Глава 4
5 мая 2023 г., 10:00
Прошло несколько дней после последней встречи, когда МакГонагалл связалась с Гермионой. Ее вызвали в кабинет директора на разговор, и она была раздражена, увидев там Малфоя. Было достаточно того, что ей приходилось жить с ним за стенкой, ходить с ним на все занятия и делить постель раз в несколько недель, но то, что ее вызвали на встречу с ним, было просто глазурью на торте. Последние несколько дней она чувствовала себя физически как обычно, но мысленно она была… раздражена.
— Я вызвала вас обоих для уточнения информации. Специалисты по снятию проклятий еще не смогли придумать заклинание, чтобы решить вашу проблему, но могу вас заверить, что они работают над этим, — начала директриса, — Мистер Малфой, специалисты по снятию проклятий, представленные вашей матерью были на связи и поделились своими результатами, которые во многом совпадают… — добавила она. Гермиона посмотрела на Малфоя, лицо которого было нечитаемым. Она понятия не имела, что его мать нанимала специалистов по снятию проклятий.
— Почему они не проконсультировались с нами? Наверняка есть какие-то тесты, которые они должны провести? — спросила Гермиона. Этот вопрос уже несколько дней не давал ей покоя. Если бы они действительно проводили тесты, им бы понадобились подопытные.
— В настоящее время у них есть все необходимое. Уверяю вас, они делают все возможное, — сказала МакГонагалл.
Гермиона просто сидела, скрестив ноги, и ждала продолжения собрания.
— Главная причина этой встречи — получить представление о том, как вы себя чувствуете. Чтобы убедиться, что каждый из вас справляется с этим как можно лучше, — сказала МакГонагалл.
— Вы шутите, да? — спросила Гермиона.
— Нет, мисс Грейнджер, не шучу. Я беру на себя всю ответственность за время, которое ушло на это, но мы назначили социального работника для наблюдения за вашей ситуацией. Она квалифицирована в области консультирования, а также может помочь с обновлением информации и защитой, — сказала она.
— Значит, вы покончили с нами и передали работу какой-то бедной женщине? — спросил Малфой.
— Уверяю вас, Дженни обладает высокой квалификацией. На самом деле, она училась как в магловских, так и в магических учебных заведениях и обладает знаниями в обеих областях. Она молода, но мудра, и я настоятельно советую вам посетить ее, — сказала МакГонагалл, — она также может помочь с… кхм… защитой от разных вещей, поскольку, как я понимаю, вы оба согласны с тем, как лечить ваши симптомы, — добавила она.
Гермиона усмехнулась над директором, что было больше в духе Малфоя.
— Вы хотите сказать, что она сможет сделать аборт или обеспечивать нас противозачаточными зельями, чтобы не пополнить род Малфоев полукровками, и все потому, что мы занимаемся сексом, чтобы не умереть от дурацкого проклятия, которое никто не может понять, как остановить? — выплюнула Гермиона.
— Я знаю, что вы злитесь, мисс Грейнджер, но я могу заверить вас, что мы делаем все возможное… — снова начала МакГонагалл.
— Чертовски верно, я злюсь… — ответила Гермиона, вставая, чувствуя, как внутри нее нарастает ярость, в то время как Малфой спокойно сидел на своем месте.
— Я пойду к социальному работнику, сяду за стол, выпью чаю и расскажу о том, как я себя чувствую, чувствую ли я давление или жестокое обращение. Она может доложить вам обо всем, что я ей скажу, так что вам не придется думать о том, чтобы спрашивать меня самой, — разглагольствовала Гермиона, прежде чем выскочить за дверь.
Она сбежала вниз по ступеням и стояла внизу, переводя дыхание. Гриффиндорка не могла понять, почему она так сердита, почему так злится. Ей следовало бы использовать время, когда она чувствовала себя самой собой, и быть счастливой, но она не могла заставить себя сделать это. Она не могла заставить себя улыбнуться, но не чувствовала ничего, кроме раздражительности.
Гермиона сделала то, что обещала, и встретилась с социальным работником на следующий день. Они договорились встречаться ежедневно в течение первых нескольких дней, а затем каждый второй день, а после каждый третий и так далее. Она сделала тест на беременность, который оказался отрицательным, благодаря слабым противозачаточным чарам Гермионы, но все равно назначила ей долгосрочное противозачаточное зелье. Оно требовало всего одной дозы и действовало три месяца, но они должны были проверять ее каждый месяц, потому что не было возможности узнать, как оно отреагирует на проклятие.
В конце первого сеанса все практические вопросы были улажены, но Гермиона все еще чувствовала злость. На второй день она снова пришла к социальному работнику, чтобы обсудить свои чувства по поводу происходящего. Гермиона рассказала обо всем. О том, что Рон и она позаботились о ее девственности, о том, что Гермиона не могла примириться с тем, что происходило по обоюдному согласию, но в то же время это не было изнасилованием. К концу недели Гермиона чувствовала себя немного спокойнее. Ей было рекомендовано вести дневник, куда она могла записывать все, что думает или чувствует, писать письма людям, которые она никогда не отправит, записывать, что ее злит, а что заставляет чувствовать себя менее злой.
Прозрение пришло во время ухудшения ее физического здоровья, когда Гермиона поняла, что прошло чуть больше двух недель.
Она начала обсуждать сам секс, не слишком подробно, но объясняя Дженни, как она часто задается вопросом, будет ли у нее когда-нибудь хороший секс, или ей суждено навсегда остаться с Малфоем. Дженни спросила ее о чем-то, что заставило ее впервые за две недели рассмеяться вслух.
— Почему у тебя не может быть хорошего секса с ним? — спросила она.
— Да, конечно, нам не нужен хороший секс, просто секс, — ответила Гермиона.
— Мне кажется, что ты испытываешь сексуальную неудовлетворенность, — сказала Дженни.
Гермиона насмешливо посмотрела на неё.
— Ты так не думаешь? — спросила она.
— Честно говоря, я не знаю. У меня был секс всего несколько раз, и я не вижу в этом ничего особенного. Честно говоря, это просто то, что мы должны делать, — сказала она.
— Скажи мне… Если ты все равно этим занимаешься, почему бы не получать удовольствие? Разве ты не должна иметь право на какое-то удовлетворение? Особенно если учесть, что ты упомянула, что он получает удовлетворение от этого каждый раз, — спросила она.
— У нас очень сложная история. Первые 17 лет своей жизни он верил, что моя кровь состоит из настоящей грязи. Он не выносит меня или что-то во мне. Когда нам не нужно заниматься сексом, я для него не существую. Когда мы занимаемся сексом, мы едва касаемся друг друга, он старается побыстрее закончить и мы расходимся. Я уверена, что Малфой не хочет тратить время на то, чтобы убедиться, что мне это нравится, — сказала Гермиона.
— Он говорил тебе такие вещи? Что он думает о тебе плохо? Что он не должен быть тебе приятен? — спросила Дженни.
Гермиона задумалась, пытаясь вспомнить все, что они говорили друг другу, но не смогла найти момент, когда он высказал свое отвращение.
— Наверное, нет? — спросила Дженни.
— Я сказала ему однажды, в один из редких случаев, когда мы разговаривали, что всегда представляла секс как похоть и страсть. Он извинился за то, что для меня это не может быть таким… — ответила Гермиона, используя пальцы в качестве воздушных кавычек, — он никогда не говорил, что я ему противна, но я просто могу сказать… — сказала она.
— Ответь тогда, Гермиона… Хотя бы себе… У него возникает эрекция перед сексом? Ему приходится сильно стараться, чтобы сформировать ее? Может ли он поддерживать ее? — спросила она, заставив Гермиону покраснеть.
— Я… я не знаю, наверное, я думала, что он… готовится сам, — сказала она.
Дженни промолчала, но села поудобнее и скрестила ноги, приподняв бровь.
— На твоем месте я бы переосмыслила, кто и какие вибрации здесь создает, — сказала она.
— Вы хотите сказать, что я единственная, кто, похоже, испытывает к нему отвращение? — спросила она.
— Не обязательно, но если он этого не сказал, если его тело реагирует на тебя, то он определенно не настолько отвратителен, как ты думаешь, — сказала Дженни, посмотрев на часы.
Гермиона тоже подняла глаза и заметила, что их время вышло.
— Не забывай вести дневник. Сегодня была большая сессия, и тебе нужно все записать, чтобы не мучиться, — сказала Дженни, вставая со своего места и помогая слабой Гермионе подняться на ноги.
Гермиона вышла из кабинета, едва не столкнувшись за дверью с Малфоем, который выглядел еще хуже, чем она. Он с трудом стоял на ногах, а под глазами у него были темные круги. Она действительно сочувствовала ему, так как Драко чувствовал себя намного хуже.
Она поняла, что им придется сделать это снова, причем гораздо раньше, чем Гермиона думала.
— 10 вечера? — спросила она его.
— 9? — сказал он, потирая лоб, — мне нужно поспать, — добавил он.
— Хорошо, — ответила она, незаметно улыбнувшись, прежде чем уйти.
После обеда она села за свой дневник, записывая все свои мысли и чувства.
…Может ли быть так, что причиной моего гнева, разочарования, полной неспособности приблизиться к своему нормальному счастливому «я» в течение последних двух недель является просто отсутствие сексуального удовлетворения? И если да, то как мне это исправить? Я никогда не могла даже переступить черту, не говоря уже о том, чтобы кто-то другой, особенно Малфой, довел меня до этого. Хотя это было всего несколько раз, я чувствую, что у нас сложилась определенная схема. Я чувствую, что я неактивный участник всего этого. Но если я попытаюсь…
Если я попытаюсь получить от этого удовольствие, что это будет значить? Это должно быть мучительно. Как я могу даже начать представлять ему эту идею? «Эй, Малфой, я не хочу быть друзьями, но не мог бы ты сделать так, чтобы мои глаза закатывались, когда ты будешь трахать меня в следующий раз?»
Пожалуйста… Этого не случится. Он никогда не прикоснется ко мне с единственной целью — сделать мне приятно. А что касается моих прикосновений к нему… Ну, я понятия не имею. Даже если бы я трахалась с кем-то, кто мне нравится, я бы все равно не знала, что делать со своими руками. Кроме того, разрешит ли он мне вообще прикасаться к нему? До сих пор прикосновения были только по необходимости. Я даже не знаю, какова его кожа на ощупь под моими пальцами. Я не знаю, что ему нравится.
Гермиона исписала еще три страницы, документируя изменения в своем здоровье, вещи, которые она хотела бы рассказать людям, кому-то, кому угодно. Она все больше отдалялась от Гарри и Рона, хотя по-прежнему писала им несколько раз в неделю.
Когда Гермиона дописала последнюю страницу, в дверь постучали, и она поняла, что не уследила за временем. Гермиона положила перо и подошла к двери, открывая ее, чтобы впустить Драко, волнуясь, потому что у нее еще не было возможности принять душ или что-нибудь еще.
— Извини, я была занята учебой. Можешь подождать минут 5? — спросила Гермиона.
— Всегда книжный червь, — сказал он, закатив глаза.
— Ты можешь присесть, я быстро приму душ, — сказала она.
Он нахмурился и посмотрел на часы, которые показывали 8:58 вечера.
— Я не животное, Малфой, и у меня есть самоуважение. Я приведу себя в порядок и вернусь через несколько минут, — сказала она, закатывая глаза по пути к душевой, пока он садился за ее стол.
Гермиона сделала то, что обещала, быстро приняла душ и вернулась в комнату, завернувшись в полотенце. Тогда Гренджер поняла, что он не видел ее полностью обнаженной. Она намеренно оставляла верхнюю половину одежды, чтобы избежать..... Чего? Она не знала.
Гермиона стояла у своей кровати и смотрела на него, когда он сидел за ее столом, держа в руках одну из книг по арифметике. Гермионе показалось, что она заметила несколько движений и быстро проглотила страх, что Малфой мог прочитать ее дневник. Если бы он это сделал, она была бы просто уничтожена, особенно ее последней записью.
Грейнджер смотрела, как он с трудом поднимается на ноги, покачиваясь, пока он добирался до кровати.
— Ты хорошо себя чувствуешь? Мы можем сделать это в другой раз, если ты не готов? — спросила она.
— Нет, Грейнджер, я не в порядке, но ведь именно это мне и поможет, верно? — риторически спросил он.
— Ты хочешь, чтобы я… Я имею в виду… Я никогда… Но… Кажется, у меня больше энергии, чем у тебя. Ты можешь лечь… — она запнулась на полуслове, пытаясь предложить ему быть сверху.
Драко посмотрел на нее, а затем перевёл взгляд на пол и кивнул, снимая брюки и боксеры, а затем почти рухнул на кровать. Это был первый раз, когда Малфой был выставлен напоказ перед ней, и, несмотря на его болезненный вид, он выглядел… хорошо.
Гермиона забралась на кровать, пытаясь и не пытаясь удержать полотенце, обернутое вокруг себя. Она достала свою палочку и несколько раз щелкнула ею, прежде чем факелы погасли, оставив их в относительной темноте, и бросила полотенце на пол. Гермиона также наложила быстрое заклинание смазки, подумав, что надо бы спросить его, что это было у него в постели в прошлый раз.
Она опустилась на него и поняла, что понятия не имеет, что делает. Гермиона расположилась в нужном месте и почувствовала, как Драко почти мгновенно затвердел под ней.
— Это интересно, я всегда думала, что ты… Вроде как… Готовишься… заранее, — проговорила тихо она, наклоняясь вперед, чтобы опереться руками на кровать рядом с его плечами.
— Веришь или нет, Грейнджер, но я все еще всего лишь 19-летний парень, а ты — симпатичная девушка с шикарной фигурой, — сказал он, протягивая руку между ними, чтобы войти под правильным углом.
Она покраснела от его неожиданного комплимента и опустилась на его эрекцию. Это было странно — так контролировать себя. Гермиона ощущала странное чувство власти, и ей было интересно посмотреть, что она сможет с ним сделать.
Гермиона слабо улыбнулась, услышав его шипение сквозь зубы, что, как она теперь поняла, было признаком того, что ему приятно.
Она начала немного двигаться, скользя вверх и вниз по его длине, чувствуя выпуклость перед самым кончиком, а затем прижалась к нему всем телом, заполняя себя так, что ощущения были совершенно иначе, чем когда он был сверху.
— Прости, если это странно, я… я вообще не знаю, что делаю, — призналась она в темноте.
— Все в порядке, не извиняйся, — сказал он.
Гермиона продолжала двигаться, заметив, что его руки остались лежать на кровати рядом с ним. Гермиона хотела взять их и положить на себя, чтобы он прикоснулся к ней, почувствовать, каково это, когда он прикасается к ней в тех местах, которые обычно прикрыты, когда они делают это. Нервы не давали ей ничего сделать, поэтому Гермиона сделала глубокий вдох и через несколько секунд, набравшись храбрости, села прямо и взяла его руки в свои, положив одну на бедро, а другую на грудь.
Ощущение было почти электрическим. Его пальцы ухватились за ее бедро, когда она возобновила движение, а другая рука обхватила ее грудь и провела пальцами по соску, посылая чужеродное ощущение по ее телу прямо к месту их соединения.
Его рука на бедре направляла ее движения, настраивая на скрежещущие движения, а не на движения внутрь, и это сразу же заставило ее издать тихий стон, поскольку она действительно что-то почувствовала.
Смущение захлестнуло ее, когда Гермиона поняла, что издала стон вслух. Она понятия не имела, почему это ее смутило. Ведь именно этого она и хотела, не так ли?
— Перестань думать, Грейнджер, это должно быть приятно, — сказал он, притягивая ее к себе.
— Мне… мне жаль, — задыхаясь, сказала она.
— Перестань извиняться, — прохрипел Малфой, положив обе руки ей на бедра. Он приподнял бедра, толкаясь в нее, когда ее бедра уперлись в его, и она почувствовала, как внутри нее начинает нарастать жар.
Гермиона посмотрела на него и увидела, что он закрыл глаза и прикусил нижнюю губу. Темные круги под глазами исчезли, средство от проклятий подействовало мгновенно. Он был в форме. Он был привлекателен, пот на его лбу делал его более человечным, более реальным. Она положила руки на его бицепсы, чтобы удержать равновесие, и почувствовала мускулистые выпуклости, когда он обнял ее руками.
Гермиона чувствовала себя такой женственной, такой неопытной, такой созвучной себе биологически, что когда жар, нарастающий в глубине живота, усилился, вместо того чтобы отвергнуть его, вместо того чтобы смутиться им, она приняла его, поощрила его, закрыла глаза и представила его как нечто осязаемое, до чего может дотянуться.
Чем дальше Гермиона погружалась, тем больше чувствовала, как внутри нее нарастает удовольствие. Она позволила маленьким стонам вырваться из ее губ и смутно осознала, что Малфой взял ее палочку в руку и наложил на дверь заклинание, заглушающее заклинание, как она надеялась.
Грейнджер удивилась сама себе, когда то, что она могла описать только как взрыв, вырвалось изнутри нее, заставляя ее тело биться в конвульсиях и наполняя ее зрение звездами. Гермиона едва услышала характерный стон Малфоя, как почувствовала, что сжимается вокруг него. Ей было интересно, больно ли ему.
Руки ослабли, и она рухнула ему на грудь, ощущая на своей щеке влагу их совместного пота.
Она слушала его неровное сердцебиение, переводя дыхание, и на какое-то время забыла, где находится.
Сначала Гермиона закрывала глаза только для того, чтобы перевести дух. Она не хотела засыпать, но ноги онемели, тело обмякло, и не успела Грейнджер опомниться, как заснула на груди Малфоя.
оОо
Она проснулась от ощущения, что ей слишком тепло. Кровать под ее обнаженным телом вздыбилась, и, подняв голову, она с ужасом поняла, что заснула на Малфое. Он не спал, лежал и смотрел в потолок. Должно быть, в какой-то момент он натянул на них обоих покрывало, потому что, закрыв глаза, она отчетливо вспомнила, что покрывала на них не было. — Мерлин, прости меня. Я не хотела. Ты, наверное, хочешь спать, — сказала она, посмотрев на часы, когда выпуталась из его объятий. Было 11:30 вечера. — Все в порядке, — сказал он, слегка подвинувшись, когда она переместилась на его сторону, прижимая одеяло к груди. — Малфой… Я… Я не знаю, что сказать, — сказала она, чувствуя себя смущенной по какой-то глупой причине. — Тебе не нужно ничего говорить. Это было хорошо. Я снова чувствую себя самим собой, — сказал он. — Это было хорошо? — спросила она. Он рассмеялся и сел, схватив с пола брюки начал натягивать их. — Да, прямо как реальный секс, — сказал он, повернувшись, чтобы посмотреть на нее. Она представила, что выглядит совершенно беспорядочно, — ты отлично выглядишь, — сказал он со слабой улыбкой, оглядывая ее с ног до головы. Она не знала, как на это реагировать. Ей казалось, что за последние пару часов между ними что-то изменилось. Как будто это может быть не только терпимо, но и хорошо. — Тогда до следующего раза? — спросила она. — Может быть, нам не стоит допускать, чтобы все было так плохо, — сказал Драко, положив руку на ручку двери. — Ты был очень в плохом состоянии, когда вошел сюда, — сказала она. — Я постучу, — сказал он, открывая дверь и выходя из комнаты. Гермиона поспешила в ванную, привела себя в порядок, а затем надела пижаму и легла в постель. Утром ей нужно было многое рассказать Дженни, поэтому она закрыла глаза и стала ждать, когда сон овладеет ею.оОо
Почти две недели спустя, в середине особенно изнурительного урока зелий, Гермиона чувствовала себя измотанной и ощущала недостаток магии. Поначалу она списала это на волнение, но когда огляделась, единственным человеком, который казался ей похожим на нее, был Малфой. Она посмотрела на время и поняла, что они могли находится слишком долго на расстоянии, могли что-то упустить из виду. Ведь в прошлый раз он сказал, что именно Драко будет стучать и зайдет в ее комнату. Возможно, Малфой не понимал, насколько плохо ему становится. Скрепя сердце наложив на котел стазисные чары, она повернулась, чтобы посмотреть в глаза Малфою, а затем заявила профессору Слизнорту, что ей нужно посетить больничное крыло. Слизнорт, казалось, не был обеспокоен тем, что одна из его лучших учениц уходит, поэтому просто помахал ей рукой и вернулся к помощи классу. Она стояла у двери соседнего пустого класса, надеясь, что Малфой понял намек. Судя по его виду, Гермиона сомневалась, что он доберется до их общежития, чтобы исправить ситуацию. Прошло совсем немного времени, прежде чем его вялые шаги раздались в коридоре, и, когда он приблизился, она открыла дверь, позволяя ему войти первым. Она сняла школьный джемпер и скинула туфли, а затем расстегнула юбку и позволила ей упасть на пол. Драко подошел к ней, словно она была его добычей, только выглядел он так, словно ветер мог его сбить с ног. Гермиона была заинтригована, но в то же время, все еще ненавидела так много вещей в нем… В их ситуации. Иногда она засыпала по ночам, обвиняя Драко в том, что он оказался в затруднительном положении. Складывала все это в голове, возлагая на него ответственность. Это была легкая задача, ей просто нужно было сосредоточиться на их прошлом, на том, каким ужасным, как она знала, он был, как знала, что он может быть. Гермиона прислонилась к краю стола, чувствуя, что это самое подходящее место, но когда он схватил ее, то потянул вперед и развернул так, что она оказалась спиной к нему. Драко сжал ее бедра одной рукой, а другой надавил на верхнюю часть ее спины, распластав ее по столу так, что ее ноги оказались на полу. Он раздвинул ее ноги, и она услышала звук его молнии, а затем почувствовала тепло его кожи. Гермиона затаила дыхание, ожидая вторжения, которым, как она знала, втайне наслаждалась, но прошло несколько секунд, прежде чем она услышала, как он издал взволнованный вздох. — Что случилось? — спросила Гермиона. — Ничего… блядь, ничего, просто… Заткнись, блядь, — сказал он, мысленно укоряя ее. — Ты шутишь? Ты не можешь говорить со мной в таком тоне, пока я нагибаюсь перед тобой, Малфой, — сказала она. — Я могу делать то, что мне нравится, — прошипел он. — Ты настоящий придурок, ты знаешь это? — Да, я знаю… Ты нравишься мне не больше, чем я тебе. Мы оба знаем, что нас не было бы здесь и через миллион лет, если бы не проклятие. Пора прекратить долбаные разговоры об этом и просто взяться за дело, — сказал он. — Я здесь. Это я ушла из класса, чтобы заняться этим, ради тебя, заметь, ты выглядишь так, будто тебя сдует ветер, — прошипела она. Она почувствовала движение его руки позади себя и внезапно поняла, в чем дело. Его тело не реагировало. Ему нужна была доза адреналина, чтобы придать себе энергии. Она оттолкнулась от него и встала, повернувшись. Гермиона расстегнула рубашку, отчего пуговицы разлетелись, и посмотрела ему в глаза. — Так лучше? — с горечью спросила она, стоя в одном лифчике и глядя на его мягкий член. Драко сузил глаза, как обычно перед тем, как сказать ей грубое оскорбление, но когда он открыл рот, чтобы заговорить, она подняла руку и сильно ударила его по лицу. Голова Малфоя резко повернулась в сторону, и когда она собиралась дать ему еще одну пощечину, он поймал ее руку в свою, глядя ей прямо в глаза. Гермиона позволила своей руке расслабиться, прежде чем попытаться добраться до его вялого члена. Она уже несколько раз имела дело с Роном и думала, что знает, что такое приятные ощущения. Он отпустил ее, когда рука Гермионы достигла цели, обхватив его и побуждая к жизни. — Ты все тот же хулиган, каким был всегда, не так ли? — сказала она, чувствуя, как он оживает в ее руке. Он закатил глаза. — А ты все тот же задиристый книжный червь, только теперь ты получаешь удовольствие, тайно наслаждаясь трахом со мной, а не лаем, требуя внимания от Поттера и его любимца Уизела, — сказал он, резко притягивая ее за спину. Жизненная сила, казалось, вернулась, и он подхватил ее за пятую точку и понес к стене. — Как бы я тебя ни ненавидел, мне всегда было интересно, как ты будешь чувствовать себя на моем члене, — сказал он, поднимая ее и опуская обратно, насаживая на свой член. — И… — спросила она, желая узнать его мысли. — Ты уже… и сильнее… чем любая другая ведьма, которая у меня была… Когда ты кончила… это было как… гребаный рай… и гребаный… ад… все сразу… Я, блядь, наслаждаюсь этим… Не буду отрицать… но… Я все еще я… а ты все еще ты, — сказал он, вжимаясь в нее и прижимая к стене. Слова Драко послали дрожь прямо по ее телу и глубоко в ее сердце, разжигая что-то внутри, что она не думала, что почувствует снова после последнего раза. Она почти захныкала, когда он закружил их, но когда Малфой повалил ее на спину на соседний стол и продолжил вдалбливаться в нее, она закрыла глаза и откинула голову назад. Гермиона не знала, что это может быть так, не думала, что он из всех людей может заставить ее чувствовать себя так хорошо… Как он сказал, он все еще был им, а она все еще была собой, но каким-то образом, когда они делали это, они были совершенно другими людьми. Они оба кончили, как гром, в беспорядке криков и стонов. Драко поднял ее на ноги, и Гермиона быстро оделась, теперь у нее хватало энергии, чтобы бездумно вызывать свою одежду. Она стояла спиной к стене, одевшись и починив одежду, смотрела на него, как Малфой заправляет рубашку в брюки, с лукавой улыбкой подбирая свою сумку и перекидывая ее через плечо. Они не обменялись и словам. Они сказали достаточно. Драко оглядел ее с ног до головы, пока Гермиона прислонялась к стене, собираясь с мыслями, прежде чем он вышел из кабинета и вернулся в класс. Это была, безусловно, самая интересная встреча за все время их знакомства, но она не была уверена, что захочет повторить ее.оОо
Не прошло и недели, как Малфой снова постучал в ее дверь. Эта неделя была лучше, чем предыдущая, меньше гнева и разочарования, которые мешали ей функционировать. Гермиона начала чувствовать спад, гораздо раньше, чем в прошлый раз, и часть ее тела жаждала увидеть, сможет ли она повторить реакцию своего тела во время их последних двух встреч. Когда она открыла дверь, на ней была ночная рубашка, и прежде чем она успела впустить его, Драко дотянулся до неё и стянул ту через голову. Взяв ее за руки, он повел Гермиону спиной вперед к кровати, почти повалив ее, пока снимал с себя одежду. Руки Драко, не колеблясь, пробирались по ее телу, нащупывая уже затвердевшие соски, лаская их, заставляя задыхаться. Когда его рука спустилась вниз по ее телу, ниже пупка, и палец скользнул по ее промежности, она ухватилась за его спину, ее ногти оставили полулунные углубления на коже, когда Малфой надавил на то, что, по ее предположению, могло быть только ее клитором. — Годрик милостивый, — задыхаясь, произнесла она, когда Драко забавлялся с ним, надавливая на него, потирая пальцем взад и вперед. Гермиона почувствовала мгновенный жар, нарастающий в ней, и закрыла глаза, принимая ощущения, приветствуя приближающийся оргазм. Ноги задрожали, и она выкрикнула свое освобождение, задыхаясь и отчаянно желая большего, когда он отстранился. Открыв глаза, Гермиона увидела, что Драко расположился между ее бедер, готовый обладать ею. Он скользил в нее с легкостью, заставляя дрожать, а ее ноги трястись. Гермиона была застигнута врасплох, когда по ее телу пронесся прилив электричества, который остановился и нарастал внутри. Она вскрикнула, когда оргазм взял верх, и ее ногти впились в его спину, раздирая кожу. — Ты станешь моей смертью, ведьма, — простонал он, когда Гермиона спустилась с высоты. — Если смерть похожа на это, то я приветствую ее с распростертыми объятиями, — стонала она ему в шею, теперь полностью осознавая, как должен чувствоваться секс, и почему люди ведут войны из-за него и основывают на нем религии. Гермиона двигала телом, встречая его толчки, и откинула голову назад, стоная в ночь, когда Драко прижался своим телом к ее, толкаясь в неё еще глубже, что было похоже на рай. — Кто бы мог подумать… гриффиндорская… золотая девочка… любит… когда ее трахают… так сильно? — говорит он сопровождая каждое слова сильным толчком. — Кто знал, что Слизеринский… принц… может заставить… золотую девочку… чувствовать себя так? — ответила она, чувствуя, как нарастает очередной оргазм. — Я бы не стал тратить те первые несколько раз впустую, если бы знал, это, — прошептал он ей на ухо, посылая дрожь по позвоночнику и выходя из неё и входя на всю длину. Драко почувствовал, как пульсирует внутри нее его собственная разрядка, и рухнул на нее, оба задыхались и пытались отдышаться. Как только она отошла от последнего ошеломительного оргазма, сразу же почувствовала стыд за свое поведение. То, что Гермиона говорила, то, как по-звериному царапала его спину, то, как держалась за него, когда стонала во время разрядки. Когда Драко встал, чтобы натянуть штаны, она задохнулась, увидев следы крови на его спине. — О, прости, я… Мерлин, — сказала она, закрывая лицо одеялом. Услышав его смех, Гермиона сдернула одеяло и увидела, что он ощупывает следы на своей спине. — Почему ты смеешься? Это ужасно, — сказала она. — Честно говоря, нет. Если бы я показал парням, они бы мне все обзавидовались, — сказал он. — У тебя идет кровь, — сказала она, взяв свою палочку с мыслью вылечить раны. — Это признак хорошо выполненной работы, — сказал он, отвернувшись от нее и надевая рубашку. — Так… Повышение эго? — спросила она. — Что-то вроде того, — ответил он с улыбкой, которую она редко видела. Гермиона встала и накинула на себя халат, прежде чем направиться в ванную. С этим она могла справиться. Проклятие почти перестало быть проблемой, пока Гермиона продолжала заниматься отличным сексом и игнорировала его, когда он вел себя как задница, проклятие почти не было проклятием.
