Встретимся на закате

      Утро было поздним, за окном уже щебетали птицы и солнце давно согрело их домик. Гермиона повернулась на спину с закрытыми глазами и глубоко вдохнула. Тело ломило приятной усталостью, ещё и лучи солнца, согревающие плечи, так хорошо расслабляли ее, что вставать совершенно не хотелось. Гермионе казалось, что она попала в свой личный рай.       Она открыла глаза и увидела рядом с собой пустое место. Драко не было. Его вечерняя одежда все ещё лежала на полу, и Гермиона не хотела думать о том, что он просто ушел. Она приподнялась на локтях и посмотрела на входную дверь: она была чуть приоткрыта и оттуда виднелся силуэт Драко. Что-то теплое разлилось по ней, и она села, придержав одеяло на груди.       Натянув на себя белье и уже свою футболку, она встала и босиком вышла на крыльцо; села рядом с ним на ступеньку и забрала из его рук сигарету, сделав затяжку.       — Доброе утро, — она посмотрела на него, наклонив голову и зажмурившись от солнца.       — Доброе, — он выглядел, как и обычно, хмуро, но что-то в нем снова было не так.       Гермиона отдала ему сигарету и, выдохнув дым, вдохнула запах леса.       — Я хотела узнать, — Гермиона посмотрела в небо и прикусила губу, — чувствуешь ли ты что-то ко мне? То есть, что было между нами прошлой ночью? Это были реальные чувства или просто выплеск накопившихся эмоций? Я приму любой вариант, честно, — она посмотрела на него и поймала его взгляд.— Думаю, будет честным, если ты будешь знать, что для меня это все не просто так.       — Ты делаешь меня уязвимым, — он докурил сигарету и испепелил бычок у себя на руке с помощью палочки.— На войне так… так нельзя. На войне нет места для дружбы и любви. Ты топишь мое холодное сердце своим гребаным теплом и огнем. Страшнее этого только то, что я не хочу, чтобы это заканчивалось.       Гермиона протянула к нему руку и медленно взяла его ладонь в свою. Она повернулась к нему.       — То есть, — она начала неуверенно, — ты тоже что-то чувствуешь?       — Нетипичное состояние для Малфоя, понимаю, — он усмехнулся и повернулся к ней.— Но да, Грейнджер, и ты даже не представляешь, как сильно меня к тебе тянет.       Внутри у нее разлилось тепло. Гермионе казалось, что ее сердце просто взорвется, сгорит дотла от этих чувств, накрывающих ее с головой. Она придвинулась к нему ещё ближе и поцеловала его. Этот поцелуй был другим: спокойным и осознанным, теплым и нежным. Чувственным. Она протянула руку к его волосам и почувствовала его ладонь у себя на шее. Отодвинувшись совсем на немного, они переплели пальцы и посмотрели друг на друга.       — Давай попробуем? — прошептала Гермиона.— Попробуем хотя бы здесь быть счастливыми и любимыми?       Драко кивнул, встал и потянул ее за руку обратно в хижину.       И пусть весь мир подождёт.

***

      Гермиона вернулась в Орден после обеда. Она тут же встретилась с Гарри и пересказала ему всю информацию о местонахождении лабораторий, о предстоящих рейдах и о возможных новых проклятьях, которые разрабатывали Пожиратели. Сразу после разговора ее забрала Джинни на второй этаж. Она увела ее к себе в комнату и, встав напротив, сразу спросила:       — Как все прошло? Мерлин, Гермиона, не говори, что вы… Джинни сделала к ней шаг и оттянула вниз ворот футболки. Гермиона почувствовала, как она прикоснулась пальцами к чуть жгущему красному пятну на ключице. Видимо она пропустила один засос, когда скрывала остальные. Она тут же подошла к зеркалу и скрыла его заклинанием, глубоко вздохнула и, прикрыв глаза, повернулась обратно к Джинни.       — Ладно, раз уж это произошло, то скажи мне одно: он хорош?       Гермиона продолжила стоять с закрытыми глазами и, услышав вопрос подруги, рассмеялась. На душе вдруг отлегло: она так боялась новых лекций и порции осуждения.       — Хорош, — Гермиона кивнула и открыла глаза.— Чувствую сейчас себя семнадцатилетней студенткой, которая пришла со свидания на Астрономической башне. Хотя все почти так и было.       И Гермиона рассказала все. О его словах все предыдущие месяцы, о будоражащих их обоих прикосновениях, о них вчера. О жарком поцелуе, который толкнул их обоих в пропасть. Джинни слушала, ни разу не перебив.       — Я понимаю, о чем ты говорила. Мне так страшно за будущее, и хоть я и стараюсь не думать о нем, ведь ничего неизвестно, но это так страшно, — сказала Гермиона.— Но мы решили, что там будет наш уголок, наше место, где мы можем быть рядом, где мы можем быть счастливыми.       — Это так… Гермиона, я не знаю, что сказать, я просто рада за то, что ты сейчас чувствуешь. И что бы там не было потом, главное, что сейчас тебе хорошо. Я почему-то уверена в нем. Странно себя чувствую, доверяя Малфою, — Джинни усмехнулась и обняла Гермиону за плечи.       — То же чувствую я, доверяя тебя Забини, — Гермиона увидела, как Джинни поджала губы, ожидая ее дальнейших слов.— Мы увидели его. Поговорили. Он получил твое письмо, сказал, что ждёт тебя через неделю в магловском пабе «Русские мужики». Время и пароль те же, — Гермиона пожала плечами.— Я поведу тебя.       Джинни прикрыла глаза и рвано выдохнула. Она легко улыбнулась и кивнула:       — Спасибо. Я не знаю, что ещё говорить, просто, спасибо. Это будет в семь часов вечера, хорошо?       Гермиона кивнула и обняла подругу. И у обеих потекли из глаз кристально чистые слезы облегчения, как будто на несколько мгновений даже в этом темном, пропитанном злобой и тревогой, Ордене вдруг стало тепло и хорошо. Стало так легко от того, что они были друг у друга: такие сложные, непонятные, но родные и понимающие.       Ровно через неделю под вечер Гермиона и Джинни выбрались из Ордена. Отойдя в безопасное место они трансгрессировали в нужное место и нашли на углу тот самый паб. Джинни подошла к бармену и что-то тихо сказала ему; крепкий мужчина с рыжей бородой кивнул и кивнул ей в сторону лестницы. Он отвёл девушек на второй этаж и провел по коридору к одной из дальних комнат.       Они остались вдвоем напротив нее. Джинни крепко обхватила руку Гермионы и шумно вздохнула.       — Не пойду.       — Пойдешь, — настойчиво сказала Гермиона и занесла руку, чтобы постучать.       Дверь тут же отворилась сама. Небольшая комната мотеля почти не освещалась, в дальнем углу стояла кровать, на которой сидел Блейз. Джинни сделала пару шагов вперёд и Гермиона слегка подтолкнула ее, проведя ладонью по спине.       — Я вернусь через час.       Гермиона ушла и закрыла за собой дверь. Между Джинни и Блейзом осталось около двух метров. Уизли очень пыталась выглядеть уверено, но внутри все так клокотало, что ей казалось, ее сердце было слышно на улице. Она сделала два шага вглубь комнаты и остановилась ровно посередине.       — Привет.       Блейз сидел расслабленно, как и обычно. Джинни сжала руки в кулаки, чтобы перестать теребить пальцами край футболки. Он встал. У нее замерло дыхание, казалось, что весь воздух просто исчез. В два шага Блейз подошёл к ней, оказавшись совсем близко. Снова очень близко, так невыносимо, что можно почувствовать его запах: смесь перца и дыма. У него появилась щетина; она легко покрыла впалые скулы.       — Привет, — Блейз занёс руку и прикоснулся ребром указательного пальца к ее скуле, провел им вниз, переходя к шее.— Снова ничего не ешь?       Она действительно сильно исхудала. Еда просто не лезла, когда она была в ожидании.              Его холодная ладонь легла на ее шею. Она чувствовала, как бьётся пульс под его большим пальцем. Джинни занесла руку и прикоснулась ладонью к скуле, задевая большим пальцем складки под глазом.       — А ты снова мало спишь.       Его взгляд, казалось, был непроницаем. Строгий, злой, неприступный, как обычно. Но одно ее касание — и Джинни видела тепло и беспокойство, от которого таяла. От которого горела.       Она привстала на носочки, сокращая небольшую разницу в росте, и прикоснулась губами к уголку его губ. Оставила невесомый поцелуй, едва заметное прикосновение, но долгое и теплое. Блейз закрыл глаза. И вот он рядом, и этого оказалось снова так мало, что он обхватил ее лицо ладонями и накрыл ее губы своими. Нежно обхватил верхнюю, потом нижнюю губу, протолкнул язык внутрь, проводя им по зубам, сталкиваясь с ее языком.       Джинни всегда была сильной. Она никогда не показывала свои слабости, никому, кроме Гермионы. Но здесь и сейчас вдруг все внутри обрушилось от долгой разлуки, и она почувствовала, как из глаза скатывается одинокая слеза, вплывая в их поцелуй незванным гостем. Поцелуй с привкусом противной соли расставания и тоски.       Джинни обхватила его шею руками и прижалась к нему ближе, разрывая поцелуй. И Блейз зарылся пальцами в ее волосы, собранные в лёгкий хвост.       — Я так скучала, я так боялась, прости меня, прости…       Джинни шептала пропитанные болью слова куда-то в изгиб его шеи. Блейз осыпал ее щеку поцелуями и когда она ослабила объятия, прижался своим лбом к ее, закрыв глаза.       — Снова твой приторно сладкий шампунь. Яблоки и карамель, — Забини усмехнулся ей в губы и снова поцеловал.— Давай поговорим?       Джинни едва заметно кивнула, и, разорвав объятия и сцепив руки, они сели на диван.       — Прости меня, — начала Джинни.— Я дура.       — Ты не дура, — тут же мотнул головой Блейз.— Во-первых, я хотел спросить: как ты себя чувствуешь?       — Все в порядке, — Джинни слегла улыбнулась.— Гермиона постоянно обследует меня, все в порядке.       Повисла тишина. Блейз обеспокоено рассматривал ее лицо, как будто пытался найти признак проклятия или болезни. Но все было в порядке, поэтому через время он продолжил:       — Я скучал. Я переживал. Я так боялся за тебя, когда ты…       — Я виновата перед тобой. Мне не стоило так говорить, мне действительно нужно тебя послушать, но, Блейз, я не могу, я просто не могу.       — Тшш…       Блейз увидел, как Джинни начала задыхаться от слов. Они бежали вперёд ее дыхания, и на глазах у нее снова выступили слезы. Он обхватил ее руки своими и поднял к губам; поцеловал костяшки пальцев.       — Я понимаю. Это я виноват. Я сказал тебе выбирать между тем, что выбрать нельзя. Джинни, — они встретились взглядами, — я люблю тебя.       Она замерла. На несколько долгих секунд замерла, а потом зажмурилась и заплакала. В последнее время она плакала слишком много, но сейчас эти слезы были чем-то другим. Внутри разлилось тепло вместе с болью, и Джинни усмехнулась и замотала головой.       — Мы такие идиоты.       Блейз засмеялся вместе с ней, придвинулся ближе и прижался своим лбом к ее. Между их губами осталось пара сантиметров, и он прошептал в них:       — Я люблю тебя, Уизли, люблю, слышишь? Мне больно, когда ты не со мной, мне страшно, когда я не знаю, как ты. И я готов ждать. Я буду ждать. Неважно чего: окончания войны, твоего решения — не знаю. Я буду ждать тебя. Столько, сколько понадобиться. Сколько потребуешь ты. Все у нас будет хорошо, да? Когда-то точно будет.       — Все будет хорошо, — прошептала за ним Джинни и поцеловала его.       Они просидели так ещё недолго, обнимаясь и целуясь. Наконец Забини встал и достал из кармана пиджака небольшое Сквозное зеркало.       — Возьми его. Мы не сможем встречаться часто: Он даёт все больше заданий, к тому же мы терпим больше неудач, чем Орден. Я буду передавать тебе информацию из лабораторий для Грейнджер.       Джинни кивнула и убрала зеркало в сумку. Она встала и снова сжала его руки в своих.       — Я люблю тебя. И я тоже буду ждать тебя.       Они поцеловались, и Блейз вышел из комнаты. Джинни зажмурилась и шумно выдохнула: сердце больно сжалось. Но он будет ждать ее, а она будет ждать его, и это было тем, что согревало ее внутри. Тем, что не давало опустить руки.

***

      Они встречались в хижине каждый вечер. Проводили ночь: в дикой страсти, общей боли или теплом «рядом». Им просто нравилось лежать рядом друг с другом, разговаривать, чувствовать каждой частичкой тела тепло другого. Весь мир вокруг бежал, чего-то боялся, и они делали то же, но, оказываясь здесь, время замедлялось, и не существовало больше ничего.       Но наступало утро, и наступало время расходиться. Задвигать чувства окклюменционными стенами, чтобы ни одна живая душа не могла знать о том, что творилось где-то внутри. Они вставали на пороге и держались за руки до последнего.       — Будь осторожна, — шептал Драко.       — Будь осторожен, — шептала в ответ Гермиона.       Они медленно целовались, разрывали руки и трансгрессировали на свои места. Будучи в разных частях страны, в разных уголках этого мира, каждый из них ждал вечера, чтобы снова почувствовать, ставшее родным, прикосновение пальцев.       Ближе к середине августа рейды снова участились и стали в разы жёстче. Волдеморт был в ярости: сражения были проиграны, одно за одним. Орден слишком быстро нагонял их, и среди Пожирателей снова пополз слух о шпионе. Гермиона старалась передавать информацию порциями, но достаточно большими, потому что Гарри и Грюм слишком быстро использовали все полученное. Грейнджер просто боялась за Драко: а что если однажды кто-то узнает?       — Я контролирую себя постоянно, Грейнджер, тебе не о чем волноваться.       — Бывает всякое! — протестовала она.— Я не могу отдавать всю информацию Ордену в любом случае: это действительно опасно. Если бы ты не был из приближенного круга, то может это и не было бы так подозрительно.       Драко качал головой, прочесывал волосы пятерней и тяжело выдыхал.       — Все будет хорошо.       Банальная фраза почему-то стала их общим успокоением. Слышать ее из уст другого было куда понятнее, приятнее и лучше. Как будто просто появлялась надежда.       Перед очередным рейдом ночью Драко крепко обнимал Гермиону со спины и поглаживал живот около ребер. Она почти спала; его равномерное дыхание за спиной успокаивало и согревало.       — Гермиона? — она промычала в ответ.— Не иди завтра на рейд.       — Почему? — Грейнджер тут же встрепенулась и повернулась к Малфою лицом.       — На завтра дана грязная задача, — Малфой не смог промолчать под ожидающим взглядом Гермионы.— Убивать каждого первого, пытать каждого второго, брать в плен каждого третьего. Тебе там быть слишком опасно.       — Не могу, — Гермиона протестующие замотала головой, из-за чего кудри весело подпрыгнули на ее голове. Драко подхватил один локон и накрутил его конец на палец.— Я должна там быть в качестве целителя.       Драко нахмурился и осмотрел ее лицо. Он снова лег и притянул ее к себе.       — Ты не думала уехать? — его голос был каким-то беспокойным.       — Я не могу, — повторила Гермиона.— Я нужна здесь, ты же знаешь.       — Я не спрашиваю: можешь ли ты. Я спросил: думала ли ты об этом?       — Конечно думала, — Гермиона вздохнула и положила руку ему на грудь.— Мне кажется, что каждый думал о том, чтобы уехать туда, где тебя никто не знает.       — Тогда уезжай, — Малфой снова привстал на локте и посмотрел ей в глаза.— Собирай самое необходимое и уезжай. Я смогу договориться, чтобы тебя спрятали.       — Если ты хочешь так избавиться от меня, то ничего не получится, — Гермиона усмехнулась.— Даже если я буду на другой планете, меня все равно ночью перебросит сюда.       Взгляд Драко смягчился. Он едва заметно улыбнулся и провел костяшками пальцев по ее скуле.       — Если бы причина была такой простой, Грейнджер…       Он лег, оставив ее без объяснений. Гермиона не стала давить и что-то выпрашивать. Она просто легла ближе, прижалась щекой к его груди и прислушалась к глубокому размеренному дыханию. Они не ждали друг от друга чего-то высокого и яркого. Им было достаточно того, что они просто были рядом. Что они просто были.       Утром Драко встал очень рано и быстро собрался ещё до полного восхода солнца. Гермиона проснулась, когда Малфой был уже готов.       — Темный Лорд собирает всех с утра для планирования рейда. И я прошу тебя: попробуй остаться сегодня в Ордене.       Гермиона встала вместе с ним на пороге, ожидая, когда откроется дверь. Она взяла его за руки и чуть сжала его пальцы: сухие и холодные.       — Все будет хорошо, — она встала на носочки и поцеловала его в губы.— Встретимся на закате, хорошо?       — Встретимся на закате, — Драко кивнул и заправил выбившийся их хвоста локон ей за ухо.       Он открыл дверь и встал на пороге. Обернулся и посмотрел Гермионе в глаза.       Ее сердце сделало кульбит и быстро-быстро застучало. Гермиона сжала кулаки, чтобы не схватить его за руку, и кивнула ему, стараясь выглядеть спокойно.       Останься, пожалуйста, живым. Со мной.       Фраза проскочила в голове слишком неожиданно, и у Гермионы на глазах выступили слезы. Стало очень страшно. Драко, наконец, сделал шаг и трансгрессировал с крыльца. Гермиона не знала, что перед пространственным прыжком его сердце сделало кульбит и быстро-быстро застучало. Фраза проскочила в голове слишком быстро и неожиданно. Ему стало страшно.       Останься, пожалуйста, живой. Со мной.

***

      Ей казалось, что мир сейчас просто взорвется. Вокруг летали вспышки заклинаний, от которых просто не получалось уворачиваться. Она не успела излечить многих маглов, которые просто прогуливались по огромному парку: практически всех либо убивали, либо трансгрессировали куда-то.       Гермиона забежала за какой-то ларек и села на землю. Быстрым и отточенным движением поправила низкий пучок на голове и тяжело выдохнула. Лёгкие болели от постоянной паники и бега. Она проверила запасы зелий в сумке и сжала кулаки, понимая, что оставалось совсем немного. Она уже дважды трансгрессировала к Ордену, чтобы пополнить запасы. Их заметный недостаток указывал лишь на то, что она будет должна все свободные пятнадцать часов каждый день на протяжении долгой недели стоять в лаборатории. Если только не будет новых рейдов.       Гермиона сжала кулаки и вскочила. Она снова побежала куда-то вглубь, где заметила лежащего на спине человека. Постоянно отбиваясь от летающих вокруг заклинаний, она не замечала ничего под ногами. Человек, к которому она бежала, был так близко к ней, и она видела, что тот ещё дышит, а значит был шанс его спасти, точно был.       Грейнджер, в спешке, запнулась о поребрик. Совсем невысокий, до него едва доставали концы зелёной мокрой травы, но десяти сантиметров хватило, чтобы ее нога предательски зацепилась за него и повалила ее на землю. Она согнулась в клубок, прикрыв голову инстинктивно, чтобы не разбиться. Падение получилось мягким, мокрая трава пропитала ее кофту и джинсы влагой.       Гермиона уже хотела встать, как на нее налетел какой-то человек. Сначала она подумала, что он тоже споткнулся, но создалось ощущение что он прыгнул на нее специально. Именно поэтому она тут же начала пинаться и брыкаться, боясь раскрыть глаза. Ее руки резко перехватили и прижали грубой хваткой к груди, а над лицом она почувствовала неприятный запах. А за ним хриплый мерзкий голос, который она слышала месяц назад:       — Грейнджер?       Неожиданный хлопок трансгрессии вывел Гермиону из сознания на несколько секунд. Как только она смогла широко раскрыть глаза и сориентироваться в пространстве, она пожалела о том, что вообще это сделала. На ее тело давил Маркус Флинт. Теперь он не выглядел, как ухоженный человек. Темные волосы сплелись в колтуны, гнилые жёлтые зубы цеплялись за сухие губы и искажались в жуткой ухмылке. Он сделал толчок бедрами в живот Гермионы, и она зажмурилась.       — Какая киска попалась мне в руки. Блять, даже подумать не мог, что такое достанется мне.       Гермиона дернулась, пытаясь выбраться, но он лишь сильнее прижал ее к земле и приковал ее руки по бокам от головы невидимыми цепями. Грейнджер замотала головой: они все ещё были в парке, только в его отдаленной части, докуда схватка ещё не дошла. — Не хочу полностью тебя обездвиживать, люблю, когда суки сопротивляются.       Она хотела кричать. Флинт поднялся на колени, раздвинул ее ноги и встал прямо между них, не давая бёдрам сомкнуться. Он протянул грязные пальцы к ее шее и провел ими по ключице, очертанию груди и животу. Он поднял ладонь к ее коленке и прошелся мерзким прикосновением от нее по внутренней части бедра и положил ее прямо между ног, на лобковую кость. Большим пальцем он сразу надавил на шов джинс, и Гермиона дернулась, пытаясь подобраться выше от его прикосновений.       — Не трогай, сука! Не трогай!       Флинт громко и мерзко рассмеялся. Он убрал оттуда руки и переместил их на талию. Резко дёрнул на себя и сжал ребра пальцами.       — Такой лакомый кусочек нельзя не трогать, — он наклонился ближе, практически пуская слюни на нее. Он поцеловал ее в ключицу и поднялся к ее губам.— Такую суку грех не оттрахать. Ты не бойся, детка, если не сопротивляться, то можно даже кончить. Если я разрешу.       Он снова похабно засмеялся. Гермиона чувствовала его эрекцию у себя между ног. Ей было дико страшно: сердце стучало так сильно, что, казалось, оно выпадет из груди. Нужно было срочно что-то придумать, как-то выпутаться из удерживающего заклинания или позвать на помощь. Но все тело как будто онемело, и силы его покинули.       Драко… Драко, пожалуйста… В прошлый раз ты ведь появился.       Мысленная мольба не была услышана. В уголках глаз скопились слезы, и ей стало противно от собственной слабости и беспомощности.       — Сейчас выебу тебя, а потом отнесу Темному Лорду. Он будет несказанно рад подружке Поттера, да, детка?       Флинт снова поднялся на колени и начал расстёгивать ремень на штанах. Гермиона посмотрела вправо: всего в метре от ее руки лежала ее палочка, которая выпала после трансгрессии. Грейнджер глубоко вздохнула и почувствовала прилив магии где-то на кончиках пальцев. Она скопилась от адреналина в крови, и оставалось только правильно ее использовать.       Гермиона резко подняла одну ногу к себе и вытолкнула ее прямо в грудь Пожирателю. От неожиданности Флинт упал на землю, но почти тут же поднялся. В этот момент Гермиона тихо произнесла заклинание и магия, накопившаяся где-то в руках разлилась вокруг взрывом. Цепи, сковавшие ее руки, исчезли, но ладони тут же обдало облаком огня. Она вскрикнула и сжала руки в кулаки, чувствуя, как на них начинают появляться волдыри.       Откуда-то слева послышались крики и шорохи. Гермиона подхватила свою палочку и направила ее на Флинта, но не успела выпустить ни одного заклинания, как он снова набросился на нее.       — Ах ты сука! — он прыгнул на нее и со всего размаха ударил в скулу кулаком.       В голове бушевал звон, а в глазах на мгновение потемнело. Гермиона снова едва не выронила палочку, но ей хватило сил, чтобы удержать древко между пальцев. Флинт начал разрывать ее кофту одной рукой, а второй пытался сорвать с нее джинсы.       Так не хотелось сдаваться.       Она брыкалась и извивалась под ним. Из-за деревьев, около которых он и она лежали, послышался шум и быстрый шаг. Флинт убрал руку с ее груди и переместил на рот. Этого хватило, чтобы Гермиона толкнула его плечом, давая себе больше воздуха и направила палочку прямо ему в голову. В этот момент за его спиной показался мужчина во всем черном. Он направил в его спину палочку, и чуть повернул кисть руки вправо: в этом движении Гермиона тут же узнала Драко.       Мир вокруг замедлился, а разум остался в каком-то тяжёлом тумане. На мгновение она встретилась с грязным взглядом Флинта, и на губах под потной ладонью сами появились два слова.       — Авада Кедавра.       Из их палочек одновременно выстрелили проклятья. Флинта подбросило в воздухе, он несколько раз перевернулся и упал в паре метров от Гермионы. Он не подавал признаков жизни, даже не дышал. Гермиона замерла: Непростительное пошло темной краской по венам. Два слова замерли где-то в воздухе, мешая дышать.       — Мертв, — глухо подтвердил с расстояния Малфой и тут же подошёл к Гермионе усаживая ее на земле.— Как ты? Он не успел тебе ничего сделать?       Гермиона не смогла ничего сказать. Она разжала кулаки и показала ладони, на которых выступили волдыри. Потом она проследила за взглядом Малфоя: наверняка одежда была разорвана.       Драко тут же стал ее исцелять. Молча и быстро, ведь времени было чертовски мало. Закончив с первой помощью, которая избавила Гермиону от боли и тяжёлых последствий, он обхватил ее лицо ладонями и заставил посмотреть на себя.       — Он мертв, Гермиона. Ты будешь в порядке, слышишь? Нужно уходить. Все будет хорошо.       Он обеспокоенно посмотрел на нее и поцеловал в лоб.       — Гермиона? Гермиона, ты слышишь меня? Что он успел тебе сделать? Прошу, не молч…       — Я убила его… Я убийца.       Черт… Медленные мысли наконец достигали пика и заставляли ее паниковать. Ее охватывал страх.       — Нет, — прошептал Драко, все ещё сжимая ее лицо в ладонях.— Нет, ты не убийца. Гермиона, если бы не ты, то он это сделал. Гермиона?..       — Драко…       На губах застыли слова. Вокруг раздались хлопки трансгрессии, и посыпались заклинания. Где-то бушевала драка, кто-то кричал, и хаос огромным торнадо сносил все вокруг.       Драко подхватил Гермиону на руки и трансгрессировал на несколько метров вперёд, пытаясь спрятать ее за разрушенным ларьком с мороженым. Он сжал ее предплечья, боясь прикасаться к повреждённым рукам, и быстро и тихо заговорил:       — Ты слышала, что он делал с детьми и женщинами, помнишь? Он заслужил этой смерти. Гермиона, ты не должна сейчас думать об этом.       Наконец она смогла поднять на него глаза. Драко смотрел слишком обеспокоенно, буквально не зная, как подступиться. На его лице было несколько новых ссадин, которые она обязательно уберет с него сегодня ночью. Где-то там за спиной велись бои, но ей почему-то не было страшно. Может из-за рук на предплечьях?       — Гермиона? — он снова позвал ее, и на этот раз она смогла кивнуть.— Тебе нужно уходить. Трансгрессировать к Ордену прямо сейчас. Бой почти окончен, уже никого нельзя спасти, слышишь? Уходи, прямо сейчас.       Слева от них пролетела вспышка красного цвета, и тут же появился какой-то Пожиратель. Драко отразил его атаку на Гермиону и послал проклятье ему прямо в грудь. Справа появился еще один Пожиратель, заметивший, что Малфой встал против своего, и послал ему в спину новое проклятье. Гермиона тут же выставила мощный щит и вскочила на ноги. Откуда-то появились силы, и теперь она яростно сражалась, стоя спиной к нему. К Драко. Она чувствовала, как соприкасаются их пальцы в резких выпадах.       Как только Малфой разобрался со своим противником, он смог обернуться и послать проклятье поверх головы Гермионы. Тот упал на землю и, кажется, больше не дышал. Драко тут же обхватил ее плечи и повернул к себе.       — Уходи, прямо сейчас!       Раздался взрыв. Драко обхватил ее голову рукой и прижал к земле. В ушах стоял звон, в глазах — дым. И вокруг крики, визги, мольбы о помощи, яростные и противные смешки. Малфой снова помог ей подняться на колени и обхватил ее лицо.       — Уходи, Грейнджер! Быстро!       — Нет!       Ее голос звучал откуда-то издалека, и этот крик был отчаянным. Гермиона вскинула руку и обездвижила Пожирателя, который появился за спиной у Драко.       — Гермиона!       Это была Джинни за ее спиной. Грейнджер не успела обернуться, только Малфой поднял ее на ноги и толкнул в плечи, передавая подруге.       — Трансгрессируйте! Быстро!       Руки подруги обвили Гермиону за талию в тот момент, когда она пыталась снова побежать к Драко. Она яростно вырывалась, пытаясь встать на его защиту, ведь теперь атаковали не только Пожиратели, но и Орденцы.       Перед трансгрессией Гермиона успела встретиться с взглядом Драко и заметить, как в его спину летит зелёная вспышка Непростительного.       Они приземлились слишком близко к Ордену. Было глупо, ведь за ними могла быть слежка, но Джинни рисковала ради того, чтобы быстрее затащить Гермиону в дом. Грейнджер же вырывалась из ее хватки, и именно сейчас она жалела, что не занималась спортом регулярно, как Уизли.       — Пусти меня! Джинни, пусти!       С огромным усилием Джинни смогла завести ее в Орден, обхватить ее плечи и встряхнуть.       — Послушай меня! — рявкнула она.— Ты ему не поможешь! Ты нужна здесь, Гермиона!       — Но он…       — Такова судьба: не знать, жив он или нет. Не знать вообще нихрена, и жить эти блядские минуты в дебильном ожидании. Ты узнаешь об этом вечером, а сейчас ты нужна в Больничном крыле.       — В него летела Авада, когда мы трансгрессировали, — прошептала Гермиона потерянно.       — Гермиона, это неубиваемый Драко Малфой, — Джинни понизила голос до минимума, боясь быть услышанной.— С ним все будет в порядке, я уверена.       Джинни сделала шаг вперёд и обняла подругу. Гермионе так хотелось расплакаться и раствориться прямо здесь, на входе в Орден, но внутренний остаток сил не давал этого сделать. Она глубоко вздохнула, провела ладонями по спине подруги и вышла из объятий. Быстро поднялась к Больничному крылу, вошла в него, не замечая переполоха вокруг, и подошла к шкафу с оставшимися зельями. Она взяла склянку с Умиротворяющим бальзамом и сделала два глотка, чувствуя, как немного горькие волны расползаются по телу.       Гермиона отставила склянку обратно и подошла к шкафу с униформой. Оттуда достала голубой целительский халат, надела его поверх одежды и наложила несколько защищающих заклятий, чтобы обезопасить больных от инфекции через грязь.       Несколько часов она усердно работала вместе с Лавандой и мадам Помфри. Постепенно возвращались Орденцы, принося новых пострадавших. На удивление убитых было не очень много, зато они не смогли спасти около дюжины бойцов от плена.       С холодным сердцем Гермиона отточенными движениями работала над тяжело раненными до позднего вечера. Действие Умиротворяющего бальзама рассеивалось, и в душе снова наступала паника и тревога. Гермиона пыталась дышать глубже. Она поднялась к себе в комнату и сняла грязную одежду. Откинула ее куда-то в угол и прошла в ванную в одном белье. В коридоре было холодно, кожу покрыли мурашки. Гермиона встала под холодный душ, смывая с тела остатки грязи и пота. Взглянув в зеркало перед выходом, она заметила у себя самой на лице несколько ссадин, на которые раньше не обратила внимания.       Она снова ушла к себе в комнату и накинула слишком большую кофту (кажется украденную когда-то у Гарри) и спортивные штаны. Заплела волосы в косу, несколько прядей у лица выбились из прически. Гермиона села в томящемся ожидании, когда ее перебросит в хижину. Оставалось несколько минут до заката. Она положила голову на колени, подогнув их к груди. Сжимая кулаки и впиваясь ногтями в ладони, она пыталась себя успокоить. Ещё чуть-чуть.       Гермиона смотрела в маленькое окно, за которым солнце садилось все ниже. Время уже подошло для того, чтобы ее отправило в хижину, но она все ещё была здесь. Она вышла из комнаты, сжав в руках палочку, и обняла себя за плечи; прошла к концу коридора к большому окну и проследила за солнцем, почти пропавшим за горизонтом.       «Удивительно, но чаще всего юноша влюблялся в девушку и только тогда, так называемый, обет спадал с обоих. Был ещё способ, как избавиться от него, но не каждый решался на такое, ведь обет мог спасть, если один из пары погибал.»       Погибал, погибал, погибал…       За окном стало темнее. Солнце скрылось за горизонтом. Гермиона со всех ног побежала вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Около выхода ее нагнала Джинни и взяла ее за плечо.       — Что случилось? Почему ты ещё здесь?       Гермиона на мгновение остановилась. В глазах снова скопились слезы.       — Я не знаю, — голос был какой-то охрипший.— Я боюсь, что он пог… Нет, — она глубоко вздохнула.— Я должна идти.       Джинни смогла только кивнуть в ответ и отпустить ее плечо. Гермиона кивнула в ответ и выбежала из Ордена. Только выбежав за охранные чары, она поняла, что осталась босиком. Остывший асфальт неприятно покалывал ступни, но Гермионе было плевать. Она просто хотела отбежать на безопасное для трансгрессии расстояние.       Оказавшись за углом, она тут же трансгрессировала. Дверь в хижину была не заперта. Но почему?.. Гермиона забежала внутрь и оббежала все немногочисленные комнаты. Драко не было. Ей некуда было идти, не было на этом свете человека, у которого она могла узнать о нем. А то, что его не было здесь, могло значить только одно…       Гермиона начала задыхаться. Воздуха предательски не хватало, но ей не хотелось выходить на улицу. Не хотелось двигаться. Ей казалось, что если она сделает хоть одно движение, то распадётся на атомы.       Она стояла посреди спальни и осматривала вещи: на краю их кровати остались его штаны и футболка, в которых он спал, а там на столе в кухне была его кружка, из которой он вчера пил чай.       — Только не умирай, Драко, я прошу тебя, не умирай.       Слова растворились в пустоте. Грудь болезненно сжало под натиском боли и тревоги. Гермиона глубоко вдохнула и зажмурилась. Слезы скатились по щекам и пропали на шее. Неужели это был гребаный конец?