ночью явился Рико. Нес какую-то дичь… — Стоп, — Эндрю налил кофе, обошел стол и поставил чашку перед Натаниэлем, — Рико? — Рико. — И что это была за дичь? — золотистый взгляд задержался на великолепном теле в расстегнутой светло-голубой сорочке. — И пока ты не начал, сделай одолжение — застегнись. Натаниэль чуть улыбнулся и медленно покачал головой: — Не-а. — А если заставлю? — прищурился Миньярд. — У тебя духу не хватит, — заявил Натаниэль и повел плечами, открывая ключицы. Эндрю нервно усмехнулся: — Хрен с тобой, — дерзко приподняв подбородок, произнес он. — Рассказывай, чего хотел Морияма. Натаниэль несколько секунд смотрел ему в глаза, пытаясь собрать в кучу услышанную ночью информацию: — Смотри… Короче, он метит на место Ичиро, но понимает, что хрен когда туда попадет. Мы знаем, что Рико никогда не действует без страховки…и для него таковой является некий документ, подтверждающий болезнь брата. — Нат покивал, видя вопрос в глазах Эндрю, — да-да, Ичиро серьезно болен, но дело даже не в этом. Некоторое время назад, это — секрет, Миньярд, сечешь? — он строго поднял палец, и уголок губ Эндрю чуть дернулся, — Ичиро спутался с одним наложником, недавно вернувшимся из Таиланда. Я не знаю, как умудрился Идзуси прощелкать такого ненадежного фаворита с диагнозом ВИЧ, но уж, что есть — то есть. Ичиро тоже своенравный гандон, мог и не подпустить врача…мне не верится, но… Ты меня слышишь? — Не глухой, — кивнул Эндрю и отпил кофе, — че потом? — Потом болезнь дала обратку. Ремиссия закончилась. Ичиро на терапии. Пока держится, но Лайонел, который, на мой взгляд, будет покруче всяких там прирученных докторишек, дает хуевый прогноз. Не хочу знать, где этот уебок Морияма успел получить инфу… — Натаниэль на секунду задумался, а Эндрю усмехнулся: — Ты у меня, в натуре, как маленький! Где-где? Кинул бабок Идзуси, сфотал заключения, вот тебе и преданность. Посуди сам, Ичиро двинет кони, и кому будет нужен его домашний доктор? Не грохнули бы, в самом деле, носителя таких секретов, да, бандит? Вы же так действуете? — Миньярд поднялся, зашел за спину Натаниэлю и обнял его за плечи. Нежная щека прикоснулась к щеке. — Рико собирается шантажировать Ичиро, чтобы тот объявил его преемником? Нежный шепот поднял волоски по всему телу; Натаниэль даже вздрогнул: — Если бы, — он потерся щекой о шелк волос. — Рико хочет, чтобы это сделал я. Эндрю резко выпрямился и посмотрел ему в глаза: — Это еще почему? — голос чуть охрип. — Что за игру он опять затевает? Не хочет власти? — Он понимает, что Ичиро, даже под дулом пистолета, ему не доверит трон. А мне — да. Рико хочет… — Натаниэль отвернулся, осознав вдруг, что признания Мориямы будут неприятны Эндрю. — Блядь, — беспомощно произнес он, прикрывая глаза. — Ты разбил ему сердце? — холодно констатировал Эндрю. — Было бы там, что разбивать, — сквозь зубы, процедил Натаниэль. — Окей. Этот хер хочет примазаться к твоей власти и славе, в обмен на предмет шантажа — медицинское свидетельство блудней Ичиро. Японцы эту хуйню чтут, и трон под Ичиро зашатается еще при жизни. Ты его гарантия. У тебя бабло, внешность и репутация. Можно сказать, ты уже Король Юга. Ну, поздравляю, че, — Эндрю хлопнул его по плечу. — Если понадоблюсь, позовите, Ваше Величество. Он расправил плечи, оглядел лицо Натаниэля и пошел к выходу. — Спасибо за кофе, — бросил он, отсалютовав двумя пальцами. — Позови, говоришь, — вдруг произнес Натаниэль, и Эндрю напрягся. — А ну, стой, Миньярд! Обернувшись, Эндрю замер. Синие глаза горели ледяным огнем. Скулы сжались, сыграв желваками. Нежного Натаниэля как ни бывало. — С чего это ты вдруг решил, что я пойду на эту сделку? — холодно и презрительно произнес чужой, но такой глубокий и красивый голос. — Когда это, интересно, я дал тебе понять, что хочу играть роль местного божка? Эндрю сделал шаг к нему. Словно не веря в произошедшую на глазах метаморфозу, он вновь вгляделся в синие, искрящиеся гневом глаза. Теперь он верил, что Веснински грохнул своего папашу и, вполне возможно, еще кого-нибудь в придачу. Перед ним был сильный противник, которого точно не хотелось иметь своим врагом. — С чем же уехал Рико? — медленно проговорил он. — С тем же, с чем и приехал, — прозвучал ответ. — Я послал его нахер! И теперь я не готов сказать тебе, до чего он додумается еще. Он был в ярости. Эндрю молча смотрел на него. Мыслей было столько, что они налезали одна на другую. В этом рассвете перепуталось все сразу: и ужас, нахлынувший жаркой волной, как только он представил, что теряет Ната, и глухая ревность, и восхищение этим человеком, занявшим весь его разум и отнявшим сон, и тревога за его жизнь, вновь поднявшаяся из глубин. — Нат, — обескураженно произнес он. — Я позвал, — кивнул Натаниэль. — Думай. — О чем? — Эндрю вздохнул. — Какой галстук, блядь, мне надеть к этому костюму! — выдал Натаниэль и прошел мимо него на второй этаж. Они выехали в «Эвермор» друг за другом. Натаниэль видел черную «Ауди» в зеркало заднего вида, и ее присутствие придавало ему сил. Стоило на миг погрузиться в сомнения, как что-то заставляло его поднять глаза и убедиться, что Эндрю следует за ним, сохраняя дистанцию в три корпуса и подсвечивая новый день противотуманками. У ворот стадиона они попрощались. Эндрю, закинув сумку на плечо, пошел на тренировку, а Натаниэля ждал Ичиро. — Я заберу потом твою клюшку, — тихо проговорил Веснински, — Сони в этот раз провозился чуть дольше обычного. — Моя, вроде, жива еще. Но привези. К матчу с «Лисами» хочу привыкнуть к новой, — Эндрю задержался взглядом на его лице; потом оглядел всего, с ног до головы. Светло-серый костюм, светло-голубая сорочка, темно-синий галстук. На манжетах — запонки с сапфирами, синими, как его глаза. Рыжие кудри, в кои то веки, лежат надо лбом в правильных каскадах, открывая, словно прорисованные, темно-каштановые брови и шрам на виске. — Эндрю, я бы не хотел, чтобы ты думал, — Натаниэль сделал шаг к нему. Миньярд покачал головой, глядя ему в глаза: — Они тебя уничтожат, — вдруг произнес он, — стоит тебе только пойти на сделку с Рико… Или тебе придется драться… ты это осознаешь? Ты готов? — Только, если ты будешь рядом, — сказал Натаниэль. — Позови, — шепнул Эндрю с невесомой улыбкой и, притянув его к себе за руку, коснулся губами родинок в ямочке. Эндрю смотрит, как он садится в машину. Полы светло-серого пиджака распахиваются на секунду, приоткрывая сильную линию бедра под дорогой костюмной тканью. На лицо опускается тень, пряча мальчишескую улыбку; и двигатель заводит уже молодой мужчина, выстраивающий в голове планы на этот длинный день. Эндрю слушает, как разогнавшийся ритм сердца постепенно сменяется ровными толчками крови, но в висках по-прежнему, стучит, и внутренний голос, шепча, угрожая, мешает отвести глаза, отвернуться и пойти к воротам. Он ждет до последнего, глядя вслед этому человеку, не желая отпускать его взглядом ни на минуту, пока красные огни не вспыхивают перед поворотом на трассу, а двигатель, глухо урча турбинами, не уносит Натаниэля в сторону города. Еще совсем недавно Эндрю Миньярд не умел так чувствовать. Он принял себя таким — угрюмым иногда, озлобленным, избегающим людей. Ему и сейчас никто не был нужен…кроме Натаниэля. Свет, что Эндрю разглядел в этих синих глазах еще четыре года назад, обескуражил его, напугал и не гас ни на секунду, держа в плену воспоминаний о той короткой, случайной встрече в здании телецентра. Не гас ни на секунду. Еще в «Лисах», Эндрю имел неосторожность высоко отозваться о таланте Веснински, чем привлек внимание шокированного Аарона. Близнец — и есть близнец. Просек на раз. В шумных, непристойных разговорах «Лисов», собирающих сплетни о «Воронах», брат, слава Богу, молчал о том случайном и таком опрометчивом высказывании Эндрю. Но в его красивых светло-карих глазах, еще более светлых, чем у Эндрю, мелькала добрая насмешка, и что-то, похожее на сочувствие. «Он лучший!» — заявил Эндрю. «И вам можно расходиться, потому что Веснински не оставит от вас и мокрого места!» На первый взгляд, казалось, что это просто характеристика Натаниэля, как спортсмена, но на словечке «лучший», голос Эндрю предательски дрогнул. «Лучший», — думает Эндрю, все еще прислушиваясь к отголоскам, уже ушедшего в туман, рева «Мазерати». Признать это оказалось так легко. День разгорается, и Миньярд, понимая, что медлить больше нельзя, идет к раздевалкам. Гонит мысли прочь, распахивает шкафчик и быстро снимает футболку. Несчастная клюшка укоряюще глядит на него со скамейки. Быстрые взгляды ребят из команды; шум усиливается; появляется Хиго: — Здорово, тунеядцы! Где черт носит Морияму? Эндрю оглядывается: Рико, и в самом деле, нигде не видно. Пробежка по стадиону; доверчивый взгляд Альбы. — Эндрю, у меня уже лучше получается! — радостно сообщает она, — и я запомнила рост Кевина, и еще Теда, говорят, Дэй с ним сам занимается…и еще то, что он всегда бьет слева, и… — Тихо, — Эндрю вздыхает, — че ты щебечешь; голова от тебя пухнет. Пошли, покажешь. Где твоя подружка-ебанушка? Альба хочет обидеться, но потом замечает искорки в золотых глазах и, кивнув головой, улыбается: — Арна уже на поле. — Доуз! — орет вдруг Эндрю, — иди, покажи класс! Арна несется и возникает рядом, как по мановению волшебной палочки. Новый голкипер — это что-то! — Эндрю! Давай, я тебе позабиваю, — шепчет она, не сводя с него глаз. — Ну, мне ты, положим, не пробьешь, — спокойно, безо всякого кокетства, констатирует Миньярд, — а вот этому детенышу попробуй. Зря я, что ли, с ней возился… Альба подпрыгивает в нетерпении, и Арна, впервые в жизни, бросает на нее раздраженный взгляд. Хиго наблюдает за их действиями, спрятав клюшку за спину. Эндрю злорадно усмехается про себя: «Огреб, походу, от Ичиро!» Хиго подзывает всю команду, приказывая всем по очереди, пробивать Альбе. Эндрю ободряюще кивает ей. Отбивая мяч, Альба посылает его, то в ноги, то — на другой конец поля. Игроки уворачиваются, и нецензурная брань, в адрес охамевшего голкипера сменяет нормальную речь. О насмешках никто не вспоминает. Тяжёлая рука тренера опускается на плечо Эндрю: — Талантливый человек талантлив во всем, — изрекает он, — как тебе удалось создать свою копию? Эндрю просто оглядывает обветренное лицо Хиго. Объяснять он ничего не намерен. Перед матчем с «Лисами», Хиго решил снова ужесточить график тренировок. Эндрю, зная, что соблюдение дисциплины еще никому не помешало, вынужденно согласился выйти на поле через два часа. Он принял душ и, не обращая внимания на призывные взгляды девушек, готовых ради обеда с ним, пренебречь отдыхом, пошел к себе в комнату. В коридоре было непривычно пусто. Гулкое эхо, повторяющее его шаги, отлетало от черных стен, зависая под потолком. Что-то неясно встревожило. То ли, все-таки, эта странная тишина, то ли, прежние мысли и воспоминания об утреннем разговоре с Натаниэлем… Вкрадчивое, липкое присутствие вдруг обрушило тишину, и острая боль чуть выше виска остановила время. От удара кастетом, зажатым в руке Лока Салливана, Эндрю рухнул на пол, но был тут же подхвачен подоспевшими Рико и Кэнди. — В подвал. По той лестнице — она ближе. — Рико кивком головы указал на железную дверь справа от себя. — Быстро-быстро-быстро! Лок, открывай. Так-так. Теперь, вон туда, че тормозим, не помним, где что?! Кэнди, остаешься здесь! — Рико, вы бы его не убивали, — Кэндлер Си еще до сих пор думал, что Морияму можно убедить хоть в чем-то. — Заткнись и не пори херню, — оборвал его Рико. — Кто бы не появился — шумни, понял? — Да, — Кэнди, с дрожью в руках, послушно встал у дверей. Он не первый раз участвовал в подобных акциях Мориямы, но еще никогда ему не было так по-человечески страшно. А еще он почему-то сочувствовал Миньярду — парню, наделенному какой-то древней, необъяснимой магией подчинять себе людей. «Вороны» приняли его не по указке клана или прихоти Рико, они впитали в себя — всю и сразу — его силу, тут же, на себе ощутив все обаяние таланта. Чем-то похожим обладал Натаниэль Веснински — жесткий, требовательный лидер, умеющий слышать голос здравого смысла. Кэндлер покосился на дверь, а потом осторожно вытянул из кармана телефон. Да, он не в числе друзей Веснински. Да, он участник многих драматических событий. И — да, он, можно сказать, помог Виктору переселиться на тот свет. Но сейчас… Дверь вдруг резко распахнулась, и Рико с волчьим оскалом вырвал у него из рук телефон. Кэндлера буквально отбросило на стену. «Как он узнал?» — с суеверным ужасом задался он вопросом, но Рико презрительно окинув его взглядом, в котором в добавок уже разгорался азарт перед чьей-то гибелью, выдохнул: — Чтоб не было лишних мыслей. Эндрю начинает приходить в себя постепенно, словно выныривает с глубины. Слой за слоем, неохотно пропускает его на поверхность, и вот он уже рвется к небу и солнцу, но… какая-то губительная сила сдерживает его. Что-то не так с телом: оно не свободно. В глазах, наконец, проясняется. Он лежит на какой-то твердой поверхности; руки вывернуты за спину; рот заклеен скотчем. Цветные круги меняют реальность, плавая и налезая, один на другой. — Рико, — чужой, встревоженный голос раздается над ухом. Черные стены прокручиваются, делая сальто, и он понимает, что его перевернули на спину. Боль от сдернутого скотча жжет кожу вокруг губ. Руки смутно знакомого человека с мутным взглядом, немного поднимают его, пытаясь усадить спиной к изголовью жесткой кровати. Эндрю не привык мешкать. Мощным ударом ноги он бьет парня в верх бедра, а потом, возвращаясь назад, этой же ногой, с новой силой, наносит удар и в голову. — Сука! — орет парень, падая на пол, а Эндрю резко выпрямляется, чтобы добить его пинком по лицу. — Рико! Ты где, блядь?! — вопль с пола будит еще одну силу. Морияма, материализуясь откуда-то сбоку, накидывает Эндрю ремень на шею и начинает душить его. Оскал и хриплое дыхание одичавшего зверя лучше всяких слов убеждают Миньярда, что его конец близок. Перед глазами начинают свой танец черные точки — предвестники обморока. Продолжая душить Эндрю, Рико умудряется одной рукой дернуть подельника с пола и хлопнуть его по щеке с рычанием: — Соберись, Лок! Вяжи ему ноги! — взгляд Эндрю падает на еще один ремень из воловьей кожи. Он из последних сил пытается вырваться, но Рико роняет его обратно на кровать и, дождавшись, когда Лок свяжет ему ноги, ненадолго ослабляет ремень на горле, чтобы заняться руками. Эндрю ловит воздух ртом, понимая, что не успевает собраться. У него нет времени. Нет времени, мать твою, чтобы вывернуться хоть на мгновение… Тошнота мучает его изнуряющими волнами, и в глазах все еще темно. Руки Морияма пристегивает наручниками к изголовью. Эндрю бьется, но узы крепки. Смертельный, унизительный ужас застилает сознание, когда Рико негромко приказывает: — Лок, расстегни ему джинсы. Этому выпендрежнику одной смерти мало. К тому же, он такой хорошенький. — Мне-то оставь, — голос, как из преисподней, а после — глумливый хохот. Эндрю стонет, с ненавистью ощущая слезы бессилия на щеках. В горле комок этих проклятых слез, и он душит его, гребаный союзник Мориямы, наглаживающего обнаженные ягодицы. Рико задирает ему футболку и восхищенно ахает: — Лок! Это же пиздец какой-то! Салливан тоже вынужден согласиться: узкая талия, мощные мышцы спины и очаровательные ямочки на пояснице над идеально прокаченными ягодицами вряд ли кого оставят равнодушным. — Миньярд! Ты — супер-модель! — Рико ложится сверху и целует его в шею. Эндрю дергает плечом, пытаясь сбросить эту мерзкую гадину. Возвращается та ночь. Словно в круговороте, как на карусели: те же картинки и фигурки, те же запахи и звуки… О, поглядите, снова эта боль, снова эти тошнотворные прикосновения…снова…снова! Эндрю бьет Рико затылком в подбородок. От неожиданности Морияма слетает с него, но, подпрыгнув как ошпаренный кот, бросается на него опять. Зубы впиваются в шею Эндрю, руки хватают за волосы, выгибая позвоночник в обратную сторону. Эндрю стонет, а Рико бьет его лбом об изголовье. В полубреду ненависти и в черной пелене боли, Эндрю чувствует, как горячие пальцы Рико пытаются протиснуться между ягодиц. Далекий голос требует: — Лок, гандоны дай, вон — на тумбочке… И держи его, все-таки… Сердце почти останавливается. Зачем все это было? Рассветы, любимые глаза, помощь Лайонела, доверчивое личико Альбы… Зачем? Он проваливается в свой собственный ад и морок кошмара, призывая смерть. Теперь ему больше ничего не нужно. Пусть она придет. Кроме нее, никто не справится с этими воспоминаниями о мерзости слюнявых губ Мориямы, о горячих руках Салливана на лодыжках, о хрусте упаковки презервативов… Этот мир уже не спасти. В сопровождении какого-то грохота, он окончательно теряет сознание. Ичиро закинул ногу на ногу и элегантно пожал плечами: — Вы во второй раз предлагаете мне дать согласие на ввоз в мой регион порошка. Напомню, что, вступая в дело, я очень ясно дал понять: наркотики в Южную Каролину не пойдут. Разумеется, я в курсе неконтролируемых трафиков, но это не моя юрисдикция… Господин Веснински, подтвердите, пожалуйста… И чтобы не быть голословным, я хочу предъявить вам мой официальный отказ от участия в сделке. Собеседник Ичиро — полный, отталкивающей внешности, латиноамериканец — поднял глаза на роскошного молодого юриста, молча протянувшего ему папку с документами. На бумаге все выглядело вполне естественно: компания по производству медтехники отказывается от сотрудничества с корпорацией «Синтез-био», не желая участвовать в строительстве предприятия по изготовлению лекарств на основе растительных препаратов. Синие глаза обожгли льдом. Тони Айело чуть вздрогнул. Он был наслышан о мафии в этой части Соединенных Штатов — кланы были несговорчивы и принципиальны. Он не рискнул напомнить господину Ичиро Морияме об упущенных выгодах. Этот сраный островитянин не желал ввозить наркоту! Ни под каким предолгом. А этот его юрист! Ха! Твою ж мать! Надо было еще вчера бронировать рейс до Тихуаны. С такими глазами не рассуждают о правах граждан: сразу ставят на ножи… Когда дверь за Айелой закрылась, Натаниэль украдкой бросил взгляд на часы. Дневная тренировка через сорок минут. Может, еще успеет… Да и за клюшкой не мешало бы заехать; Сони уже отправил сообщение… Ичиро оглядел его взволнованное лицо: — Ты крут, Натаниэль, — улыбка дернула его губы, напомнив, что сам глава клана еще очень молод и способен на иронию, — мужик реально обосрался… — Ну…я не хотел, — улыбнулся в ответ Веснински. — О, нет. В твоих глазах много всего. Ты поезжай. Скоро ответственный матч — хочу полюбоваться игрой, — Ичиро утомленно вздохнул, — и, если не трудно, вызови Идзуси. Скажи, к вечеру я буду готов ехать на процедуры. — Хорошо, господин. До встречи. Подкинув в руке клюшку с нанесенным на рукоятку именем Эндрю, Натаниэль обернулся к Сони: — Как всегда, на высшем уровне, — улыбнулся он. — Не льсти мне, рыжий. Я помню тебя еще мелким и кусачим; меня не обманут твои секси-улыбочки, — Сони явно был доволен похвалой. — Хочешь, сделаю твоему парню еще одну, красивее этой? Типа, подарочный экземпляр? — он хитро сощурил один глаз. — Хочу, — кивнул Натаниэль, — это просто офигительное предложение! — Сделаем сюрприз: безо всяких вороньих голов и прочей некромантии. Миньярда ждет большая карьера в национальной сборной, — немного сварливо, в попытке скрыть, что расчувствовался, сообщил Сони. — Заранее, спасибо, — Натаниэль пожал мастеру сухонькую ручку и почти бегом рванулся на выход. Сердце долбилось, и эта пляска нервов почему-то здорово его встревожила. Сев за руль, Веснински зачем-то полез в кобуру, висевшую на боку под пиджаком, вытащил кольт и проверил обойму. Взгляд его замер на линии капота. Двигатель послушно урчал. Тяжесть оружия в ладони даже не ощущалась. Ему показалось, что он прямо так и поедет сейчас в «Эвермор», держа пушку наготове. А с чего бы это вдруг?.. Стук в висках стал четче. Тончайший хлопок сорочки дрожал, внимая разогнавшемуся сердцебиению. Он не мог игнорировать свое тело: оно явно подавало сигналы бедствия. Солнце ударило в глаза, когда он выехал на трассу и погнал к стадиону. Часы показывали ровно три. Он чувствовал, как кровь бурлит в жилах и торопит, торопит… Рывком выскочив из машины, Натаниэль сунул клюшку в чехол, закинул за спину ремень и помчался к воротам, уже забыв, поставил ли «Мазерати» на сигнализацию. Коридор словно вымер. Он снова глянул на часы. Тренировка? Обычно сообщения о смене графика Хиго присылал всем, без исключения… Может быть, только сегодня сократили время обеденного перерыва… Спальня Эндрю… Тишина. Это, разумеется, неудивительно. Миньярд отдавал предпочтение спокойной медитации: заваливался на кровать и просто лежал, обходясь без телефона, музыки или бормотания телевизора. Коротко постучав, Натаниэль прислушался: тишина. Достал телефон, набрал номер… Из соседней комнаты высунулся Жан и вопросительно дернул головой: — Нат, на дневную собрался? А то и Рико не было… Телефон, все еще гудящий вызовами, медленно скользнул в карман. Пальцы заледенели. — Где Миньярд? — хрипло выдохнул Веснински. — Не знаю, — Жан удивленно посмотрел на запертую дверь. — Набери. Может, с девчонками уехал обедать. — Он не отвечает, — Натаниэль уже не обращал на него внимания. Так. Рико не явился на треню… Редко, но бывает, но… Сука! — Жан! — коротко приказал он. — Да? — Моро с готовностью вышел в коридор. — За мной! Натаниэль рванул к двери, ведущей в подвальные помещения. Рико не отличался изобретательностью и комнату пыток оборудовал прямо под носом у команды и тренеров. Собственно, это не было чем-то удивительным: все знали об устрашающих мерах, которые, до недавнего времени, сходили Рико с рук. В желто-горчичном свете маячила фигура, в которой Натаниэль тут же узнал Кэндлера. Два шага навстречу и, по выражению его лица, он понял все. — Нат! — завопил Жан. — Погоди!!! Но Веснински уже достал кольт. Один выстрел, и Кэнди рухнул на пол, раскинув руки в стороны. Жан завыл, но Натаниэль коротко глянул на него, сверкнув льдом совершенно чужих глаз. — Ключ, — холодно приказал он и ткнул стволом в Кэнди. — Найди и дай мне. Он приблизился к двери и, не глядя, протянул руку к Жану; голос звучал гулко и незнакомо: — Дай. Шепча какую-то молитву, больше похожую на смесь заклинаний на французском и английском, Жан лихорадочно перетряхивал карманы трупа. Он чуть не просмотрел застрявший в нитяной растрепанной кромке трико нужный ключ, обрадованно дернул его и вложил в руку Веснински. Он, как зачарованный, смотрел на открывающуюся дверь и человека, маячащего прямо на линии огня. Веснински вышиб мозги Локу Салливану, которому делать здесь было абсолютно нечего, но он был, словно подтверждая догадки о сне или глюках. Жан справедливо заключил, что Натаниэль знал, куда шел, и решил хоть чем-нибудь помочь. Он подорвался с пола и влетел в проклятую, так хорошо известную ему комнату. Рико без штанов показался ему какой-то странной игрой воображения. Но серое от ужаса и досады лицо Мориямы соответствовало происходящему. Только сейчас Жан разглядел на спине у Натаниэля чехол для клюшки, с перекинутым через плечо ремнем. Убрав кольт, Веснински медленно вытянул клюшку из-за спины, и Жан понял, что принадлежит она вратарю, судя по размеру и внушительному весу. — Морияма, — громыхнул голос Натаниэля. — Оставь его. Жан закрыл рот ладонями и постарался не заорать. В окровавленной жертве Рико он с трудом узнал Эндрю. — Веснински, — произнес Рико, но не договорил. Тяжелая клюшка рассекла воздух, со свистом циркового хлыста, и впечаталась в ключицу. Морияма упал, хватаясь за руку. Хруст ломаемой кости оставил послевкусие в спертом, дышащем кровью воздухе. — Жан, — произнес Натаниэль. — Возьми ремень и свяжи его. Катаясь по полу, Рико протяжно выл, но Жан без страха приблизился к нему, изучил пожелтевшее от боли лицо и произнес: — Я бы тебя убил, если честно. Натаниэль возникает, как светлое пятно, не дающее упасть в туманную пропасть, и ведет его. Эндрю идет на его голос, осторожно переступая по черным камням реки, пахнущей медью и, слегка, цветами. Если выпить из нее, все забудешь…и Натаниэля — тоже. Он не хочет его забывать. — Нат! — шепчут разбитые губы; кажется, его били. Запах меди — нет, запах его крови. — Нат! — Я здесь-здесь. Эндрю, очнись! Я здесь. Он не успел ничего сделать… Эндрю! — Точно не успел? — чувствуя, как отпускает ужас, спрашивает Жан, тщательно заматывающий ноги Рико. — Точно, — Натаниэль облегченно вздыхая, показывает ему запечатанный квадратик ярко-синего цвета, зажатый в руке Мориямы. Натаниэль освобождает скованные руки Эндрю, осматривает поврежденные нежные запястья, распутывает ремень на его ногах, осторожно натягивает боксеры и джинсы, опускает футболку. — Нат, — шепчет Эндрю, осознавая его спасительное присутствие и какую-то потустороннюю силу. — Я здесь. Позволь, я помогу, — Натаниэль приподнимает Эндрю за талию, садит его на кровати и, наконец, видит его лицо. Пальцы мечутся по кровавым ссадинам, нежно касаясь белой-белой кожи. — Эндрю. Поговори со мной. Но Миньярд просто поднимается на ноги, облизывает кровь с губ и вдруг, изо всех сил, пинает Морияму по лицу. Рико, теряя сознание, падает обратно на пол. — Убей его, — хрипло шепчет Жан, сжимаясь под взглядами этих двоих. — Нет, — Натаниэль медленно, но твердо качает головой. — Не мы. Я сейчас отвезу его к Ичиро. Пусть сам разбирается. Картина, от которой у всякого нормального человека, кровь застыла бы в жилах, вызывает у Эндрю чувство глубокого удовлетворения. Понемногу отпускает. Знание, что Рико не сотворил с ним того убийственного акта, наполняет его силой, делящей сердце с облегчением. Натаниэль ощущается везде: в крови, мыслях и действиях. Вот он осматривает поврежденную клюшку и с улыбкой досады убирает ее с глаз. Вот трогает носком дорогущих туфель бок лежащего Рико. Вот обнимает Эндрю за плечи и с тяжелым вздохом опускается рядом. На костюмной ткани брызги крови; рыжие кудри рассыпались в полном беспорядке. Эндрю поднимает руку и гладит его по волосам. Натаниэль прижимается к теплой ладони виском и привлекает его к себе еще крепче. Жан говорит по телефону с Лайонелом, и в комнате, без всякой громкой связи, слышна нецензурная брань воспитаннейшего и деликатнейшего человека на свете. — Поедешь ко мне. Под охрану, — шепчет Натаниэль. — Доктор побудет с тобой… — Не надо, — Эндрю вытирает кровь с губ. — Надо. Вдруг есть внутренние повреждения. — Ты вовремя…а то были бы, — Эндрю отворачивается. — Я привез тебе клюшку, — вздыхает Натаниэль. — Кажется, с ней что-то не так, — замечает Эндрю. Они смеются, сжав друг друга в объятиях, попеременно вытирая друг другу слезы… Жан плачет, как мальчишка, честно, не сдерживая эмоций: — Сколько горя от тебя! — всхлипывает он, толкая лежащего Рико. Скрестив руки на груди, Ичиро смотрел на брата, который представлял из себя жалкое зрелище. — Еще раз, — глухо спросил он, — произнеси вслух, что ты пытался сделать? Челюсть сломана, и Рико едва прошамкал: — Хотел убить Миньярда. — Трахнуть и убить, будет точнее? — поправил его Ичиро. — Да. — Другими словами, ты чуть не сломал мне всю игру? Рико поднял глаза в полном недоумении: — Что? — Ничего, — Ичиро вздохнул, обошел комнату медленным шагом, окинул взглядом брата. — Мне нечего тебе сказать. Ты, как улитка, везде оставляешь скользкий, липкий след, который совершенно бесполезен. Верить тебе нельзя, простить — тоже. Мне не жаль, Рико. И, кажется, никому не будет жаль. Возникший в руке Ичиро «глок», не вызвал в нем ни ужаса, ни удивления. Хлопок выстрела перенес Рико в совсем другие миры, избавив этот, от вечной угрозы и боли, что несло его существование. Пуля прошила лоб, точно между бровей, и Рико Морияма упал на циновку, не издав ни звука.