Проклятье врагов

      По мере того, как шли недели и месяцы, Гермиона поняла и оценила тонкое искусство прелюдии, и уже не пользовалась чарами смазки, ни лосьоном в ящике у Малфоя.       Теперь у них было всего 5 дней нормальной жизни, которые могли растянуться на 6 или 7 дней, прежде чем им нужно было восстанавливать силы.       С учетом приближающихся экзаменов они договорились не позволять себе заходить слишком далеко. Если честно, иногда Гермиона с таким нетерпением ждала их встреч, что весь день не могла думать ни о чем другом. Затем, в те дни, когда она чувствовала себя прекрасно, Грейнджер знала, что это из-за секса, и это тоже подстегивало ее мысли. Как будто она скрывала маленький грязный секрет, как будто она была кем-то, кроме книжного червя Золотой девочки, которую, как все думали, они знали.       В основном они встречались в одной из своих комнат, но иногда случалось встречаться в заброшенном классе, а в один очень неловкий случай они использовали выручай-комнату, не разговаривая, не скрывая того факта, что в последний раз, когда они были там, один из его лучших друзей умер, и он пытался убить ее.       Они всегда устанавливали зрительный контакт через всю комнату, каждый из них знал, что чувствует другой, исходя из своего текущего состояния. Обычно они уходили с занятий, встречались, удовлетворяли свои потребности и возвращались к своей жизни, так и не поговорив.       Каждый раз Драко заставлял ее кончить, сам искал разрядку, они переводили дух, одевались, иногда улыбались или смотрели друг на друга, а потом расходились.       Как бы хорошо это ни было, Гермиона знала, что в том, что они делают, есть что-то необычное. Они никогда не целовались, о чем она недавно писала в дневнике. В сексуальном плане она была удовлетворена до предела, но эмоционально и душевно ей не хватало близости, о которой она и не подозревала. — Так что же мешает тебе получить его? — спросила Дженни во время сеанса. — Это Малфой. Мы уже говорили об этом. Он со мной не ради меня… Мерлин, он вообще не со мной, честно говоря, у него может быть девушка, насколько я знаю, отсюда и отсутствие близости, — сказала Гермиона, потирая висок. До экзаменов оставалось несколько дней, и она думала, что все рассчитала по времени, чтобы они чувствовали себя лучше, однако, по ее мнению, перед первым экзаменом им понадобится еще одна или две встречи, чтобы они могли сосредоточиться. — Но ты ведь сама сказала, что была потрясена, обнаружив, что он стремится доставить тебе удовольствие, жаждет твоих прикосновений. Чем же поцелуи отличаются от этого? — спросила Дженни. — Ничем? Все. Поцелуй — это нечто большее, чем физическая близость. Во всяком случае, для меня, — сказала она. — Ты испытываешь к Драко не только физические чувства? — спросила Дженни. — Конечно, нет, — ответила она, не задумываясь об этом. Чувства? Все ее мысли были связаны с тем, как он заставляет ее чувствовать себя физически. Она никогда не думала и не задумывалась о настоящих чувствах. — Почему? Он хороший молодой человек, ты сама это говорила, Драко умен, как и ты, он джентльмен и может быть добрым, когда захочет, — сказала Дженни. — Он провел 6 лет, изводя меня и моих друзей, и сражался на противоположной стороне на войне, которую я, по сути, организовала. Его семья — приверженцы чистой крови, а я магллорожденная… Я не могу придумать более ясных причин, — ответила Гермиона, задыхаясь. — Тогда скажи мне вот что, Гермиона… Ты простила его? За все, что он сделал. За издевательства, которые совершал в детстве, за роль, которую сыграл в войне, будучи ребенком. За то, что он родился в такой семье… Вы хотя бы думали о том, чтобы простить его? — спросила Дженни. — Мы враги. Весь смысл этого проклятия в том, чтобы мучить и терзать нас. Если я прощу его, если он действительно перерос все эти вещи, как вы предполагаете, тогда в чем смысл проклятия? — спросила Гермиона. — Именно, — сказала Дженни с самодовольной улыбкой. — То есть вы хотите сказать, что если я прощу его, если я спровоцирую близость и приму узы, а не буду отрицать проклятие, то проклятие будет снято? — спросила Гермиона. — Я хочу сказать, что разрушители проклятий зашли в тупик. Они не могут обратить его вспять, Гермиона. По крайней мере, не в этом десятилетии. Не без дополнительных исследований и не без того, чтобы вы попробовали другие способы, — сказала Дженни. — Другие способы? — спросила она. — Да, например, что если, по странному стечению обстоятельств, вы действительно поговорите друг с другом. Сходить куда-нибудь, поесть вместе, сделать что-нибудь, что не является необходимым для вашего выживания? — спросила она. — Сходить на свидание? С Малфоем? — скептически спросила Гермиона. — Я не вижу причин не делать этого. Он довольно высокого мнения о тебе, ты находишь в нем положительные качества, как физическими, так и душевными. Честно говоря, я склонна задуматься, существует ли вообще вражеское проклятие. Возможно, под всем этим скрываются два человека, которые должны были встретиться, — сказала Дженни.       Гермиона рассмеялась от одной мысли об этом. При мысли о том, что между ней и Малфоем могут быть какие-то другие отношения, кроме вынужденных. Что она может пойти с ним на свидание и поговорить по душам. Больше всего они говорили о погоде, о том, насколько она действительно сексуально ненормальна под своим внешним слоем хорошей девочки, и о времени их следующего свидания. — Что вы… — сказала она, обдумывая то, что сказала Дженни, — вы сказали, что он высокого мнения обо мне? — спросила она. — Да. — Откуда вы это знаете? — спросила она. — Гермиона, я встречаюсь с ним так же часто, как и с тобой. Даже больше. Он очень открыт в своих мыслях и чувствах, — сказала она. — И вы просто… рассказываете нам, что сказал другой, — спросила Гермиона, задаваясь вопросом, что она рассказала ему о ней. — Конечно, нет. Он сказал мне, что высокого мнения о тебе, и я спросила, согласен ли он, чтобы я рассказала. Уверяю тебя, Гермиона, я ничего не расскажу тебе, если он не даст мне четкого разрешения, и наоборот, — сказала она. — Так… Он просто… сказал… что он высокого мнения обо мне? — спросила она. — Да. Среди прочего. Слушай, я думаю, что после экзаменов вам двоим нужно найти время, чтобы поговорить друг с другом. У вас осталось не так много времени в пузыре Хогвартса, — сказала она. — Ну, технически мы можем остаться до конца июня. Я знаю, что наши экзамены перенесли, и большинство студентов восьмого курса уедут, но школа ведь еще открыта, — спросила Гермиона, рассчитывая, что МакГонагалл разрешит им остаться. Она не задумывалась о своем будущем за пределами этих стен. — Я полагаю, вы можете спросить, но говорила ли ты с Драко об этом? Вы хотя бы обсуждали будущее? — спросила Дженни. — Мерлин, ну вот, опять столько вопросов, столько расспросов, — сказала Гермиона. — Гермиона, я здесь только для того, чтобы быть твоим советчиком, задавать вопросы, в которых я вижу пробелы в твоем мышлении, вот и все. И прямо сейчас я вижу большой пробел. И это касается вас обоих. У вас экзамены начинаются всего через несколько дней. Затем остальные восьмикурсники уйдут на заслуженный отдых или поступать и учиться дальше. Пока что твой план состоит в том, чтобы попытаться остаться в школе? Это не план, Гермиона. Ты умна и логична, но мне кажется, что ты понятия не имеешь, что делать, — сказала она.       Гермиона сидела с открытым ртом. Дженни была права. Полностью. Она не хотела думать о жизни вне безопасности замка, после экзаменов, вне подготовки к годовщине окончания войны. Гермиона не хотела даже пытаться увидеть в Малфое что-то другое, кроме того мальчика, каким она знала его с тех пор, как им было по 11 лет. Но теперь? Теперь у нее не было выбора. Они больше не были детьми, они были взрослыми людьми, которым предстояло отправиться во взрослую жизнь. — Вы правы. Мне нужно решить, что я буду делать. Мне нужно перестать бояться и строить планы на свою жизнь, — сказала она… — планы, которые включают его, — добавила она, уже давно зная, что Драко будет огромной частью ее жизни. — Что ж, желаю удачи на экзаменах. Помни, что я здесь, если понадоблюсь, но думаю, что в академическом плане у тебя все получится. Ты очень умная Гермиона. Хотя иногда это может стать проблемой.       Гермиона встала и ушла, и, как обычно, столкнулась с Малфоем за дверью. — Всегда пунктуален, Малфой, — сказала она. — Это вежливость, — ответил он, пожав плечами.       Это заставило ее задуматься: за те месяцы, что она была вынуждена делить с ним пространство, делить свою постель и свое тело, он не проявлял ничего, кроме вежливости. Несмотря на странные ехидные замечания, он не был намеренно груб с ней с тех пор, как они вернулись в школу.       После обеда в своем дневнике Гермиона переосмыслила все, что, как ей казалось, она когда-то знала о Драко Малфое, и вместо этого записала все, что знала о нем сейчас.       Вежливый, внимательный, воспитанный, умный, хорошо относится к своим друзьям, жертвует собой, помог Гарри — в конце концов.       Все это были замечательные качества, ей только предстояло найти способ примирить их с хулиганом, пожирателем смерти и мучителем, с которым она выросла.       В тот вечер после ужина Гермиона задержалась в библиотеке в надежде выкроить несколько дополнительных часов для занятий перед экзаменами. Весь день она чувствовала себя паршиво, и знала, что Малфой тоже, однако не могла заставить себя вернуться в дурдом.       Почти ровно в девять вечера она подняла голову и увидела Малфоя, который стоял неподалеку и наблюдал за ней. — Мерлин, ты меня напугал… Как давно ты здесь? — спросила Гермиона, собирая свои вещи, когда заметила время. — Недолго, — ответил он, прогуливаясь к тому месту, где она сидела. — Ты неплохо выглядишь, — сказала Гермиона, внутренне сокрушаясь, — я имею в виду, что весь день чувствовала себя отвратительно, я подумала, что ты будешь таким же, — сказала она.       Он только улыбнулся ей, оглядевшись вокруг, и Гермиона заметила, что они одни. Мадам Пинс, должно быть, уже давно ушла, потому что свечи на ее столе даже не тлели.       Она встала, чтобы уйти, но почувствовала головокружение. В этом не было ничего необычного, но это раздражало и заставило ее сесть обратно. — Пойдем, — сказал Драко, притягивая ее к себе за руку и ведя к проходам, как только она обрела устойчивость. — Честно говоря, я занимаюсь уже несколько часов, возможно, я не могу… — начала она, но остановилась, когда Драко остановился на середине прохода и толкнул ее спиной к полке. — Я уже наложил отталкивающие чары, а также заклинание тишины, — сказал он, когда его руки пробрались под ее школьную юбку и добрались до верха чулок. — Малфой, мы в библиотеке, — укорила она, хотя и не была уверена в том, что это плохая идея. — Я всегда хотел сделать это здесь, а ты? — спросил он, снимая с нее все, что было под юбкой. — Я не думала об этом, — быстро ответила она, слушая, как звякает его ремень, когда Драко его расстегивает.       Каждый звук был похож на эхо, и каждая секунда заставляла ее сердце бешено биться. Она была с Малфоем уже сто раз или даже больше, но этот раз был другим, он был в необычном месте и нерегулярным. — Ты не сможешь вернуться в общежитие в таком состоянии, — сказал он.       Стук его брюк по полу совпал с тем, как он схватил ее за бедра и поднял, сильно прижав к полкам.       Драко наклонился к ней и погладил клитор, и Гермиона почувствовала, как он улыбнулся ее готовности. — Всегда готова к работе, — сказал Малфой усмехаясь. — Похоже на то, — сказала она, не умея говорить о сексе.       Драко приподнял ее еще немного и опустил обратно, погружая в нее свой твердый член, а она ухватилась за его плечи для равновесия.       Это первое проникновение всегда заставляло ее подавить стон.       Его движения были твердыми и быстрыми, он вколачивался в нее, ударяясь о полки. Книги падали, полки скрипели от его натиска, но Гермиона могла думать только о нем. О Малфое, о том, как он чувствует, как пахнет, как без колебаний исправляет ситуацию, когда видит, что она почти упала.       Ее руки запутались в его волосах, когда Гермиона почувствовала, что его темп ускорился. Она наклонилась так, чтобы трение о клитор было сильнее, и была мгновенно вознаграждена всплеском удовольствия. Она вскрикнула от нахлынувшего оргазма, и Малфой застонал, уткнувшись в ее плечо.       Это было быстро, но сработало. Ей сразу стало легче на 100 процентов. Он осторожно спустил ее вниз и подобрал выброшенные чулки с запутавшимся в них нижним бельем. Гермиона хмуро посмотрела на него, взяла их, распутала и оделась соответствующим образом, прежде чем он застегнул ремень.       Драко взмахнул палочкой, и Гермиона услышала, как звуки замка вернулись к ним, пока она собирала свою сумку со стола, за которым сидела.       По какой-то причине Драко не ушел сразу, а задержался, ожидая ее. Всю дорогу до общежития они молчали, но шли бок о бок, как будто были не врагами, а кем-то большим.       Они вместе вошли в общежитие и разошлись в разные стороны, чтобы пообщаться со своими отдельными социальными группами. Друзья мягко подтрунивали над ней за то, что она погрязла в учебе перед экзаменами, в то время как остальные уже начали праздновать.       Она присоединилась к ним, чтобы выпить, прежде чем отправиться в комнату, чтобы обдумать свое будущее.

оОо

      День экзамена выдался ярким и солнечным, и Гермиона чувствовала, что подготовилась как нельзя хорошо. Она провела утро на улице под солнечными лучами, набираясь витамина D для поддержания сил в течение дня, и рано отправилась на свой первый экзамен.       Когда она пришла, зал уже готовили, поэтому решила подождать, заметив, что Малфой тоже пришел раньше. — Вот и все, да? — сказала она, пытаясь заполнить неловкую тишину. — Наверное, да, — ответил он. — У тебя есть планы… На потом? — спросила Гермиона, удивляясь, почему ей показалось, что сейчас самое подходящее время для этого разговора. — Я думал о путешествии или, возможно, о том, чтобы провести лето дома. Не знаю, не думал настолько далеко, — ответил он. — Я тоже, — сказала она, теребя заусенцы, — полагаю, нам придется как-то договориться, — сказала она, когда Невилл и Дин появились в коридоре.       Малфой только кивнул, когда двое гриффиндорцев подошли к ним. — Ты готова, Гермиона? — спросил Невилл. — Не думаю, что я могла бы учиться усерднее, если бы попыталась, — честно ответила она. — Ты будешь в порядке, — услышала она тихие слова Малфоя. — Что это, Малфой? — спросил Дин. Гермиона затаила дыхание в ожидании конфронтации. — Я просто хотел сказать, что Грейнджер, скорее всего получит все превосходно. Она точно готова. И всегда была. С ней все будет в порядке, — сказал он, заслужив небольшую улыбку Гермионы. — Да… Ну… Ты прав, — сказал Невилл, выглядя шокированным неожиданным комплиментом Малфоя. — Не сбрасывай себя со счетов, Малфой, ты всегда был недалеко от меня. Я бы сказала, что у нас здоровая конкуренция, — сказала она.       Он оттолкнулся от стены, к которой прислонился, и шагнул к ней, заставив ее забеспокоиться.       Драко протянул руку, переведя взгляд со своей руки на ее лицо. — Пусть победит лучший.       Гермиона посмотрела в его глаза и увидела там что-то. Возможно, тепло. Она быстро взяла его руку. — Или лучшая, — сказала она с улыбкой.       К этому времени почти все восьмикурсники заметили их небольшое общение. — Разве это не круто, небольшая здоровая конкуренция, — сказала Пэнси, обнимая Малфоя. Это раздражало Гермиону, но она не подала виду. — Конкуренция? Перестань, Пэнс, Грейнджер нас всех сделает, — сказал Тео Нотт, подмигнув ей. — Это говоришь ты, Тео. Я готовилась, — сказала Пэнси, целуя Малфоя в щеку.       Гермиона чуть не лопнула от злости, прежде чем повернуться и уйти. — Куда ты? Мы скоро заходим! — позвал Симус. — В уборную, я сейчас вернусь, — сказала она, не оборачиваясь.       Гермиона поспешила в туалет, так как слезы затуманивали ее зрение. Как она смеет ревновать? У Малфоя и Пэнси была общая история. Для нее было вполне нормально быть такой с ним. С другой стороны, Малфой был ее.       Она покачала головой, пытаясь примирить логику с биологией: он определенно не принадлежал ей. Драко был волен быть с кем угодно, и если он выбирал Пэнси 6 ночей в неделю, Гермиона могла довольствоваться одной. От этой мысли по коже поползли мурашки, а в животе сформировался тугой узел.       Она склонилась над унитазом и выблевала свой завтрак, чувствуя, как по венам разливается волна жара и вялости.       Когда блевать уже было нечем, Гермиона умыла лицо, надеясь, что прохладная вода облегчит ее состояние, но это мало помогло. Грейнджер поспешила обратно в большой зал и вошла туда сразу после своих одноклассников. Это была теория, так что она могла сидеть и работать, не отвлекаясь, и надеялась, что образы Пэнси Паркинсон с ее когтями на Малфое скоро покинут ее мысли.       Экзамен начался, и Гермиона обнаружила, что у нее есть прекрасные ответы на все вопросы. Она с легкостью справилась с эссе и ответила на короткие вопросы. Разум очистился, и она эффективно работала на экзамене. Когда часы стали подходить к последнему получасу, ее одноклассники начали уходить, закончив экзамен раньше. Гермиона всегда знала, что лучше всего остаться и перечитать свою работу, внося исправления то тут, то там.       Она ненадолго подняла голову и вытянула шею из стороны в сторону, случайно бросив взгляд в сторону Малфоя, когда Пэнси встала из-за стола.       Она смотрела, как ведьма целенаправленно проходит мимо него, проводя пальцами по его плечу. Это воспламенило магию Гермионы. Она пылала гневом, которого никогда не испытывала раньше, и ей казалось, что если не сдержит его, то он вырвется из нее волнами. Гермиона опустила взгляд на свою работу, но слова, которые она написала, были размыты. Грейнджер решила, что все равно сделала все, что могла, поэтому собрала перо и чернила и встала, чтобы уйти, когда на часах оставалось ещё 15 минут.       Она вышла вслед за Пэнси из дверей, прошла через коридор и направилась за Пэнси. Она не знала, что задумала, но должна была причинить ей боль, должна была показать ей. Она должна была дать ей понять, что с ней нельзя шутить.       Когда Гермиона уже собиралась достать свою палочку, она услышала позади себя быстрые тяжелые шаги. Обернувшись, она увидела Малфоя, который бежал к ней, прижав палец к губам.       Драко взял ее за руку и повел в пустой класс, где махнул палочкой на дверь и быстро снял пиджак.       Ярость Гермионы все еще кипела, она хотела объяснений, но получила только его. Драко набросился на нее, как лев на газель. Он рвал на ней одежду, как и она на нем. Малфой толкнул ее к соседнему столу и развернул ее так, что Гермиона оказалась перед ним.       Движения были твёрдыми и быстрыми, он крепко держал ее за бедра и вбивал в стол. Гермиона ничего не могла сделать, ничего сказать. С ее губ срывались странные звуки при каждом толчке, но ей было все равно.       Это то, что ей было нужно, чтобы забыть о последних двух часах. Это то, что ей было нужно, чтобы удовлетворить ту ноющую часть ее мозга, которая говорила, что он принадлежит ей.       Драко потянулся к ее клитору и погладил его, заставив вскрикнуть, когда ее пронзил сильный оргазм. Это произошло так быстро, быстрее, чем когда-либо прежде. Гермиона подумала, не гнев ли это вызвал. Не было ли все это прелюдией.       Не успела она перевести дух, как он закружил ее, и Гермиона забралась на стол, а за ней и он. Она прижалась к нему, когда Драко снова вошел в нее, она прижала его к себе, желая почувствовать, нуждаясь в его тепле, чтобы знать, что он рядом. — Скажи мне… — сказала она, сама того не осознавая. — Сказать что… — задыхался он. — Скажи мне, что ты мой. Что это только для нас, — умоляла она, сама не зная почему. — Я твой, Грейнджер. Я весь твой. Все, что ты захочешь, — бормотал Драко, за мгновение до того, как застонал от собственного оргазма.       В классе воцарилась тишина, пока каждый из них переводил дыхание. Гермиона не знала, зачем ей понадобилось, чтобы он это сказал, но его ответ был совсем не таким, какой она ожидала услышать.       Грейнджер восстановила одежду с помощью палочки — теперь ее магия снова заработала на полную мощность, — а затем оделась. Ее мысли неслись со скоростью тысячи миль в час, пытаясь осмыслить то, что он сказал. — До следующего раза, — неожиданно сказал Драко, повернулся и вышел из кабинета.       Гермиона стояла там одна, быстро накладывая на себя очищающее заклинание. Она хотела, чтобы он был ее, но в каком смысле? Гермиона не знала, но его ответ привел ее в замешательство.       Все, что захочешь… Его слова звучали в ее голове снова и снова, и она впитывала их, препарируя, анализируя, обдумывая, пока не перестала думать.

оОо

      Следующие два дня Гермиона сдавала экзамены без проблем, чувствуя уверенность, что справилась со всеми. В ночь после выпускного экзамена студенты организовали вечеринку, чтобы отпраздновать это событие, причем Гермиона знала, что это была нелепая идея. Смешивание алкоголя с играми и этой конкретной группой людей наверняка обернется катастрофой.       Она все еще не могла решить, что ей делать, когда она уедет через два дня. В следующем месяце состоится бал в честь годовщины финальной битвы и падения Волдеморта, и ей хотелось хотя бы что-то придумать к тому времени.       Она сидела в большом мягком кресле и потягивала разбавленный огневиски, обдумывая возможные варианты.       Гермиона бы, конечно, поехала домой, в родительский дом. Может быть, переделала бы обстановку, сделала спальню для себя, раз уж стало ясно, что они не собираются возвращаться. От этой мысли ей стало грустно, но Гермиона знала, что такое возможно, когда почти 2 года назад стерла себя из их воспоминаний. По крайней мере, они живы. По крайней мере, она жива. В то время она не думала, что кто-то из них выживет.       Гермиона думала о вариантах ухода, о путешествиях, об учебе в магловском мире. Ничто из этого не казалось ей возможным, пока она не знала, какое будущее ждет ее с Малфоем.       Гриффиндорка думала обо всем, что говорила Дженни, о том, как каждый раз, когда Гермиона следовала ее советам, она оказывалась права. Она советовала Гермионе искать близости, которой она жаждала, но это было легче сказать, чем сделать. С Малфоем у нее была рутина. Система. Они знали, в каких отношениях находятся. Если бы она нарушила это, то весь ее мир бы рухнул. И особенно сейчас, когда они собирались уезжать, это все усложняло. Больше не будет ни смежной комнаты, ни заброшенных классов. Не будет больше ничего. Их встречи нужно было планировать, планировать, контролировать, чтобы убедиться, что они пригодны к путешествию и способны его совершить.       Уставившись в огонь, она скорее почувствовала, чем увидела его присутствие в кресле рядом с собой. — Галеон за твои мысли, Грейнджер, — произнес он смотря на огонь.       Она вздохнула и попыталась полусерьезно усмехнуться, затем оглядела комнату и повернулась к нему. — Нам придется нелегко, — сказала она. — Я так не думаю. Пока мы будем встречаться каждые 2-3 дня, все будет хорошо, — сказал он, настороженно глядя на нее. — Конечно, конечно, — ответила Гермиона, потягивая свой напиток.       Она не знала, почему ей так грустно. Она почти закончила школу, почти смогла стать той, кем ей было суждено стать. Проблема была в том, что судьба не учитывала проклятье.       Или учитывала?       Неужели судьба решила, что они должны быть прокляты? Она всегда скептически относилась к пророчествам и гаданиям, но не могла не задаться вопросом, не изменило ли его место в ее жизни то, кем она всегда должна была быть?       В конце концов, Малфой встал и пошел обратно к своим друзьям, а она осталась на месте, потягивая свой разбавленный напиток и снова погрузившись в свои мысли.