Проклятье врагов

      Прошло два дня с тех пор, как Гермиона вернулась после встречи с Роном. С каждым днем она все больше понимала, что сегодня ночью он придет к ней. Грейнджер бы позволила, она бы пошла на это добровольно, чтобы спасти себя и, неохотно, его, но ей бы это не понравилось. Она смирилась с мыслью, что это как любая другая физическая активность, которую гриффиндорка должна сделать, но не обязана ее любить. Она вспомнила, как занималась физкультурой в начальной школе, как всегда пыталась отсидеться, но ее все равно заставляли участвовать. Гермиона всегда делала это, но ее нежелание, по ее мнению, всегда было очевидным.       После вечернего ужина Грейнджер попыталась немного позаниматься в общей гостиной, без особого успеха, прежде чем приняла душ и легла спать. Она вспомнила, что говорила про отсутствие штанов, и сняла их, прежде чем свернуться калачиком под одеялом.       Сон ускользал от нее, пока она ждала, когда Малфой войдет в ее комнату. Это будет больно, это будет травматично, но томительное чувство вялости и бесполезной магии должно пройти. А если нет, то им не придется делать это снова.       Гермиона знала, каким-то образом знала, что это сработает. Она прочитала все книги, которые смогла найти, все книги, которые дала ей МакГонагалл, плюс книги, которые Малфой попросил своего домового эльфа принести ему. Скорее всего именно из этих книг Беллатриса узнала о проклятии, которое наложила на них, и именно в этих книгах были изложены факты, ясные как день.       Гермиона и Драко должны были скрепить свои узы браком и оставаться женатыми, чтобы получить хоть какое-то долгосрочное облегчение. Секс давал им короткие периоды облегчения, но со временем частота их потребности в удовлетворении связи будет возрастать, пока не вынудит их пожениться и скрепить узы.       Обычно узы были актами судьбы, притягивающими людей друг к другу, побуждающими их к врожденному желанию признать свою связь, завершить ее и, в конце концов, вступить в брак по любви и выполнить конечный план уз. Это проклятие, эта ужасная вещь, которая была сделана с Гермионой, упустила из виду ту единственную часть, которая обычно была движущей силой уз: желание.       Она проснулась утром, так и не дождавшись визита Малфоя. Гермиона быстро оделась и, избегая всех, поспешила на завтрак. Очень маленькая часть ее души чувствовала себя отвергнутой, как будто они строили планы, а он ее проигнорировал.       В другом конце зала Малфой выглядел растерянным. Гермиона еще не видела, чтобы он выглядел так плохо, обычно Драко был в порядке в ее присутствии, но, возможно, он не мог заставить себя запятнаться грязнокровкой. От этой мысли у нее по коже поползли мурашки.

оОо

      В следующую ночь Гермиона снова спала без трусов из соображений практичности, однако, как она ни старалась, он не пришел.       Не пришел он и на следующую ночь.       Грейнджер начала волноваться и чувствовать, что действие проклятия усиливается, чем дольше это откладывалось. На следующий день она с трудом поднялась с постели. Гермиона каким-то образом знала, что он не остается у себя. Что Драко не спал по ту сторону стены. Она направилась в больничное крыло, чтобы выпить дополнительную порцию зелья, чтобы хоть что-то дало ей силы пережить этот день, но остановилась, увидев Нарциссу Малфой, разговаривающую с мадам Помфри, и Малфоя, лежащего на кровати неподалеку.       Момент был неловкий, Малфой был без сознания, а его мать торопливо шепталась с ведьмой, стоявшей рядом, однако, как только она вошла, разговор прекратился, и Нарцисса вернулась к постели сына. — Могу ли я помочь вам сегодня, мисс Грейнджер? — Да, я надеялась на другое зелье, — тихо сказала она. — Простите, но вы уже превысили допустимую дозу, — сказала Помфри, глядя на лист пергамента в буфере с надписью ГГ ДМ. Тонко, подумала она. — Тогда что вы можете мне дать? Какие у вас есть ответы? — потребовала Гермиона. — Простите, но у меня нет новой информации.       Гермиона провела рукой по своим беспорядочным волосам и пришла только к одному решению. — Тогда положите меня. Мне нужно остаться здесь, — сказала она, посмотрев в сторону Малфоя. — Это, наверное, неразумно. — Неразумно? Разве разумно — позволить мне бродить по замку без магии? Разумно ли заставлять ждать, пока у вас найдется разрушитель проклятий, достаточно умный, чтобы избавить нас от страданий? Разумно ли заставлять меня хотеть умереть, только чтобы не проходить через… — она посмотрела на Малфоя, который теперь сидел и тихо разговаривал со своей матерью… — Неважно, — сказала она. Гермиона уже собиралась уходить, когда Нарцисса положила руку ей на плечо. — Мисс Грейнджер, я бы хотела, чтобы вы остались, — сказала она. Она переводила взгляд с Малфоя на нее и обратно.       Гермиона посмотрела на мадам Помфри, которая просто кивнула в знак покорности и направила ее к кровати рядом с кроватью Малфоя, отделенной тонкой занавеской. Конечно, ей стало легче, как только она снова оказалась рядом с ним. — Могу я поговорить с вами? — спросила Нарцисса. Гермиона не могла придумать, почему бы и нет. Было ясно, что она хотя бы на каком-то уровне знала, что происходит. — Я бы хотела извиниться перед вами, моя дорогая. Вы не должны проходить через это, это не должно быть вашим бременем, — сказала Миссис Малфой. — И не вашим. При всем уважении, если вы в курсе ситуации, ваша сестра была ненормальной. Поступить так с собственным племянником… Мы с вашим сыном никогда не питали тёплых чувств друг к другу, но он этого не заслуживает, — сказала Гермиона, указывая на тонкую перегородку. — Это очень мило с вашей стороны. Пожалуйста, если я могу что-то сделать, возместить ущерб, что угодно… — сказала Нарцисса. — Честно говоря, в этом нет необходимости. Я получила хорошую компенсацию за свои усилия в прошлом году, я просто хочу пройти через это, найти способ преодолеть и двигаться дальше, — сказала она. — Что ж, предложение есть. Вы очень красивая и яркая молодая леди, мисс Грейнджер, — сказала Нарцисса, положив руку на щеку Гермионы. Это странно успокаивало, и она поняла, что это материнская черта, которую она так давно не испытывала.              Конечно, Молли была замечательной. Она заботилась о своих детях, обеспечивала их, ухаживала за ними день и ночь, но она никогда по-настоящему не принимала Гермиону после четвертого курса, когда Рита Скитер написала те статьи о Гермионе. — Спасибо, — сказала Гермиона, когда ведьма ушла.       Она легла в кровать, слушая, как Малфой и его мать пытаются вести тихий разговор. Он явно чувствовал себя намного лучше, а мать укоряла его за то, что он пытался сделать это, не находясь рядом с ней. В основном Драко извинялся перед матерью, говоря ей, что та была права, что он сын своего отца, каким и должен быть.       Однако Гермиона знала, что все это фарс. Как только его мать уходила, он следовал за ней за дверь и находил другое место, чтобы погрязнуть в пучине и позволить себе развалиться на части.       Дольше всего Гермиона смотрела в потолок, впитывая тишину и наслаждаясь тем, как хорошо чувствовать себя немного в порядке. Время шло, и она чувствовала, как ее магия проникает сквозь кожу, согревая ее изнутри. Она ненавидела, что это он, ненавидела, что есть только одно решение. Она ненавидела, что Драко ненавидит ее. — Похоже, вы оба чувствуете себя намного лучше, — сказала Нарцисса. — Это доказывает, что это не шутка, — грустно сказала Гермиона. — Они сказали Вам… Следующий логический шаг? — грустно спросила Нарцисса, неловко оглядываясь по сторонам. Гермиона кивнула. — Я готова попробовать. Дело не в том, что ваш сын не привлекателен, просто у нас с ним своя история, как вы, наверное, знаете, и это еще больше усложняет задачу, — сказала она. — Я не могу себе представить. Моя сестра была жестокой и бесчеловечной. Так поступать с детьми… — сказала она. — Мне бы хотелось думать, что мы можем быть взрослыми в этом вопросе. Мы оба умные, логически мыслящие люди. Если это должно быть сделано, чтобы сохранить нам обоим жизнь, то это должно быть сделано, — сказала Гермиона, прекрасно зная, что Малфой находится по ту сторону занавеса и подслушивает. — Ты гораздо более смелая женщина, чем я, — сказала Нарцисса. — Спасибо, миссис Малфой. Должна сказать, что вы совсем не такая, какой я ожидала увидеть Малфоя, — сказала Гермиона.       Нарцисса улыбнулась и посмотрела на своего сына и снова на Гермиону. — Я никогда им не была. Не полностью. Кроме того, при любых других обстоятельствах я бы приветствовала связь между тобой и моим проблемным сыном, — сказала она, одарив Гермиону улыбкой, а сына — обеспокоенным взглядом, и выскользнула из палаты.       Через некоторое время Гермиона почувствовала себя достаточно здоровой, чтобы вернуться в общежитие, надеясь, что Малфой почувствует то же самое. Ей нужно было взять себя в руки, поставить точку.       Она заглянула за занавеску и увидела Малфоя, который лежал на спине, подложив руки под голову и уставившись в потолок. — Я ухожу, если ты тоже хочешь уйти. Уже закончился ужин, так что я пойду в общежитие, — сказала она, слегка покраснев. Гермиона должна была выйти и сказать то, что должно быть сказано, — приходи в мою комнату в 10 вечера. Если тебя не будет там до 10:10, я приду к тебе сама, — сказала она, заметив его вздох, повернулась и ушла.       Гермиона провела некоторое время, пока чувствовала себя хорошо, обустраивая свою комнату, и, используя свою магию, вырезала двустороннюю дверь между их комнатами. Так никто не увидит и никто не узнает. Это могло остаться их тайной.       Она знала, что Драко, должно быть, вернулся в свою комнату, потому что она не вернулась к той безжизненной вялой версии себя без магии, которой стала в последние дни.       В 9:55 она услышала стук в дверь с его стороны, и вскочила, слишком быстро, и открыла ее. — Ты рано, — сказала Гермиона, заметив, что у него темные круги под глазами, волосы тусклые и он похудел. Она также заметила, что Драко одет в простые серые пижамные штаны и хлопчатобумажную рубашку, что было совсем не похоже на то, в чем, как она думала, он спит. Она представляла, что он спит в атласе или шелке, или, что более вероятно, вообще без ничего. — Ты собираешься пялиться на меня или уже наконец впустишь? — спросил он. — Такой вежливый Малфой, любой подумает, что ты пришел на чашку чая, — сказала она. — Мы можем просто… не разговаривать? — спросил он с болью на лице. — Ну, конечно… Наверное, — сказала она, шатко снимая джемпер, но слишком нервничая, чтобы делать что-то еще.       Раньше Гермиона была полна уверенности, решимости сделать это, чтобы посмотреть, сработает ли, но теперь, когда он стоял перед ней, и это действительно должно было произойти, она застыла на месте.       Драко посмотрел с нее на кровать и обратно на нее, и Гермиона уловила этот знак. Ее ноги подхватили его, и она сделала несколько шагов к кровати, улегшись посередине с поджатыми ногами.       Он подошел к краю кровати, и она отвернулась, чтобы посмотреть, как Малфой снимает брюки. Когда он забрался на кровать, Гермиона поняла, что на ней все еще были штаны, поэтому она поспешно сняла их и отбросила в сторону. — Я произнесу заклинание смазки, — монотонно сказал Драко на что Гермиона только кивнула.       Она почувствовала влагу между бедер, и когда его рука коснулась ее, Грейнджер вздрогнула. — Я думал, ты сказала, что можешь это сделать? — спросил он. — Я… Я… — сказала гриффиндорка, раздвигая ноги, чтобы Драко смог устроиться поудобнее.       Она не могла заставить себя посмотреть на него, вместо этого Гермиона сосредоточилась на картине, висевшей на стене. Она почувствовала, как его рука проделала путь между ними, чтобы расположиться, и когда его тепло коснулось ее входа, она засомневалась. — Давай помедленнее, хорошо? — сказала наконец Грейнджер.       Драко прекратил свои действия и впервые с момента прихода посмотрел ей в глаза, заставив снова посмотреть на него. — Это не проблема, — пробормотал он, переставляясь и медленно прижимаясь к ней.       Гермиона вздрогнула, почувствовав, как он входит в нее. Драко двигался медленно, но все равно было очень больно. Предательские слезы хлынули из ее глаз, и Гермиона быстро вытерла их, когда он погрузился в нее еще глубже. — Черт… Мерлин… Я… Прости, — сказал Малфой, останавливаясь, погружаясь в нее до упора. Гермиона покачала головой, не в силах сформулировать слова, чтобы сказать ему, чтобы он не утруждал себя извинениями.       Драко начал двигаться, и она услышала, как он шипит сквозь зубы. Гермиона предположила, что это был гнев, отвращение или раздражение.       Боль стала терпимой, и она была       благодарна ему за то, что Драко двигался медленно. Гермиона не знала, чего ожидать, как долго это будет продолжаться. — Черт, — зашипел он сквозь зубы, когда начал наращивать скорость и темп. — Прости, — пробормотала она, заставив его остановиться. — Ты не сделала ничего плохого, — сказал он. — Тогда к чему эти ругательства? — спросила она. — Ты действительно неопытна, — сказал он. — Прости, Малфой, но секс не стоял на повестке дня, пока я пыталась убить Волдеморта, — сказала она. — Проклятие… Это хорошо. Это значит, что это приятно… По крайней мере, для меня, — сказал он, шокировав ее молчанием. Гермиона думала, что Малфою будет отвратительно, потрясно.       Он протянул руку вниз и взял ее колено, потянув ногу вверх, чтобы получить другой угол, Драко толкнулся глубже, и Гермиона поняла, с очередным шипением между зубами, что ему это действительно нравится.       Под новым углом она чувствовала, как он прижимается к тем частям тела, о существовании которых Гермиона даже не подозревала. Это было неплохо, почти приятно. Тем не менее, ее голова боролась с телом, приказывая ей отключиться, чтобы покончить с этим, и тогда они оба почувствуют себя лучше и смогут продолжить жить дальше.       Когда она услышала его стон, сопровождаемый несколькими быстрыми резкими толчками, она поняла, что все закончилось, и почувствовала облегчение. Гермиона лежала неподвижно, пока Драко переводил дыхание, плотно прижавшись лбом к ее плечу. Ей было интересно, что это за формальность.       Когда Малфой пришел в себя и отдышался, он отстранился от нее, заставив вздрогнуть. Драко грациозно перевернулся и поднял с пола свои брюки, надевая их, пока Гермиона натягивала одеяло на голые ноги. Если она думала, что все что было между ними до этого было неловко, то это было ничто по сравнению с тем, что она чувствовала сейчас.       Гермиона наблюдала, как он замешкался, повернулся к ней лицом, кивнул один раз и ушел через дверной проем между их комнатами.       Когда он ушел, она позволила себе почувствовать все эмоции, которые испытывала, весь страх, разочарование и ярость, которые сдерживала месяцами. Словно открылись шлюзы, и свернувшись клубочком под одеялом она плакала, пока не провалилась в сон.

оОО

      Следующее утро было ярким и чудесным, как будто с ее глаз сняли дымку. Гермиона размяла руки и поняла, что суставы больше не болят, а мышцы расслаблены, а не напряжены.       Она встала, приняла душ и оделась, после чего отправилась на завтрак, чувствуя себя лучше, чем за последние месяцы.       Грейнджер практически проскочила через двери в большой зал и села со своими друзьями. Было приятно сидеть и слушать их разговоры и действительно слышать, о чем они говорят. Никто ни о чем не спрашивал, и она подумала, что тема ее здоровья стала чем-то таким, чего окружающие просто избегают. И в каком-то смысле гриффиндорка была рада этому.       Переведя взгляд на стол Слизерина, она увидела, что Малфой, похоже, вернулся к своей обычной жизни, как и она. Его друзья собрались вокруг него, и он снова был центром мира Слизерина.       Гермиона была рада за него. И она должна была быть счастлива за себя. Она все еще была до глубины души убита тем, что ей пришлось пойти на такие крайности, чтобы снова почувствовать себя самой собой. Тело дрожало, когда она думала о том, что они сделали… о его теле, прижимающемся к ее, о нем, внутри нее. Гермиона вспомнила его дыхание, ощущение его волос на своем лице… Это не было отвращением, просто общее чувство смущения или полного унижения.       Она застыла, когда Драко поймал ее взгляд, закрыв глаза, он чуть склонил голову набок, и Гермиона слегка кивнула. Странный невербальный способ дать друг другу понять, что это сработало… Все было не зря.       Следующие две недели она провела, уткнувшись носом в книги в библиотеке. Между подготовкой к экзаменам и перепиской с Гарри и Роном, который даже не признал, что между ними произошло, за что она была очень благодарна, и изучением проклятия вражеских уз, у нее было очень мало времени на все остальное.       Это означало, что у нее также было очень мало времени, чтобы понять, что она снова начинает чувствовать себя усталой, слабой, вялой.       Именно МакГонагалл отозвала ее в сторону на углубленной Трансфигурации и задала вопросы, на которые Гермиона не надеялась ответить.       Она хотела все отрицать, отрицать, что переспала с Малфоем, чтобы удовлетворить глупое проклятие, но тогда это поставило бы все под сомнение, и исследованиям мог бы прийти конец. Грейнджер была откровенна и честна с МакГонагалл, которая поблагодарила ее за откровенность и была рада узнать, что согласие было обоюдным. Когда МакГонагалл сказала, что видит признаки того, что они оба снова угасают, Гермиона забеспокоилась при мысли о том, что снова придётся спать с Малфоем.       Гермиона хотела отложить это как можно на дольше. Было очевидно, что он был счастлив, не находясь рядом с ней, и она была более чем довольна, не нуждаясь в том, чтобы быть рядом с ним.              Однако дни шли, интенсивность проклятия вернулась в полную силу, и вскоре они обнаружили, что с трудом встают с постели по утрам.       Почти ровно через месяц Гермиона написала на клочке пергамента «10 вечера» и подсунула его под их общую дверь. Каким-то образом, в глубине души, она знала, что одного раза будет недостаточно, но когда ей было хорошо, Гермиона цеплялась за надежду, что так может быть. Что проклятие было другим. Что оно не захочет, чтобы вся их жизнь была связана друг с другом.       Ровно в 10 вечера он постучал в ее дверь, и она открыла ее, не глядя на него. Не говоря ни слова, Гермиона забралась в свою постель и сняла трусы под ночнушкой. Гермиона сама произнесла заклинание смазки, которое было наполовину эффективным, и улеглась, ожидая, когда Драко начнет.       Он сел на кровать рядом с ней, и она позволила ему маневрировать сверху и устроиться между ее ног. — Готова? — тихо спросил он, пристраиваясь к ее входу. — Не особенно, но разве у меня есть выбор? — хмуро ответила она. — Да, Грейнджер, у тебя есть выбор. Это не изнасилование, — сказал Драко со злостью в голосе. — Мерлин, я не это имела в виду. Я просто хочу сказать, что я не против. С интеллектуальной точки зрения я знаю, что это должно произойти, но я всегда думала, что моя сексуальная жизнь будет состоять из страсти и похоти. А не этого. Не секс для сохранения жизни, — грустно сказала она. — Я… Мне жаль, что все не так. Мне жаль, что я не такой для тебя, — сказал он, погружаясь в нее. — Только не говори мне, что у Малфоя есть душа? — спросила Гермиона, морщась от боли, вызванного его проникновением. — Давай просто сделаем это, и мы сможем жить дальше, и тебе не придется разговаривать со мной еще месяц, — сказал Драко, начиная двигаться. — Верно. Или чтобы тебе не пришлось говорить со мной, — сказала она, повернув голову и положив конец разговору.       Гермиона нашла место на стене и уставилась на него, пока они удовлетворяли потребность проклятия. Она надеялась, что этого будет достаточно. Надеялась, что это надолго, но что-то подсказывало ей, что все станет намного хуже, прежде чем станет лучше.       Так же, как и в прошлый раз, он взял ее колено и приподнял для более глубокого проникновения. Гермиона знала, что он все ближе, потому что его дыхание участилось, а движения стали быстрее. С тихим ворчанием он кончил. Драко не стал переводить дыхание, вместо этого он вышел из нее, надел штаны и ушел, а Гермиона лежала, зная, что это еще не конец.       Всю последующую неделю мысли Гермионы были заняты тем, что сказал Малфой. Это не изнасилование. Он был прав, это было не так, но часть ее души чувствовала, что она все еще занимается сексом против своей воли. Если бы не проклятие, Гермиона бы до сих пор была девственницей… Ждала бы кого-то, кто свалит ее с ног, подарит ей розы, будет говорить ей ласковые слова. Малфой никогда не станет для нее таким человеком. Она задавалась вопросом, возможно ли вообще, чтобы в ее жизни появился кто-то еще. Гермиона ничего не читала об этом, потому что это было настолько смехотворно, что казалось абсурдным.       Она задавалась вопросом, будет ли вся ее жизнь строиться на расписании секса с Малфоем, чтобы сохранить ей жизнь. Не похоже, что специалисты по снятию проклятий, работающие над их проблемой, чего-то добились, и у нее возникло зловещее чувство, что теперь это ее жизнь.       Два случая секса с Малфоем дали ей понять, что он не для того, чтобы сделать это приятным, во всяком случае, для нее. Гермиона сомневалась, хотела ли этого. Хотела ли она, чтобы его руки были на ней, нравилось ли ей ощущение его губ на своей коже. Когда они оба были здоровы, он выглядел хорошо, он был подтянут, мускулист и привлекателен, но Гермиона не могла забыть, что это был Малфой, ее враг. Школьный хулиган. Человек, который мучил ее на протяжении многих лет. И все же, чтобы выжить, она должна была раздвинуть перед ним ноги. Чем больше Гермиона думала об этом, чем больше представляла в своем воображении сценарии, тем больше понимала, что Беллатриса Лестрейндж была действительно самой жестокой женщиной. Гермиона была рада, что она мертва.

оОо

      С момента последнего раза прошло почти три недели. Несмотря на постоянные размышления, Гермиона чувствовала себя прекрасно, но вялость, снижение магических способностей, потеря силы воли к чему-либо возвращались с новой силой. Она посмотрела на календарь и заметила, что проклятие вернулось быстрее, чем в прошлый раз. Вполне логично, что проклятие со временем должно стать сильнее лечения. Она смирилась с тем, что придется заниматься плохим сексом, чтобы исправить ситуацию, но она также решила, что это не будет диктовать ей будущее. Гермиона могла жить своей жизнью между делом и ходить к нему по мере необходимости, и он мог делать то же самое. С этим можно было справиться с помощью камина и аппарации, а если бы у них было какое-то расписание, они могли бы быть уверены, что никогда не будут чувствовать себя слишком слабыми, чтобы путешествовать.       Вечером Гермиона впервые постучала в дверь, поняв, что до сих пор не была у него. Он открыл и выглядел ошарашенным. — Ты выглядишь примерно так же хорошо, как я себя чувствую, — сказала она, входя, когда Драко отошел в сторону.       Почти как на автопилоте, Гермиона легла на его кровать и ждала, когда он подойдет. Лицо Малфоя было искажено нерешительностью, когда он медленно подошел к кровати. — Слушай, я знаю, что это не очень хорошо. Если бы ты сказал 13-летнему Драко, что это его будущее, я уверена, он бы бросился с астрономической башни, но не могли бы мы просто сделать это и не суетиться. Ты можешь притвориться, что я Панси, если хочешь, а я притворюсь, что ты...... Леонардо ДиКаприо, — сказала она. — Я бы предпочел тролля, чем Панси, — сказал Драко.              Гермиона удивилась. — Я думала, у тебя с Пэнси что-то было? — спросила она.       Он просто посмотрел на нее на мгновение. — Разве ты не говорила, что хочешь покончить с этим? — спросил Драко. — Конечно, — быстро ответила Гермиона, выпутавшись из трусиков и держа их в руке.       Он забрался на нее сверху и пощупал ее вход, после чего отступил. Грейнджер с любопытством наблюдала, как Драко прислонился к ящикам кровати и намазал руку каким-то лосьоном, а затем потянулся вниз и покрыл себя им.       Когда он снова прижался к ней, она поняла, что это была смазка. Гермиона затаила дыхание, ожидая жгучего ощущения, которое появилось в первую минуту, но его не последовало. Она решила, что уже привыкла к нему.       Драко начал двигаться, и она приподняла ногу — так, как, по ее мнению, ему нравилось, — когда Малфой вошел в ритм. Гермиона закрыла глаза и пожелала, чтобы все было по-другому. Что он может быть тем, кто ей нравится, что она может быть той, с кем он, по крайней мере, захочет это сделать или, как минимум, найдет привлекательной.       Когда Драко замедлился, она открыла глаза. — Ты представляешь того обезглавленного Леонардо? — спросил он. — Нет, — ответила она, — просто пришло осознание того, что больше не больно.       Драко ничего не сказал, продолжая заниматься своим делом.       Прошло немного времени, прежде чем он кончил и скатился с нее. Гермиона замешкалась, прежде чем поняла, что находится в его комнате, быстро надела трусики и направилась к двери. — Увидимся в следующий раз, — сказал Малфой, когда она собралась уходить. Гермиона повернулась, чтобы посмотреть на него, и увидела, что цвет вернулся на его лицо, взгляд изменился. Она подумала, что тоже меняется. — Да, до тех пор… — грустно сказала она, направляясь обратно в свою комнату.