Ближе, чем просто друзья.

Неудачный момент.

Ясный денёк за окном был по-летнему теплым, и только желтые листья ещё недавно зеленых деревьев говорили о том, что уже пролетел первый месяц второго учебного триместра. Времени на то, чтобы погулять было только у тех немногих учеников, кто уже завершил все свои дела и собрал вещи перед стажировкой. Иида и Хатсуме принадлежали к большинству, и ни минуты за последние несколько дней не тратили на отдых. Иногда они пересекались в коридоре школы и переписывались в чате, но удобного случая для “серьёзной темы” из-за которой у слишком правильного старосты грызет совесть, так и не появилось. Всё оттягивалось до сегодняшнего дня – последнего перед тем, как все разъедутся, и тогда удачный момент подвернется ещё нескоро. Сейчас, когда они остались вдвоём в её мастерской, ничего кроме тихого напевания мелодии из приглушенной колонки и тиканья часов не было слышно. Мэй колдовала малюсенькой отвёрткой, как волшебной палочкой, прикручивая разболтавшиеся металлические стрелки. Иида же молча наблюдал за ней, бесшумно постукивая пальцем по руке, даже не думая, что Хатсумэ улавливает его взгляд на себе и из-за этого манипулирует инструментом не так ловко, как ей хотелось бы. Она стала замечать, что присутствие Ииды приводит её в небывалый до этого трепет, который порой мешает сосредоточиться.  И она ещё не подозревает, что испытает ещё больше этого нерационального волнения, потому что Иида уже знает, о чём они поговорят, когда она закончит. Всё же не живется его честной душе спокойно.  В тот день, когда они впервые за долгое время поговорили, стоило Хатсумэ покинуть столовую, он тут же полез в чат, и, убедившись, что Мэй до сих пор ничего не прочла, удалил все свои сообщения. К его спокойствию, ему не пришло в голову, что Мэй могла прочесть всё в окне уведомлений, что она и сделала. Но решила не задавать неудобных вопросов, боясь получить вместо ответа такой же неудобный вопрос. —Готово! Дело пустячковое, но всё же не люблю возиться с мелкими приборами. —Спасибо.—он протянул руку к часам, а Хатсумэ на секунду зависла, и затем взяла часы за кончик ремешка, чтобы передать их, не касаясь его руки. А после сама задумалась над тупостью этого жеста, пока Тэнья рассматривал стрелки часов, будто они подскажут ему какая секунда будет самой подходящей, выделят ему удобный момент для не самого удобного разговора.—Отличная работа. —П-правда?—вдруг вспыхнула Мэй, но мысленно ударила себя по щекам и пришла в себя.—То есть…там же работы на три секунды…—Мэй помахивала кистью слишком уж интенсивно, поймала себя на этом и притворилась, что разминает сустав.—… и кажется будто кто-то нарочно раскрутил болтик.—Иида вздрогнул. Как же легко его раскусили.— Может кто-то решил над тобой подшутить?—ну или почти. От этого стыдно ещё больше. Пока девушка разошлась в инструктаже по уходу за часами, Иида молча слушал, даже прослушивал, потому что Мэй совсем недавно говорила то же самое. Но и ей самой было неважно, о чём она говорит. Только бы заполнить тишину и не начать говорить то, о чём она думает на самом деле. И всё же слишком тихий Иида привлёк её внимание. —Ты хочешь что-то сказать? —Что? —Поговорить?—Мэй сдержала паузу, затем добавив.—О чём-то? «Понятное дело "о чем-то", надо было спросить "о чём"!» —Да, эм, то есть, почему ты так решила? —Ты каждые пять секунд поправляешь свои очки…—она поправила за дужку воображаемые очки на себе.— Ни то что бы я наблюдала, просто заметила, что у тебя есть такая привычка…случайно в глаза бросилось. Ты так делаешь, когда много думаешь, вот я и решила, что ты хочешь что-то сказать, хотя может это просто ничего не предвещающий жест? Хатсумэ была такой подвижной, пока тараторила, и хотя Ииде и казалось это милым, он наконец заметил, что она стала вести себя иначе. Всё-таки что-то изменилось. Именно поэтому надо всё решить. —Да, ты права. Я думаю о том, что мы так и не поговорили тогда. Внешне оба были абсолютно спокойны, но в мыслях уже сбрасывались с обрава. Правда у Мэй в голове был более сложный план: она собиралась спрыгнуть в море, переплыть на другой континент и сменить имя. Для этого у нее есть все необходимые приборы. Но вряд ли она успеет сделать это прежде, чем Иида продолжит. —Я хотел извиниться.— он расправил руки по швам, заметно напрягаясь.—Не знаю, что на меня нашло, но я очень сожале~ в смысле…прошу прощения за то, что произошло!!!— он старательно избегал слово «поцелуй». Сказать – значило снова осознать тот факт, что они сблизились сильнее, чем можно было друзьям, и это грозило отдалением друг от друга, чего он ну очень не хотел. Едва он договорил, как Мэй незамедлительно поспешила ответить. Иначе неловкое молчание её убьёт. —Ой да ладно, разве это не то, что делают на пьяных вечеринках? Целуются с кем попало. А мы хотя бы знаем друг друга. И первый блин всегда комом, уж я-то знаю. Так про всех моих малышей можно сказать.—Она отвела взгляд на полку со своими "недоделками", и кусала нижнюю губу только чтобы не расплыться в истерической улыбке. Знал бы Иида, что бред вылетает из её рта только по его вине. И в этой кривой речи Тэнья зацепился за слово «первый». И был готов пробить пол своим лбом в извинениях. Ему казалось, что первый поцелуй это нечто важное, особенно для девушки. Удивительно, что она говорила об этом так просто. Хотя он и сам не определился, какой ответ хотел бы услышать. Он смотрел на неё как на какое-то чудо в перьях, говорящее без умолку. И мог делать это долго, потому что её взгляд скакал по всей комнате и не останавливался только на нём. А цвет её лица старательно не выдавал сумасшествия в её голове. —То есть для тебя это не так важно?—он поднял опущенную от стыда голову. —Да. Случайности случаются, не стоит на них зацикливаться.—Хатсумэ опиралась о стену, скрестив руки на груди, неосознанно напуская уверенный вид. —Да, наверное ты права. —Этот разговор должен был принести облегчение, но ощущался не совсем так, как предполагалось. И это чувство отразилось у него на лице. —И по правде говоря я практически ничего не помню, поэтому…это не считается?— Хатсумэ пыталась ссчитать по чужой мимике, насколько её слова работают, но нахмуренные брови Ииды и не думали расслабляться, даже наоборот нахмурились сильнее.—Звучит не очень да? Но в этом нет никакой проблемы, правда! — она говорила это с трещащей по швам улыбкой, потому что так долго она наверное никогда не врала. Ей это давалось тяжелее, чем остальным, потому что она привыкла кидаться своим мнением прямо в лоб. Сделать точно так же сейчас мешал тот факт, что она все ещё очень растеряна, и в данную минуту в груди барабанит так, что хоть в оркестр подавайся. Кажется Иида пропустил её слова мимо ушей, иначе почему он смотрит в пол и не отрывает руку от затылка, портя свой "вид с иголочки" взлохмоченными волосами. —Да что у тебя с лицом!—наконец она обратила его внимание.—Это раздражает.—выпалила она, а потом спохватилась.—То есть…Блин я не это хотела сказать. Просто завязывай давай. И Мэй была права. Пора было закрыть тему, вот только Тэнье казалось, что он недоговорил. Вздохнув, решительным взглядом посмотрел на неё. Настолько решительным, что казался грозным и заставил Хатсуме снова нервно улыбнуться и забегать глазами. —Это было не всё. Я давно хотел это сказать. Поначалу ты мне не нравилась, но всё изменилось, и теперь ты мой друг. Мне важно, чтобы между нами не было недопониманий и недосказанностей, поэтому я скажу.— а теперь самая тяжелая часть.—Для меня не было неприятным то, что произошло, но мне стыдно, что я позволил себе это. И…мне нужен был повод, чтобы прийти к тебе, поэтому…—и ещё тяжелее.—…я сломал часы. —Ты сломал часы!!!— Хатсумэ кажется не на шутку разозлилась. Можно было судить по тому, как она покраснела.—Специально сломал подарок?!—она нервно сжимала и разжимала ладони, и будь она как Бакуго, в них бы точно появились взрывы. —Извини…—Иида поднял на нее свои стыдливые уже по новой причине глаза, надеясь что его извинения сработают, но… —Это неуважение к моему труду, чёрт возьми!!—она все же сжала руки в кулаки, и топнула ногой изо всех сил. —Я знаю, и мне очень стыдно!—он наклонился на 45 градусов в извинительном поклоне, со стойкостью принимая справедливые возмущения в свой адрес. —К тому же я говорила, что ты можешь приходить когда захочешь, но ты решил создать проблему? —Пожалуйста прости!—он умолял всё в той же позе, не поднимая головы.—Чем я могу загладить вину? Прежде чем Хатсумэ смогла что-то ответить её живот предательски заурчал, заставив обоих замолчать, а Ииду, любопытно приподнять голову и потихоньку выпрямиться. —Проваливай! Я собираюсь обедать и переваривать злобу на тебя!—Девушка грозно подходила ближе, заставляя парня отступать назад. —Я угощу тебя в столовой!—предлагал Иида, пока его выпинывали за порог, а он старательно удерживался в дверном проеме за металлическую раму. —Нет! Видеть тебя сейчас не желаю!—Мэй задвинула створку прямо перед его носом. Он простоял с полминуты, извиняясь всё в той же формальной манере, прежде чем, послышались звуки его удаляющихся шагов. Мэй смогла наконец вдохнуть полной грудью, а на выдохе бессильно скатилась по двери на пол, и тихонько посмеялась. Конечно же она не злилась из-за такой мелочи. Но ей был нужен повод чтобы выгнать его и остаться наедине с собой, после его слов, которые поселили в сердце тепло. —Надо бы проверить. _______________________ —Чем они занимаются?—спросила Джиро, сидя за столом и попивая газировку, пока в другой части гостиной Киришима, подкравшийся со спины и надевший Ашидо на голову крафтовый пакет, убегал от неё. —Очевидно надевают друг на друга мешки?—усмехнулся Каминари. —Ах да, я ведь не вижу.—с сарказмом ответила Джиро, доедая свой обед.—Они уже несколько дней бесятся так, будто им кофеин внутривенно вкололи. —По-моему это забавно.—улыбнулась Яойорозу. —Скорее печально. На стажировке они разъедутся по разным городам.—Каминари не отрывался от телефона, пока говорил.—Наверное хотят надоесть друг другу до этого времени. —Сомневаюсь, что такое вообще возможно, если этого до сих пор не произошло. —Яойомомо, смотри.—Каминари протянул ей телефон с проигрывающимся видео.—редчайшие кадры. Джиро закатила глаза. —Ты скоро допрыгаешься. Если это дойдёт до Бакуго, он оторвёт тебе голову. —Главное не показывать это тем двум голубкам и Сэро. Да и что в этом такого? Невиннейший стёб.  Джиро сопроводила такой ответ с неприкрытой насмешкой, написанной у нее на лице. —Мило.—только и ответила Яойорозу, мысленно подмечая, какого прогресса достиг Бакуго во взаимодействии с людьми. А ведь раньше и на пушечный выстрел никого не подпускал. Эта перемена была замечена уже давно и стала ещё более явной, когда он потихоньку начал сходиться с Тодороки. Девушку это не могло не радовать. —Бакуго и "мило" в одном предложении это просто немыслимо, скажи? Выглядит так, будто вот-вот им треснет. Каминари, несмотря на все предсказания Джиро был очень осторожен. Пока что, он показал видео только Мидории, Урараке, Фумикаге и Яойорозу, и трое из четырёх сказали, что это мило. Ему же было смешно от того, что обычное дружеское проявление любви явно было встречено протестом со стороны Бакуго, и трудно было бы представить, что он сам обнимал бы кого-то добровольно. А вот Фумикаге сказал, что это жуть. И как только Дэнки услышал приближающиеся шаги, то сразу же спрятал телефон в карман, боясь, что это может быть его вспыльчивый друг. Но это всего лишь Тодороки.  —О, Тодороки, выскажешь своё честное мнение. Каминари соскочил со стула и вприпрыжку подошёл к нему. —Видел когда-нибудь Бакуго в обнимашках? —Нет.—прозвучало ни капельки не заинтересованно, только глаз от знакомого имени чуть дернулся. —Вот.—его глазам предстало нечеткое видео.—жаль не понятно, о чём они говорили. Тодороки промолчал. Ему нечего было сказать, он не хотел даже слышать что-либо о Бакуго. Кацуки породил в нём огромное чувство собственной глупости и стыда. Осталось дождаться, пока этот стыд, как кислота, разъест его никчёмную влюбленность. Он просто молча отошёл от Каминари, не выдав никакой эмоции. Каминари вопросительно отклонил голову вбок, а потом в голове что-то щёлкнуло, и он снова запрыгал к Тодороки. —Эй-эй-эй! Ты же не расскажешь Бакуго?!! Этого злюку любое свидетельство его человечности разозлит. И мне просто показалось это забавным, вот я и снял. На память так сказать. Джиро усмехнулась.  —Ничего себе формулировка.—Она встала со стула, взяв с собой тарелку, и проходя мимо Каминари тыкнула ему в спину штекером, в ответ услышав слишком болезненное восклицание на такой легкий тычок.—А я говорила. —Если бы ты целовала меня столько же, сколько тыкаешь этими своими штуками, я был бы…я бы умер от счастья! —А я хочу чтобы ты жил долго.—она самодовольно улыбнулась, принимаясь за посуду в раковине. А Каминари снова перевел фокус внимания на Тодороки, и тот поспешил его успокоить. —Не скажу.—«Я ему больше ничего не скажу». На секунду Яойорозу показалось, что повеяло холодком, и ей это не понравилось. Странная аура вокруг Тодороки наталкивала на плохие мысли. И в таких случаях она привыкла доверять собственным подозрениям. Поэтому вечером Момо пришла к нему, не предупреждая заранее. —Добрый вечер, Тодороки.—первое, что она сказала стоя на пороге комнаты, в которой уже потушили свет. —Привет.—тон был абсолютно негостеприимным, но девушка сделала вид, что пропустила мимо ушей. —Можно я войду?  —Я собирался спать, поэтому… —Кажется тебе нужно с кем-то поговорить.—она решила не юлить, да и к чему? У Тодороки была довольно прямолинейная манера общения, особенно в начале их дружбы, и это немного повлияло и на неё. Она знала, что может говорить о том, что думает и не встретит при этом насмешки или осуждения. —Да, но не сейчас. —Ты сказал?—с неприятным волнением спросила она. —Нет. Но, кажется, он начал подозревать, и мы поругались.—Тодороки прятал взгляд. Не хотел, чтобы Яойорозу прочитала по нему его внутренние переживания. Но его подруге этого и не требовалось, чтобы начать извиняться за что-то. —Прости…—Ну вот. Склонная к излишней самокритике Момо винит себя. Ничего удивительного.—Мне не стоило тебя подталкивать, я ввела тебя в заблуждение, почему то подумала, что мой сторонний взгляд правильный… Эти слова были точь в точь мыслями Тодороки, когда он, не смыкая глаз в ночь после ссоры, размышлял, как вообще докатился до такого, и пришел к выводу, что если бы не Яойорозу с её разговорами и доводами, может быть, они с Бакуго и не стали бы сближаться. Однако вскоре отмахнулся от этого, ведь всё, что он делал в попытках хоть немного понравиться, было сугубо его выбором. Его подруга не виновата в том, что он влюбился в неподходящего человека. И ей надо бы это доходчиво объяснить. —Всё нормально, твоей вины тут нет. Я даже рад, что мои ожидания развеяли. Мне просто надо это перешагнуть. Теперь это гораздо легче сделать. —Ты можешь выговориться, может не сейчас, но кажется тебе это необходимо. Только… не закрывайся, ладно? Тодороки улыбнулся одними уголками рта. Он не из тех, кто умеет фальшивить эмоциями, но эта улыбка была направлена только на то, чтобы успокоить подругу. Настоящих эмоций в ней не было. —Ты будто мой личный психотерапевт. Яойорозу покраснела от неловкости.  —Спасибо, что помогаешь, но я правда в порядке. Ей ничего не оставалось, кроме как кивнуть, после пожелать спокойной ночи в ответ на такое же пожелание и уйти, пока позади закрывается дверь. «Прости, Тодороки, но я тебе не верю». _________ "В порядке."—фраза, которая, сколько её себе не вдалбливай, не сотрёт счастливые воспоминания, каждую мелочь, влюбляющую его в Бакуго всё сильнее и дающую надежду на то, что шанс всё-таки есть. Он не мог отдохнуть от этого даже во сне, где Бакуго так близко, его теплое дыхание опаляет его кожу, а нижнюю губу легко прикусывают, не давая поцелую случится. Навязчивое сновидение не перестаёт его посещать, заставляя просыпаться в поту и разочаровании. Но не только Шото мучался. За последние полторы недели они вынужденно пересекались только в классе, в остальное время оба старались не высовываться из комнат, особенно Бакуго, сто раз успевший пожалеть о своих словах. Он весь извёлся, преодолевая желание просто пойти и поговорить. Пусть и “хотел”, чтобы Тодороки оставил его в покое, но понял: не таким образом. Собственные слова отдавались эхом в его голове, лишая сна и аппетита. Тогда ему стоило проглотить свой язык, притвориться, что у него утюг в комнате не выключен, ну или просто затеять молчаливую драку и вырубить Тодороки. А потом уложить его спать рядом, приложить что-нибудь холодное к синяку и любоваться до самого утра, пока рассветные лучи не заиграют на его прекрасном лице.  «Отношения… бред какой-то. Даже если бы он был свободен, мы бы долго не протянули вместе».—думал он в ответ на ноющее сердце, которое так хотело всё исправить, согреть и быть согретым. Бакуго заметил за собой, что его образовавшие пары одноклассники стали вызывать в нём какой-то особый тип раздражения. Кажется это называется завистью. Наблюдать за тем, как тренировка Кири и Ашидо превращается в игру в догонялки, как Джиро дремлет на плече Каминари, пока они слушают музыку лёжа на диване, как Деку с Круглолицей дарят друг другу маленькие подарки и трепетно держаться за руки – заставляет его злиться на самого себя. На то, что он, наверное не смог бы раскрыться настолько, чтобы быть таким нежным. И несмотря на это, ему очень хотелось ощутить нечто подобное с кое-кем вполне конкретным. С тем, с кем он уже давно не пересекался дольше чем на три секунды в коридоре школы, и “не хотел бы” пересекаться и дальше, но ванная у всех общая, и это должно было когда-то произойти. Умывшись теплой водой, Тодороки протёр глаза и увидел парня в отражении позади себя. —Привет.—прозвучало так сухо, будто Кацуки вот-вот раскрошится. Шото лишь отвёл взгляд и обошёл его аккуратно, чтобы случайно не прикоснуться. Бакуго, ссутулившись, прошёл к умывальнику. Ему самому было противно на себя смотреть, неудивительно, что Тодороки его просто проигнорировал.  Коснувшись вентиля с водой, он сначала одернул руку, скорее от неожиданного ощущения холода. А потом все же покрутил, но воды не было. Вернее она была, но не в том состоянии, чтобы течь. Бакуго закатил глаза, улыбаясь, но далеко не от радости, и был уверен, что Тодороки так выражает свою обиду. Но Шото применил причуду по неведомой ему случайности. Сам он впервые заметил это чуть позже, когда заморозил воду в стакане, из которого пил. Сначала он удивился, но не придал этому значения. Но когда это повторилось ещё несколько раз, Тодороки решил сходить к врачу. Хрупкий внутренниий баланс, который он смог установить, приняв свои чувства, снова нарушился, создавая проблемы, которые, особенно сейчас, были определенно некстати. _________________ Настырный стук в дверь отбивал ритм знакомой песни с периодическими паузами уже около двух минут, несмотря на то, что гостей уже успели послать куда подальше. Пришлось открыть дверь, чтобы плюнуть им это в лицо. —Я, блять, не ясно выразился?! —Сама «доброжелательность», как всегда.—Мина оперлась о дверной косяк, скрестив руки на груди. —Ты сегодня не в духе, да?—осторожно поинтересовался Киришима. —Как и вчера, и позавчера и позапозавчера…—девушка закатила глаза. В отличие от Киришимы она не церемонилась.—Мне продолжать? Хмурый проклинающий взгляд Бакуго не добился ожидаемой реакции: Ашидо просто пожала плечами, а он, не желая что-либо говорить, просто ушел вглубь комнаты, с умирающей надеждой, что эти двое отвянут, если он просто не будет с ними разговаривать. Ашидо права. С каждым днём всё херовее. Он продолжает прокручивать в голове ту гадость, которую сказал Тодороки. Это воспоминание как клеймо, прожгло его подкорку, и болезненный жар все не угасает. Кроме того, с каждым днем поодаль от Шото, он с ужасом осознаёт, насколько же сильно тот ему нравится.  Настолько нравится, что он однажды позволил себе пофантазировать о том, что бы было, не будь они тогда пьяны, и если бы Кацуки по-настоящему его поцеловал. Прокрутил все возможные исходы, и даже самый плохой его устраивал.  В реальности же, Тодороки просто забыл, будто этого и не было. Или он только делает вид, думая, что произошедшее – всего лишь нетрезвая шалость его “друга”. Сейчас Кацуки наконец понял, что произошло. Уже тогда, пусть он ещё не осознавал, но его тянуло к Тодороки совершенно недвусмысленное чувство. И вместо слов признания, его одурманенный спиртом мозг выдал…ЭТО!!! Грубо и пошло! Лучше бы у него развязался язык. Но он у него ведь отсохнет, если скажет что-то хорошее. Он умеет говорить только колкости, стирающие доверие. —Мы с Каминари и Сэро собирались в караоке, пошли с нами!—заявила Ашидо, надеясь, что весёлость в голосе настроит на нужный лад, но эта попытка была проигнорирована. —Хэй, это наш последний день перед началом стажировок, будет жаль его прошляпить.—Киришима потрепал друга за плечо, надеясь хоть чуточку растормошить. Да даже злобный оскал сошёл бы. Но, как и у Ашидо, результатов никаких. —Слушай Бакуго, мы плохо понимаем, что именно у тебя произошло, но…если мы ничем не можем помочь, позволь просто позаботиться о тебе. —Да! Проблемы лучше переживать не в одиночку, а с друзьями. —Будьте друзьями, врежьте мне, как следует. Киришима и Ашидо ошеломленно переглянулись. Они знали, что у Бакуго на личном фронте не ладиться, но у них не было ни малейшего предположения, что произошло такого, после чего их друг стал молчаливее всякой рыбы, а если и заговорит, то выдаёт совершенно несвойственные ему фразы вроде этой. —Что? —Зачем? —Вы оба меня бесите и тупее вас я не встречал. Можете врезать за такую грубость, нормальная причина? —Теряешь хватку, мы слыхали ругательства и пострашнее.—Мина усмехнулась, потрепав его по голове как младшего братика, который пытается казаться крутым бэд боем, но ничего не выходит. —Так, тут всё плохо.—Киришима соединил руки в замок, похрустел пальцами, а затем подхватил Бакуго со спины, поднимая его ссутулившуюся фигуру со стула.—Сейчас пойдем, отожремся, покричим в микрофон и тебе полегчает. И возражения не принимаются. Кацуки и не сопротивлялся. Может ему и правда полегчает. Пока что он только думает лишь о том, почему у такого ужасного парня как он, такие хорошие друзья. _____________ Вечер стоял теплый и безоблачный. На темном небе сверкали звезды, деревья еле слышно играли неопавшей листвой, в академии и общежитии все ещё горел свет, а двое учеников решили занять последний вечер перед стажировкой лёгкой пробежкой. Мидория обычно не бегает по вечерам, и Тодороки это известно, но сегодня его друг проспал и решил наверстать все вечером. Так это было в глазах Тодороки, который и не заподозрил небольшого вмешательства Яойорозу. Она не вдавалась в подробности, но попросила Изуку присмотреть за Тодороки во время работы в агенстве. И у того соответственно возникли вопросы. Не присматриваясь, сложно было понять, что с его другом что-то происходит. Он внезапно стал больше времени проводить с ними, если так можно сказать на то, что обедал Шото теперь только в их компании, а все остальное время где-то пропадал. —Отличная погода, в самый раз для тренировки на свежем воздухе. —Да…—ответил Тодороки и, с непроницаемым лицом продолжил.—…но мне казалось, ты предпочитаешь бегать по утрам. —Верно, но сегодня я проспал. К тому же мы давно не разговаривали просто так. И без остальных. —Возможно это из-за меня. Мне было немного не до разговоров. —Ты молчаливый, Тодороки-кун, но даже от тебя слышать такое немного беспокоит. —Тебе не о чем беспокоиться. У меня просто были дела.—Тодороки говорил о так называемых "делах", как о будничных мелочах, только бы Мидория ни за что не зацепился. И ему вовремя вспомнилось сегодняшнее утро, в которое он опять слишком рано проснулся от неприятного сна и вышел подышать на балкон.—И мне казалось я видел тебя сегодня утром на улице. —Ээээ…—Изуку забегал глазами, но ни секунды не увиливал.—…похоже мой обман раскрыт. Просто хотел провести с тобой время. —Зачем ты соврал?—чуть нахмурив брови, спросил Шото, продолжая бежать. —Подумал, что тебе покажется странным, что я дважды бегаю за сегодня,— Долгое объяснение было тяжко выкладывать во время бега, но он смог.—Да ещё и ни с того ни с сего напросился с тобой. —Нет. Звучит как что-то в твоем духе. —Да? —Мидория немного смутился, но улыбнулся.—Теперь мне как-то неловко. —Прозвучало плохо? Я имел в виду в положительном ключе. —Эх, стоило просто сказать «Привет Тодороки-кун, давай погуляем вместе», а не придумывать сложные оправдания, просто я почему-то думал, что ты откажешься, и тогда я ещё больше начну что-то подозреватьибеспокоитьсяпотомучтотытакойугрюмыйискрытныйвпоследнеевремяимнебыловажноузнать…—А вот тут Изуку уже запыхался. —Мидория? —Ой…ну теперь ты всё знаешь…—Мидория продолжал неловко улыбаться, попутно пытаясь отдышаться. —Яойомомо сказала что-то?—а после этой фразы улыбка сползла с его лица. —Теперь точно всё.—он кивнул головой и замедлился. Тодороки сделал то же. —Вам обоим не о чем волноваться. Кое-что произошло, но это просто неприятность, не более. Он остановился, чтобы перевести дыхание и присел на дорожку, безмолвно приглашая Изуку присесть. —Не важно какого масштаба проблема, даже если она маленькая, но сильно тебя огорчает – это уже имеет значение. —В моём случае был эффект неожиданности. Я потерял бдительность, не ожидал, что такое произойдёт. Пытался предугадать, но до такого додуматься точно не смог бы. —Я не понимаю, о чём ты? —Не важно. Надо поговорить с Яойорозу, кажется она чувствует ответственность за то, что не должна. —Хотел бы я верить в то, что она преувеличивает…—Мидория зачесал волосы назад, немного прокашлявшись. Очевидно, Тодороки не собирался делиться подробностями, а сам Изуку не хотел настаивать. Разумеется он будет начеку, но в данный момент разговор зашёл в тупик.—Побежим обратно? Я сейчас ведро воды готов выпить. —У меня есть вода.—Тодороки достал бутылку холодной воды из поясной сумки. Странно, что она была такой же низкой температуры и ни капли не согрелась за это время. Шото и не почувствовал ничего, передав Мидории. —Спасибо.—Изуку благодарно улыбнулся и с нескрываемой жаждой открутил не сразу давшуюся крышку и припал к горлышку. Но вода не полилась.—Эм…Тодороки…не мог бы ты…разморозить. —Чёрт, опять.—выругался Тодороки, поняв в чём проблема. Его это уже порядком достало. Поход к врачу мало чем помог, потому что тот лишь выписал таблетки и сказал, что впервые сталкивается с неконтролируемой причудой у взрослого без внешнего воздействия чужих квирков, но перенаправил к другому специалисту, приём у которого назначен на этой неделе. Придётся периодически сокращать рабочий день. Это не трудно, когда работаешь в агенстве отца, но как же эти проблемы ему надоели. Левая рука медленно нагревала замершую воду, иначе бы пластик попросту поплавился. —Пару минут.—пояснил Шото, а потом они оба повернулись на усиливающийся гогот и громкие протесты со стороны. —Удали это немедленно!—возмущался Каминари. —Ни за что, я обязательно отправлю это Джиро, чтобы научила тебя петь.—Мина прятала телефон подальше от Каминари, уворачиваясь от его попыток выхватить гаджет из рук. —Можешь удалять.—с другой стороны от Каминари шел Сэро.—У меня тоже есть видео, но ракурс там не самый удачный. —Не разговаривайте со мной.—Каминари надулся на обоих друзей и демонстративно ушёл вперёд. Ашидо и Сэро только посмеялись в след. Киришима шёл позади вместе с Бакуго. Тот весь вечер был молчалив, но хотя бы не скупился на тихий смешок каждый раз, когда кто-то из его друзей делал что-то забавное, например Каминари, выбравший песню какой-то айдол группы и пытающийся подражать их танцу. И было смешно от того, что он не поспевал за сложными движениями и придумывал на ходу что-то своё. —Это было неподражаемо, скажи? —Уши от его пения вянут, но было весело. Я буду пересматривать то видео, когда буду думать, что я плох. —Звучит немного жестоко, но это значит, что тебе лучше! —Зачем ты напомнил, придурка кусок! —Я сомневаюсь, что ты так просто взял и забыл о своих проблемах. Просто делаешь вид, что всё окей, чтобы я наконец отстал? —Проницательность тоже половым путём передаётся? —Да иди ты, Баку-бро, с такими шутками.—Киришима закатил глаза и накрыл лицо Кацуки ладонью, отталкивая от себя подальше.—И если тебе так интересно, у нас ещё ничего не было. Почти. —Значит воздушно-капельным?—Кацуки усмехнулся. —Ха-ха— с сарказмом выделил Киришима. —Вы двое как женатая тридцать лет пара, подумал, что вы уже везде “преуспели”. —Это называется «соулмейты» или типа того, это когда… —Я в курсе, с английским у меня тоже лучше дела, чем у тебя. —Да-да. Я к тому, что неудачи случаются… —Это ты про то, что у вас ещё ничего не было?—Бакуго захотелось прервать этот надвигающийся поток жалости и успокаиваний, пусть даже дурацким неуместным подколом, но Киришима будто его не услышал и продолжил. —…не получилось с этим человеком, значит, возможно, он не был твоим. —Ты ещё про судьбу и предназначение скажи.—Бакуго закатил глаза и цокнул языком вдобавок.—Давай поговорим ещё про знаки зодиака и карты таро. —Черт возьми Баку-бро, когда ты встретишь своего человека, настанет конец света. Вы оба всё уничтожите, потому что он умножит на два твою язвительность. Лучше бы это был тот, кто всё нейтрализует. —Как таблетка для желудка?—Возможно Тодороки и правда не для него, но Бакуго не может представить, каким тогда должен быть “тот самый”. Или та. Он не определился. —Ахаха, ну допустим, так. —Эй вы там? Над чем смеётесь, нам тоже расскажите. Они сильно отстали от своих друзей, даже не обращали внимание на дорогу впереди.  И лучше бы Бакуго и дальше не видел. Потому что сердце больно ёкнуло, напоминая, что он, вообще-то заслуживает страшной кары, а не весёлого вечера с друзьями. —Привет Каччан, привет Кири-кун. —Привет. Вы тренируетесь перед стажировкой? Круто! По-мужски! Можно с вами? —Мы собирались бежать обратно, да, Тодороки? —Да.— Шото не хотел смотреть на Кацуки. Но не переставая кидал на него мимолётные взгляды. Он был обижен. Сильно обижен. И так же сильно скучал. Если бы не те обидные слова, если бы ему отказали как-то иначе, он бы хотел остаться друзьями, чтобы просто проводить время вместе как раньше. А влечение он со временем переборол бы. Бакуго ведь тоже было весело с ним. Правда?  Но сейчас он хорошо проводит время с другими своими друзьями и Тодороки среди них нет места.  За те короткие промежутки, что он смотрит, Шото пытается уловить настроение Бакуго; сожалеет ли он о сказанном? Но этот невыносимый грубиян даже не смотрит в его сторону. Тодороки не видит, как тот сжимает кулаки в карманах, да так, что ногтями впивается в кожу ладоней. Бакуго не может на него смотреть. Иначе сгорит со стыда. А Шото это только злит, убеждает в том, что он на самом деле противен Кацуки, и не понимает кого за это ненавидеть: себя или его. Внутри всё закипает и бурлит. —Тогда я с вами побегу. —А тяжело не будет?—Мина выглянула из-за его спины.—отожрался ты сегодня тоже «по-мужски». Столько мяса сожрал. —Вот именно!!!—Киришима улыбался во все зубы, заряжая своим энтузиазмом.—Я восстановил энергию и теперь готов её выплеснуть. «Какой же милый дурачок»—подумала Мина, зеркаля его улыбку. —О, вода уже растопилась?—спросил Изуку. —Делаете воду из льда Тодороки? —Нет. Это была вода из магазина.—Шото протянул бутылку другу.  —Тодороки-кун случайно заморозил вод-ай!—едва Мидория дотронулся, бутылка с характерным звуком упала на землю поднимая немного пыли.—Такая горячая. Всё это время слушавший чужой диалог Кацуки, поднял голову на резкий звук. И тогда они наконец посмотрели друг на друга. На долю секунды, но этого хватило, чтобы Бакуго пробрало до костей: пылающий холодной злобой взгляд и что-то ещё в нём откатили его до его утреннего состояния. Он заставил человека, которого любит ненавидеть его. —Ого, бутылка поплавилась!—удивилась Мина, пока Эйджиро тыкал укрепленным пальцем в исходящий дымом пластик. Кое-где даже образовалась небольшая дырочка, из которой капля за каплей вытекала вода. —Это зрелище меня обезвоживает.— сглотнул сухой ком Изуку. —Извини. Давай поскорее вернёмся. —Юху, давайте, кто первый? —Детский сад.—ухмыльнулся Сэро, а тем временем ребята уже побежали. Когда они отбежали на метров двести, Бакуго ускорил шаг, хотелось как можно скорее спрятаться, задушить себя подушкой и забыться во сне. А завтра стажировка, и он не увидит Тодороки ещё около месяца. Может за это время успеет свыкнуться с мыслью, что он сделал ему больно и не будет себя корить за это. —Бакуго, куда ты так спешишь?—Мина отвлеклась от телефона Сэро, на котором он показывал ей тот самый неудачный ракурс с Каминари. —Спать хочу, отстаньте. Ашидо лишь проводила его взглядом, не зная, что и думать. Кажется, ему не полегчало. —Ну вот, все разошлись. Эй Каминари, хватит дуться, а?—Сэро окликнул друга, идущего позади с каким-то очень задумчивым лицом. —Понеси меня на спине и может быть я тебя прощу. —Только меня? Не только я снимал тебя, придурок! —Ты снял самое неудачное видео. ________________ Идя вперёд Бакуго надеялся больше не столкнуться ни с кем из троих парней, но к своему несчастью нагнал самого болтливого из них. —Каччан, ты быстро. —Это ты слишком медленно. —Справедливо, но мне страшно хочется пить, поэтому… —Тогда помалкивал бы, Дэку.—беззлобно ответил Кацуки. И они так и шли, перейдя на обычный шаг, не слишком медленный, но и не быстрый, прогуливались вдоль посаженных высоких деревьев. —Дэку, ты можешь…ладно забей. —Что могу? —Врезать мне. Можешь? —Зачем? —Покопайся в воспоминаниях, уверен, ты найдёшь причину. —Ох Каччан, нашёл что вспомнить. Ты ведь извинился.  —А ты, такой сердобольный, полностью простил и вообще больше не злишься. —Я и раньше не особо злился. Скорее мне было грустно и обидно. —И ничего из этого не осталось? —Нет. —Ни капли? Ни на пол процента? —Прошлого не изменишь, было больно, но я правда это уже перешагнул. Бакуго недоверчиво глянул на него краем глаза, сталкиваясь с искренней доброй улыбкой. —Святой до тошноты.—Изуку посмеялся.—Аж глаза слепет. —Но с чего ты вообще об этом заговорил? —Давно по морде не получал, лицо зачесалось. —Не хочешь говорить? Ладно.—Изуку пожал плечами и решил переменить русло разговора.—А почему агенство сменил? —Ты тоже давно по морде не получал? —А раньше ты говорил мне всё, что у тебя на душе. Ну, в плане негативных эмоций. —Я снова обидел человека, ничего нового. И это ответ на первый вопрос, если что. —Звучишь так, будто сожалеешь. Почему не извинишься? —Не делай вид, будто всё знаешь, Дэку. Так надо. Так будет лучше. —Кому? Обиженному явно не хорошо, это логично , а обидчику, то есть тебе тоженехорошосудяпотвоимсловам… —Дэкудэкудэку! Тормози. Для того, у кого в глотке пересохло ты очень много болтаешь. И не забивай этим свою зелёную голову. Просто забей. —Так забить или не забивать?—подловил Изуку, но Бакуго в ответ даже не съязвил. —Как там То…Полудурок этот. —А? Тодороки? А почему ты спрашиваешь? —Та фигня с бутылкой.—Бакуго смотрел под ноги, пиная небольшой камушек по дороге, пока тот не ударился о порог лестницы общежития.—У него уже было что-то подобное, поэтому и спрашиваю. —Он не жаловался, но как я понял, это периодически происходит с ним, и ему уже надоело. Тех нескольких секунд, что они поднимались по лестнице хватило для того, чтобы Бакуго решился. Тодороки не хотел, чтобы кто-либо знал о его проблеме, но Дэку ведь близкий друг. И кто-то ещё должен знать, чтобы присмотреть за ним. —Он ещё с лета не может нормально управляться с причудой.—Входная дверь за ними тихонько закрылась, а Дэку, измученный жаждой уже добрался до графина с водой.—Я видел ожоги у него на руках. Он говорил, что ему лучше, но я в этом сомневаюсь. —Тодороки болеет?—Изуку замер со стаканом в руках и обернулся на стоящего позади друга. Странно. По Тодороки и не скажешь, что у него были проблемы.—Почему он не сказал? —Этот придурок считает, что вывезет в любом состоянии.—Мидория нетерпеливо пил воду из стакана, не прерываясь, смотрел на Бакуго.—Наверное поэтому вы с ним подружились, два чокнутых идиота. —Кто бы говорил, Каччан.—пробормотал парень, оторвавшись от стакана. Слышать такое заявление от Кацуки было просто смешно и это отобразилось у него на лице. Но кое-что было интересно.—Беспокоишься? Почему тогда сам не спросишь? —Беспо…ДА ПЛЕВАТЬ Я ХОТЕЛ!!!Короче, присмотри за Полудурком, если что. Мидория ответил молчаливым кивком, наблюдая как Бакуго после его лаконичного ответа так же молча разворачивается и, ссутулившись и засунув руки в карманы, уходит. Слова были излишне, потому что Изуку тут же стал анализировать слова и поведение Каччана. В таких случаях ему всегда хватает такта усмирять своё любопытство и составлять предварительные выводы самому. Да и доставание друга детства вопросами ни к чему не приведёт. Удивительно даже то, что он вообще рассказал ему что-то. «Между ними точно что-то произошло, это очевидно».—размышлял он, принявшись за второй стакан воды. И конечно же Мидория не собирался говорить об этом никому, ни Тодороки ни Урараке, ни кому-либо ещё, однако… —И ПОПРОБУЙ ХОТЬ КОМУ-ТО РАСТРЕПАТЬ, ДЭКУ!—застало его врасплох: он успел умыться и хорошенько «прополоскать» не то горло, но и футболку до того как дошёл до ванной. «О нет, Каччан, тебе точно не плевать…»—он не переставал думать об этом, даже откашливаясь от воды. ________________ На синевато-черном не запыленном облаками небом сияли белые искорки. С каждой минутой небо становилось все чернее, оттого казалось, что звезды блестят ярче. Завораживающее Урараку зрелище, которое она хотела бы разделить с Мидорией. Но того почему-то не было в своей комнате в такой час, да и на сообщение он не ответил. Урарака исключила то, что он возможно спит, Изуку бы в любом случае отраегировал на стук в дверь: сам однажды упомянул, что у него чуткий сон. «И где его носит в такое время?» Шёл десятый час, а значит все меньше времени побыть немного вместе перед завтрашним днём. И пусть работу она ждала с нетерпением, но последующее с этим расставание с Изуку омрачало это ожидание. И она не переставая думала об этом. Потихоньку это перетекало в тревогу о парне. И не безосновательно, ведь в некотором роде он тот ещё "сорвиголова". Ещё с лета, когда они активно переписывались во время работы в агенствах, то и дело обменивались фотографиями. Вот только Мидория на каждой первой был с новым бинтом, порезом, синяком. Это нормально для их работы, но почему-то те же Тодороки с Бакуго выглядели более "целыми". Аналитический склад ума Изуку никак не спасал его от лишних травм. Но сколько его ни жури за это, все бестолку. Сколнившись и положив голову на балконное ограждение, она уже около получаса скучала одна, когда в одной из комнат откуда-то сверху полился свет и заставил отложить эту рефлексию на потом. Урарака повернула голову и мысль её тут же подтвердилась: свет горел в комнате Изуку.  «Наконец-то!» Она радостно встрепенулась и вернулась к себе в комнату. Прежде чем пойдёт к нему, ей нужно было кое-что взять с собой. ________________ Изуку вернулся в комнату, захватив с собой стакан воды, положил его на стол рядом с аквариумом и развалился на стуле. Рыбка безмятежно плавала кругами, выпуская пузырьки и заинтересованно кружа рядом с чиби статуэткой Всемогущего, которая была там в качестве украшения. —О, точно, кому-то надо будет присмотреть за тобой!—Изуку тотчас взялся за телефон, быстро печатая сообщение маме.— Придётся встать пораньше, чтобы и к ней успеть. На часах стрелка прошла уже половину десятого, можно было бы лечь спать. Сейчас это не было такой проблемой, как ещё три недели назад, когда ему снились кошмары один за другим. И всё из-за какого-то ужастика. Ладно, парада ужастиков. Забавно, если можно так сказать и то, что сны не повторялись, хотя исход у них всегда был один. Здорово иметь богатую фантазию, но с его впечатлительностью она начинает работать даже на уровне подсознания. Ворот синевато-серой футболки успел слегка подсушиться, но оставался сырым. Всего лишь на какую-то секунду он ограничил себе обзор тканью футболки, и когда стянул её с головы, первым, что заметил, была фигура за окном, которой ещё недавно там не было. —АА!— Изуку дёрнулся, с коротким вскриком, едва не упав и прижимая смятую футболку в руках к колотящемуся от испуга сердцу.—Очако! Что ты делаешь на балконе?! —Изуку!—она попробовала открыть дверь балкона и та поддалась.—Я опять тебя напугала! —Фух.—он помотал головой и дернул плечами.—Ничего, ещё пара таких случаев, и я привыкну. Сначала Каччан, теперь ты… —Надо было зайти через дверь. Но я…—раздумывая, она подняла глаза к потолку, но истины в нём не нашла и сдалась.—Ладно, не знаю, что мне взбрело в голову. Это было плохой идеей. —Ну…по сути ты вошла через дверь.—Он улыбнулся, пожимая плечами и робко протянул руку, чтобы пригладить её волосы, подарив тем самым немного внимания и показывая, что всё в порядке. И только потом, чуть смутившись, потопал к шкафу за новой футболкой.—Ты решила сократить путь? Очако надула щеки. В её планы не входило его пугать. В голове это представлялось, как милая неожиданность. —Просто нетерпелось тебе кое-что отдать! Увидела и сразу подумала о тебе.—она показала то, что все это время держала за спиной: это был махровый ободок желтого цвета для умывания, с двумя похожими на заячьи ушки длинными концами, которые каким-то чудом стояли торчком. Странный презент не вызвал никакого воодушевления, но Изуку пытался. —Оу, штука полезная, наверное. —Сначала примерь, и все поймёшь. Мидория с некоторыми вопросами сделал то, о чём его просили, а потом Урарака взяла его за руку, торопливо поведя к небольшому зеркалу на стене. —Урарака, я не совсем понимаю, что должен понять? —Ты себе никого не напоминаешь?—с весёлым намёком спросила она. —Напо…Боже…Всемогущий…Хахахаха— всё-таки маленькая шутка Урараки удалась. Изуку смеялся так заливисто и долго не мог остановиться, потому что каждый раз натыкался взглядом на своё отражение и все начиналось по новой.  Урарака подхватила его весёлый настрой и посмеялась вместе с ним. —Я подумала, что это будет глупо, но просто хотела посмотреть на твою реакцию. —Ну надо же. Погоди-погоди.—Изуку побил себя по щекам, чтобы успокоиться, и состроить ту самую приободряющую улыбочку своего кумира. Теперь пришла очередь Урараки смеяться. —Когда я умру, пусть меня похоронят с этой штукой на голове. Изуку сказал это без какой-либо задней мысли, но эта фраза заставила его девушку притихнуть и явно измениться в лице.  —А, знаешь, это удобно, особенно когда ссадины на лице надо обрабатывать.—Изуку продолжал рассматривать себя в зеркале, две желтые "антенны" его очень уж веселили. —Это не повод получать лишние синяки.—проворчала девушка. —Да-да, я постараюсь.—вздохнул он, снимая тугую резинку с головы и отворачиваясь к лежащему в углу собранному рюкзаку. Уложив вещицу в один из кармашков, он обернулся к Урараке и та встретила его предложением. —Не хочешь посмотреть на звезды? ________________ Очако любовалась звёздами, и пыталась донести до Изуку всю их красоту, но тот, как бы ни пытался всмотреться, то и дело посматривал на восхищенную девушку и потихоньку окутывался дремой. Но уснуть на крыше было бы проблематично. —Ты только осознай. Мы смотрим не просто на картинку, это же пропасть, только вокруг нас, и в ней куча огромных звёзд. Но так странно понимать, что они такие, когда видишь просто небо. —Планеты ведь тоже светятся. Как думаешь, Земля издалека светится ярче других планет?—Мидория мало что в этом смыслил, но Урарака могла подолгу смотреть на небо и была при этом невероятно обворожительна. Так и хочется поцеловать. —Я бы хотела посмотреть.  —Я бы хотел посмотреть на твой восторг. На секунду могло показаться, что в её темных глазах засияли далекие звезды, а потом она посмотрела на него, хлопая глазками, вгоняя того в краску, и сама при этом с трудом унимая растущий трепет. —Я что-то не то сказал?—Ещё приятнее от того, что Изуку говорит искренне и не всегда сразу осознаёт что сказал что-то милое, пробуджающее возможно не совсем адекватную реакцию с её стороны. —Нет.—она умилительно надула щёки и замотала головой, сдерживая влюбленную улыбку.—Но у меня появилось странное желание тебя укусить! Изуку ответил смешком, на что Очако начала своё наступление, хватая его за руку, намереваясь исполнить задуманное. —О нет, пожалуйста, у меня и без этого слишком много шрамов.—пошутил он, и, приблизившись к её лицу, оставил легкий поцелуй на щеке.—Может обойдёмся этим? Урарака посмотрела на него взглядом «ты правда думаешь, что этого хватит?», а потом крепко-крепко обняла его, как мягкую игрушку, с которой ложиться спать, готовая неистово затискать, не зная, как ещё выплеснуть свои чувства. Просто жизненно необходимо наобниматься, пока есть возможность. Мидория ждёт окончания этого эмоционального порыва, и ему неловко от того, что из-за неудобной позы, он не может обнять её в ответ. Объятия и невинные поцелуи были их способом физического проявления любви. Они согревались в тепле друг друга каждый раз, стоило им остаться наедине, и с каждым днём их тянуло друг к другу всё сильнее. Вот только зайти чуть дальше им постоянно что-то мешало: то внезапно возникшая икота, то звонок от родителей, то, например, появившиеся из ниоткуда Бакуго с Тодороки. Когда Мидорию наконец выпустили из хватки, он смог расслабиться, улечься ей на плечо и прикрыть глаза. Его за сегодня вымотали не только сбор сумки и две пробежки, но и ворох проблем некоторых его друзей. А с Ураракой было тихо и хорошо. Хорошо чувствовать её руку на макушке, осознавать её присутствие рядом. Как же прекрасен тот факт, что времена недосказанности между ними уже прошли. —Ах да! У меня есть ещё кое-что для тебя —Ещё? —парень приподнял голову.—Стой погоди! Сегодня какой-то особенный день, а я про него забыл? И ребята сегодня гуляли. Точно какой-то праздник.—Изуку было схватился за голову, но Урарака потрясла его за плечо, чтобы тот наконец обратил внимание. —Если точнее, это для нас. И нет сегодня никакого праздника. —А что это? Его запястья коснулась мягкая ладонь, вытягивая его руку вперёд, а в следующую секунду на нём защёлкнулся тоненький браслет. —Я попросила Хатсумэ сделать. Этот браслет считывает сердцебиение и всякое такое, и отправляет сигнал, если дело плохо. Она надела свой браслет, демонстрируя запястье. —Если у тебя будут проблемы, я получу сигнал и наоборот. Мидория молчал, нервно поглаживая девайс на руке, но старался не подавать виду, что в замешательстве от такого подарка. —Знаю как это выглядит, но мне было бы спокойнее…знать, что ты…в случае чего знать, что ты в порядке. —Наверное…но на деле ты будешь тревожиться, ожидая сигнала о том, что мне плохо. Прости, но я не приму это.—он снял с себя браслет, собираясь отдать Урараке, но наткнулся на её погрустневший взгляд и передумал.—Я не буду его носить, просто буду держать рядом. Ты можешь носить свой, если хочешь, чтобы я знал, если…случиться что. Хотя я уверен в твоих силах и знаю, что ты со всем справишься. —А ты, значит, не хочешь, чтобы я знала, что с тобой?—сердито задала вопрос она.— И почему? Потому что я буду получать такой сигнал постоянно? — Очако только мгновение спустя осознала, что вспылила, чем, мягко говоря, удивила своего любимого. Раньше с ней такого не было. Надо было сгладить углы. —Нет же! Потому что, если вдруг получишь, это может отвлечь тебя в самый ответственный момент. —Наверное поэтому Хатсумэ назвала это бесполезной штуковиной. Изуку заправил прядь ей за ухо, потому что Урарака вздумала прятать от Изуку свою обеспокоенность за волосами. —Ну…может в исключительных случаях…но вряд ли обычный патруль будет предвещать что-то настолько опасное. —Изуку…зная тебя, ты даже на обычном патруле найдешь, где голову расшибить. —Неправда! Я всегда очень осторожен. Почти. И я даже не замечаю, как это происходит, после боя только понимаю, что ушибся.—он виновато пожимает плечи, натыкаясь на отчитывающий взгляд. —Ушибся… —Ладно, поранился. Кажется, напряжение спало, и девушка с отчаянным стоном свалилась ему на плечо, прикрывая глаза. —И не шути больше про смерть перед работой. —Когда я…ааа, боже, Очако. Я же не имел в виду "похороните меня завтра!" —Я подарила тебе плюшевый ободок для волос!—она резко подняла голову, оказываясь с ним нос к носу.—Последнее о чем ты должен был пошутить это про смерть! Тем более, если собираешься сделать это в старости, он будет смотреться ещё глупее потому что большинство мужчин лысеют к этому времени. —Зачем ты так! Я надеюсь это обойдет меня стороной. Тебе же нравятся мои волосы! Они в секунду уставились друг на друга, и в глазах напротив видели осознание всей нелепости их спора и их обоих начало пробирать на смех. Приходилось прикрывать рты руками, чтобы их никто не услышал. Можно ли это назвать их первой ссорой? —Я обещаю, —он протянул мизинец, собираясь поклясться.—что умру когда мои внуки будут очень старенькими. —И лысыми? —Очако! —Хахаха, прости-прости.—Урарака перевела взгляд с его руки на него самого, и этот взгляд говорил, что она ловит его на слове и сплела их мизинцы. —Я же говорил, что по тебе всегда понятно, что ты чувствуешь? И сейчас ты звучишь не искренне. —Ну извини.—Очако потрепала его по волосам.—я просто шучу…—она выдержала паузу, борясь с очередной волной смеха.—Пока есть над чем шутить. —Нееет.—плачуще растянул Изуку.—О точно! Я видел фото своего дедушки и у него все волосы были на месте! Седые, но на месте. —Подожди, кажется мы совсем не об этом говорили!  —Мы сошлись на том, что я буду очень осторожным, но это не значит, что я не буду стараться изо всех сил. —Знаю-знаю, в этом весь ты, и за это я тебя люблю. Внутри все так всколыхнулось, не так как в первый раз, от смеси удивления и счастья, а иначе. Сейчас “я тебя люблю” не бьёт неожиданным ударом, оно ощущается чем-то мягким, но пробирающим глубже чем прежде. Но лицо все так же горит, как и когда он впервые услышал эти слова, и их обоих будто магнитом тянет друг к другу, и момент подходящий… —Мидория! Урарака! Что вы делаете на крыше?!—послышалось с одного из балконов. Оба сию же секунду отскочили по разные стороны, а Иида, кажется и не заметил, что помешал им. С его ракурса было плохо видно. —И-и-ида, м-мы на звезды…смотрим.—кое-как отвечала зардевшаяся до ушей Урарака.  —Эта крыша для такого не предусмотрена, к ней нет прямого выхода. Вам нужно слезть оттуда. —А-ага, сейчас… Силы отвечать были только у смущенной Урараки, потому что Изуку был красным вовсе по другой причине. Почему кто-то из его друзей обязательно норовит возникнуть когда он вот-вот поцелует Урараку! Он и так с трудом собирает всю смелость, чтобы сделать это, а после таких внезапных облав ее приходится собирать по кусочкам. ________________________ Новый день к сожалению и в то же время предвкушению некоторых наступил слишком быстро.  Кое-кто уже успел уехать, например Яойорозу, за которой приехал личный водитель. Перед этим она снова разговаривала с Тодороки, а вернее он сам решил поговорить, после того как узнал, что она попросила Мидорию присмотреть за ним, и постарался убедить её, что ему это вовсе не нужно. И, кажется, её удалось немного успокоить, потому что попрощались они на хорошей ноте. Хотелось бы, чтобы и Мидория не зацикливался на том, о чем его попросила Момо, но Тодороки не знает, что точно такую же просьбу озвучил и Бакуго. И если бы знал, было бы невозможно учиться его ненавидеть. А учиться приходилось. Потому что чувство обиды успело затупиться и нерациональная симпатия шептала о том, что на самом деле Бакуго так не думает.  «Нет-нет-нет, прекрати! Хватит выдумывать! Все так как оно и есть.» Удивительно, ведь прежде Шото воспринимал все буквально, а теперь ищет подоплеку и пытается копать глубже. Хочется поскорее отвлечься. Скорей бы уже уйти. Но он ждет Мидорию, чтобы вместе отправиться в путь.  В общей комнате по очереди появляются и исчезают его одноклассники с чемоданами, долго прощаются, кому-то садится на один автобус, а кто-то разъезжается по разным направлениям. Киришима с Ашидо около получаса обнимались на улице. Тодороки стало неловко, поэтому он отвернулся от окна, чтобы его случайно не заметили. И снова пришлось столкнуться с ним.  Шото опустил глаза, делая вид, что в телефоне читает что-то важное, а сам думал про то, почему избегает взгляда так, будто он в чем-то провинился. Смотреть в упор укоряюще тоже не вариант, но ему стоило бы лучше делать вид, что Кацуки для него теперь пустое место. Блондин простоял какое-то время на месте, не зная, зачем, и сжимая от нервов ручку большой спортивной сумки, перекинутой через плечо. Из него рвалось что-то, что он пока успешно сдерживал, потому что не смог облачить в слова. Но в этом всём плавало только одно ясное слово:«Извини» —Чего ждешь, Полудурок? Самое страшное что можно было бы услышать в ответ – это тишина. Но Бакуго и не ждал другого, хотя очень надеялся, что его хотя бы пошлют куда подальше. Он подавил громкий вздох и прошёл мимо, дальше к двери. Шёл достаточно медленно, хотел услышать в свой адрес хотя бы одно самое скромное проклятие или ругательство. Но время вышло, и теперь он стоял у двери, а Тодороки продолжал молчать.  «У этого придурка талант выводить меня!» Он стиснул зубы, набрав в легкие побольше воздуха, не зная зачем: наорать просто так и спровоцировать новый конфликт? Или посыпать голову пеплом и закончить этот цирк. Ведь что это как не глупое представление, от которого по большей части плохо только ему.  Дурацкая влюбленность, тупее чем в книжках, которые он читал заставляет его жалеть обо всём. Чувство не имеющее выхода копится, точит его нервы как вода камень, капля за каплей. У Тодороки же всего лишь стало одним другом меньше, да и с его симпатией у него, наверное, все ещё есть шанс, в отличие от Бакуго. «Вот бы у тебя с ним ничего не вышло». Как гадко. Но он бы соврал, если сказал, что желает этому мифическому «ему» счастья с его Полудурком Шото! В кои-то веки его закрытому сердцу что-то стало мило и оказывается, что это не для него. Раздражает. Чем он хуже других?Почему только ему не повезло? Но осознавать, что для Тодороки он теперь пустое место ещё больнее. Может засунуть эту гордость куда подальше, извиниться, все объяснить и довольствоваться малым? —Эй, Полудурок, я… Договорить ему не дала с маху ударившая его по лицу дверь, из-за которой вылез запыхавшийся Мидория. —Тодороки-кун, прости я…Каччан! —Чтоб тебя, Дэку…—прошипел Кацуки от пульсирующей боли в правой брови, за которую он держался. —Дать лёд? «Чего?» Как можно было этого ожидать? Тодороки и сам от себя не ожидал. И впервые за долгое время они смотрели друг на друга так долго: секунд пять так точно. Знали бы они, что у них в голове прострелила одна и та же мысль:«Как сделать так, чтобы ты мне не нравился?»; «И как тебя, тупицу, не любить после этого?» —Н-н-нет…—слова застряли в горле, кажется у Бакуго от удара всё плывет. Да и сам он поплыл. Изуку не подал виду но… Каччан заикается? Такого он раньше не слышал. А Кацуки только перехватил сумку на плече, оттолкнул Изуку в сторону от дверного проёма и на всех парах поспешил скрыться, попутно кинув: —Не сдохните, тупицы! —Каччан в последнее время странный, все делает наоборот. Тодороки никак не отреагировал, лишь мысленно дал себе оплеуху за свою несдержанность. Какая разница, что у этого Бакуго болит, его больше не должно это касаться. В ментальном самобичевании он не вникал в то, что говорил и после чего быстрым шагом удалился Изуку, предположительно, в свою комнату. Теперь, когда никого нет поблизости, можно было схватиться за волосы и прошептать про себя проклятия. ______________ Предотъездный беспорядок царил во всём пространстве комнаты. Буквально. Некоторые вещи парили под потолком: так Урараке было удобнее видеть и сортировать всё, что ей было нужно и не нужно. Благо вещей было не так много. Да и времени для сборов было предостаточно. Отобрав самое необходимое, она сложила все в рюкзак, а остальное собирала по одному, подпрыгивая-подлетая к потолку и складывая все обратно в шкаф. Среди летающей вокруг мелочи ей попалось то самое кандзаси, поблескивающее вблизи лампы. Взяв его в руки она пару секунд им полюбовалась и повертела в руках и, с нежностью улыбаясь, прижала его к сердцу. Пожалуй она и его заберёт. Стук в дверь отвлек её, вещи попадали на пол. Она положила украшение на стол и пошла открывать. —Доброе утро. —Изуку! Я думала вы уже уехали! Вместо ответа ее заключили в трогательные объятия. Мидория спрятал лицо в изгибе её шеи, близко прижимая к себе. —У нас осталось минут 20 до автобуса, но я не мог уйти, не попрощавшись. Они посмотрели друг на друга, у Урараки заблестели глаза, но она помотала головой, снова его обнимая. —Знаешь, мы ведь будем не так уж и далеко друг от друга. —После патрулей можем встречатся на крышах. Сделаем это традицией? Урарака хихикнула ему в плечо. —И по поводу вчерашнего… —Всё в порядке. Тема закрыта. Я знаю, что ты будешь осторожно стараться изо всех сил. —Давай оба постараемся. За усердной работой время быстро пролетит! Они говорили, затихая на минуту, потом снова говорили и так, пока время не стало поджимать, и пока Мидория наконец не оставил её одну на том, на чем она остановилась. От взгляда на дверь, за которой он исчез, в груди кольнуло, а комната перестала казаться уютной. Но Урарака скинула с себя неприятную дрожь, надеясь, что они ещё встретятся за это время. Вздохнув с доброй печалью, она нехотя вернулась к своим делам. А Изуку таким же быстрым шагом шел на выход. Сердце так взволнованно билось. Их первая разлука с тех пор, как они стали встречаться. Теперь все ощущалось иначе. Интересно, он всегда будет чувствовать себя так, или со временем они привыкнут к длительным расставаниям. И вчерашний разговор натолкнул его на мысль, что теперь они оба обречены волноваться друг за друга.  «Боже, она почти заплакала…»—переживал Изуку, кусая дрожжащую губу. Его шаг стал замедляться, пока он не остановился посреди коридора. Времени оставалось мало, поэтому, не желая терять ни секунды больше, он повернул обратно и перешел на бег. Снова прозвучавший стук в дверь на этот раз отбил быстрый звонкий ритм, чем немного напугал хозяйку комнаты. На пороге снова стоял Изуку, тяжело дышащий, а на её молчаливый вопрос, так же тихо зашёл в комнату, прикрывая за собой дверь и не поднимая на неё взгляда.  —Ты меня напугал.—на всякий случай она говорила шепотом.—Ты не опаздываешь? Изуку робко поднял на нее глаза, краснея и робея с каждой секундой всё больше. Его губы дернулись: он собирался что-то сказать, но не выдал больше, чем простой выдох. —Изуку! Твое молчание меня пугает!—она подошла поближе, чтобы поймать его бегающий взгляд, и он сделал тоже самое и наконец посмотрел на неё, уже более смело чем мгновение назад.  Морщинка меж бровей разгладилась, когда он приблизился к её лицу и не успела она удивленно ойкнуть, когда почувствовала его дыхание на своих губах. И, кажется, все-таки ойкнула, когда они соприкоснулись. Или это её сердце чуть не выпрыгнуло в этот момент. Она прикрыла глаза, и внезапно в памяти всплыло одно туманное событие. Когда Урарака прервала их короткий поцелуй, Изуку казалось, что он умрет прямо на этом месте. —Эаэмя…н-н-наверное момент не очень подхо…. —Изуку…кажется…мы уже так целовались. —Ч-что? К-к-когда?Я не помню. Я забыл такое? —Когда мы напились, и ты уснул, я…блин, это я выбрала самый неподходящий момент!—она стыдливо прикрыла лицо руками, а после затянувшейся паузы, одним глазком посмотрела сквозь пальцы.—Изуку? —А я думал мне это приснилось…—он медленно расплылся в улыбке, которая перетекла в тихий смех. —Не смейся! Я испортила момент!—она обняла его за шею, становясь все ближе, чтобы на её призыв наконец обратили внимание. —Я люблю тебя.—радостно ответил Изуку. Эти слова заставляют её замереть, и почувствовать, как внутри произрастает чувство, всплывающее на поверхность слезинками в краешках глаз.  Он много раз показывал свои чувства, но говорил заветные три слова в первый раз. Она накрыла его губы своими прежде, чем он спросит, что случилось и Изуку охотно вовлекся, прижимая девушку ближе.  Он такой теплый, а его губы мягкие, медленно прижимающиеся и отстраняющиеся. Во второй раз, а вернее в третий, появилась возможность лучше все прочувствовать. И все естественно неумело, но нежно. Им не хватает воздуха, но и друг другом насладиться они не успевают, прерываются на долю секунды и снова продолжают. А поглаживания по спине посылают приятные мурашки по всему телу. Изуку должен бы прерваться, но так не не хочется, особенно когда Урарака сжимает ткань на плечах его футболки, прося не уходить.  Но в тумане из приятных ощущений вдруг осознает, что надолго его не хватит, потому что он очень давно этого хотел, и сейчас завелся настолько, что ситуация грозит стать ещё более неудобной, хотя он не настолько напорист насколько ему бы хотелось.  Он перемещает руки со спины, одну ладонь кладёт на плечо, а второй накрывает щеку. Чтобы в последний раз за сегодня отстраниться от неё. У глаз он видит высохшую дорожку слёз и что-то внутри сжимается. Но потом она улыбается ему: —Всё-таки ты выбрал ещё более неудачное время. —Прости. Нам всегда что-то мешало и я подумал, если не поцелую тебя сейчас… «Вдруг не поцелую никогда». Но он произносит совсем другое. —…придется ждать ещё целый месяц. —Ты не опоздаешь на автобус? Он побледнел, когда осознал, что потерял счёт времени. —Точно! Тодороки меня все ещё ждёт!  Мидория дернул дверную ручку за собой, чуть ли не сорвался на бег, но тут же затормозил, снова обратился к Урараке, оставив поцелуй на лбу и попрощавшись, убежал со всех ног. Очако за закрытой дверью прятала лицо в ладонях, взбудораженно нарезая круги по комнате от бурлящих смешанных в нечто многоцветное и многогранное чувств. «Это это было…вау!!!!»—одно только огорчало: в ближайшее время это не повторить. А Мидория с Тодороки бежали как сумасшедшие на остановку, успев в самую последнюю секунду. Тоже своего рода тренировка перед началом чего-то более масштабного. Им всем предстоит долгая работа.