Проклятье врагов

      Два дня спустя вернувшиеся на восьмой курс студенты заселялись в новое общежитие. МакГонагалл ничего не сказала остальным ученикам, кроме того, что в силу их возраста и схожего опыта им лучше жить вместе. Гермиона вообще не говорила об этом с Малфоем, не общалась с ним, кроме как проходя мимо него в коридорах и посещая общие уроки, но ей стало известно, что он знает. Общая гостиная представляла собой большое круглое помещение, по бокам которого располагались отдельные комнаты общежития. Поначалу Гермиона очень переживала, что ее поселили рядом с Малфоем, но когда она наконец смогла заснуть, то решила, что должна принять это как есть. Если бы могла оставаться в непосредственной близости от него, но не разговаривать с ним, это могло бы сработать, пока они не найдут способ изменить ситуацию.       Гермиона и МакГонагалл встречались каждые три дня, чтобы обсудить изменения или дополнения к ситуации.       Пока что можно было отметить только положительные моменты. Гриффиндорка чувствовала себя лучше большую часть времени, заметив, что и она, и Малфой старались находиться в общей гостиной 8-го курса, кроме приема пищи и занятий. Ей еще предстояло найти способ общаться с ним о том, куда она идет, когда и зачем. У Гермионы также не было возможности поговорить с ним наедине, без участия других Слизеринцев.       Несмотря на то, что Грейнджер писала Гарри и Рону почти ежедневно, она ничего не сказала им и надеялась, что и не придется. Было ясно, что никто больше не знает, иначе по школе моментально поползли бы сплетни.       Во время одной из встреч на рождественских каникулах Гермиона рассказала МакГонагалл о своих опасениях, что и она, и Малфой ходят вокруг друг друга, и ей отчаянно хочется пойти в библиотеку, но в то же время она не хочет разговаривать с ним, пока чувствует себя хорошо.       Именно тогда МакГонагалл решила, что пришло время собрать их вместе, открыто все обсудить и найти способ, чтобы они могли жить нормальной жизнью, привычным распорядком, без страданий.       Гермиона заерзала на своем месте, когда вошел Малфой. Она не нервничала из-за разговора с ним, просто ее раздражала вся эта ситуация. — Вы оба в курсе того, что происходит, и вы оба знаете, что ничего не получается. Мистер Малфой, вы сообщили, что чувствуете ухудшение своего физического состояния и магических способностей, а мисс Грейнджер, вы выразили беспокойство по поводу сообщения о своем местонахождении и планируемых действиях мистера Малфоя, — сказала МакГонагалл.       Гермиона была ошеломлена тем, что Малфой раскрыл что-то настолько сильно уязвимое, а также потрясена тем, что он начал регрессировать. До сих пор она не чувствовала ничего подобного и была обескуражена, думая о том, что будет дальше. Что будет, когда нахождение неподалёку будет недостаточно, что тогда? — Мисс Грейнджер, вы хотели бы посетить библиотеку и другие места замка? — сказала МакГонагалл. — Да, я хотела бы посещать библиотеку, пока я хорошо себя чувствую. С другими местами думаю я справлюсь, — сказала она. — Мистер Малфой, вы внесли изменения в свою комнату, чтобы ваша кровать стояла ближе к стене комнаты мисс Грейнджер? — спросила МакГонагалл.       Он просто кивнул. Гермиона бросила короткий взгляд в его сторону. Драко уставился в пол. Малфой был смущен, унижен, оскорблен. Гермиона не чувствовала ничего подобного, скорее чувствовала настоятельную необходимость исправить ситуацию. — Я сделаю то же самое, — сказала она, удивляясь, почему ей не пришло в голову сделать то же самое. — Возможно, вы захотите придумать способы общения между собой. Если мы не сможем обратить это в ближайшее время, то неизвестно, к чему приведет проклятие связи, — сказала МакГонагалл, заставив Малфоя закатить глаза, — у вас есть мысли? — спросила она его. — При всем уважении, Директор, моя семья не славится снисходительностью. Это проклятие станет только хуже и будет быстрее распространятся, и оно не остановится, пока один из нас или мы оба не умрем, — сказал он совершенно серьезно.       Гермиона задохнулась. — Что, Грейнджер, ты шокирована? — спросил он, впервые с начала учебного года посмотрев на нее, его глаза были живыми. — Я не готова умирать из-за этого. Я внесу коррективы, передвину свою кровать, сделаю то, что должна сделать, но не позволю этому забрать мою жизнь, — сказала она. — Ты благородна, Грейнджер, но одной силой воли такое проклятие не преодолеть. Ты не можешь просто ходить неподалёку и думать, что все пройдёт. Оно хочет привязки, оно хочет причинять боль и вред. Будет только хуже, пока один из нас или мы оба не умрем, или пока мы не поддадимся узам, — сказал он. — Конечно, Драко, ты прав, в конце концов, если не обратить проклятие вспять, оно попытается уничтожить вас или заставить быть вместе, — сказала МакГонагалл.       Гермиона впала в ярость. — Подождите, вы сказали, что все будет хорошо. Сказали мне, что разберетесь с этим. Профессор вы сказали, что это можно исправить, — сказала гриффиндорка, вставая со стула. С Малфоем, сидящим рядом с ней, она давно не чувствовала себя такой сильной, и это проявлялось в ее ярости. — И это может быть так, — спокойно сказала МакГонагалл. — Не судя по тому, что он говорит, — прошипела Грейнджер. — Этим можно управлять, — сказала МакГонагалл. — С меня хватит, — сказала Гермиона, подхватила свою сумку и выбежала. Она сразу же почувствовала, как ее магия ослабевает, а гнев сменяется усталостью, поэтому она подождала у каменной горгульи, пока Малфой спустится вниз. — Сегодня днем я хочу провести некоторое время в библиотеке, — сказала она. — Я смогу это пережить, — ответил он, в его словах чувствовалось отношение и яд. — Мы можем смириться и попробовать наладить общение, Малфой, — сказала она. — Мы можем, но не обязаны. Ты мне не нравишься, Грейнджер, для меня это невыносимо, — сказал он. — Аналогично. Но нет смысла тратить наши силы на споры, не так ли?       Он промолчал, просто последовал за ней, когда Гермиона зашла в библиотеку, не торопясь, просматривая полки в поисках книг, которые могли бы ей понадобиться. В основном, она просто отчаянно хотела оказаться в окружении запаха старых книг, мира и спокойствия, которые приносит библиотека, однако, вскоре Гермиона обнаружила, что присутствие Малфоя больше отвлекает, чем раздражает. — Грейнджер, — сказал он, выводя ее из блаженного оцепенения. — Да? — сладко спросила Грейнджер. У нее было прекрасное настроение, она чувствовала себя хорошо после того, как провела замечательную неделю и почти целый день провела в библиотеке.       Пока что планы оставаться в непосредственной близости работали… По крайней мере, для нее. Она чувствовала себя в основном нормально, но иногда, когда они отходили слишком далеко друг от друга, состояние ухудшалось. Но в основном Гермиона была в порядке. Малфой, однако, выглядел в основном очень… Отстраненный. — Мне нужно кое-куда отлучиться, — сказал он. — Ну, хорошо.       Он стоял там, нетерпеливо глядя куда угодно, только не на нее. — О, ты хочешь, чтобы я пошла с тобой? — спросила она, указывая на очевидное. Если ему что-то от нее нужно, он, черт возьми, сам попросит ее об этом. — У меня нет привычки афишировать свои планы перед случайными прохожими, — проворчал Драко. — Хорошо, — сказала она, вставая. — Принеси свое пальто… И книгу, — приказал он.       Она никогда не думала, что он изменится из-за их ситуации, но ожидала вежливого тона. Гермиона без лишних вопросов призвала свой плащ и сапоги, только потому, что могла, только потому, что он стоял так близко. Было приятно ощущать свою магию в кончиках пальцев. — Прекрасное проявление впустую растраченной магии, а теперь пойдем, — сказал он, направляясь к двери. — Впустую? Не могу не согласиться. Это было великолепно, — возразила она.       Драко хотел возразить, но закрыл рот и молча пошел дальше. За его длинными шагами было трудно угнаться, но ей как-то удавалось прокладывать себе путь, следуя за ним и выходя во двор. — Ты пытаешься заморозить меня до смерти в надежде, что проклятие спадет? — спросила Гермиона равняясь с ним. — Если бы я думал, что смерть одного из нас снимет проклятие, я бы уже позаботился об этом, — холодно ответил Драко.       Она стояла, разинув рот от его признания. Малфой легко мог бы просто убить ее. Просто так. Внезапно часть ее вспомнила, кто он такой, откуда пришел и что сделал. Ей было очень страшно, но сейчас она чувствовала, что с ним она в большей безопасности, чем с кем-либо другим. В конце концов, ни у кого больше не было причин желать ей жизни так сильно, как у него.       Она не проронила ни слова, когда они направились в лес, и не проронила ни слова, когда они углубились в гущу леса. Гермиона не боялась, она была здесь много раз.       Чем дальше они шли, тем больше гриффиндорка понимала, почему ему нужно было, чтобы она пришла. Если его состояние было хуже, чем у нее, Драко никогда бы не отправился в это путешествие один.       Пока она размышляла о том, что еще несколько месяцев ей придется провести в непосредственном присутствии Малфоя, они пришли на поляну, не похожую на ту, на которой она впервые встретила Бакбика. Она на мгновение задумалась, не собирается ли он подчинить стадо, но вскоре забыла об этом, когда из кустов выскочило полдюжины маленьких драконоподобных существ и быстро направилось к ним. — Это… — начала она, завороженно глядя на стоящих перед ней существ. — Миниатюрные драконы, — сказал он. — Точно… — ответила она, не зная, что еще сказать. Она даже не подозревала об их существовании, не говоря уже о том, что они есть здесь, в Хогвартском лесу. — Ты можешь сесть вон там, — сказал Малфой, направляя ее к большому камню, на который он бросил свою сумку, — в сумке есть одеяло, — добавил он.       Она сузила глаза, глядя на его затылок, и повернулась, чтобы сделать то, что он велел. Гермиона достала одеяло и села на половину, обернув другую половину вокруг себя для тепла, пока Малфой ухаживал за группой драконов, которые были не больше мальтийских терьеров.       Грейнджер попыталась читать свою книгу, она действительно прочитала почти главу, но ее постоянно отвлекало происходящее вокруг. Малфой казался… спокойным… в их присутствии, как будто они облегчали все его тяготы и забирали его боль. Гермиона наблюдала, как он сидел и играл с ними палочками и листьями, кормил их кусочками мяса, которое наверняка украл с кухни.       Не успела она опомниться, как оказалась на ногах, прихватив с собой одеяло. Грейнджер видела, как Гарри сражался со свирепым драконом, как ускакал в безопасное место на спине слепого дракона, опасавшегося за свою жизнь, но никогда не видела ничего столь любопытного, как семейство миниатюрных дракончиков.       Она осторожно подошла к ним, наблюдая за ними. Гермиона расстелила одеяло рядом с Малфоем и, наслаждаясь блаженством хорошего самочувствия, села. — Темный Лорд создал их. Он решил, что сможет привлечь на свою сторону драконов. Оказалось, что они более… независимы, чем он предполагал. Я не знаю, как они сюда попали. Они просто… позвали меня. Я не могу это объяснить, — Драко сказал это почти улыбаясь. Она не была уверена, понимает ли он, с кем говорит. — Они невероятны, — сказала она. — У них есть социальная иерархия, это довольно интересно. Самый старший член группы, в данном случае самец, командует, и все встают на свои места. Никто не бросает ему вызов, никто не задает вопросов, он просто смотрит на них, и они знают, чего он хочет, — сказал он. — Должно быть, жизнь довольно проста — просто иметь правила и слепо следовать им. Не нужно делать выбор, не нужно решать, что делать и когда, — сказала она. — Все по-другому. — Это точно.       Некоторое время они сидели молча, Гермиона гадала, что может быть у него в голове, почему Драко так говорит. Эти драконы что-то пробудили в нем. — Я однажды каталась на драконе, но гораздо крупнее этих, — сказала она ни с того ни с сего. — Ах да, кто может не знать ваш знаменитый побег из Гринготтса, — сказал он, вернув свой обычный тон. — Я все еще была так слаба от… ну, всего, что произошло, не хотела до последнего. Я так боюсь высоты, а этот дракон так давно не летал. Но мы сделали это. Дракон справился. Мы выжили, — сказала она, неохотно пытаясь заговорить с ним. — Мне жаль, — внезапно сказал он, нарушив установившееся молчание. — Что ты имеешь в виду? — Я имею в виду, что должны были быть взрослые, ответственные за то, что вы трое делали, — сказал он. — Не было. Всегда был Гарри. Это всегда должен был быть Гарри, — сказала она. — В конце концов, да. Поттер или Темный Лорд, мы все это знаем. Но он не должен был делать все сам. Втягивать в это других детей, — сказал он. — Он никого никуда не втягивал. Все, что мы делали, все, что мы делали на протяжении многих лет, мы делали добровольно. Чаще всего против воли Гарри. Он никогда нас ни к чему не принуждал, — сказала она.       Драко посмотрел на нее в течение кратчайшей секунды, а затем снова обратил свое внимание на маленьких драконов. — Нам пора идти, — сказал он, и его двойственное отношение к ней снова проявилось.       Она задумалась, сможет ли когда-нибудь прорваться сквозь его стены, и захочет ли вообще. Если им придется и дальше находиться в непосредственной близости друг от друга, то, как они будут общаться? Смогут ли они, в конце концов, узнать друг друга получше?

оОо

      Гермиона сидела в кабинете Макгонагалл, чувствуя недоумение от услышанного. — Что вы имеете в виду, когда говорите, что, похоже, нет лекарства? — На данном этапе мы еще не разработали заклинание, способное отменить проклятие, — сказала МакГонагалл. — Кто работает над этим? — спросила Гермиона. — Уверяю вас, Гермиона, у нас есть квалифицированная команда, которая работает над вашей проблемой, — сказала она. — Конечно, точно так же, как над уничтожением Волдеморта работали опытные люди, хотя на самом деле все это время это были три подростка и несколько взрослых, помогающие им, — прошипела она, но тут же спохватилась, прежде чем продолжить, — и что теперь? Теперь, когда Малфою стало хуже, а я, похоже, иду по его стопам. Я не могу быть рядом с ним каждый день, — сказала она. — Есть кое-что, о чем я читала… В другой книге, — неуверенно сказала МакГонагалл, протягивая Гермионе другую книгу.       Она открыла страницу с пометками и не могла поверить тому, что читала. — Половой акт?! Мне нужно… Чтобы… Нам нужно… Это должно быть какая-то шутка, — прокричала она. — В этом весь смысл проклятия, мисс Грейнджер, чтобы два врага были вынуждены находиться рядом друг с другом. К сожалению, это следующий шаг, — грустно заметила МакГонагалл. — Но… Я не могу… Я имею в виду, я не… Я не могу, чтобы мой первый раз был с ним… из всех людей, — сказала она, понимая, что ей придется отдать свою девственность Драко Малфою или медленно умереть. — О… Я предполагала… Неважно, — заикалась МакГонагалл. — Я имею в виду, что у нас было много возможностей для такого рода вещей, когда мы росли, боролись с Волдемортом на каждом шагу, пытались выжить и сражались в битвах, к которым мы не были готовы, — разглагольствовала Гермиона, потрясенная тем, что МакГонагалл даже подумала о том, что у нее было время для романтики. — Простите, но разве вы с мистером Уизли? — спросила директор, когда Гермиона подавила удивленный вздох. — Нет, я имею в виду, мы были близки, но никогда… Это не заходило так далеко. Мы слишком разные, — сказала она, уже жалея, что их отношения не зашли дальше, чем они зашли, чтобы избежать этого разговора.       Наступила тишина, пока Гермиона обдумывала все сказанное. — Итак, чтобы прояснить то, о чем мы только что говорили, я должна заняться сексом с моим школьным врагом, моим заклятым врагом, потерять девственность с тем, кого я ненавидела последние 8 лет и кто буквально считал меня отбросом общества, или медленно умирать? — резюмировала она. — По сути, да. Это было бы краткосрочным решением, — сказала директриса, глядя на расположение предметов на своем столе. — И… это будет не один раз? — спросила она. — Боюсь, это должно быть регулярным… книги говорят… — пролепетала она.       Слезы навернулись ей на глаза. Гермиона всегда думала, что влюбится в кого-нибудь удивительного, будет притягивать его до такой степени, что они оба не смогут оторваться друг от друга, и в конце концов они займутся любовью, и это будет нечто особенное. Романтично. А сейчас? Ничего из этого не было возможным, время истекало, и ей пришлось бы отдаться Малфою или позволить своей магии исчезнуть, а телу медленно разрушаться. — Разве нет других зелий? Я могла бы сражаться сильнее, — спросила она, почти умоляя, перелистывая страницы книги. — Сейчас ты принимаешь самую большую дозу. Мистеру Малфою с каждым днем все труднее и труднее. Проклятие для него хуже, чем для тебя, — сказала она. — А он знает? О том, что нам нужно сделать? — спросила она. — Знает. — И какова была его реакция? — с любопытством спросила Гермиона. — Он был гораздо менее эмоционален, боюсь, он довольно замкнут, поэтому я не могу знать, что он чувствует по этому поводу, — ответила она. Гермиона была рада узнать правду.       Она думала о том, как ей поступить, как заставить себя позволить ему забрать это у нее, по сути, против ее воли. Как она могла позволить, чтобы ее первый раз был с ним? — У вас есть вопросы? — Нет. Я пойду, — сказала она, вставая и выходя из кабинета директрисы.       Гермиону думала об этом, ей нужно было взять свою жизнь в руки. Нужно было сделать выбор, нужно было быть главной. Она не была похожа на миниатюрного дракона, который позволяет старшему члену группы указывать ей, что делать.       Гермиона повернулась и вернулась в кабинет, встав перед столом директора. — Мне нужно покинуть замок, — потребовала она. — Вы не можете. Это вызовет значительное ухудшение здоровья у вас обоих, — сказала МакГонагалл. — Только на несколько часов. Малфой может… Он может спать в моей постели. Близость к моим вещам может насытить его на несколько часов, — сказала Гермиона. — И куда именно вы собираетесь пойти? — спросила директриса.       Я собираюсь заняться этим вопросом. Я собираюсь навестить Рона.

оОо

      Она постучала в дверь квартиры над магазином, надеясь, что Рон дома и он будет один. До этого момента она не думала, что у него может быть девушка.       Она выпила четверть бутылки огневиски, чтобы притупить нервы и успокоить боль в костях. Когда появился Рон в пижаме, она замешкалась. — Гермиона? Что ты здесь делаешь? — спросил он. — Ты… Я имею в виду, могу я войти? Ты один? — на путалась в словах. — Ты пила? — спросил он. — Может быть. Немного, — ответила она, когда Рон открыл дверь, чтобы впустить ее. — Ты должна быть в школе, — сказал он, закрывая за ней дверь. — Я знаю, просто… Я получила пропуск. Мне нужно было тебя увидеть, — сказала она. — Я как раз читал твое письмо, — сказал он и направился в свою спальню. Она последовала за ним, поблагодарив судьбу или что бы там ни было за то, что не заставила ее тащить его туда.       Рон стоял у небольшого письменного стола в своей комнате, окруженный коробками с продуктами, сложенными у стены, и постельным бельем, разложенным на двуспальной кровати.       Гермиона оглядела комнату, прежде чем посмотреть на Рона. Он был самым логичным выбором. Уизли заботился о ней достаточно, чтобы не спешить, они уже хотя бы немного заходили чуть дальше поцелуев. Она не могла доверить это никому другому.       Гермиона сделала шаг к нему и увидела, как Рон нахмурил брови. Он понятия не имел, что она делает и почему здесь. Это было очевидно. Грейнджер глубоко вдохнула, прежде чем снять пиджак и начала снимать рубашку через голову. — Гермиона… — начал он, но она заставила его замолчать, прижавшись губами к его губам. Его знакомые губы. Это было утешением, даже если она не чувствовала к нему ничего подобного, он был знаком. Все будет хорошо. Гермиона потянулась вниз и стянула с него ночную рубашку, обнажив накаченную грудь. Работа делала своё дело, он выглядел отлично. — Гермиона… Что ты делаешь? — спросил он. — Не задавай вопросов, пожалуйста, я просто… Мне нужно это, — сказала она, расстегивая джинсы и позволяя им упасть на пол. — Это… Это? — спросил он потрясенно.       Гермиона могла только кивнуть головой, прежде чем снова соединить их губы, надеясь, что он согласится. Она не подумала о том, что будет делать, если он откажется. Грейнджер предполагала, что придется смирится с отказом и позволить быть ее первому Малфою. — Ты уверена? — спросил он. — Да, Рон, я уверена, — сказала она, потянув за шнурок его пижамных штанов, оставив стоять перед ней обнаженным.       Он взял ее за талию и повел к кровати, где они оба легли. Она сняла трусы, осознавая, что теперь такая же голая, как и он.       Его руки были нежными, когда он провел пальцами по ее бедрам, к их вершине. Они делали это и раньше, только в большем количестве одежды. Гермиона позволила своим ногам раздвинуться, когда его пальцы нащупали ее вход. Она уже наложила смазывающие чары, используя то, что было в её распоряжении, и услышала резкий вздох Рона, который, должно быть, почувствовал, как она готова.       Не теряя времени, Рон расположился на ней сверху, прижавшись к её входу. Она нервничала, боялась. Гермиона не хотела, чтобы все было именно так, но в то же время это было прекрасно. Она любила Рона, она всегда любила его и, самое главное, доверяла ему. — Ты уверена, что хочешь этого? — спросил он. — Да, Рон, я уверена. Ты мой лучший друг. Если бы… Если мы завтра умрем, я хочу сказать, что сделала это с тем, кого любила… С тем, кому я доверяла, — сказала она, чувствуя, как он нащупывает ее вход.       Растягивающая боль была мгновенной. Он двигался медленно, но было больно. — Мне жаль, — сказал он, когда из ее глаз потекли слезы. — Все хорошо, я в порядке, просто продолжай, — сказала она.       Он сделал, как она попросила, и медленно прижался к ней своим телом.       Это было очень больно и быстро, но Гермиона была рада, что это было с Роном. Она не чувствовала взрывов наслаждения, как об этом пишут в книгах, но испытывала огромную благодарность за то, что Рон стал частью её жизни. — Ты должна знать, Гермиона, ты мне небезразлична, но причины нашего разрыва никуда не исчезли, — сказал Рон, крепко прижимая ее к себе. Он был прав, и Грейнджер была рада, что он не предлагал каких-то отношений. Это было бы невыносимо. — Я знаю, я просто… Как я уже сказала, я хочу, чтобы это было с тем, кому я доверяю, — сказала она.       Он поцеловал ее в макушку и устроился под одеялом. Гермионе больше всего хотелось уйти, вернуться в свою комнату, где она могла бы лечь в свою кровать у стены, примыкающей к комнате Малфоя, чтобы хоть немного почувствовать себя самой собой. Она чувствовала тяжесть в теле, истощение магии. Гермиона знала, что ей нужно уйти, но Рон мог подумать о ней плохо, считать ее развратницей, которая забирается в постель к парням, когда ей вздумается, а потом уходит. — Рон… Я должна вернуться, — тихо сказала она. — Оставайся. Ты сможешь аппарировать утром. Я приготовлю тебе завтрак, и ты сможешь посмотреть магазин, — сказал он. — Ворота будут закрыты, мне нужно идти, прости, — сказала она, зная также, что если она останется, то вполне может поддаться проклятию, испытать полный провал в своей магии и быстро умереть. Она предполагала, что потянет Малфоя за собой, и как бы она ни ненавидела все, что он когда-либо делал, он не заслуживал смерти только потому, что ей не хватило самообладания уйти.       Рон замер на мгновение, прежде чем отпустить ее. Гермиона встала и быстро оделась, стараясь не замечать крови между ног от лишения девственности. С наступлением вялости она поцеловала его в лоб и направилась к двери. — Спасибо, Рон, — сказала она. — За что? — За то, что ты никому об этом не расскажешь. — Я… откуда ты знаешь, что я ничего не скажу? — спросил он. — Уважение. Ты хороший человек, и я надеюсь, что ты найдешь кого-то подходящего для себя, — сказала она. — Я… Ты мне небезразлична, Гермиона… — сказал он. — Я знаю. Ты мне тоже, — сказала она, выходя из его комнаты и покидая квартиру над магазином.       Рон делал что-то в своей жизни, он был партнером в бизнесе Джорджа, который шел хорошо, судя по разбросанным планам на столе в его комнате. Он был планировщиком, был стратегом, и именно это привело его к успеху.       Гермиона сделала длинный глоток из бутылки огневиски, которую спрятала в сумке, прежде чем аппарировать к воротам Хогвартса. Она споткнулась и упала на землю, радуясь, что не порезалась. — Ты с ума сошла? — прозвучал обвиняющий голос. — Наверное, — ответила она, делая еще один долгий глоток из бутылки. — Ты не можешь аппарировать повсюду, ты расщепишь себя, — укорил он.       Она сузила глаза на Малфоя и надулась, прежде чем направиться через ворота. — Где ты была? — спросил он. — Не твое дело, — ответила она. Гермионе хотелось поспорить, но она была не в настроении. — Это мое дело, если мы должны находиться рядом друг с другом, чтобы остаться в живых, — сказал он. — Я сомневаюсь, что ты захотел бы участвовать в том, что я только что делала, — сказала она.       Он просто смотрел на нее, пока они шли к замку. Гермиона чувствовала себя намного лучше, но и намного более пьяной. — Так ты знаешь, что мы должны сделать? — спросила она.       Он ничего не ответил. — Просто… Дай мне несколько дней. Я оставлю свою комнату незапертой, я буду спать без штанов. Просто прийди, сделай, что должен, и уйди, — сказала она, подумав, что если бы ей не пришлось инициировать это, то все было бы не так плохо. Если бы это был просто маленький грязный секрет, который случился ночью, они могли бы избежать этого. — Отлично, — сказал он.       Их шаги эхом разносились по коридорам, когда они возвращались в общежитие. Было странно идти рядом с ним вот так. Странно, что он ждал ее у ворот. — Тебе не нужно было меня встречать. Я могла бы вернуться сама, — сказала она. — Я знаю это. — Так почему же ты это сделал? — Я подумал… — он провел руками по волосам и остановился, — я думал, что ты ушла навсегда, — сказал он. — Почему… Зачем мне это делать? — Чтобы мучить меня? Чтобы заставить заплатить за все, что я сделал? — сказал он. — Пытать тебя? И мучиться самой, пока я это делаю? Это касается и меня, или ты забыл об этом? Кроме того, самая большая пытка еще впереди, Малфой, когда нам придется спать вместе, чтобы выжить! — выплюнула она, прежде чем повернуть ручку двери в общую гостиную 8-го курса.