Anima una

      Расслабляющая мелодия беззаботно играла на фоне, тихие голоса посетителей создавали спокойную атмосферу, а тёплый свет мягко рассеивался в пространстве, добавляя уюта. Дима ни раз бывал в этом месте, а потому уже чувствовал его чем-то родным. Это был небольшой ресторанчик в центре города, где парень провёл множество вечеров с самыми близкими людьми, унося отсюда лишь приятные воспоминания.       Сегодня он в компании любимой девушки и пары дорогих ей людей отмечали отъезд Кати. Она весь вечер не могла отпустить его руку, начав скучать уже сейчас. Её младшая сестра Даша с улыбкой рассказывала истории из детства, запивая их молочным коктейлем. Лучшая подруга Вероника с интересом слушала истории, предварительно заставив ребят сделать общее селфи на память. Также была ещё одна девушка, о которой Дима раньше не слышал и слова.       На самом деле, Позов с самого начала посчитал её странной. Сказать честно, он даже имени её не запомнил, если оно вообще хоть раз звучало сегодня. Она весь вечер молчала, поглядывая на него с чем-то невысказанным, не контактировала с остальными, приняв роль наблюдателя. И самым интересным было то, что никого это не смущало. Девушка будто тенью сидела в компании ребят, загадочно витая в облаках. Вскоре и Дима перестал обращать на ту внимание, вливаясь в разговоры и шутки. И лишь когда Даша и Вероника разъехались по домам, а Катя отошла в уборную, девушка заговорила.       — Ты друг Антона? — схватив парня за руку торопливо спросила блондинка.       — А в чём, собственно, дело? — поначалу опешил Позов. Затем он посмотрел в её лицо внимательнее. Довольно молодая и явно привлекательная, с лёгким макияжем и нежным голосом. Но стоило парню взглянуть в карие глаза, как он потерял контроль над разумом. Головой он понимал всё, но сознание было будто под гипнозом. — Да...       — Он как-нибудь изменился за последнее время?       — Это больше не он. Кажется, будто его душа не находится в его теле, хотя я всё ещё не понимаю, как такое возможно.       — И где же сейчас его душа? — настойчиво продолжала девушка не мигая, и всё сильнее сжимая руку парня.       — Арсений, его репетитор. Кажется, с ним они поменялись местами, — завороженно выдавал ответы Дима, как на духу. Даже напившись вдрызг, он контролировал речь и поведение, но сейчас язык словно развязался, музыку он больше не слышал, а перед собой видел таинственную незнакомку.       — Они придумали как вернуть всё обратно?       — Нет, мы думаем, всё само пройдёт. Антон в замешательстве, а Арсений считает это сном.       — Глупцы, — тихо добавила та с улыбкой, и продолжила. — они подозревают кого-то?       — Нет, у нас нет идей.       — Отлично. А теперь забудь меня и весь наш разговор, — на последок сказала девушка, отпуская руку Позова.       Парень успел зацепиться взглядом за старинный перстень на тоненьком пальце, это был кровавого цвета камень, окружённый переплетением символов и древних знаков. Затем точно туманная дымка застелила его глаза, а голова начала кружиться.       — Дим, всё хорошо? Потерянный какой-то сидишь, — выдернул из прострации голос Кати.       — Да, да... — поспешил улыбкой ответить тот. — Ты быстро, поехали домой?       Девушка нежно поцеловала его щёку, переплетая их пальцы. Они поспешили к выходу.

***

      — Что на этот раз? У меня с утра телефон разрывался от звонков, — вместо приветствия с порога заявил Позов парням. Мельком оглядев квартиру Арсения, уселся на свободный стул.       Картина напоминала ему вчерашний день, стирая все шансы на то, что тот бред сумасшедшего им всем только приснился.       — Знал бы ты, Димас, из-за какой хуйни они притащили меня сюда после ночной смены, — измученно прохрипел Серёжа, стараясь пристроится поудобнее на крохотном кресле. Кажется, он даже похрапывал периодически.       — Хуйни? — истерически переспросил Попов, чьё состояние сейчас напоминало нервный срыв. — Это не сон! Не сон, понимаете?! Вы можете представить, что будет дальше? А как избавиться от этого? Грёбаный Шастун! До твоего появления у меня всё было прекрасно!       Звонкий голос разрезал утреннюю идиллию, а мужчина продолжал нервно нарезать комнату длинными шагами.       — Серьёзно? Я вам ещё вчера говорил, что никакой это, блять, не сон! Нет, вы вообще видели? Да он испортил моё тело за одну ночь!       — У тебя тоже самое, вундеркинд недоделанный!       — О чём они? — уставше поинтересовался Позов у более-менее спокойного человека в этой квартире.       — Да царапина какая-то, раздувают из мухи слона.       — Ни черта подобного!       Антон потянул друга к Арсу, намеренно жёстко развернув его спиной к себе, затем чуть спокойнее рукой приподнял светлые волосы, хотя они ни коем образом не мешали рассмотреть шею Попова. Приблизившись ближе, Дима заметил необычный шрам, напоминающий какой-то смутно-знакомый рисунок.       — Да у тебя абсолютно тоже самое, Шастун, — вырвался всё же Арс.       — Погоди-те ка...       — Да какая разница! Этого не было раньше, — повысил голос Антон.       — Я кажется видел такое...       — Шастун, тебя только это волнует? Как нам вернуть всё назад?!       — Да замолчите оба! — не сдержался Дмитрий, вновь упав на шаткий стульчик. — Говорю, я видел эти символы.       Наконец все окончательно замолкли, стараясь впитывать каждое слово.       — Я не помню, где, но точно видел. Вчера... мне нужен листок и карандаш.       Арсений поспешил достать всё необходимое, так же нервно шагая по комнате. Позов не был художником, но сейчас старательно выводил по памяти предмет, на котором в последний раз и видел подобные узоры. Спустя пару минут он протянул листок лучшему другу в надежде, что его художества натолкнут того на дельную мысль.       — И что это за херня? Кольцо с алиэкспресс? — скептически вопрошал парень передавая листок ожившему Матвиенко.       — Похоже на семейную реликвию, — таинственным тоном вынес он вердикт, вручая рисунок Арсу.       — Поз... а камень какого цвета? — задумчиво поинтересовался мужчина, переключаясь на знакомое изображение.       — Красного. Я бы даже сказал, цвета крови.       — Шастун, а кого вчера не было на занятии?       — Да сейчас-то какая разница? Я и не запоминал толком... Сидорова вроде, Черных...       — И Кузнецовой?       — И этой тоже не было, — насмешливо произнёс парень, вспоминая надоедливую девчонку. «И угораздило же бедняжку влюбиться этого козла. Хотя, надо отдать ей должное, пресс под рубашкой она всё же разглядела безошибочно» — словил себя на мысли Антон, тут же выбрасывая эту ересь из головы.       — Да ладно... только не говори, что это её кольцо, — совсем оживился Серёжа, понимая к чему всё клонит. — Я говорил тебе? Говорил, чтоб ты с ней аккуратнее был? Что влюблённая дурочка способна на многое. А ты мне: «не верю, не верю, да что она сделает? Какая порча, Матвиенко, не сочиняй сказки, а то Пушкин завидует такому таланту из своего гроба».       — У меня есть адрес, — даже побледнев пробормотал мужчина. — Поехали.

***

Четырнадцатью часами ранее.

      — Дураков стадо — пастуха не надо, — заливисто рассмеялась девчонка, падая на мягкую постель.       Она впервые проворачивала подобное. Было страшно, больно и, возможно, безрассудно. Но у неё всё получилось. Испытывала ли она сочувствие? Ни капельки — они сами виноваты. Но испытывала гордость за саму себя, ведь она всё сделала правильно и только что наглядно в этом убедилась от их дружка. Возможно, кто-то посчитает её злопамятной, чокнутой или съехавшей, не исключено, что эти люди даже будут правы от части... но зато и зла она больше не держит, и разбитое сердце не так кровоточит.       Вдруг перстень на её пальце начал неприятно жечь кожу, а это означало лишь одно: кто-то пытается с ней связаться. Ира быстренько подбежала к зеркалу в пол, настраиваясь на связь. Всякий раз, когда она общается с кем-то посредством зеркал, вспоминает, как долго пыталась объяснить папе, зачем же молодой и обеспеченной девочке в комнате «старая рухлядь».       «Ничего-то ты, папуль, не смыслишь. Оно не старое, а винтажное. И не рухлядь, а писк моды» — выкрутилась она ещё лет в десять.       «И в самом деле писк. Вот только не моды, а ненужного барахла» — пробормотал тогда отец, но не покушался больше на хлам единственной дочери.       Девушка зажгла свечу, как подпитку для собственной энергии, прикоснулась ладонями к зеркалу и прикрыла глаза. Она делала это уже сотню раз, но всегда удивлялась, как в первый. Нельзя привыкнуть, что на нашей совершенно обыкновенной, тусклой и даже мрачной, как ей казалось, планете существует столько тайн, загадок, вещей не поддающихся объяснению и отдельного волшебного мироздания. И она благодарна судьбе, за то, что является частью этого мироздания.        — Ирина, — как всегда строго послышалось в зазеркалье и девушка распахнула веки.       Больше она не видела собственного отражения или белоснежную привычную комнату за своей спиной. Перед ней, касаясь её ладоней своими, стояла её бабушка. На вид женщине было не больше сорока, на деле же за девяносто с хвостиком. Кузнецова помнит, как бабушка выглядела ещё в далёком детстве, но с тех пор мало что изменилось, и это стало для Иры ещё одним плюсом обладать магией. Возраст выдавали длинные, успевшие посидеть, волнистые волосы, мягко рассыпающиеся по острым плечам. А ещё глаза, что раньше напоминали два огранённых сапфира, а теперь точно выцвели от солнца. Лишь пара морщинок скопились на лбу, портя фарфоровую кожу, бледные губы же привычно сжаты в тоненькую линию. Идеальная осанка была покрыта шёлковой накидкой, а багровое платье сидело точно по фигуре. В каждом мимолётном движении, взгляде или вздохе чувствовалась власть.       — Бабуль, ты не поверишь, что со мной произошло! — радостно залепетала девушка, уже предвкушая, как бабушка будет ею гордиться. Как-никак старинные заклинания подвластны не каждой ведьме, чего уж говорить о полукровке. — Я сама наложила заклятие, представляешь! И не какое-нибудь усыпляющее, этому учат ведьм ещё в школе, фигня! А самое настоящее... я смогла! Помнится мне, ты собиралась обучить меня после совершеннолетия, ты помнишь? Теперь-то уж и не стыдно взять меня в подмастерья, скажи?       — Дурёха, — только и ответила женщина. В голосе, безусловно, слышалась нежность, как она может злиться на внучку? Но ещё различались и нотки горечи, что отдавали чем-то безвозвратным. — Как ты посмела ослушаться меня? Ты хоть знаешь, чего нам будет стоить твоё своенравие? Чего оно будет стоить мне...       — Ба... — словно вернувшись в прошлое пролепетала Ира в недоумении. — Неужели ты за меня не рада? Мне подвластны заклинания такого уровня! А ведь это ты даже ещё не обучала меня.       — Они тебе и не подвластны! Ты слишком неопытна и слаба, чтобы сделать всё правильно.       — Нет же! Я убедилась, я смогла! Заклинание из книги проклятых, на перепутье душ. Они поменялись, значит получилось!       — Не будь так наивна! Ты не знаешь всех тонкостей, и даже не представляешь, сколько судеб может утянуть с собой на дно твоё баловство! Немедленно отправляйся в Мабей, мы постараемся всё исправить, пока не стало слишком поздно... я в тебе разочарована, дитя.       Женщина оборвала связь, не дав вставить и единого слова. Ира сделала пару шагов на трясущихся ногах, и камнем свалилась на пол. Горькие слёзы пеленой застилали глаза, заставляя тушь течь по румяным щекам. Ей хотелось выть от боли, разочарования и тоски. Впервые в жизни она решила сделать что-то серьёзное, и ведь вроде даже получилось. В глубине души её не трогали колкие слова новенького, не пронзало сердце хладнокровие Арсения Сергеевича, всё это был лишь повод. Ей хотелось доказать бабушке, что она достойна, что способна. В итоге, она опять всё испортила.       Негнущееся тело кое-как твёрдо встало на землю, Ирина собрала самые необходимые вещи и отправилась в путь. Как знать, вернётся ли она когда-то...

***

      — Здравствуйте, а Ира дома? — будничным тоном произнёс Арсений, переминаясь с ноги на ногу у дорогого дома.       Они долго думали, как им заявиться к Кузнецовой без лишних подозрений. И, будем честны, вариант появиться на её пороге четырём парням — заведомо провальная идея. Антоном было предложено, чтобы он пришёл к девушке для «личной проработки проваленного теста», на что Попов послал юношу на три весёлых буквы. Ведь только Андрей Николаевич дурак поверил бы в эту несусветную чушь. Матвиенко не церемонясь предложил поговорить прямо, ведь семья Иры наверняка в курсе, чем та занимается в свободное от учёбы и «пускания слюней на репетитора» время. Очевидно, в ответ ему покрутили у виска. Дима гуманно предложил дождаться девушку возле дома, ведь выйдет же она когда-то, на что парни далеко негуманно обсмеяли его сталкерские наклонности. И тогда, о чудо, они и сошлись на едином варианте. Именно поэтому Арсений и стоял сейчас перед светленькой женщиной в строгом брючном костюме, напоминающей скорее сестру Ирины, нежели мать. В планах якобы друг решил позвать погулять девочку, а там уже поговорить с ней тет-а-тет за жили-были.       — Здравствуйте, молодой человек, а для чего вам понадобилась моя дочь? — нейтрально спросила женщина, словно проводя переговоры.       — Да тут такая история произошла, — весело начал Арс, вживаясь в роль влюблённого подростка. — Мы договорились сходить в кафе ещё час назад, а её все нет. Телефон, представляете, забыл дома. И вот решил сам к ней приехать, мало ли что произошло.       — Вот как, — со скепсисом ответила та, нахмурив тонкие брови. — Её сейчас нет дома, поехала к бабушке, при чём ещё ночью.       — А когда она сможет вернуться?       — Затрудняюсь ответить вам на этот вопрос.       — Хорошо, я вас понял, — с искренней досадой произнёс Попов, теряясь в дальнейших действиях. — Спасибо, что уделили время.       Мужчина по привычке протянул руку для прощания, как всегда делал с коллегами или родителями учеников, простой знак уважения и норма воспитания. Екатерина Николаевна сперва взглянула на окольцованную ладонь, но всё же пожала её. Спустя секунду Арсений хотел с тоской в глазах и ветром в мыслях вернуться к парням, но понял, что женщина не отпускает его, а лишь крепче сжимает. Он непонимающе завис, когда она заговорила:       — Кто ты такой?       — Что вы делаете?       — Почему на тебе её печать?       — Отпустите мою руку!       — Прошу меня простить, — наконец ослабила она хватку. Кажется, даже поменявшись в лице. Она выглядела не как запрограммированный робот, теперь она смягчилась, голос стал нежнее, а в глазах мелькала примесь сожаления, беспокойства и даже страха. — Позови тех, кто ждёт тебя за территорией и вернитесь вместе. Вы должны рассказать мне всё.       Мужчина помедлил, заторможенно отходя от шока. «Неужели, и впрямь ведьма? Чушь собачья!» — промелькнуло в мыслях. Но нельзя упускать возможность прояснить детали, тем более, она сама решила пойти на контакт. Но не является ли это странным? Им ещё предстоит узнать, а пока Попов послушал женщину, позвав ребят к ней.       — Так и что привело вас к моей дочери? Как вы получили кровную печать? — будничным тоном поинтересовалась Кузнецова, окидывая парней взглядом поочерёдно, точно подобное было в порядке вещей.       — О какой печати вы говорите?       — Ну же, не стройте из себя глупцов. Именно печать привела вас сюда. От вас исходит сильная магия, а источает её кровная печать моей родословной. У каждого поколения она индивидуальна, и нашу печать я не спутаю ни с чем. Это след магического воздействия, что на вас оставила Ира, — пояснила женщина, словно разжёвывая детям и так всем известную информацию.       Со стороны, наверняка, было интересно наблюдать, как ребята впитывали каждое слово о какой-то там магии и родословной, однако Арсений всё ещё не верил в происходящее.       Он верил в науку, что дала ему твёрдую почву под ногами, верил в достоверные факты, ведь не зря же они изучались годами, да даже в чёртову любовь он худо-бедно верил, хотя не доводилось испытать или получить это чувство. Попов не может назвать свою жизнь счастливой или простой, ведь она изрядно помотала его, прежде чем он чего-то добился. И лишь наука, саморазвитие и посвящение всего свободного времени любимому делу позволили найти себя в этой жизни. Поэтому он твёрдо уверен, что если хочешь добиться чего-то, нужно вкалывать не покладая рук, какая к чёрту магия?       — Как вернуть всё на свои места? — обеспокоенно спросил Позов, уже готовый приступить к действиям.       — Что изменилось в вас? Мне нужно понимать, насколько всё серьёзно.       — Мы поменялись местами, — заговорил Шастун, нервно сжимая край облегающей футболки. Выбрал бы он её когда-то по доброй воле? Нет, жизненные принципы в сочетании с синяками не позволили бы ему этого сделать, но его особо никто и не спрашивал. Да и за место худощавого «разукрашенного» тела у него теперь подкаченная фигура с россыпью родинок по спине и плечам. Не то чтобы он рассматривал, так, в глаза бросилось. — Просто проснувшись, я оказался в теле Арсения Сергеевича. Мы виделись-то всего один раз...       — Книга проклятых, быть того не может, — едва слышно произнесла она. — Знаете... в этом городе вам ничего не поможет. Вы должны отправиться в Мабей, деревушка скрытая зачарованным полем, и там найти Анабель.       — Мабей? Почему я ничего не слышал об этом? — переспросил Матвиенко, увлекающийся географией и всем причитающимся к ней, тут же получив локтем от Димы.       — Потому что деревня скрыта, болван. Кто такая Анабель? Как найти её и почему она вообще должна помогать нам?       — Думаю, она не откажется. Как-никак, её внучка натворила это с вами. Спросите у любого прохожего, она известная персона в тех краях. Да и единственная с таким именем. Но, — как-то нервно добавила женщина. — туда могут пойти лишь те, кто замешан в этом. Поверьте на слова, если не хотите попрощаться с жизнью. Я дам вам карту, что когда-то делала для дочери. Там подробно описано, как попасть в Мабей.       Кузнецова ушла, а парни не проронили и слова, переваривая полученную информацию. «Вам не показалось, что она выглядела испуганной?» — точно подметил Позов, но ответа не получил. А как в такой ситуации вообще можно рационально мыслить? Спустя пару минут Антон забрал лист и они направились к выходу. Арсений притормозил, тихо спрашивая наблюдающую за ними женщину.       — Екатерина Николаевна, а как вы узнали, что я пришёл не один? Вы... — грёбанная фея Динь-Динь? — вы...       — Расслабьтесь. Я видела, как вы шептались, точно школьники, по камерам видеонаблюдения.       Облегчённо выдохнув Арс догнал парней.       «Так-то, мать вашу! Никакая не провидица, а среднестатистическая дама, во всю пользующаяся дарами учёных!» — мысленно ликовал он.       Наука, конечно, наукой, но факт того, что он всё ещё не в своём теле — никто не отменял.       «Рано радуетесь, Арсений Сергеевич, очень рано...» — где-то зловеще усмехнулась судьба.