Ближе, чем просто друзья.

Залечивая раны.

Киришима с трудом разомкнул веки и обнаружил, что лежит на койке в медпункте с бандажом на правом плече. Голова слегка кружилась, но это не мешало ему сразу же вспомнить, что произошло. —Добро пожаловать.—Каминари заметил, что Киришима проснулся, и помахал ему рукой. —Что с Бакуго и Тодороки? ____________ —Пусть хоть попадутся мне на глаза!!!—злилась Мина, дослушав предысторию, поведанную Фумикаге, разумеется за исключением первопричины конфликта. Её возмущению не было предела.—Какие из них герои, если у них не хватает выдержки даже на то, чтобы найти безлюдное место и набить друг другу рожи ТАМ!!!—она посмотрела на Урараку с перевязанными пальцами и думала о Киришиме, который разорвал плечевую связку и, если бы не Исцеляющая девочка, был бы вынужден повременить со стажировкой. Мина знала, как это важно для него, для достижения идеалов, к которым он стремился, и которые она уважала. «Он, должно быть, уже очнулся. Надо проведать его.»—подумала она, немного остыв. —Я должен был предвидеть, что всё этим обернётся.—Токоями, совсем чуточку винил себя за сложившийся между одноклассниками конфликт. —Трагедию таких масштабов предугадал бы только параноик.—Цую облегчила его муки совести.—Единственный вопрос, что такого сделал Бакуго, что вы потащили его извиняться?—после этого вопроса все девочки направили любопытствующие взгляды на Токоями, а парни настороженно переглянулись. Урарака непроизвольно перевела взгляд в сторону Дэку, вспомнив об их утреннем разговоре. Изуку по той же причине сделал то же, и эту деталь заметила притихшая Ашидо. —Если Тодороки сочтёт нужным объясниться, то вы узнаете. —Что ещё за секретики, после того, как они разнесли пол-общежития?—сказала Джиро уставшим раздраженным тоном, откинув голову на спинку кресла и глядя из полуоткрытых век в потолок. День был полон самых разнообразных эмоциональных потрясений, которые она пыталась переварить. Среди них и пробежавшая между ней и Каминари искра, зародившая какое-то странное чувство, давившее в области груди. Мысли об этом не давали ей покоя, но она всё не могла отмахнуться от них и каждый раз возвращалась к ним, проматывая по кругу. —Тогда не будем лезть в чужие дела, ква.— подытожила Асуи, садясь поодаль от остальной компании, что так же проделали и остальные, разбредаясь по убранной, насколько это было возможно, гостиной. Яоймомо же осталась сидеть на месте, погрузившись в мысли о случившемся. «Что же могло так разозлить Тодороки?»—она почувствовала едва заметные изменения в его поведении: казалось, что он стал отстранённее. Теперь Яойорозу думала, что за этим могут крыться куда более серьёзные причины и стала волноваться за друга.       Мина же была намерена выпытать у Урараки всё, что та, возможно, знает. В ней смешались гнев и любопытство, где первое двигало второе и пусть она знала, что лезть в чужие дела нехорошо, посчитала, что это не тот случай. Когда все так или иначе нашли себе уютный уголок в комнате, Мидория с Ураракой остались сидеть на диване. Они просто молча смотрели перед собой, не зная что сказать. —Сильно болит?—робко нарушил молчание Изуку, указав на перевязанную руку Урараки. —На самом деле я думала, что будет хуже…—сказала она, осматривая перевязанные пальцы.—Всё не так плохо, но теперь активировать причуду больно… Изуку нахмурился, будто сам это почувствовал. Он боролся с желанием прикоснуться к девушке, погладить её по руке, в надежде облегчить ей неприятные ощущения. В пальцах покалывало, хотелось обнять Очако, уткнуться ей в макушку, осторожно прикоснуться губами к забинтованным пальцам. —Ты молодец.—он ласково посмотрел на девушку, всё ещё держась на некотором расстоянии на диване, сидушку которого сжал в руках. Сказанные слова довольно сухо отображали его истинные эмоции. Но он не знал, что ещё можно было бы сказать такого, что не выдаст его с потрохами. Эта другая сторона Урараки–не весёлой, милой и чудной подруги, а решительной и сильной героини–привлекала и восхищала его не меньше. Одновременно с этим он боялся за неё так, что узнай она об этом, сочла бы за оскорбление.—Отлично справилась. Несмотря на краткость, эта похвала значила очень много и подняла ей настроение. —А как же Иида-кун? Без него я бы не справилась.—она вопросительно посмотрела на него, а в Мидории будто бы проснулся маленький комочек ревности. В голову прилетали самые глупые мысли, от которых хотелось просто завыть от отчаяния. —Эээ, да и он тоже, но план ведь был твой.—он свёл брови к переносице и почесал затылок, чувствуя себя неловко. «А ведь в жизни Урараки рано или поздно кто-то появится…» Эта мысль создавала неприятное чувство тяжести в груди, и Мидорию как мечом пронзило понимание того, что он этого не хочет. _____________ Ашидо шла проведать Киришиму в медпункте, решив что помучает Урараку расспросами о странных переглядках с Мидорией чуть позже, когда к ней присоединилась Джиро. Путь они прошли практически в тишине, за исключением редких комментариев сегодняшнего события. Если для Кьёки неразговорчивость была в порядке вещей, то для Мины, которая всегда была заводилой, это было не свойственно. Сейчас она казалась мрачной, и Джиро почему-то предполагала, что это вовсе не из-за разрушенной гостиной и испорченного дня. Войдя в кабинет, она нашла некоторое, если это можно так назвать, подтверждение своим предположениям. —Киришима!!—взгляд Мины тут же смягчился, она разжала кулаки и жалостливо свела брови. —Как спалось?— Кьёка помхала ему рукой, не глядя на Каминари. —Ну да ,ну да, пошёл я нафиг.—скрестил руки на груди Каминари и, надувшись, отвернулся от девушек. —Лови.—Джиро кинула ему красное яблоко, которое он кое-как успел поймать. Ашидо присела на стул рядом с койкой, на которой лежал потрёпанный Киришима. Его побитый вид подогревал в Мине едва остывшее чувство злости, которое та пыталась подавить, очищая яблоко от кожуры. Эйджиро сумел почувствовать исходящее от неё напряжение, от чего ему было не по себе. Ашидо была экспрессивна во всём, в том числе и в негативных эмоциях; не так выразительна как Бакуго, но всё же не замкнута, как сейчас. Мина же думала о том, что не время грузить уставшего друга своей яростью и продолжала по спирали срезать яблочную кожицу. Каминари перевёл фокус с друзей на Кьёку. —Я тоже так хочу.—лучезарно улыбнулся он, протягивая ей яблоко в ладонях, на что девушка закатила глаза.—Ну пожалуйста!—он умоляюще свёл брови и выпятил нижнюю губу, на что Джиро глянула исподлобья, стараясь сохранить серьёзно выражение лица. «Думаешь, это сработает?»-вопрошала она про себя. Однако, сработало. —Беспомощный…—вздохнула Джиро, взявшись за нож. —Спасибо—весело во все зубы улыбнулся Каминари, и у Джиро, поднявшей голову, при одном только виде этого сердце забилось быстрее, а от пересечения с золотыми глазами кровь прилила к щекам, и она поспешила отвернуться. «Вот чёрт….опять…»—с ужасом подумала она, не понимая , что с ней происходит. Каминари не понял её реакции, и задумчиво наклонил голову, глядя на Джиро и всматриваясь в её мимику: сведённые к переносице бровки, блестящие чёрные, как ночь за окном глаза, которые она, опустив голову, пыталась скрыть под чёлкой, поджатые губки. Розоватые, слегка пересохшие, которые она нервно покусывала. «облизнуть…»—едва пронеслось у Каминари в голове, как он тут же мысленно ударил себя по тупой башке, которая выдала такую непристойную мысль в адрес подруги. Пытаясь не смотреть на них, перевёл взгляд ниже, к ключицам и шее. «Погладить и поцеловать»—он в смущении, не успев переключиться на что-то в стороне, остановился на плече. Том самом плече, с которого стянул бретельки, и которые сам же поправил сегодня днём. Тогда неимоверно сильно кружилась голова, и он не запомнил то ощущение от прикосновений к коже Кьёки. Возвращаясь в тот момент он неосознанно пытался представить, что мог чувствовать под своими пальцами, и как бы провёл от плеча к шее, притянул к себе и…» —Я ИМ ТАКОЙ ПОДСРАЧНИК ДАМ!!!—из грёз его вытянул возмущённое восклицание Мины, с яростью сжимавшей тарелку с уже нарезанными яблоками. За пару минут до этого они с Киришимой сидели в полном молчании, а он не знал как стоит заговорить и стоит ли вообще: Ашидо была не в лучшем расположении духа. Тогда тем более надо спросить её об этом. Каминари с Джиро притихли и тишину нарушал только шуршащий звук ножа, срезающего шкурку. —Ашидо, всё нормально?—Киришима, выражая явное беспокойство, слегка прикоснулся к её запястью своей здоровой левой рукой, что далось ему не очень-то и ловко, так как Мина сидела по правую сторону от него. Это сакцентировало её внимание на травме друга, и она, стиснув зубы, в попытке умерить эмоции, посмотрела на Киришиму. И, не выдержав, громко объявила о наказании, ожидавшем виновников по возвращении. —Клянусь, первое, что я сделаю, когда увижу этих засранцев, врежу каждому из них по лицу!!!—Мина протянула ему тарелку с яблоками, отведя глаза, будто задумавшись о чём-то. —Да брось, они и так получат наказание.—пытался успокоить её Эйджиро, похрумкивая яблочными дольками.—К тому же по части набивания рож они и сами отлично справились.—Мина на этот комментарий улыбнулась уголками губ, не поднимая глаз, и продолжала молчать. Киришиме показалось, что она была больше расстроена, чем зла. Но чем именно, понять не мог. «Может…из-за меня?»—Возможность того, что Мина о нём беспокоилась, как бы эгоистично это ни было, вызывала в нём лёгкую радость, даже тихое ликование. Но вернуться в реальность его заставил вид всё такой же безрадостной Ашидо. Киришима посмотрел в сторону, где Каминари просил Джиро порезать кожуру так, чтобы дольки были похожи на кроликов, а в ответ на это Кьёка ухмыльнулась и стала активнее счищать кожуру. Двое в медпункте. Ещё двое правонарушителей. «Отличное начало каникул»—подумалось Киришиме. —Что насчёт коллективного похода куда-нибудь?—предложил он, зная, как подруга любит подобные мероприятия. И был прав: она тут же откликнулась, подняв голову.—Пока всё ещё есть время. Глаза Ашидо на это предложение засияли предвкушающим блеском и они с Киришимой синхронно повернулись к друзьям, желая узнать их мнение. —После того, что сегодня произошло, нам бы всем не помешало сменить обстановку.—ответила Джиро, а Каминари, набивший рот яблоками, лишь согласно кивнул и потянулся за ещё одной. —Куда?—Джиро отняла тарелку—Каминари, это мерзко.—брезгливо сморщившись, сказала она.—Ты не сможешь это прожевать и выплюнешь! —мм—Каминари помотал головой и поспешил опровергнуть это, но понял, что ничего не выходит, а ему становится тяжело дышать.—мх—закивал он, показывая, что Джиро была права, и, встав с кровати, поспешил хлопнуть дверью и направится, как предположили остальные, в туалет. —Гадость…и зачем я ему их нарезала, спрашивается..—она приподняла тарелку, досадно глянув на пару нетронутых кусочков. А Каминари, проблёвываясь в туалете яблоками, которые разом пытался съесть, отгоняя тем самым пошлые мыслишки, чуть ли волосы на себе не рвал и думал о том , какой же он… «Извращенец». __________ Тодороки лежал на футоне и упёрся в точку в потолке. Часы показывали почти три часа ночи, а сон всё не шёл. После осмотра врач дал несколько рекомендаций, по причине которых он в тёплую летнюю ночь был укрыт зимним одеялом, а рядом, стараниями прежде нерадивого папаши, стоял обогреватель. Он очень устал, но постоянное прокручивание сегодняшнего дня не позволяло уснуть. Слишком много эмоций. «Что мне в голову ударило». —спрашивал он сам себя и пришёл к ироничному выводу о том, что холод, и что ему нужно было разогреться. На самом же деле он пытался сжечь мосты. Они с Бакуго не то что бы были друзьями, хоть Тодороки и называл его так поначалу, однако, по меркам Бакуго, неплохо ладили и даже хорошо срабатывали в команде. За годы учёбы они успели лучше узнать друг друга и привыкнуть к особенностям характера. Но то странное чувство Тодороки осознал совсем недавно. Непонятно откуда взявшуюся тягу к человеку. Когда простое уважение и дружеские чувства переросли в романтическую симпатию? Точно и не вспомнить, в какой момент он поймал себя на этой мысли. Когда при готовке ужина на пару секунд залип на то, как Кацуки режет овощи, попутно что-то ворча, или когда тот издевательски ухмылялся над кем-то, или когда после тяжёлого дня на стажировке безмолвно по-дружески ударил его в плечо, ведь выражение благодарности или дружеской поддержки словами–не его конёк. Сам для себя Тодороки пытался дать логичное объяснение, которое заключалось в расписывании хороших качеств Бакуго в купе с привязанностью. «Мы похожи».—Шото видел в нём искажённое отражение себя самого: зацикленного на своей цели, замкнутого, несмотря на импульсивность характера, и скрывающего за этой чертой, как пока только подозревал сам Тодороки, настоящие эмоции. Грусть под маской злобы, радость под ухмылкой, чувство вины за хмурым молчанием. Все эти размышления сопровождались мыслями «нет. это всё бред, я просто…просто…»— Он находился в стадии отрицания своей любви, аргументов против которой у него не было. Все эти душевные тяжбы – самокопания и подавление – как он сам предполагал, стали причиной его физиологических проблем. Как и в детстве. Мрачном и холодном. Когда он понял, что слёзы ничем не помогут, и учился держать всё внутри. И ненавистная часть, доставшаяся от отца будто бы отказывалась показываться во всей красе и мощи. Даже когда его заставляли. Сначала маленькому Шото показалось, что он полностью лишился отцовской силы: тело было одной низкой температуры, и он, несмотря на давление отца, был рад этому. Но когда свыкся со всем, научился сдерживать эмоции и не показывать слабость, всё стало как прежде, и левая сторона вновь была ему подвластна. «Так и сейчас»—думал он. Новое, до этого не испытываемое, но сильное чувство вызвало нестабильность. Надо просто переждать, пока всё пройдёт. Не оставить себе никаких шансов. И их с Бакуго ссора этому поспособствует.