Встретимся на закате

      Джинни вышла из комы через неделю. Гермиона по несколько часов проводила у ее кровати, постоянно вливая в нее новые зелья и проводя диагностику тела. Как только она спокойно смогла говорить и ходить, Гермиона вывела ее на прогулку.       — Пройдемся немного по лесу, поговорим, — предложила ей Грейнджер.       Джинни оделась потеплее: конец мая мучил жителей Лондона бесконечным холодным ветром и дождями. Первое время девушки шли молча, но, отойдя подальше от Ордена, Гермиона спросила у подруги:       — Джинни, не пойми меня неправильно, но ответь максимально честно, пожалуйста. Что тебя связывает с Блейзом Забини?       — Блейз? — заметно напряглась Джинни.— Подожди, тот мулат с вашего курса? Слизерин, да?       — Джинни, — Гермиона посмотрела на нее в меру строго и снисходительно, будто уличив ребенка в мелкой проказе.       — Пообещай, что никому не скажешь, — серьезно сказала Уизли, посмотрев на Гермиону и глубже закопав руки в карманы толстовки.— Ни Рону, ни Гарри, никому, Гермиона. Видит Мерлин, меня возненавидят больше, чем кого-либо, — дождавшись кивка Гермионы, она продолжила.— На пятом курсе, на вашем шестом, у нас была интрижка. Все только накалялось, война же уже, фактически, шла открыто, но как так получилось: сама не понимаю. Я была на вечеринке, он, конечно, был там, и мы провели ночь, а потом ещё. Нет, Гермиона, мы не спали! — поправилась она, увидев взгляд подруги.— Мы… гуляли. Знаю, на него не похоже, вообще не похоже на Слизеринца, но вот так. Мы гуляли, разговаривали, смеялись, — она смотрела наверх, и Гермиона видела, как ностальгически тепло блестели ее глаза.— Потом был шестой курс, вы ушли на поиски, началась диктатура Снейпа. И мы не говорили, мы ведь уже открыто были по разные стороны баррикад. Но в один день он увидел меня в коридоре после наказания Кэрроу. Залечил раны, помог дойти до гостиной и дал несколько зелий, с запасом. Годрик, он помогал мне на протяжении всего года, постоянно оказывался рядом, интересовался тем, как я себя чувствую.       Джинни замолчала на несколько минут. Она опустилась на бревно, которое служило гуляющим лавочкой, и обняла себя за плечи. Гермиона присела рядом и положила руку ей на колено, пытаясь хоть как-то поддержать.       — А потом расширение армии, рейды и все это… Мы не виделись два года. Помнишь засаду в магловском районе, когда погибли Тонкс и Люпин? Если бы не он, я бы тоже погибла. Вытащил меня за пару секунд до взрыва. И вот тут на адреналине мы провели вместе ночь. Он исцелял меня, и так получилось, что… Потом мы стали встречаться каждую неделю, в разных барах, в магловских частях Лондона. И, пожалуй, это были лучшие дни за всю мою жизнь. Он… Гермиона, ты даже представить себе не можешь. Ко мне так никто и никогда не относился. Он любит меня, — ее голос задрожал, и Грейнджер разглядела в ее глазах застывшие слезы.— А я люблю его. Я никогда ни к кому такого не чувствовала. Мы хотели сбежать, уехать навсегда, он хотел, но у меня семья. Я ведь не могу, — ее голос надломился и сошел на шепот.— И да, мы не виделись около трёх месяцев до той битвы, и я каждый день о нем думала, Мерлин. Я думала пройдет, забудется, а оно никак. Но он не понимает, Гермиона. Я не могу бросить семью, не могу. Какими бы ни были высказывания Рона, Гарри, порой Джорджа, я не могу. Мама не выдержит. Хотя я думала, что смогу уйти, забыть все раз и навсегда, но мама и папа… Они не смогут, я не смогу.       Слезы скатились по ее щекам, и она спрятала лицо в ладонях. Гермиона обняла ее за плечи и прижала к себе, целуя в макушку. Она не могла понять полностью ее чувств, но почему-то ее рассказ откликался чем-то смутно знакомым. Он выражался на подкорке мозга и внутренний голос сказал ей: «Запомни. Запомни, скоро ты узнаешь, что это». Гермиона заткнула эти глупые мысли, какую-то странную и непонятную интуицию.       — Я так скучаю по нему, Гермиона. Так скучаю.       Больше они не говорили на эту тему. Гермиона молча отвела Джинни в Орден и уложила ее спать.       Следующие дни она была занята личным поручением от Гарри. Она делала бомбы с Адским пламенем, которые Поттер решил применять вопреки словам Грюма. Гермиона не могла подрывать только устоявшееся перемирие, поэтому без лишних возражений она приступила к работе. Она решила, что поговорит обязательно с ним, но чуть позже. А сейчас в ее лаборатории в защищённом шкафу лежало уже больше трёх дюжин Адских бомб.       К концу мая с помощью иных источников Орден узнал точное местонахождение Мэнора Пожирателей, где находились боеприпасы и пленные. После утренней разведки, ближе к вечеру основной состав Ордена отправился к Мэнору. Гермиона уговорила Гарри взять ее с собой, чтобы она сразу могла оказывать помощь пострадавшим и во время схватки выводила пленных из камер. Перед выходом она дала по пять бомб в руки Гарри, Рону и Грюму. Перед тем, как трансгрессировать, она сказала:       — Я умоляю вас: не применяйте их до того момента, пока мы не выведем всех пленных. Я дам вам знак, мы все сделаем быстро, но я вас прошу.       — Гермиона, я понял это без тебя, спасибо, — отрезал Гарри и вышел из комнаты.       Как только они приблизились к защитному барьеру, началась битва. Гермиона вместе с Джинни и Дином Томасом отправилась ближе к Мэнору, чтобы успеть вывести всех пленных. Северус дал им четкий план проникновения, поэтому сейчас Гермиона ждала лишь подходящего момента. Когда на поле прозвучал первый взрыв, который вызвал большинство Пожирателей из Мэнора, они втроём двинулись внутрь. Дин шел впереди, отбиваясь от попадавших под руку врагов, а Гермиона и Джинни оборонялись сзади.       Пробравшись в сырые и темные подземелья, Гермиона пошла впереди с тонким лучом света на конце палочки. На каменных стенах засохли капли крови, на полу были грязные разводы, а ужасный запах мертвого тела резал глаза. Они добрались до камер, в некоторых уже лежали трупы. Это были неизвестные им волшебники, двух из них Гермиона знала из статей в Пророке. Они смогли достать несколько людей и вывести их на улицу: это были совсем молодые девушки и юноши, наверняка не успевшие окончить Хогвартс. У всех были многочисленные травмы, и без диагностики Гермиона могла сказать, что внутри их тел затаились ужасные проклятия. Они выглядели, как мертвецы, и от этого становилось в несколько раз более страшно и жутко. Гермиона успевала только выводить их и отдавать в руки тех, кто мог трансгрессировать. Выведя около десятка пленных, она хотела снова вернуться в камеры, но заметила, как Рон схватил руки Гарри и повел его с поля боя, ближе к лесу, где стоял Грюм. И было очевидно то, что они собирались использовать бомбы. Внутри был Дин и ещё с десяток пленных, поэтому Гермиона сорвалась с места и петляя между проклятиями побежала к ним.       — Аластор! Гарри! Рон! Стойте! — Гермиона в считанные секунды оказалась у них и, не успев перехватить дыхание, спросила: — Просто скажите, что вы ещё не закладывали бомбы?       — Будем использовать их сейчас, больше времени нет.       — Нет, нельзя! Там люди, Дин, ещё около десяти живых пленных!       — Мы не можем больше ждать! — вскипел Рон.— Ещё две минуты на то, чтобы вышел Дин и мы взрываем бомбы. Будем активировать их прямо в воздухе, может тех, кто на улице, зацепит.       — Там люди, Рон!       — Здесь люди, — холодно, отрешённо и строго сказал Гарри.— Я борюсь за людей, которые находятся здесь. Сейчас выйдет Дин и мы взрываем Мэнор.       Гермиона обернулась на Мэнор и сражающихся около него людей. Она хотела было вновь предпринять попытку уговорить их отсрочить взрыв ещё на десять минут, как ее взгляд зацепился за знакомую фигуру. Это был Драко. Он отбросил обычным Ступефай какого-то Орденца и скрылся за рядом стоящими деревьями. Он что-то рявкнул стоящему рядом с ним Люциусу и слегка толкнул его к Мэнору. Вслед за старшим Малфоем поспешила Нарцисса. Гермиона уследила едва заметное движение женщины: она провела рукой по плечу Драко, и он коротко кивнул матери. Где-то с краю схватки упал Блейз Забини и отполз дальше от битвы, прижав руки к кровоточащим ранам на животе и груди.       А следующие несколько секунд слились в одну неразрывную густую грязь. Взгляд Гермионы проследил несколько точек. Она увидела, как за дверьми главного входа в Мэнор, пригнувшись к земле, скрылись старшие Малфои, а с правой стороны со входа в подземелья выглянул Дин, выводящий ещё двух пленных. Где-то в середине схватки фигура в черной мантии и с маской на лице выпустила из палочки полосу Адского пламени и направила ее сначала на линию обороны Ордена, а затем прямиком к Мэнору. На чей-то выкрик из толпы Пожирателей, руководящий злым языком пламени выкрикнул:       — Это приказ Темного Лорда!       Алые ленты огня охватили здание по бокам и в следущий момент проникли внутрь через окна и двери, создавая мощный внутренний взрыв от столкновения. Лес обдало тем же пламенем, и все кинулись в рассыпную. Последнее, что успела увидеть Гермиона перед зацепившей ее вспышкой трансгрессии, это Драко, который сделал шаг к горящему Мэнору, но тут же остановился в немом ступоре.       Она оказалась в Ордене вместе с Роном, и он сказал:       — Пожиратели уничтожили сами себя, не пришлось раскалывать душу ради ублюдков.       Гермиона осталась на месте на мгновение, пока кто-то не толкнул ее в плечо. Перед глазами все ещё полыхали яркие вспышки огня, но она взяла себя в руки и наплевав на создавшийся вакуум в ушах, который давил на мозги, отправилась в больничное крыло. Ближайшие четыре часа она беспрерывно исцеляла раненных и пленных. Из убитых был семнадцатилетний парень, который сбежал из Хогвартса три года назад при его закрытии, когда узнал, что его родителей убили. Он погиб, защищая девушку его же возраста, которую в следующее мгновение постигла та же участь. Остальные были лишь серьезно ранены, поэтому Гермиона, вызвав на помощь Лаванду и мадам Помфри, тут же отправилась работать.       Она четко проводила все манипуляции с измученными телами, а в голове звенела тишина. Раз за разом, как заевшая пластинка проигрывался один и тот же момент: Нарцисса и Люциус входят в Мэнор, а через пару секунд его охватывает Адское пламя. И следующим кадром Драко, застывший перед алым месивом. Когда солнце приблизилось к горизонту, Гермиона закончила со всеми больными и оставила на ночное дежурство коллег. Сама она забежала в лабораторию и схватила несколько зелий, которые могли бы помочь ей при оказании первой помощи. Потом она пробежала по второму этажу мимо своей комнаты и зашла к Джорджу и Чарли. Парней не было на месте, поэтому она тихо прошла к их шкафу и достала оттуда две бутылки огневиски. Знала, что сегодняшняя ночь будет ужасно тяжёлой и бесконечно долгой.       Когда последний луч солнца исчез из поля ее зрения, через знакомые ощущения она оказалась в хижине. Долгое время она не могла поднять взгляд, но вскоре она перевела глаза с ног Драко на его лицо и застыла. Оно было пустым. Он был пустым. Гермиона скинула с плеча сумку и оставила ее на своей кровати и сделала шаг к Драко: оказавшись на полметра ближе она увидела на его лице ссадины, а на одежде пятна и капли засохшей крови.       — Драко…— совсем тихо, почти шепотом, аккуратно, будто боясь спугнуть опасного зверя.       — Не подходи, Грейнджер, — отрезал он и поднял на нее глаза.— Не трогай, блять, меня!       Его холодный тон резанул по ее груди и отпечатался где-то внутри. Гермионе стало плохо: ей так больно было видеть, как все разрывается у него внутри, и ей хотелось часть той боли у него забрать. Вообще всю боль забрать. Она это испытывала, она знает, что это, ей будет проще. Она закаменела к потерям. Ей так отчаянно хотелось ему помочь, но она не понимала, как. Она бегала глазами по его лицу и телу, как будто пыталась найти подсказку о том, как подойти ближе, но он был пустым, как чистый холст. Чистый черный холст.       Гермиона слегка подняла руку, протянула ее к нему, на что Малфой сделал резкий шаг в сторону кухни и ванной. Он шел пошатываясь, словно его ноги вот-вот могли раскрошиться на мелкие куски. Драко прошел мимо кухонного стола и зашёл в ванную, захлопнув за собой дверь. Гермиона тут же услышала грохот и вздрогнула. Ей ничего не оставалось делать, кроме как ждать. Она села на край его кровати и обняла себя за плечи. Стены сотрясались от ударов, и ее плечи тряслись от каждого резкого звука.       Но через несколько минут все звуки затихли. Гермиона прислушалась, встала и подошла к двери в ванную вплотную. Она хотела постучать, но ее прервал слишком громкий стук как будто падающего тела. Она остановилась с поднятой рукой на несколько мгновений, а затем схватилась за дверь. Открыв ее Алохоморой, Гермиона вбежала в ванную и застыла на пороге: Драко лежал близко к душевой и истекал кровью.       — Мерлин, Драко! Нет-нет, Драко, что ты?!.       Она упала рядом с ним на колени и одним движением разорвала и без того потрепанную рубашку. На груди и животе краснели полосы: у Гермионы не оставалось сомнений, что это Сектусемпра. Она стала водить палочкой по порезам и проговаривать формулы, но раны затягивались лишь на пару секунд, а затем начинали кровоточить сильнее.       — Мерлин, что ты наделал с собой? Драко!       Малфой молчал. Тогда Гермиона призвала к себе сумку и вывалила оттуда несколько зелий. Влила ему в рот Крововосполняющее, и снова начала затягивать раны. Открыв перед глазами диагностику, она разглядела похожее на Сектусемпру проклятие, но, видимо, улучшенное. Она стала выводить яд из организма, втягивая его в палочку, и вместе с тем наносить настойку бадьяна на раны. Спустя добрых сорок минут она смогла до конца исцелить его, оставив лишь кровоподтёки на костяшках пальцев от ударов по стенам и несколько гематом и ссадин с рейда.       Гермиона наклонилась к нему ближе и провела ладонями по его лицу, отбрасывая пальцами волосы с глаз. Драко был в сознании: он медленно моргал и пытался сфокусироваться на ее лице.       — Драко, ты слышишь меня? Драко? — он едва заметно кивнул, и Гермиона выдохнула.— Хорошо, давай, нужно встать и дойти до кровати, я помогу тебе, давай.       Она подняла его голову, переместила ладонь на спину и помогла ему встать. Закинув его руку себе на плечо, она напрягла свое тело и начала медленно идти, следя за состоянием Малфоя. Они дошли до кровати, и Гермиона аккуратно опустила его тело на матрас. Она помогла ему снять всю одежду, оставив в нижнем белье. Гермиона снова склонилась над его телом и начала бережно исцелять мелкие порезы и гематомы.       Как только она закончила с ранами, она дотянулась до своей сумки и вынула оттуда зелье Сна без сновидений. Приподняв его голову, она аккуратно влила жидкость ему в рот, уложила его обратно на подушку и накрыла одеялом до плеч.       Она хотела встать и уйти на свою кровать, но Драко накрыл левой рукой ее левую ладонь и слегка сжал пальцы. Гермиона замерла, всматриваясь в его лицо, и у нее не было сомнений, что он спал и это было неосознанное движение. Она могла бы вытянуть ладонь и уйти, но что-то внутри протестовало, и она аккуратно легла рядом, в ответ сжав его ладонь. Она посмотрела на сплетение их рук: его черная метка почти касалась ее шрама с надписью «грязнокровка». Его холодные пальцы приятно обжигали кожу и как-то странно успокаивали. По крайней мере, сейчас Гермионе было чертовски спокойно лежать рядом с ним, чувствовать его пальцы на своей ладони и слышать его глубокое дыхание. Перед тем, как ее глаза закрылись, она прошептала едва слышно:       — Спокойной ночи, Драко.