YOLO

      Тэхёна уводят.              Для Чонгука это чувствуется не таким страшным, как потеря чужого тепла на своих пальцах, которое он ощущает еще долгое время после того, как чужой палец соскальзывает с его руки.              Тэхёна уводят, даже несмотря на то, что Ким Намджун изо всех сил играет в дипломата и давит своим авторитетом — с Мин Юнги, который сегодня похож на бандита меньше, чем на полицейского, этот фокус не срабатывает. Юнги выглядит так, словно смог бы арестовать даже самого дьявола, будь у него для того основания, и не меняется в лице, когда Намджун «должен сделать пару весомых звонков».              Чонгук не знает, успокаивает ли его брошенное Намджуном Тэхёну: «Не переживай, Тэхён, это ненадолго, я тебя скоро вытащу», но абсолютно точно уверен, что ему срочно нужно покурить, а после — найти Хосока.              К счастью, он сам — это последнее, на что обращают внимание в творящемся хаосе, а потому беспрепятственно покидает кабинет, а после и здание, обосновываясь у серой стены на заднем дворе. Пальцы холодные и дрожат: первая сигарета падает на землю через секунду. Вторая летит следом. У третьей — горький вкус вишни и отчаяния.              — Я принес вам кофе.              Чонгук разлепляет веки и смотрит на Минхо, который стоит рядом и осторожно на него поглядывает, удерживая в руках бумажный стаканчик из кофейного автомата. Наверняка парня прислал Юнги, которому и без того хватает забот, но он всё равно успевает думать о друге. Чонгук вздыхает и забирает из рук Минхо напиток. В нем хочется утопиться.              — Спасибо.              Минхо почему-то продолжает стоять на месте, рассеянно покусывая губы. После секундного сомнения он достает из кармана электронную сигарету и прислоняется к стене рядом с Чонгуком. Минхо тоже выглядит уставшим: наверняка работа под руководством Юнги — то еще приключение.              — Кота-то нашли? — Чонгук внезапно вспоминает о давнишнем поручении, которое капитан дал подопечному за то, что тот накосячил. Минхо кидает на него растерянный взгляд, а потом понимающе открывает рот.              — Вы про госпожу Ли? — Не дожидаясь кивка, он оживленно рассказывает: — Это было ужасно! Эта склочная старая карга довела всю рабочую группу по поиску до нервного срыва! Она названивала днями и ночами и орала, что мы бесполезные и никчемные, просиживала в отделении часами и увязывалась за нами следом, мешая расследованию. Мы все были уверены, что кот просто от нее сбежал, вот честно. Типа, не выдержал ее криков и постоянного бурчания. Да и как вообще кота искать, он же где угодно может быть, даже в другом городе. Но когда я в очередной раз пришел по ее вызову за «воспоминанием, которое должно помочь расследованию», то случайно заметил, что за нами наблюдает из-за занавесок окна соседка госпожи Ли. Я спросил ее, кто это, на что получил такой поток брани… Оооо, капитану можно было бы многому у нее научиться… Кхм. Так вот, старуха Ли сказала, чтобы я к соседке не совался.              — Но вы сунулись.              — Ага. Ну, подозрительно так-то. Пришел на следующий день, к соседке постучал. Она открыла, а я, знаете, что увидел в первую очередь? Котью морду. Там какая-то полка рядом с дверью, он на ней сидел и любопытно в проем выглядывал. Черно-полосатый, с зелеными глазами. Полностью совпадал с портретом кота, которого мы искали. Выглядел он только не украденным совсем.              — А как украденные коты должны выглядеть? С кляпом и наручниками на лапах?              — Нуууу… нет. Просто. Я к нему потянулся, он в квартиру убежал с мячиком каким-то играть, даже выходить не собирался. А, наверное, если бы на самом деле хотел вернуться домой, то сразу бы выбежал за дверь. Я не знаю. Я просто удивился и сразу в лоб ее спросил: зачем? Она милая, эта старушка, в отличие от старухи Ли вежливая и добрая. Чаю мне налила и домашними пирожками с яблочным повидлом накормила… Мда. А кота она не крала, он сам пришел, вот как были дела. Та дверь забыла захлопнуть, судя по всему, а он прокрался к ней в дом и уходить не хотел. А так как они с соседкой были в контрах, то она к госпоже Ли не стала идти рассказывать, решила, что будет ей уроком, как всех кошмарить. И кот тоже, я думаю, чувствовал, что хозяйка у него злющая и вредная, вот и сбежал к доброй соседке. Коты они такие, все подвохи за версту чуют.              — И что, дело закрыли?              — Неа. Я никому рассказывать не стал. — Минхо виновато улыбается, но явно не чувствует сожаления из-за своего поступка.              Зато Мин Юнги сто процентов имеет нюх на подобные подозрительные ситуации — капитан звонит подопечному ровно в момент раскаяния. Орет он так яростно, что и без громкой связи всё прекрасно слышно.              — Пернатый, ты где шляешься, а?              — Ка-капитан, я тут… как вы и сказали… кофе…              — А кофе ты там из Италии лично везешь, что так долго завис? Нормативы по бегу давно не сдавал?              — Сдавал! Не сдавал… Я… Простите, капитан! — Чонгук видит, как дрожит у Минхо висок — тот пытается выбрать правильный ответ.              — Перья свои собрал и полетел как истребитель в участок! Если через десять минут тебя не будет — побежишь в Италию за кофе на время. Всё понял?              — Так точно, капитан. — Чонгук уверен, что Минхо борется с желанием послать Юнги на хуй.              — Чонгуку привет.              Юнги отключается, а Минхо грустной рысцой сигает к своему автомобилю, печально посмотрев на Чонгука на прощание. Кажется, он приговаривал что-то про «гнусного, неблагодарного, скверного начальника, которому место в одной квартире со склочной старухой», но слышно было неразборчиво.              Мир, оказывается, без Тэхёна продолжает существовать, а Чонгук — нет.              Он зажимает холодными пальцами сигарету и с каждой минутой затухает словно свеча, когда следит за тем, как у Намджуна не получается договориться с полицией и вытащить Тэхёна под залог. Когда приезжают именитые адвокаты и начинают строить линию защиты, параллельно выясняя, что к подобному положению дел, когда человека закрывают столь безапелляционно, приложил руку все еще не потерявший авторитет в подобных кругах Чон Мунгён.              Чонгук уже ничему не удивляется, просто радуется, что в общей кутерьме все забывают про первоисточник проблемы — Чон Хосока. Вероятно, не совсем забывают, просто до него, как и до Чонгука, никому больше нет дела.              Телефона у него нет, как и машины, он просто просит одного из людей в черном вызвать ему такси.              Дверь квартиры открывает Сокджин. Лицо у того бледное и озабоченное, а голос зависает на истеричных нотах, когда он сразу начинает с наезда:              — Что с твоим телефоном?! Мы решили, что тебя прибили. Чонгук, что случилось? Там какой-то пиздец передается по городу. Мне Соён звонила…              — Потом. Где Хосок? — Чонгук как попало скидывает обувь в угол и под ошарашенным взглядом Джина проходит в единственную комнату хосоковой квартиры. Тут царит привычный сумасшедший бардак: вещи беспорядочно свалены на спинках двух стульев, на одной из стен висит портрет создателя интернета Тима Бернерса-Ли, в котором торчат кончики разноцветных дротиков; на огромном кактусе проткнутые насквозь острыми иглами как попало валяются бандана, красные шорты и белая майка; на мятного цвета холодильнике вразнобой налеплены цветные стикеры и фото-магнитики, а сверху стоят детские йогурты и лежит связка бананов; шторы явно прожжены сигаретами, а на ковер кто-то капнул воском раз десять. Перед диваном — стеклянный столик, на котором навалены какие-то листы из блокнота и одиноко стоит стеклянная ваза, наполненная водой. Всё это, конечно, беспокоит Чонгука, но недостаточно, чтобы не сбиться с курса и не упереться пронизывающим взглядом в Хосока. Тот сидит на своем цветастом диване со скрещенными ногами, положив на них ноутбук, и выглядит так, словно медитирует. Он утыкается в экран носом и с серьезным лицом печатает что-то на клавиатуре, реагируя на Чонгука лишь коротким взглядом — только спустя несколько секунд до него доходит, что тот перед ним реален. Хосок вскрикивает, беспечно кидает ноутбук в угол дивана и подскакивает, путаясь в ногах. Он почти падает на Чонгука всеми своими острыми костями и орет тому в лицо:              — Гукиииии! ЖИВОЙ! А я думал, что ты уже лежишь в канаве по частям, испереживался, ты бы знал! Я как раз пытался отследить твой телефон через одно приложение… Воды? Кофе? Виски? Будешь…?              — Хо, — Чонгук отлепляет от себя костлявые пальцы, вцепившиеся в его плечи, и сдерживает внутреннюю панику титаническими усилиями: Хосока хочется безжалостно затрясти, — нам надо поговорить. Тэхёна забрали.              Хосок даже не кривляется. Он громко сопит, а потом берет со столика вазу и шумно глотает воду. Чонгук только сейчас понимает, что не один он переволновался за последнее время так сильно, что вот-вот поедет крыша. У Хосока дрожат руки и, судя по цвету лица, он не спал как минимум пару ночей.              Сокджин раскрывает окно и курит, облокотившись о подоконник. В нем тоже умирает драматический герой — темные круги под глазами и мертвенная бледность говорят сами за себя. Хосок попивает воду из вазы и выдает нервный смешок.              Чонгук, если тот сейчас вздумает пошутить, прибьет его этой же вазой.              — Если бы я только знал, что всё так обернется…              В хмуром тоне Сокджина слышится едкость, когда он отвечает на реплику Хосока:              — Конечно же, никаким образом нельзя было догадаться о последствиях, когда решил шантажировать члена пиздецки высоковлиятельной семьи. Вообще никак.              — Да я кого! Я же не собирался на самом деле ничего опубликовывать! Только взаимовыгодно посотрудничать и разойтись. Откуда мне было знать, что у этих Кимов повсюду враги, которые начнут под них рыть? Откуда вообще мне было знать, что Пак Чимин — их жертва? Что в дело вмешается отец Чонгука? Что Чонгук и Тэхён… Пиздец. Даже не знаю, что меня шокирует во всей этой ситуации больше всего. Пожалуй, татуировка, которую я до сих пор не видел.              Хосок выглядит потерянным, и это настольно на него не похоже, что Чонгук на некоторое время теряется и даже игнорирует тупую шутку. Хосок привычно — опорный элемент и нерушимая конструкция, похожая на вековой фундамент, который не сдается ни при каких условиях. Хосок сейчас — сгорбленная и бледная тень, падающая на диван в странном оцепенении.              Чонгук до боли трет глаза и, чувствуя сильную усталость, валится на диван рядом с Хосоком.              Опорную сторону в их маленькой компании в этот раз занимает серьезный и уставший Сокджин, который тушит бычок о стеклянную пепельницу, притаскивает из угла табуретку в мухоморовом рисунке и садится напротив, вперив в друзей суровый взгляд.              Разбор полетов начинает с Хосока:              — Рассказывай. Рассказывай Чонгуку всё то, что рассказал мне.              Чонгук сквозь ресницы наблюдает за тем, как костлявая рука Хосока попадает на стальные нотки интонации в голосе Сокджина и выворачивается в его сторону. Хосоку, судя по нервности в конечностях, которые он не может никуда пристроить, хочется как можно скорее с Чонгуком всем поделиться, но он не знает, с чего начать.              Чонгук думает лишь о том, что ни за что бы не смог так спокойно сидеть в разгильдяйском пространстве Хосока до встречи с Тэхёном. С ума сойти можно: табуретка в мухоморовом рисунке, немытая посуда, одежда, сваленная на гладилке! Возможно, он свисающими практически до пола джинсами Хосока бы и придушил, представься ему такая возможность. А потом бы запульнул в него кактусом.              — Что ж… Началось всё с алгоритма. Я около трех лет назад работал над одним заказом: ребятки хотели усовершенствовать алгоритмы камер безопасности. Суть их запроса была в том, чтобы можно было находить в режиме онлайн объекты по запросу. Классная штука для поиска преступников, убежавших детей или животных, слетевших с поводка. Тогда как раз был пик активности новой версии проги: тебе давали мизер информации, типа, красный ошейник или белая куртка, а камеры уже находили точечно все объекты, подходящие по запросу. А если была фотка, так вообще можно было что угодно засечь в считанные секунды. Ну, если, конечно, это что-то попадало в видимость камеры.       Классная и быстрая программа, я тогда так увлекся, что неделю жил на энергетах и не спал, даже глюки видел… Но результат! Мы втроем работали удаленно, я отвечал за саму прогу, чувак из столицы за версии и еще один, от заказчика, за массивы данных для обучения мозга программы. Самое интересное началось во время испытаний. Не всё шло гладко — как-то нам вместо маленькой девочки показали магазинную тележку, а на запрос найти кошку вообще выдало сотню самых разных собак в рандомных районах. Мы развлекались, понимаешь?              Но лучше всего я запомнил день финального испытания. Тогда всё прошло как по маслу. Мы в режиме реального времени продемонстрировали заказчикам вылизанную версию проги, она за пять секунд отыскала местонахождение неизвестного нам парня на фотографии, которого заказчики отправили блуждать по городу в хаотичном порядке, замаскировав так, что я бы сам не признал. Это был успех.       А накануне вечером я, думаю, что и другие тоже, проверял работу программы самостоятельно. Я вот в ютубе включил первый попавшийся ролик, в котором вещали что-то про политику, сделал скрин, где было видно незнакомого мне чела, и подгрузил в программу. Понадобилось две секунды, чтобы приложение выдало мне фотку этого же персонажа, запечатленного регистратором, который фиксировал превышение скорости. Отчетливо было видно лицо в открытом окне дорогого фиолетового автомобиля.       Меня просто тогда захлестнуло волной успеха, понимаешь? Я просто не смог удержаться и… спустя час взломал доступ к камерам регистрации. Просто проверил возможность. Получилось. И… я видео даже не смотрел. Просто скачал как трофей к себе на комп и забыл про него до того момента, пока не увидел Тэхёна и не понял, что именно он должен помочь нам доделать рабочее пространство. А потом полез изучать про него информацию и наткнулся на Ким Намджуна.              Хосок делает паузу и затем передышку, чтобы попить. Сокджин передает Чонгуку одноразку со вкусом бабл гам.              Чонгук считает, что сюр не может быть еще сильнее, тем не менее сидит в захламленной комнате на продавленном диване у друга, который пьет воду из вазы, а сам курит какую-то херню со вкусом жвачки, слушая историю трехлетней давности про дурацкий алгоритм обработки данных и совершенно не понимает, каким образом всё это связано с нынешней ситуацией.              — Я как его лицо увидел, так сразу подумал, что оно мне знакомо. Много времени прошло, и я не сразу вспомнил. А потом меня осенило: я тут же полез искать видео, которое сохранил, в надежде наткнуться на что-то, что поможет немножечко на Тэхёна надавить. Ну, а нашел то, что нашел.       Господин Ким Намджун тогда был за рулем машины Тэхёна и сбил молодого парня на пешеходном переходе. Не Тэхён, а его брат был виноват в аварии трехлетней давности. И я думаю, что с учетом его положения и прогнозов его будущего семья Ким провела некоторое количество махинаций, и видео мало того, что исчезло со всех радаров, кроме копии на моем компе, о существовании которой никто не знал, а потому и не добрался, так еще и оставили в архивах купленной полиции подделку, на которой вместо Намджуна на видео отчетливо видно лицо его брата.              — Что, блядь?              Чонгук понимает, что ему становится еще хуже — хотя, казалось бы, куда еще? — и он не задумываясь следует заветам Хосока, но понимает, что просто не может выпить воду из вазы: и просто выливает остатки жидкости себе на волосы.              Сокджин сочувственно вздыхает и протягивает ему мятое полотенце. Хосок продолжает фонтанировать остатками слов — ему не терпится со всем разобраться.              — Типа они провернули всё так, что виноватым выставили Тэхёна. Я долго копался и нашел: закрытое заседание прошло без лишнего шороха, дело настолько быстро замяли, что ни один лишний человек не успел прознать. Ким Тэхёна, видимо, как-то уговорили в этом во всём участвовать и заплатили за то, чтобы, несмотря на наказание, которое предназначалось его брату, за него сидел вообще левый чел. В этой ситуации даже если бы воздушный замок стал рушиться — а именно это сейчас и происходит — виноватым лицом всё равно бы вышел Тэхён, а Намджун остается кристально чистым. Идеальная репутационная схема. Они только не учли того маааааленького факта, что у меня случайно могло оказаться настоящее видео. Именно его я тогда и послал Тэхёну, чтобы вынудить приехать к нам на проект. Сработало, как вы знаете.              — Я понимаю, какой смысл в этом участвовать у Намджуна, — говорит Сокджин, наблюдая за тем, как у Чонгука стекленеет от информации взгляд. — У него большое будущее в политике, а подобная штука могла испортить репутацию на корню. Но как они вынудили Тэхёна — вот в чем вопрос.              — Он мог пойти на это сознательно, чтобы уберечь брата, — предполагает Хосок, встает с дивана и идет к графину возле раковины, чтобы принести Чонгуку воды: кажется, что того вот-вот вырубит.              — Или его шантажировали чем-то.              — Или что-то предложили взамен.              — В любом случае это ужасно. — Сокджин запускает руку в волосы и нервно те тормошит. — Со всех сторон сраная хуйня! По отношению к семье погибшего парня и по отношению к Тэхёну тоже. Из меня плохой моралист, но я думаю, что за некоторые проступки необходимо платить. Мертвых не воскресить, конечно, но показать людям настоящего преступника никогда не поздно. Хо, то видео можно отправить в прессу и… Хо?              Даже Чонгук оживает на этих словах Сокджина, которые имеют смысл. Тэхёна можно спасти, доказав невиновность. Но вид замершего Хосока, жующего собственные губы и пялящегося куда угодно, но только не на друзей, сильно тревожит.              — Эм… тут такое дело… я… в общем, видео больше нет.              — Как это? — хмурится Чонгук, и голос его звучит глухо и низко и больше походит на рык.              — Видишь ли, когда я понял, что Тэхёна больше не надо удерживать, так скажем, дополнительной стимуляцией, отдал жесткий диск с единственной копией Тэхёну и удалил все следы в переписке. А Тэхён, насколько я понял, от видео тут же избавился. Так что… нет никакого видео. Только подделка.              — Пиздец, — комментирует шокировано Сокджин и тоже поднимается, чтобы выпить водички. Водичка в графине заканчивается, поэтому он открывает банку пива, которую находит в мятном холодильнике. — Что делать будем? Чонгук, ты же там присутствовал, в интернете полно новостей о том, что к нам приехал Ким Намджун, спецназ, генеральная прокуратура полным составом, пятнадцать адвокатов и три президента.              — Почти, — мрачно хмыкает Чонгук. — Намджун принял меня за Хосока и хотел получить видео — он, судя по всему, еще не в курсе, что его нет. Потом пришел Тэхён и непохоже, что он в сильно хороших отношениях с братом. А потом появился Юнги, и Тэхёна забрали. Ну, а дальше приехали адвокаты, пресса, журналисты и какие-то еще люди, там не разобраться. Пока я был — прогнозы давались не очень. А еще я услышал, что к этому всему руку приложил мой отец.              — Ему явно не пришлись по нраву твои отношения с Тэхёном, — проницательно замечает Сокджин и обменивает банку с пивом на курилку.              — Ужин закончился кошмарно, — подтверждает Чонгук. — Возможно, меня уже стирают из завещания. Мама расстроилась.              — Если у них уже получилось провернуть фокус с освобождением Тэхёна один раз, то получится еще раз, — замечает Хосок и залазит на диван ногами так, что колени оказываются выше головы. — Намджуну, как ни крути, сейчас скандал, в котором замешан хоть и не он, но прямой родственник, не сыграет на руку. Он предпримет всё возможное, чтобы вытащить Тэхёна.              — Если он воюет против отца Гука, то будет непросто, — отвечает Сокджин и задумчиво смотрит в окно. — Но для начала я бы поговорил с Тэхёном. Как думаешь, Юнги тебе сможет организовать встречу?       

***

             — У тебя тоже сейчас возникло чувство дежавю?              Юнги, который привычно цепко смотрит на Чонгука своими темными ястребиными глазами, явно намекает на тот первый раз, когда Чонгук приехал ночью забрать Тэхёна из участка. Капитан так же расслабленно сидит, закинув ноги на стол и качаясь на стуле, а Чонгук так же зол на Тэхёна. Но в этот раз волнуется куда больше, хотя желание придушить злополучного Кима никуда не исчезло.              — Злорадствуешь?              — Нее, просто моему охреневанию всё еще нет предела — как ты, дружище, с таким типом спелся? Ты, конечно, всегда с особым трепетом впускал в свою жизнь придурков с дурацким чувством юмора. — Один бедный Хосок икает где-то на продавленном диване. — Но этот персонаж — совершенно другой уровень. Мой шок в шоке! В шоке весь этот чертов самый спокойный город на Земле, если ты не в курсе. ЭЙ, ПЕРНАТЫЙ! — Юнги внезапно повышает голос и гневно щурит глаза, разглядывая кого-то позади Чонгука. — Тебя не учили, что подслушивать плохо?! — Чонгук поворачивает голову и следит за тем, как Минхо выходит из какой-то коморки. — Пернатый тоже в шоке, если что, — просвещает Юнги, и в тоне его слышна плохо скрываемая ирония. — И чтобы этот шок немного раздуть…              — Только не пробежка, — шипит сквозь зубы Минхо, с ненавистью глядя на капитана, который злорадно хмыкает.              — Пятьдесят раз вокруг здания. Давай-давай, как истребитель, туда и обратно. Только попробуй схалтурить — сразу удвою! А то взяли моду уши развешивать. Молодежь!              Минхо злобно пинает стул, исподлобья пялясь на Юнги, кидает жалостный взгляд на Чонгука и намеренно неспешно выходит из помещения, напоследок громко хлопнув дверью.              — Хех, — довольно посмеивается Юнги и возвращает остро блестящий взгляд на Чонгука. — Хороший парень этот Минхо. Далеко пойдет. Щас спецназ на улице развлечет заодно, а то они заскучали небось.              — Я думал, они и внутри будут караулить.              — Хрен им! Это не их территория, я сразу сказал, чтоб шли лесом. Надо мне, ага, чтобы всякие чужаки тут шарились своими длинными носами.              Юнги скалится, собирает свои темные волосы в низкий пучок, возвращая себе бандитскую сущность, и подходит к кулеру, чтобы залить кофе три в одном кипятком. На вопросительный взгляд получает отрицательный кивок, жмет плечами, а потом отпивает горячий напиток, поверх бумажного стаканчика глядя на Чонгука.              — Ты ж понимаешь, что в этот раз он не отвертится? Не то чтобы я злорадствовал, но ему не стоило так светиться, если говорить прямо.              — Я хочу с ним поговорить.              — О да, а еще семьдесят четыре репортера, пятнадцать неожиданно объявившихся очевидцев происшествия и куча адвокатов, у которых галстуки дороже диплома. Отвечаю, если буду брать деньги за встречи с этим хреном с горы, то разбогатею! Шучу. Короче, я не имею права, но понимаю, что с учетом обстоятельств видеть в ближайшие годы ты его будешь не так чтобы часто и не так чтобы в радужной обстановке. Так что… Тем более выглядишь ты не очень.              — Ну спасибо.              — Да обращайся. И это… мне жаль.              Чонгук, если честно, волнуется.              Черт пойми почему потеют холоднючие руки, и больше всего на свете ему хочется спрятаться в своей комнате и не выходить оттуда как минимум пару месяцев. Центр скандала закручивает его как торнадо, и ничего устойчивого, чтобы удержаться в состоянии спокойствия, не находится. В глубине души Чонгук ждет, что Тэхён, состояние которого куда плачевнее и неустойчивее, станет тем самым элементом, которые его заземлит.              Но у Тэхёна усталый взгляд и холодная улыбка.              Он сидит напротив за серым столом, сложив руки в замок на груди, и ковыряется бессердечными зрачками в остатках нервной системы Чонгука. Чонгуку кажется, что его накачивают барбитуратами, и он постепенно утрачивает связь с реальностью.              Потому что взгляд у Тэхёна такой, словно он уже с ним попрощался, как и с чертовой свободой.              — Ну и что это за хуйня? — вместо нормального приветствия спрашивает он у Тэхёна и, уподобляясь ему, откидывается на спинку неудобного стула, ответно буравя того глазами.              — А что? Ты же там был и всё видел. И с Хосоком уже поговорил. Он тебе наверняка в красках всю историю рассказал. Несколько часов прошло, раз меня не вытащили, то уже можно не ждать. Так что не трави мне душу и уходи.              — Совсем с катушек слетел?              — Будем делать вид, что всё хорошо? Оглянись. Ты охуенный мужчина, Чонгук, и я, будем честны, тоже ничего, хороший получился романчик. Для тебя опыт, а для меня отлично проведенное время. Это сейчас, на пике романтики, кажется, что мы всё с тобой сможем пережить, только вот это так не работает. Я реалист. Найдешь себе девушку, нормальную семью построишь, мозгоебства с неправильными отношениями больше никакого не будет. Поверь мне, оно тебе всё равно не надо…              Звучная пощечина разбивает тишину пространства. Чонгук и не помнит, когда в последний раз чувствовал такую сильную злость. Тэхён почти теряет равновесие от неожиданности и едва не падает, но успевает схватиться руками за край стола.              — Ёбнулся?              — Я?! Ты последняя сволочь, Ким Тэхён. Ты что думаешь, я охуеть как расплылся от ебучей романтики и теперь как сопливая девчонка пришел рассказывать, что буду тебя годами ждать и письма писать? Нахуй бы не пошел? И в героя играй где-нибудь в другом месте, у меня на это не встает. Я тебя не узнаю. С хера ли ты мотивацию потерял?              — Гуки… — Тэхён мрачно вздыхает, теряя весь похуистичный настрой. — Тебе реальное положение дел рассказать? Даже если я скажу, что не виноват, никто мне не поверит. Настоящее видео уничтожено вместе со всеми копиями, а если бы и было, то, поверь мне, вся команда Намджуна сделает всё возможное, чтобы общественность никогда в это не поверила. И более того, с тех пор, как ты стал моей болевой точкой, у группы поддержки Намджуна появился отличный рычаг давления. Стоит мне сейчас выступить против — он разрушит твою жизнь, жизнь твоих друзей и всех близких. И мне это всё равно не поможет. Какой смысл?              — Не то.              — Если брат меня не сможет вытащить, то я бессилен, пойми ты!              — Нахуй ты вообще в это вписался?              — Я был моложе и сильно зависел от денег отца, как ни крути. На тот момент семья начала сильно закручивать гайки моей свободе, а если бы я отказался подчиняться и не играть по сценарию, который мне придумали, то меня бы оставили без денег и связей. Страшно ли мне было? На тот момент да, ведь я привык к другому. А потом брат, у которого уже выстроилась роскошная политическая карьера, взял у меня машину на один вечер, потому что его была в сервисе. Он ехал под чем-то и сам не понял, что произошло. А когда понял — то сделанного было не вернуть.       Генеральная прокуратура берет взятки, как и все другие продажные структуры, но для подстраховки им нужно было сохранить в архиве видео. У Намджуна и ко образовалась идея на всякий случай подменить личность человека на видео, но высшие чины залупились, что эта подстраховка тогда бы не играла никакого смысла. И брат пришел ко мне. С той стороны готовы были принять видео с одним из членов семьи Ким, а Намджуну нужно было оставаться с незапятнанной репутацией.       А мне позарез была необходима свобода от любых обязательств и бесконечные ресурсы и связи.       Так и договорились.       Чистосердечное брат писать не пойдет, на кону слишком многое, и я точно не важнее этих вещей. Мне жаль, что втянул тебя в это, но дело явно проиграно.              — Я думаю, что твоему закрытию поспособствовал мой отец. Это всё потому, что ему не понравились наши отношения. У него неплохие связи с полицией. Так что… зря я впустил тебя в свою жизнь.              — Прости.              — Заткнись. Я это не ради жалости говорю, просто констатирую факт: всем было бы лучше — не встреться мы тогда. И, как не крути, ты во всём виноват. Свободы захотел? Денег? Счастливой жизни? А теперь что? Будешь сидеть тут и ждать приговора?              Ищи. Путь. Спасения.              — Гуки… — Чонгука трясет от сожаления в голосе Тэхёна, и он едва сдерживается, чтобы не ударить его снова.              — Снова не то. Тебе надо помочь, да? — У Чонгука стынет в жилах кровь, а в висках долбит от ярости из-за того, что Тэхён так просто сдался, после того как его, Чонгука, полностью разрушил. — Мотивации добавить? Хрен тебе, а не игра в романтичные отношения. Хосок тебе соврал, у него осталась копия настоящего видео, и он отдал ее мне. И знаешь, что я сейчас сделаю: во-первых, расскажу всё Юнги, уж он-то точно не уснет, пока не докопается до правды. Потом разошлю это видео всем крупным каналам и изданиям, и у кого-то точно хватит смелости об этом рассказать. А потом я скажу Хосоку, чтобы он залил видео в сеть. Ну как, мотивирует?              — Намджун тебя уничтожит, как ты не понимаешь! — Тэхён наконец-то теряет самообладание — Чонгук замечает в его взгляде ужас. Ему и самому страшно, он впервые в жизни блефует так крупно. Но Тэхён ему верит, и он думает, что эта игра точно того стоит. — Ты сбрендил? Тебя и Хосока заодно.              — Что, уже не хочется сидеть, сложа руки? Когда кто-то изображает романтичную жертву, нихуя не весело, правда?              — Чонгук…              — Я тебе и твоему братцу даю трое суток. Если всё останется как прежде, то сценарий я расписал. И еще кое-что.              Тэхён бледнеет, но лучшее во всём этом то, что в его глазах появляется жизненный блеск. Чонгуку этого достаточно. Он поднимается, не отрывая от него прямого взгляда, и пытается не заскулить оттого, как ему плохо. Шторм за штормом, хаос за хаосом, сомнение за сомнением — вот что он чувствует в последнее время. Он теряет все якоря и перестаёт контролировать свою жизнь целиком и полностью.              Но неожиданно обнаруживает новый источник силы.              — Я тебя люблю.