Ближе, чем просто друзья.

Сказать, не сказать…

Понедельник. Сегодня это слово было ужаснее обычного. Оно содержало в себе гробовую тишину класса, скрип карандашей о бумагу и просто невероятное количество умозаключений за такой короткий промежуток времени, как три урока. И вот наконец-то напряженная замкнутость кабинета сменилась открытым пространством. После нескольких часов в сидячем положении, пока мозг кипел над цифрами и буквами, осмысливая их в имеющие смысл уравнения и задачи, вылезти на крышу, поддаваясь легкому ветерку было полнейшей благодатью. Урарака удовлетворённо прикрыла глаза, готовая расплакаться от усталости, и побежала к краю крыши, наслаждаясь свежим воздухом бьющим в лицо. —Свободааа!!—кричала она, кружась вокруг своей оси. Изуку с улыбкой наблюдал за ней, прикрывая за собой дверь и попутно отправляя Ииде сообщение о том, что на обеде их не будет. —А это безопасно?—спросила девушка, опираясь руками о парапет и выглядывая за борт.—Обычно на школьных крышах есть ограждения. —Кажется, эта крыша не предусмотрена для прогулок. Я даже не уверен, можно ли нам тут быть. Теперь он стоял рядом с ней, смотря на город сверху вниз, и почувствовал легкое касание к своей руке. Каждый раз это вызывает в нём неописуемое лёгкое, то ли щекочущее, то ли слегка прошибающее током чувство. Он всегда обращал внимание на любое прикосновение к себе, как бы часто это ни происходило, и со всей теплотой отвечал тем же. Очако обнимала его за руку, положив голову на плечо и забавно нахмурившись. —Получается, мы нарушаем правила?—Мидория на долю секунды напрягся, понимая, что это и правда так.—Это романтично! Он не смог сдержать смущённой улыбки и тихонечко засмеялся.  —Я не очень смыслю в таких вещах, но… —Кто-то очень скромничает.— она обвиняюще тыкнула его в щёку, пока тот отводил глаза. —Вовсе нет.— он немного подёргал зелёную прядь возле уха. —Ты должен был хотя бы раз смотреть романтический сериал вместе с мамой, разве нет? —Обычно я сидел в своей комнате, а если помогал маме, то мы просто разговаривали обо всём на свете. Очако недоверчиво на него взглянула. Всё, что Мидория делал до сих пор казалось ей очень романтичным, и она не может поверить, что это всё происходило случайно. —Просто хотел побыть с тобой, пока есть время.—он краем глаза всё же взглянул на неё, одарив таким ласковым взглядом, от которого Урарака не могла не расчувствоваться. Такой Изуку заставляет её глаза светиться так же, как в тот день, когда они признались друг другу. И пусть тогда он недоговорил последние три слова, но каждый раз произносил их в иной форме. Она сползла ладонью по его руке, сплетая их пальцы вместе, и этого всегда не хватало. Хотелось больше прикосновений, и чтобы он делал это первым. И когда у него получается, Очако знает, что он очень долго собирается, чтобы отодвинуть свою застенчивость куда подальше. И потребовалось много времени, чтобы сейчас он с лёкгостью мог обнять её, едва выражая в этом жесте всё, что чувствует вместе с ней. —У тебя отросли волосы.—шепчет Урарака, проводя рукой по затылку. —Думаешь, мне стоит постричься? —Нет! Не надо! Мне нравится их трогать.—такой бурный протест не мог не улыбнуть. —Но они падают на глаза и закрывают обзор. Это не практично. —Я подарю тебе заколки, только не стригись! —Если подумать, Айдзаве-сенсею это ведь не мешает. Они всё ещё обнимались, прислонившись друг к другу лбами, и ворковали как голубки, гуляющие по крыше неподалёку от них, обмениваясь робкими поцелуями в щёку. Один из них Урарака оставила у краешка его губ, что ощущалось как что-то очень близкое к «настоящему поцелую» и заставило Изук встрепенуться и отстраниться. —Т-т-точно, у меня кое-что есть для тебя.—Он отошёл к сумке, которую оставил у двери, вытаскивая из неё коробочку для бенто, и Урарака вспомнила, что вообще-то очень проголодалась. Вместо стульев у них были школьные сумки, а из еды – пару сендвичей, прихваченных из буфета до того, как там образовалась очередь, и коробочка с «чем-то», что Изуку не спешил показывать. —Там что-то вкусное? Для меня? —Насчёт вкусного не уверен, но думаю вполне неплохо получилось.—он открыл коробочку, в которой лежало несколько кривых колобочков. —Моти!—Очако хлопнула в ладоши.—Они такие милые! Ты сам их приготовил? —Ты так усердно готовилась к контрольным…Думал сделать тебе что-то вроде приза.  Урарака вся раскраснелась от восторга. Мидория готовил это с мыслью о ней. Он всегда делает что-то милое для неё, а потом говорит что не смыслит в романтике.  Она потянулась рукой к одному из шариков, но Мидория внезапно прикрыл контейнер ладонью. —Секунду.—он поднёс коробку поближе к себе. Изуку уже успел продегустировать это, и результат его вполне устроил, но сомнения в том, что это может быть вкусно подкрались неожиданно.—Мне надо ещё раз убедиться. Девушка надулась на парня, который поедал один из рисовых моти. Её моти. А потом чему-то нахмурился, пытаясь что-то там распробовать. —Нееет.—он повесил голову.—Почему-то мне казалось, что вышло неплохо. —Пф—девушка протянула руку снова, но Изуку опять не позволил ей взять. —Нет, это тесто просто ужасно! Видимо, когда я пробовал в первый раз, мне попался самый удачный образец. —Какая разница, Деку! Это подарок! Дай их мне! —Нет!—Изуку встал на ноги, пряча коробку за спину и отходя в сторону. Его намерения были тут же прочтены. Урарака вскочила вслед за ним, а он рванул к краю крыши, наивно полагая, что ему позволят выкинуть коробку с его трудами, пусть и не самыми удачными. Он и пяти метров не пробежал, как уже парил в воздухе. Урарака применила причуду. —Нет, Очако! Это нечестно!—нечестно, ведь Урарака имела к нему неограниченный доступ, поэтому он всегда находился под её "прицелом". —Нечестно сначала дарить, а потом самому есть!— она с некоторыми усилиями, но всё же забрала у него бенто. —Это позор! Самый удачный моти я съел ещё вчера. —Я голодная и мне всё равно.—Она безжалостно выкинула крышку от контейнера, которая теперь парила так же безвольно рядом с головой Мидории, и откусила кусочек так демонстративно, будто это голова злейшего из злодеев. Затем взяла ещё и ещё, уминая всё с довольным видом.—И фасе-фо эфо фой флис! ( И вообще-то это мой приз!) —Зря ты съела всё сразу. Они по консистенции как пластилин и прилипают к зубам. —Ой—Очако прикрыла рот рукой, когда поняла это на практике и осознала свою ошибку. —А я говорил.—он вздохнул, всё ещё паря в воздухе и делая вид, что ситуация его не забавляла.—Думаю очереди в столовой уже нет, можем пойти за чаем. Урарака повесила голову и молча кивнула. _________ Выходные, как всегда, пролетели быстро, и понедельник начался с ужасом ожидаемого всеми теста, которая, тем не менее, уже была позади. Первые три урока были очень изнуряющими, и теперь толпа голодных школьников заполнила столовую. Стоя в кучной очереди, Иида думал о том, что можно было бы обойтись и без обеда, тем более, что Урарака с Мидорией куда-то ушли, а значит обедать он будет в одиночестве.  При этом он не мог не вспомнить о том, как всегда отчитывал Мэй за подобное. Плечи чуть дернулись от периодически возвращавшейся мысли о том, что он сделал что-то не так. Иида встряхнул головой, которая и так была тяжелой после трех уроков интенсивной мозговой деятельности. Скорее бы физкультура. Но до неё надо бы подкрепиться. «Сяду к Яойорозу и остальным.»—подумал он, выбирая еду, которую обычно брал. —Никогда не видела тут столько народу…—прозвучало рядом. Иида обернулся, чтобы убедиться, что ему не показалось. —Х-х-хатсумэ!!!—он так резко пошевелил рукой, что чуть не опрокинул поднос со стойки. —Давно не виделись!—Мэй непринуждённо поприветствовала его. Было непривычно видеть её в школьной форме. Обычно она щеголяла в рабочем комбинезоне. —Доброе утро!—всё же выдавил из себя староста, и кажется слишком громко, потому что некоторое стоящие рядом, вдрогнули от внезапного шума. У него была целая куча вопросов, но теперь, когда они наконец-то снова увиделись, он просто не знал с чего начать. Да и говорить одновременно с продвижением в очереди было сложно.—Я…мы…и правда, давно не виделись. —Прежде чем ты что-то спросишь,—она последовала за ним и выставила перед собой руки в примирительном жесте.—скажу в кратце: я ооочень много работала.—Это протянутое «очень» показалось бы слишком наигранным кому-нибудь другому, но не Ииде.— Но мы успеем поговорить за обедом.—она похлопала его по плечу. —Здорово. У меня как раз нет компании.—он искренне обрадовался такой возможности. —Правда? А я думала ты с Тодороки.—Она указала на стол, за которым сидел его одноклассник. Давно они не обедали вместе.—Ладно, я подожду тебя вместе с ним. Мэй быстрым шагом направилась к дальнему столу, чуть не сбив кого-то с ног. А Иида стоял на месте, не совсем понимая, как ему реагировать. Всё произошло слишком быстро, даже для героя с такой причудой как у него. Он пожал плечами, сдаваясь с тем, чтобы понять, что же творится у Мэй в голове.  У Ииды буквально на секунду промелькнула мысль, что всё что сейчас происходит–просто сон. Потому что всё было слишком нереалистично. Он видит Мэй. Да еще и обедающую в столовой, будто она делает это каждый день. Да ещё и в школьной форме. И всё же это реальность. —Так…над чем ты так долго работала? Я уже начал волноваться…ну, то есть, ты как будто испарилась.—Разговор, казалось, начался легче, чем мог бы. —Ну знаешь, мне периодически просто необходимо отключатся от этого мира, да и та штука, которую я делаю…—она мельком посмотрела на Тодороки, сидящего вместе с ними, но какого-то отстраненного.—Там очень много мелкой работы.  —И ты даже школу из-за этого пропускала?—Иида вдруг осёкся, споткнувшись об этот наивный вопросительный взгляд. Мэй ведь и понятия не имеет, что он приходил к её классу каждый день. Только теперь к нему по-настоящему пришло понимание, что это, как говорила Урарака, самый настоящий сталкинг, и заставило ужаснуться. —Эм, просто вопрос, можешь не отвечать. —Ну, это не всё, на самом деле. Кроме того, я делала кое-что лично для себя.—Она начала рыться в сумке и достала небольшую железную коробочку. Кажется из под конфет или вроде того.—Вернее сказать для тебя. —Для… меня? —На красивую упаковку креатива не хватило, но надеюсь тебе понравится. Во всяком случае это должен быть полезный девайс.—она не заметила за собой, что на долю секунды смущенно опустила взгляд.—С прошедшим днем рождения. Под ожидающий взгляд девушки и «проснувшегося», с любопытством наблюдающего Тодороки, он медленно открывает коробку, обнаруживая там с виду самые обычные часы. —Это не обычные часы.—заявила Мэй, не дожидаясь вопросов.—у них очень многогранный функционал. Это всего лишь немного улучшенная версия, но всё ещё прототип. Поэтому, если с ними будут проблемы, смело неси их мне: у тебя безлимитный абонемент в мою мастерскую. Иида не мог упорядочить мысли в голове от того, что вообще происходит. Ещё недавно они не разговаривали, будто были в ссоре, а сейчас она дарит ему подарок? Но вопреки здравому смыслу он радовался этому. Внимание от Мэй после внезапно прерванного общения делало его немного счастливее. —Спасибо.—Он сдержанно улыбнулся, будто только одними глазами, и Хатсумэ решила, что произвела не тот эффект, который ожидала. «Не понравилось. Точно не понравилось. Или понравилось?»—нужно было озвучить этот вопрос. —Хотя~ часами сейчас мало кто пользуется,—Мэй поочерёдно стучала пальцами о поднос, с трудом скрывая волнение.— Я и сама чаще держу их на столе, чем на руке. Просто подумала, что часы тебе подойдут.—увиливающие формулировки, вместо прямого вопроса. Почему она не спросила как есть? Если бы ему не понравилось, она бы переделала. Но она очень хотела, чтобы ему понравилось. Так хотела, что от волнения началась аритмия.—И-и я сделала их корпус настолько лёгким, насколько это возможно… Мэй всё не унималась, говорила столько, будто если замолчит, то кислород перестанет поступать в лёгкие. А Тэнья всё продолжал рассматривать часы, оценивая своё внутреннее состояние: кажется он был чрезмерно рад. —Научишь ими пользоваться?—он посмотрел на нее, голос был слишком уж восторженным, и он прокашлялся.—Если у тебя есть время, конечно же. —Да…—Мэй медленно кивнула, улыбаясь.—Конечно! Я позвоню, когда будет время. Представляешь, я нашла свой телефон! Ой я ведь не говорила, я потеряла телефон.— И снова беспорядочно построенные предложения. Что у неё с головой? Их беседа была похожа на криво сшитые между собой лоскутки с недостающими деталями, присутствовала некоторая недосказанность: тема, снова отложенная на потом. Тодороки не вникал, ему было скучно, и он с некоторой завистью смотрел на стол компашки Бакусквада. Только лишь услышал, как Мэй перед уходом сказала что-то про фейерверк, который обещает быть потрясающим и попрощалась, с ним в том числе и, кажется, произнесла его имя с ошибкой. «—Эта штука кажется мне бесполезной, но думаю, она способна на суперфейерверк!»—уловил Шото, но не придал значения. Иида же выдохнул со смесью облегчения, остатков радостной эйфории и усталости. Всё было хорошо. Может им и не нужно обсуждать то, что было? __________________ Бакуго уже начал немного жалеть о том, что сел не один. Немногословность Тодороки во время обеда и их короткие диалоги были комфортны, и он почти забыл, какие шумные все остальные его друзья. Красно-розовая парочка делилась друг с другом всем тем ужасом, что пережила на контрольной, которую, как они надеялись, написали не так уж и плохо. Всё-таки они готовились. —Хей Бакуго, у тебя ведь такой же вариант как и у меня? Какой ответ у тебя в пятом задании?—спросила Мина, видя что Бакуго не в духе и пытаясь растормошить его. —Я чё, по-твоему, помню?! —Я думала у тебя хорошая память.—очевидная провокация. —Корень из двух на два корень из трёх.—Киришима проглотил смешок, когда это сработало. —Блииин~ Кацуки неохотно продолжал есть под болтовню своих друзей, прислушиваясь, но не особо вовлекаясь в беседу. Их присутствие отвлекало от того, чтобы анализировать каждое малейшее столкновение с Шото. Вдруг резко перестать общаться он не мог, это бы вызвало вопросы. За этими раздумиями его напугали возникшие по бокам от него Серо и Каминари, положившие свои подносы на стол перед тем, как зажать самого Бакуго с обеих сторон на скамейке. —Ничего себе! Какие люди!—Серо присвистнул. —Его величество Динамит снизошёл до нас!—подыгрывал Каминари. Слишком бодр для того, кто ещё совсем недавно трясся над контрольным листом, который вытянул из него всю душу вместе с радостью. —Какого хрена вы меня зажали! Слышь изолента, сядь на другую сторону! —Чтобы быть третьим лишним?—Серо поднял голову на парочку напротив.— Не, я тут побуду. —С чего вдруг такая честь?—Каминари подпирал голову рукой, ехидно заглядывая Бакуго в глаза, будто знал о нём что-то, чего не знал даже он сам.  Хотелось бы, но на том самом видео были только милые обнимашки. Жаль он не пришёл раньше и не услышал, о чём они говорили до этого. —С Тодороки поругались? —Завалите, придурки!—пробурчал Кацуки, забивая рот едой.  Сегодня Бакуго между делом сказал Шото, что побудет на обеде со своими идиотами, и тому ничего не оставалось, кроме как кивнуть. А вчера они никуда не пошли, потому что он нашел ещё одну причину в виде плохо подготовленного к контрольной Киришимы, что тоже не вызвало вопросов. Но с каждым разом это будет становится всё труднее. Ну и пусть. Может Тодороки сам от него отстанет, устав от такого отношения. Только вот Тодороки так не думал.  Бакуго понял это в последующие несколько дней.  Шото снова спрашивал о его планах, и он снова находил причину, чтобы не проводить с ним время. А Шото искал обходные пути.  Если Бакуго отказывался от тренировки, оправдываясь большим домашним заданием, Тодороки предлагал делать задание вместе. В первый раз Бакуго растерялся и согласился. Тогда он делал всё возможное, чтобы не зацикливаться на мелочах, из которых состоит Шото. Но это было попросту невозможно: он даже дыхание его слышал! Во второй всё же смог ускользнуть. Иначе бы не выдержал того, что начал замечать новые привлекающие его черты. Задумчивость во взгляде, красивый профиль, к которому так и тянуло прикоснуться. И голос. Трудно было признаться, что даже его низкий спокойный голос стал усладой для ушей. Не выдержал бы и сделал какую-нибудь глупость. От нервов ладони потели сильнее обычного. Тодороки был везде: предлагал сыграть вместе в приставку, заставал его за обедом и присоединялся, даже робко рвался помочь в готовке. И Шото уже не мог игнорировать то, что между ними всё стало иначе. Тяжело и скованно, будто они ходят в зыбучих песках. « Может ему надо побыть одному, а я мешаю? Или у него случилось что-то плохое? Нет, тогда бы и Киришима что-то заметил, но с ним, кажется, никаких изменений.»—он не стал упорствовать, и с нарастающим беспокойством в сердце всё же оставил его на некоторое время. О том, чего Тодороки боялся, но в то же время очень сильно желал, было страшно даже думать. «Он узнал. Нет. Или да. Он точно понял. Или нет.» От одной только мысли об этом тошнило. Что если Бакуго догадался о его чувствах и именно поэтому отдалился? Или же была другая причина? Он уже давно потерял покой из-за Кацуки, но сейчас хаос в его голове разросся до неимоверных масштабов, вытесняя всё остальное, не менее важное. Лёжа на футоне, Тодороки очень долго думал.  Сегодня он позвал Бакуго на пробежку. Ответ пришёл спустя почти сорок минут. Раньше Бакуго отвечал практически моментально.  Да и стоит ли говорить о том, что ответ был отрицательным. «Я пас»—сообщение яркой вспышкой отпечаталось с внутренней стороны век. Тодороки никак не может поймать возможность побыть с ним. И это отдаётся тоскливым эхом в сердце. Всё растянулось слишком надолго. И пришла пора действовать. Подумав о том, что надо обсудить это с Яойомомо, Шото резко встал, направляясь к двери, но едва коснувшись ручки, передумал и лёг обратно. Нет, он должен подумать обо всём сам, а не надеяться, что подруга как всегда подтолкнёт его.  Как сделать всё аккуратно? Признаться безболезненно и не испортить ничего. Нужно было тщательно все продумать. И он занимался этим, пока делал зарядку, ел, выполнял домашнее задание, не упуская ни единой минуты. Шото в какой-то степени был рад, что им с Бакуго не получилось снова вместе поужинать. Иначе бы он признался ему ещё тогда. Подумав об этом как следует, он пришёл к выводу, что всё должно было происходить в обычной обстановке, потому что иначе это смутит Бакуго ещё сильнее, чем могло бы. Ведь если…всё пойдёт не так, как Тодороки надеется, то он должен дать ему возможность уйти или оставить его одного сам.  Перейти к разговору стоит постепенно, выждав подходящего момента. А вот теперь он жалел, что не сделал этого раньше. Столько возможностей уже упущено, а теперь придётся воссоздавать все искусственно. Но Бакуго не даёт ему ни единой возможности. Поэтому пункт о «непринуждённой обстановке» благополучно ретируется. Не сойти с ума Тодороки помогало окружение. Тот же Иида, с которым он стал проводить то время, что раньше проводил с Бакуго, а староста и не был против, потому что его привычная компания в виде Мидории и Урараки всё чаще пропадала из поля зрения. Тодороки казалось, что его друг в последние несколько дней был бодрее обычного, даже улыбался чаще. А вчера, когда на телефоне зазвучало уведомление, Иида посмотрел на экран и чуть не выронил телефон.  И Тодороки мог только догадываться, что же там такое было. Догадаться не так уж и сложно. Сегодняшний вечер был самым обычным, за исключением того, что к ним теперь присоединился и Мидория. Они сидели на кухне, Тодороки читал книгу, Иида возился с часами, а Изуку всё это время стоял у плиты. Очередное его ойканье обратило внимание Шото, и он оглянул беспорядок на столе, рассыпанную муку, кучу салфеток в сладкой красной начинке и собранную в один угол грязную посуду.  —А где Урарака, Мидория? —Занимается английским с Яойорозу и Тсую. —А почему не с тобой?—Иида отвлекся от рассматривания часов.—Ты ведь хорошо знаешь английский? —Она говорила, что моё присутствие…—он слегка смутился.—…не располагает на интенсивную мозговую деятельность. —Ааа, проще говоря у Урараки рядом с тобой мозги не работают?—За спиной Тодороки возник весёлый Каминари.—Ты настолько вскружил ей голову? —Каминари! —И чем это так вкусно пахнет? —Нууу я пытаюсь сделать моти. В прошлый раз вышло не очень. —Для Урараки?—Мимо проходила Ашидо, в руках у нее было несколько листов.—Это так мииииилооо. Теперь Мидория по цвету лица был похож на то самое моти с клубничной начинкой, но это не умерило его энтузиазма порадовать Урараку, которая вот уже несколько дней усердно сидит за уроками, от чего провести время вдвоём они успевают только на обеде и не упускают ни одной возможности в течение дня. И оба надеятся, что смогут побыть немного вместе перед тем как на них навалится ещё больше работы. Выключив огонь, он отодвинул стул, присев рядом с Иидой, и устало откинулся на спинку. —Ты разобрался с ними?—спросил Изуку, кивая на часы. —Да.—он улыбнулся, почесав затылок, а потом откашлялся.—Сегодня Хатсумэ показывала, как они работают.—он постучал пальцем по часам. Сегодня он так и не набрался смелости поговорить о том, что произошло. Не хотелось портить ту комфортную атмосферу, которая после времени полного неведения ощущалась как нечто слегка дурманящее. Мидория облегчённо выдохнул. Теперь переживать было не о чем. Однако его друг всё ещё казался ему менее собранным чем раньше, раслабленным и рассеянным. Он улыбнулся промелькнувшей в голове мысли, и его плывущий взгляд упал на бумажки на столе. Те самые, которые принесла Ашидо. Анкета стажировки. Её давно пора было сдать, но некоторые как всегда тянули до конца. Только когда Изуку прочел первую строчку, его кое-что удивило. —Каччан только сейчас сдал анкету? Тодороки замер на середине предложения в книге.  —Мы сдавали их вместе.—полушепотом проговорил он. Мидория, услышав его слова, недолго думая, пробежался глазами по листку, а затем, удостоверившись в чём-то, просто пожал плечами. —Он решил сменить агенство.—констатировал Изуку.—С чего вдруг? —Возможно хочет набраться опыта с другими героями.—рассудил Иида. —Наверное…но отказываться от стажировки в агенстве героя номер один? Дальше Тодороки уже не слушал, составив из услышанного и того, что происходило всё последнее время один очень неутешительный вывод. Сердце шумело в ушах, воздух из легких словно не хотел всасываться в кровь, будто выталкиваемый страхом от предстоящего разочарования.  Он хочет увидеть его прямо сейчас. И уходит внезапно и молча, обращая на себя внимание других, только потому что сорвался на быстрый шаг. «Он точно меня избегает. Это ведь не в его характере, тогда почему?» Шото не мог собрать этот пазл. Если Бакуго все понял, и ему это не понравилось, он мог показать это иначе. Почему же он решил просто игнорировать все его попытки провести время вместе, и даже на стажировке? «Ему противно? Или…» Он стал идти всё медленнее, и даже не понимал, куда идёт. Пыл понемногу сходил, и он внушал себе, что дела не так плохи. Стоило вернуться к себе в комнату и снова всё обдумать, а уже потом говорить с Бакуго. И, не дойдя до его комнаты на втором этаже, он повернул обратно к лестнице. И встал как вкопанный. Потому что Бакуго был от него в паре метров. —Этажи перепутал, Полудурок?—без улыбки и вообще каких-либо эмоций на лице спросил он. На его плечах висело полотенце, а сырые волосы прикрывали бегающий взгляд, который цеплялся за любую часть Тодороки и пытался делать вид, что смотрит ему в лицо, а не куда-то сквозь него. Тодороки же, ничуть не стесняясь, смотрел на него так, будто видит впервые, искал малейшую подсказку и старался собрать всё, что роилось в голове в связный текст. Смотреть на Кацуки с осознанием того, что он всё понял было необычно удовлетворительно и в то же время страшно. Он не может думать ни о чём другом. Нужно уйти и оставить на потом. Нужно было. —Нет.—вырвалось у него.—Я к тебе. Бакуго закусил щёку. Опять. Опять ему придётся отказывать. За последнюю неделю он понял, что ему этого вовсе не хочется и твёрдо убедился, что если бы Шото не нравился кто-то ещё, то он бы не отступил. —Я занят всё ближайшее время, так что зависнуть вместе не получится. Попроси Дэку тебя отлупить, если так по этому соскучился.—Держаться насмешливой холодной сволочью у него получалось как нельзя хорошо. Он приближался, медленно подходя к двери, но стоять близко к Шото было тяжело и… тревожно? Будто тот мог читать мысли на коротком расстоянии, и если Кацуки приблизится, то к нему в голову обязательно залезут и всё узнают. —Ты сменил агенство из-за меня? Это настолько больно ударило по голове, что заставило забыть обо всём и наконец посмотреть на Тодороки. Бакуго надеялся, что он не спросит ни о чём, как не спрашивал до этого, и конечно же не думал, что он догадается. —Слишком много на себя берёшь, Полудурок.—Как же вымученно звучала эта насмешка, особенно когда он лгал. Конечно же дело в нём. И в том, что он больше не хочет называть его этими дурацкими прозвищами. —Я думал, что мне кажется, но ты всё это время избегаешь меня. —Ха-ха-ха, ты себя слышишь? Чтобы я кого-то избегал?!  —В этом и проблема. Ты никогда так не делал. —Тц, я сделаю вид, что не слышал этого.—он отвернулся, взявшись за ручку двери.—Не буду желать спокойной ночи, просто сгинь. Его мечтой было поскорее спрятаться за дверью комнаты и хорошенько отпинать и так уже измученную подушку и уснуть, ударившись головой об стену. И в момент, когда его схватили за локоть, ему показалось, что сердце в груди остановилось. —В чём дело? Я…тебе ничего не сделал. Но если…тебя что-то раздражает, мы…можем поговорить.—Слова дались тяжело, но поворачивать назад было поздно. Да и не хотелось. Он устал мучиться в догадках. —Я сказал уже, сгинь! —Нет.—его хватка неосознарно усилилась. Бакуго с силой стиснул зубы. Тяжело было отталкивать того, кто притягивал к себе во всех смыслах. И всё же Тодороки отшатнулся, когда его ударили локтем в грудь. —Хочешь поговорить?!!—он толкнул его в плечи, и почти не притворялся в поглотившей его злобе. Он ненавидит Тодороки за то, что тот заставляет его чувствовать что-то.—Я скажу, раз ты так напрашиваешься!!! Ты мне надоел, понятно!!! Думал до тебя дойдёт, и ты отвалишь сам! Но забыл какой ты тупой!!! А теперь свали уже! —Тебе…ты…—У Шото словно ком в горле застрял. Он понимал, что Бакуго звучит нелогично и что-то ему недоговаривает, но как же больно жгло его «надоел». Как давно он так думает о нём? —Гггх, я же говорил! Ты и двух слов связать не можешь, тупица!—Бакуго хочет, чтобы всё это поскорее закончилось. Ему уже противно от сказаннных им слов, потому что он видит, какой эффект они производят. Но этого ещё недостаточно для того, чтобы Тодороки ушёл. —Ты сказал, что мы вроде как друзья…—его голос поник, но в остальном он не подавал виду, что внутри что-то пошло трещинами. —Как же раздражаешь!!!—«Уйди уже!»—Мне просто было любопытно, я не собирался таскаться с тобой, будто мы две подружки младшеклассницы! —И всё же таскался. «Потому что мне это нравилось, потому что мне нравится всё, где есть ты. Если скажу, ты скажешь, что тебе жаль.» И Бакуго тоже было жаль за следующее, что он сказал. —Да, пока не понял, что это блять странно, ты же…из этих! Он посмотрел на Тодороки исподлобья, боясь наткнуться на разочарованные глаза. Но вопреки ожиданиям, парень выглядел как всегда. Ни единой эмоции на лице. Он злится? Разочарован? Он ненавидит это непроницаемое выражение на его лице. Особенно, когда он уже увидел и полюбил его живые эмоции. —Понятно.—всё так и было. Тодороки был прав в своих догадках. Почему ему казалось, что может быть иначе?  Только теперь он чувствовал пустоту, которая разрасталась болезненной пульсацией в груди. Больше ни слова не сказал. Как же Бакуго хотел, чтобы тот сказал ему что-то обидное в ответ, а лучше ударил бы.  Но он заслужил эти угрызения совести, за всё им сказанное. Подходящее для него наказание. Он и подумать не мог, что Тодороки очень долго сидел на футоне в темной комнате, глядя в одну точку в невозможности собраться. Он ведь готовил себя к тому, что ему могут отказать. Он знал, что его любовь может ожидать такой исход. Откуда тогда это чувство недоделанного. Будто у него что-то отобрали. То, что его по праву. То, над чем он так долго думал, но что так и не было реализовано. «Я не смог ему сказать и теперь уже не скажу».