Ближе, чем просто друзья.

«Хэллоуин »

За прошедший месяц погода сильно переменилась, периодически "радуя" ветром и дождями. И говоря о погоде, имелась в виду не только обстановка на улице, но и бардак в головах некоторых обитателей Юэй. Но что всегда оставалось неизменным, так это Хатсумэ, запершаяся поздней ночью в мастерской и добавляющая последние штрихи для вещи, которая в начале её не слишком вдохновила, но теперь она не могла смотреть на этого малыша без восхищения. Электронные часы, лежавшие как всегда рядом, а не на руке, отметили начало нового дня, и Мэй позволила себе расслабиться в кресле и потянуться до приятного хруста. Практически одновременно с пиканием часов, на телефон пришло сообщение и высветилось в окне уведомлений. Иида👓«А»:Доброй ночи. Придёшь на празднование Хэллоуина послезавтра? 00:00 —Надо же, ровно в двенадцать.—улыбнулась Мэй и отложила телефон. Ей казалось, что Иида, в отличие от неё следящий за своим режимом сна, уже давно спит. В их общении опять настала пауза. В последнем своём сообщении он снова просил прощения за сломанные часы. Но это было почти месяц назад! И это не потому что Мэй не хотела с ним разговаривать. Рука не раз тянулась за телефоном, чтобы написать. Но что написать? «Не могу же я с бухты-барахты написать «Привет, как дела? Или могу?» Что же с ними не так? Они вроде бы и дружат, но уже не так как прежде. В один момент она осознала, что её накрывает небывалая в её жизни скованность. Она не любит это чувство. А происходит это только с Иидой, и всем, что его касается. Значит надо исключить его из поля зрения! Но так не хочется. Мэй вспоминала сказанное им в день их последней встречи, ища для себя объяснение, почему эти слова вызывают в ней трепет. /для меня не было неприятным то, что произошло/ —Для меня тоже…наверное…—говорила она сама с собой в пустой комнате и только разного рода железяки на полках слышали её монолог.—Но мне ведь даже сравнивать не с чем! И я помню только пару мгновений! Этого недостаточно, чтобы что-то говорить, верно?! /Теперь ты мой друг/ Она издала невнятный глухой звук, такой, которым она злилась, радовалась и разочаровывалась сразу. И улеглась головой на столешницу, снова вздыхая. Она заметила за собой, что часто вздыхает в последнее время. «Друг…я даже не знала, когда у него день рождения…Уверена, мы разговаривали об этом, а я взяла и забыла…наверное я из тех кого называют плохими друзьями. Но Иида хороший…» Прежде у неё не было друзей, которые бы столько заботились о ней. Указывали на ошибки, но относились с терпимостью к её чудачеству и выходкам. Кто сидел бы рядом и ждал часами, когда она обещала, что работы осталось всего-то на полчаса. Иногда они перекидывались парой слов, а иногда он читал вслух какую-нибудь статью из мира героев. Но чаще всего они просто обсуждали что-то вроде: "Какое блюдо ты готов есть вечно?" —Шоколад? Не думал, что ты сладкоежка.—удивился Иида, сидя напротив Мэй, пока та, не отвлекаясь, доделывала домашнюю работу. —Обожаю!—она оторвалась от тетради и с восторгом посмотрела.—Особенно когда не сплю долгое время. Отлично бодрит. А что насчёт тебя? —Не уверен, что постоянное употребление тушеной говядины пойдёт организму на пользу.—Иида поправил и так аккуратно уложенные волосы на макушке.— Но это явно лучше шоколада. —Шоколад для мозгов, а мясо для мышц! А ведь совсем недавно она могла непринужденно общаться с ним. Иногда Тэнья молча занимался своими делами, сидя рядом: приносил домашнюю работу или читал книгу. И однажды что-то зацепило её взгляд. Наверное то, как часто он поправлял очки. Она не придала этому значение, просто разглядывала его черты, с интересом наблюдая за статичной картинкой. Мэй не знает почему, но время от времени он притягивал к себе её взгляд. И сейчас, когда она давно его не видела, ей снова захотелось посмотреть и испытать чувство, будто становишься самым мягким веществом на этой планете. Наверное это самое подходящее описание того, что с ней происходило. Единственное, что ей не нравилось во всём этом, так это волнение вспыхивающее стоит Ииде замаячить где-то рядом. И как следствие она начинает тараторить без умолку. —Я справлюсь с этим!—оптимистично настраивалась Мэй.—Не может же это длиться вечно. И вот она уже собиралась ответить на сообщение. А его как не бывало. _______________________ —Это ведь глупо – отправлять сообщения в такое-то время. Правда, Мидория? Ночных встреч со старостой у Мидории не планировалось. Это вышло случайно, когда он внезапно проснулся и, испугавшись собственной комнаты, вышел прогуляться. А там уже и встретился с Иидой, который наворачивал круги по кухне. —Верно.—прозевал Мидория. Он невероятно устал, но перед тем, как снова лечь спать, ему следовало успокоить нервишки. И, как оказалось, не только ему. Двое друзей пили чай в пижамах посреди ночи, и Изуку вполуха слушал своего беспокойного одноклассника. И даже умудрялся отвечать. —Но ты уже отправил сообщение, не стоило его удалять. —Отправить его снова? Глаза слезились от нескончаемой зевоты, а тьма, окружающая единственный освещенный островок кухни, словно усыпляла ещё сильнее. Мидория от чего-то вздрогнул. «И почему Иида так нервничает… Хатсумэ-сан не из тех, кого бы смутило сообщение в такое время. Они ведь так много общаются, он должен бы знать…»—соображения давались туго, но они были. —Иида-кун…могу я выдвинуть предположение?—сонно пробормотал Изуку. —Предположение? Насчёт чего же? —Твоя непоследовательность и нерешительность напомнили мне…—он не стал продолжать. Иида был похож на него самого каких-то три месяца назад.—Хатсумэ-сан тебе нравится, да? —Разумеется.—без раздумий ответил Иида.— узнав её поближе я понял, что на самом деле она хороший человек. Мидория снисходительно улыбнулся. —Я не совсем то имел в виду. Я про…тебя к ней тянет? В этом смысле. —Как ты узнал?!—Иида удивился так, будто Мидория продемонстрировал ему какой-то магический трюк. —Тут несложно догадаться, но кажется ты опять не понял. Я про…ну например…Хочешь больше времени проводить с ней? Считаешь её красивой? И когда рядом, тебя не трясёт от волнения? —Как ты это делаешь?!—восклицая и поднимаясь со стула, он слишком эмоционально ударил ладонью по столу, а потом притих до полушёпота. —Если у тебя появилась способность проникать в чужой разум, не стоит использовать её на друзьях!—он жестикулировал как воспитатель, отчитывающий хулигана, указывая на него рукой, и как всегда резко помахивая ей. —Этот чай тебе не подходит, Иида-кун.—недовольно пробормотал Изуку.— Как же сказать… Она тебе нравится так же, как мне Урарака? И кажется Мидории, что он попал в самое яблочко: Иида замер в той же позе, пока услышанное укладывалось в голове. «Не может быть, чтобы он не понял этого раньше.» —Я всё не мог понять почему же я тогда… Он присел на стул. По лицу его Мидория прочёл, что тот что-то обдумывает. Через секунду его друг взбудоражился, выдав какой-то полувздох-полухрип, и закрыл лицо руками. —Какой же я глупый! Поэтому Хатсумэ меня избегала! Мидории только сейчас врезалось в слух, что Иида перестал использовать обращение «сан» в её сторону. —Почему же? —Мне трудно представить это, но…возможно она застеснялась?—Именно поэтому избегала его после дня рождения, а не потому что была занята.—Она уже тогда всё поняла! А я-то думал это могло её обидеть! Ещё и повёлся на… /Я делала кое-что лично для себя…—Вернее сказать для тебя./ Он по привычке посмотрел на руку, на которой обычно носил часы. —Кажется, я потерял нужную нить. Иида поднялся со стула так молниеносно, что тот опрокинулся, создавая шум там, где уже давно должно быть тихо. —Тише, Иида…—староста шепнул что-то и нагнулся за упавшим стулом. —Надо всё прояснить! Завтра же!—слова звучали решительно, несмотря на то, что он нервно сжал деревянную спинку. Хватит с него недоразумений. Он справится с этим так быстро, как это только возможно.—А теперь спать! Не дождавшись Мидории, он яростно пересёк кухню, исчезая в коридоре. А проделав несколько шагов, обернулся, понял, что один, и вернулся назад. —Мидория? Ты в порядке?—Тенья нагнулся, чуть ли не ложась головой на стол, чтобы посмотреть спящему Мидории в лицо. Изуку все так же устроив голову на жесткой столешнице, что ему никак не помешало задремать, вскинул брови, силясь открыть глаза, но веки отказывались разлепляться. —Да. Кажется чай сработал. —Это всего лишь ромашковый чай. —Яойорозу знает толк. Иида вздохнул, помогая другу встать. Мидория сейчас не казался тем, кто сам дойдёт до кровати, и Тэнья не может позволить ему уснуть прямо здесь. Проводив Мидорию до его комнаты, он тихонько вернулся в свою. Перед тем как уснуть староста класса А ещё около часа пролежал с открытыми глазами. Одними губами повторял слова, которые скажет, меняя форму, но оставляя суть. Ему сложно было представить, как Мэй на это отреагирует. «Скорее всего она будет в ступоре. Или нет?» Сейчас в нём возникло невероятное желание узнать о ней ещё больше. Он никогда прежде не ощущал такой тяги. И осознавать это было захватывающе. _________________________ —Если бы я сказал, что ты мне нравишься? Оказавшись в больнице после тяжелой миссии, этот вопрос последнее, что ожидал услышать Мидория. Тем более от Тодороки. Голова на миг опустела. Он просто не знал, как ему реагировать. Но Шото терпеливо ждал от него ответа и не отводил взгляд. В нём не было ни капли робости. Вот бы Мидории иметь столько смелости говорить о своих чувствах. Что ему надо сделать? Как правильно подобрать слова. Как же иначе ощущалось слышать эту фразу от человека, которого ты никогда бы и не подумал воспринимать иначе, чем друга. Но из них двоих сейчас более уязвимым был Тодороки. И Мидория решил быть с ним откровенен, но мягок, насколько это вообще возможно. —Честно, говоря, я немного растерян… Тодороки молча выжидал, чтобы послушать, что Изуку скажет дальше. И чем скорее он это сделает, тем скорее Шото прояснит недоразумение. —Я бы не хотел, чтобы что-то менялось.—робко добавил он, словно его тихий голос мог ослабить неприятный эффект от слов. В жизни бы не подумал, что ему придется кого-то отвергать. —Тебе не противно? —Противно? Я жутко нервничаю, ты ведь мой друг, и это невероятно сложно! Чувство и правда противное. —Мне нравится парень. Тебя это не отталкивает? —Почему меня должно отталкивать это? Я определенно озадачен, и жутко смущён. Никогда бы не подумал… Для Шото этого было достаточно. Мидория от него не отрёкся, и это дало ему убедиться в том, что Бакуго Кацуки чёртов козёл, раз одно только предположение о том, что Тодороки в теории мог ему симпатизировать, вдруг оттолкнуло его. Почему нельзя было отшить по-человечески? Шото выглядел тускло на фоне усталости, а сердце готово был вспыхнуть от обиды. —Спасибо, мне было важно это услышать. И извини. На самом деле всё не так. Изуку выглядел запутавшимся. —Было интересно, как ты отреагируешь. Мидория молчал, смотря на вымотанного друга, который теперь вёл себя так, словно этого диалога и не было. Он сперва не поверил. Решил, что Тодороки захотел забрать слова обратно. «С таким ведь не шутят…он пытается замять тему? Ему неловко? Стоило сказать иначе.» —В этом нет ничего плохого. —Изуку замахал здоровой рукой.—Правда. И с другой стороны мне даже лестно. Хоть это и смущает. Тодороки, глядя на Мидорию, у которого на лице написано, как ему неудобно от этого разговора, стало немного стыдно. Но иначе он не мог. —Всё правда не так.—повторил Шото, придавая словам убедительной твордости.—Ты мне нравишься, Мидория, но не в том смысле. Ты хороший друг. —Точно?—с подозрением повторил парень, про себя смущаясь и радуясь последней фразе. Вот это всегда было приятно слышать. —А в том плане мне нравится…—он сделал паузу и хотел бы сказать это впрошедшем времени. Но чёрт возьми, его невероятный во всех смыслах, уже не друг, но всё ещё одноклассник не спешил покидать его сердце.—… кое-кто другой. —Ох—Мидория облегченно выдохнул, расслабившись на стуле.— Как отлегло. Я бы не хотел ранить твои чувства. «Хоть кто-то в этом мире подумал о моих чувствах.»—сердце ненароком сжалось от этой мысли. Он сидел, сжав плечи, поглаживая уголок тёплого одеяла. —Ты так тренировался в признании? Если нервничаешь, можешь попробовать перед зеркалом, хотя ты, наверное, уже пробовал. Или заранее текст написать, или письмо… —Нет необходимости. Меня уже отвергли. До признания не дошло.—он не терял самообладания, когда говорил об этом, и Мидория не мог понять, насколько сильно это ранило Тодороки.—Наверное он догадался, и ему это не понравилось. —Вот как…мне жаль. Но может это и к лучшему. И значит вам просто не по пути? —Наверное. Но он не знает, куда девать эту злость. Она всё копилась в нём, как пыль в заброшенном помещении и забивалась в легкие, затрудняя дыхание. И не только злость. В нём бурлил коктейль из совершенно разных чувств. Помимо злости на Бакуго, это было ещё и огорчение, опустошение, ему казалось, что его предали, обманули, а с другой стороны, он снова периодически уходил в непринятие себя, на этот раз потому что Кацуки, несмотря ни на что всё ещё ему нравился. За то, каким он был до их ссоры. И, возможно, этот психолог, к которому Шото относился со скепсисом, был прав, и ему просто надо выплеснуть эмоции, поговорив с близким человеком? И постепенно ему станет легче. ___________________ —И чё делать?—спросил Бакуго, в голосе которого не было ни капли энтузиазма. —Мне казалось, ты один из наиболее сообразительных в своём классе.—Мэй тыкнула пальцем в висок Кацуки и прежде, чем он ударил её по руке, села на траву. Она успела доделать всё до полуночи, но долго уснуть ей не давал один раздражающий её факт. И сейчас, зевая очень-очень протяжно, она думала об этом. «И почему он удалил сообщение?» Хатсумэ смогла доделать перчатку для Бакуго, как и было оговорено, до конца октября. И сделала это только потому, что была уверена, что иначе Кацуки расскажет Ииде, как она от него пряталась. И придётся объясняться. Толковой причины этому она не нашла, а придумать убедительную ложь так и не смогла. Как ей оправдываться , если она не может объясниться самой себе? —Используй причуду, но не слишком интенсивно. Бакуго совсем позабыл про это. Он затеял всё просто чтобы выпендриться перед Тодороки, и теперь, когда нашёл в себе истинную причину этого желания, он не может этого сделать. После его обидных слов, Шото уже не посмотрит на него с такой же искрой, которую Кацуки очень хочет увидеть снова. И поскольку причин стараться уже нет, Бакуго вытянул руку вперёд, выпуская из ладони залп, настолько слабый что едва виднелись разноцветные искры. —Ну и тухляк. Когда я сказала не слишком интенсивно, я не это имела в виду.—прокомментировала Хатсумэ, фыркнув при этом.— Но кажется работает. Осталось понять, насколько сильный напор она выдержит. —Забей. Эта фигня теперь ни к чему.—Бакуго сел на траву и снял с себя перчатку, которая оказалась довольно увесистой и почти что ударилась землю, но Хатсумэ её поймала. —Поосторожнее с моим малышом! И что это значит?—мгновенно зажглась Мэй.—Больше двух месяцев работы, чтобы получить твоё дохлое «бе»?!—Она сдерживалась, только бы не пнуть сидящего рядом блондина. —Какая разница, если я плачу за это?! Мэй поджала губу и плюхнулась рядом. Бакуго не поворачиваясь, зыркнул на неё косым взглядом, но её не проняло. —Какого хрена ты расселась?! —Перевариваю потраченные впустую два месяца жизни.—проворчала она и услышала его ухмыления.—И зачем было меня шантажировать? —Когда это было?! —Ты поставил мне условие сделать всё до конца октября, иначе… —А, точно…—он успел забыть об этом случае.—Тогда это имело значение, а сейчас нет. —Если вы поссорились с…—она даже не пыталась вспомнить фамилию и просто потрясла руками над своими волосами.—… с двуцветным парнем, можешь использовать эту перчатку чтобы зарядить ему как следует.—она опустила удрученный взор на своё творение. Кацуки лишь на мгновение посмотрел в её сторону, но увиденное повергло его в шок. —Ты щас серьёзно раскисла из-за такой фигни?! Не стоило говорить ей такое, потому что Мэй резко закипела, повышая тон. —Отдаешься делу, стараешься, потому что тебя очень просят, а потом вдруг говорят, что оно и не нужно было!!!Я не раскисла, я в праведном гневе!!! Бакуго промолчал. Слова Мэй заставили его задуматься, провести параллель. Тодороки был убеждён, что они друзья, Бакуго всеми своими действиями убедил его в этом. А потом…выходит он просто обманщик. «Чёрт, снова вся голова им забита.» А Хатсумэ, отвечая гневной тирадой на пренебрежительное отношение Бакуго к её работе, неосознанно злилась на кое-что ещё. —Это мне надо зарядить как следует… Мэй подняла на него крайне ошарашенный взгляд. Её настрой тут же сменился, прежние раздумья улетучились, и она ехидно хихикнула. —Могу устроить! —Завались! Ты этого не слышала! —Я всё очень хорошо слышала.—закивала головой она, а парень рядом с ней был похож на рычащего пса, готового откусить ей голову.—Очень честный ответ с твоей стороны. Чувствуешь вину, да? Кацуки был раздражен её вопросом, да и любопытством в целом, но сейчас он не стал отвечать как обычно с пожеланиями смерти. Было то, что принесло бы ей больше дискомфорта. —Раз уж ты напомнила…—ухмыльнулся он, предвкушая.—Зачем ты тогда пряталась от очкарика? Язвительная улыбка едва заметно скривила его губы, когда он услышал в ответ лишь шумный вздох. Это наконец заткнуло Хатсумэ. Ненадолго. —Он меня поцеловал. А я растерялась. Я не хотела бегать, но он так стремился поговорить об этом. У меня недостаточно опыта и навыка для таких обсуждений. А потом всё стало как-то иначе. Знаешь, ты же бывал в таких ситуациях, когда от страха сердце гонит кровь, как сумасшедшее. Тут так же, только без страха, а от чего-то другого. —Пха!—Сперва Кацуки офигел от её прямого ответа, а затем и от тупости.— Тупица и есть тупица. —Решила что будет честно ответить откровением на откровение.—она подала плечами.—К тому же…я хотела попросить об услуге. Бакуго не стал отвечать, думая что по его виду и так ясно, что он не собирается помогать. Он уже собирался уходить, но стоило ему пошевелиться, в его руку вцепились и заставили притормозить. —Исключительно в целях эксперимента, дай себя поцеловать. —Сдохнуть захотела!!!Я тебе бесплатно похороны устрою!!!—орал Бакуго, когда Хатсумэ приблизилась к его лицу. —Просто закрой глаза и замри на три секунды, что сложного? —Ты отвратительна! Бакуго замер, отклонившись от девушки настолько насколько можно, но ей было всё равно, она подползала ближе, пока не остановилась. У неё словно лампочка над головой зажглась. —Ааа…так ты не по девочкам? —Причём тут это?! Нахрена оно тебе надо! —Хочу проверить, что я испытаю, если сделаю это с кем-то другим. —Если попробуешь, я взорву твою тупую башку! —Не люблю гендерные стереотипы, но согласно им, мальчики от такой возможности не отказываются, если только….Аааа, ну точно! Тебе уже кто-то нравится, да? На его лице зажегся румянец. Мэй улыбалась уставившись распахнутыми глазами, и ему захотелось взорвать эту довольную своим открытием рожу. Но он только лишь накрыл её рукой и оттолкнул от себя на приличное расстояние, и Мэй повалилась на траву. —Пошла нахуй! Дура тупая! И разуй уже глаза! Нахрена тебе твоя причуда, если ты не видишь очевидного! Бакуго резко поднялся на ноги, отряхиваясь, оставляя перчатку и её создательницу на земле, и быстрым шагом ушёл прочь. Он всё пыхтел, пожираемый собственным гневом, продавливая тяжёлым шагом уже местами пожелтевшую траву. А проходя мимо лужайки за деревьями, услышал знакомые голоса, а затем и мельком, через просветы ещё не опавшей листвы увидел их обладателей: Дэку с Тодороки устроили спарринг. «Чёрт, придурок, чего Дэку этим добивается?!»—он стиснул зубы, от закопанной глубоко внутри ревности, и прошёл дальше. __________________ Зал был практически готов к завтрашней вечеринке. С количеством тыкв, часть которых подвесят под потолком, а часть разложат по полу, вероятно, переборщили. Их милые рожицы сменялись на более устрашающие. Им, казалось, не было конца и каждая была больше предыдущей, и чем дальше, тем больше они теряли свой насыщенный оранжевый цвет. Зеленея и бледнея в темноте зала, они становились похожи на человеческие полусгнившие головы. Рассеянный тусклый свет происходил из неопознанного источника и создавал гнетущую атмосферу. С потолка, беспросветного и бесконечно высокого, свисали медицинские бинты, потёртые и посеревшие, запутанные между собой. «С этими декорациями явно переборщили…»—подумал Мидория, задрав голову вверх. И оттуда, из гущи запутанных лент, на него упало что-то неправильной округлой формы, покрытое влажной холодной плёнкой, и было словно живое. По спине пробежали мурашки. А когда оно издало хриплый звук, Изуку дрожащими руками повернул нечто у себя в руках, и вместе с комом, застрявшим в горле, у него остановилось сердце. . . . —А-А-А!— нож со звоном металла ударился о паркет, а маленькая тыковка скатилась с колен, раскалываясь на куски. —Мидория тыквы шуганулся?— Шум привлёк внимание рядом стоящих. —Неужели такая страшная получилась? Изуку оглядывался по сторонам, ища глазами упавшие предметы, и обернулся на знакомое "тупица Дэку" рядом. Это помогло полностью очнуться и вздохнуть полной грудью. Бакуго сидел на соседнем стуле, вырезая и правда нечто ужасающее. —Похоже на тебя.— подметил Мидория хриплым сонным голосом. —Завались.—буркнул Бакуго. Сегодня утром этот задрот попался ему на глаза, спящим на столе перед пустыми чашками, судя по заварным листам на дне, чая.—Страдаешь фигнёй всякой! —У меня голова этими тыквами забита.—Мидория потрепал себя обеими руками по волосам, будто вытряхивал из них остатки жуткого сна и сдерживаясь, чтобы не вздрогнуть. Потому что Урарака, как только они встретились после недолгой разлуки, стала замечать, что он выглядит плохо. Он не хочет привлекать её внимание в подобном ключе.—Почему мы вообще празднуем Хэллоуин? —Ого, у Дэку плохое настроение?—ухмыльнулся Кацуки. —Это всё недосып.—так он вслух репетировал оправдание для Очако, которая была к нему чересчур внимательна.—Надо купить снотворное. —Вот размазня, Дэку!—Бакуго на минутку оставил своё дело, яростно на него глядя, и направил нож прям меж глаз, заставляя зелёные глаза сконцентрироваться на кончике лезвия.—Сходи уже к врачу, дебила кусок, пока ПТСР не дал о себе знать. —Это недолго продлится.—Изуку с опаской отодвинул от лица нож.— Недельку потерпеть.—И поскольку разговор зашел в эту сторону, Изуку не мог не вспомнить о просьбе Каччана. —А кстати о врачах, Тодо… —Заткнись.—резко прервал его Бакуго, возвращаясь к работе и яростно отрезая куски от тыквы. —Тебе ведь было интересно, Каччан?—Изуку посмотрел на него, тот ссутулился на стуле, и с ножом в руке выглядел как какой-то головорез. Буквально. —Не было. Мидория склонился, смотря пристально, и пытыясь выловить его взгляд. Как же так, ведь месяц назад он точно волновался за Тодороки, и, как оказалось не беспричинно. —Но ты же просил… —Присмотреть!—Кацуки внезапно повернул раздраженное лицо к назойливому парню, от чего тот дернулся на стуле.—Вот и смотри! Друг он тебе или кто? Откинувшись обратно, на спинку стула, Мидория скрестил руки на груди. Он совсем запутался. —И это у меня плохое настроение…Раздражаешься с самого возвращения.—надулся Изуку, вспоминая и намекая на один недавний случай. И видимо Бакуго тоже о нём вспомнил, потому что он произошёл, едва Кацуки переступил порог академии. —А нефига с круглолицей где попало зажиматься! Мидория покраснел и поджал губу. Тогда они с Ураракой, встретившись в дверях после возвращения, очень долго обнимались, и Бакуго застал их на моменте, когда они тянулись друг к другу за поцелуем. —Какое тебе дело, Каччан?! И всё было в рамках приличия. —Головой думать умеешь?!—прошипел Бакуго. Теперь уже он решил поиграть в гляделки, приближаясь так близко, что Изуку рефлекторно отодвинулся. А потом его схватили за плечо и оттащили в угол на разговор. У Мидории не было сил сопротивляться, но от любопытства он даже немного взбодрился. —Я слышал вас тогда! —Кого? —Тодо…Полудурок этот…—Бакуго сжал челюсть, будто его сейчас ударят те слова, что он собирался произнести.—В больнице. Признался тебе. —Ааа это…—расслабился Мидория.—Погоди, ты слышал?! —Мог бы хоть немного побеспокоится о нём и оставить эти телячьи нежности с круглолицей в пределах комнаты! Всё ещё сонный, Изуку медленно соображал, но до него дошло, что ему хотели сказать. «И всё же ты беспокоишься, Каччан.» —Ааа, не-не-не, Каччан, всё не так, Тодороки не я нравлюсь. —Чего? А кто тогда?!—в этот момент сердце забилось быстрее. Лучше бы ему не знать. Иначе не факт, что он сдержится во второй раз и не подорвёт этого героя-любовника. —Эм, не знаю.—пожал плечами Изуку.— Он не сказал. —И ты поверил?! Идиот! Это ложь, очевидно же он просто дал заднюю! —Да нет…наверное. Он был убедителен. К тому же он ска…—Мидория хотел бы опровергнуть это, да только Бакуго создавал ощущение бомбы, которая вот-вот рванёт, не давая и слова вставить. —Чёрт, Дэку, ты совсем идиот?! Бакуго развёл руки, в которых для полной картины недоставало искр. Он не понимал. Он же всё прекрасно слышал своими ушами! Так какого черта Дэку пытается вешать ему на эти самые уши лапшу?! —Каччан, то, что ты слышал…—Деку потёр переносицу. Он правда хотел всё прояснить, но его схватили за воротник и стали трясти. — Не неси ерунду и не пытайся меня обмануть, чёртов задрот!!!! —Каччан, почему ты так бесишься? Кацуки замер, все ещё крепко сжимая ворот чужой футболки. Не хватало ещё, чтобы тупица Дэку понял что-то. Это было бы просто унизительно. Проиграть этому задроту на личном фронте без права на реванш. Да ещё дать ему об этом узнать. Не успел Бакуго ничего сказать, да и не собирался он ни перед кем оправдываться за своё поведение, но один бдительный одноклассник с мегафоном в руках подоспел на их недодраку, избавив Кацуки от лишних хлопот. —ЭМ, ХМ ХМ, БАКУ-БРОО—звук распространялся откуда-то сверху. —Че надо!? Кацуки обернулся с явной агрессией, и не сразу обнаружил источник звука, а затем увидал Киришиму на балкончике. И где только он достал громкоговоритель? —Достанешь украшения с кладовки? На верхних полках где-то. —Кругом идиоты! Бакуго отстал от Дэку, направляясь к дальней двери спортзала, давая себе возможность немного остыть. А Киришима облегченно вздохнул, смахивая пот со лба. —Фух, дело шло к катастрофе. Не хватало ещё одной драки. _____________________ Темную кладовую разрезал желтый свет от приоткрытой двери. Тодороки, сидевший на корточках у огромной коробки, краем глаза заметил, как в этом свете нарисовалась новая тень, которую он был не рад видеть. Однако она зачем-то с ним заговорила. —П-привет.—да, как всегда, рядом с Шото Бакуго теряет своё остроумие и смелость. Он совсем не ждал его тут увидеть. Голос выдаёт внутреннюю дрожь и тягостное волнение. Только это он и может сказать. А как быть дальше, он пока не определился. —Привет.—ответил Тодороки, не оборачиваясь, продолжая рыться в коробках и молясь, чтобы дальше они пробыли в молчании. Зачем он вообще ему ответил? Потому что после того как Бакуго оказал ему услугу на миссии, не ответить было бы странно? Тогда возникает другой вопрос, чего пытается добиться Бакуго, заговаривая с ним? «Меня не должно это волновать.» Кацуки был удивлён. Ему отвечают на приветствие и не игнорируют. Может есть смысл продолжить? Может Тодороки уже забыл обо всём? —Тебе ещё нужна лестница? Шото помотал головой, упорно не глядя на него и складывая непригодившиеся украшения в коробку. «Так, черт возьми, а как дальше?! У тебя есть костюм на Хэллоуин? Херня какая-то. Как стажировка? Блять…Нет…Твой квирк больше не чудит? ААААААА! Так тебе тупица Дэку нравится да? Ну и банальщина, мог ещё кого-то похуже найти? Меня например…Что блять за хуйню я несу!!!!» Кацуки перебирал варианты того, как начать разговор, но всё звучало как какой-то бред. Что бы он ни сказал –это будет звучать как бред. Потому что они с Тодороки больше не разговаривают. А Шото недоумевал: с каких пор Бакуго спрашивает? Впрочем, это его никак не должно сбивать с толку. И ему ни капли не хочется расшатать эту лестницу, по которой блондин взбирается, особенно в тот момент, когда он к нему обращается. —Как дела?—спрашивает Кацуки, уже поднявшись по лестнице на самый верх. Сердце будто дрожжит, а не бьётся. Он ненавидит это чувство. «И что он ожидает услышать? Почему он вообще со мной говорит?» Тодороки был раздражен. Он ведь так старается привести себя в норму, ходит к чертовому психологу, а единственное, что требуется от этого тупорылого блондина-просто с ним не разговаривать. «Он же сам этого хотел, что сложного?» —Мои дела тебя не касаются.—прозвучало сухо и с плохо скрываемой агрессией, будто Тодороки ещё немного и разойдется по швам от накопленной обиды и стресса. «Ага, забыл. Конечно.» Несмотря на то, что Бакуго всё понимает, это его злит. Потому что он пытается завести разговор, а Тодороки не даёт ему возможности заплыть в нужное русло. Почему до Шото не доходит? Почему не понимает, что он чувствует вину?! Возникает идея скинуть на него пустую картонную коробку, но это было бы глупо. Кацуки бы точно сделал так, будь они в ладах сейчас. Тогда они бы просто посмеялись. Он всё же находит нужный контейнер с гирляндами из крупных лампочек. А пустой коробке рядом всё же было суждено упасть, когда её случайно задели локтем. Бакуго выругался, когда она свалилась и наделась на двуцветную голову как какой-то шлем, и из него вырывался нервный смешок. —Не смешно.—отвечает Тодороки, рассеивая холод по складу и сбрасывая картонку с головы. «Придурок блять! Вот чёрт!» —Я не хотел!—крикнул Кацуки, забывая про гирлянды и спешно слезая с лестницы, потому что вот оно! Самое время просить прощения. За всё. Но с последних ступеней свалился: Тодороки ударил по лестнице ногой, и, прихватив пару вещей, собирался сбежать, как его окликнули. Он замер как вкопанный, потому что в нём начала закипать злоба. —Твою же! Тодороки!!!—прошипел Кацуки, поднимаясь с пола. «Сколько можно!» —Почему ты называешь меня по имени? — Они больше не друзья, но теперь он зовёт его по имени, а не обзывает как прежде. Шото обернулся через плечо, из последних сил стараясь заглушить ярость в голосе.—И зачем со мной говоришь?! Бакуго чувствовал, как дрожь в нём нарастала вместе с тем, как кладовая наполнялась холодным воздухом, в нём искусственно проросло чувство нерационального страха. —Я…—Он растерял все слова, его будто разрывал шторм, от мысли о том, что его не простят. «Ну же!! Скажи уже!!!»—он взялся за голову, тягая себя за волосы и пряча лицо. Все никак не выходило. Холодный взгляд давил и не позволял сосредоточиться. —Отстань уже от меня, как и собирался. Стоило Тодороки отвернуться и он вновь получил в свой адрес очередные крики Бакуго. —Как же ты бесишь! Дай блять собраться!—сорвался Кацуки, совершенно того не желая. Шото распахнул глаза. Губы слегка дернулись в усмешке. «И это я его бешу?» Сил не было сдерживаться. Он не собирается его выслушивать. Не снова. Вещи в его руках грохотом полетели на пол, а дрожащий ледяной воздух заполнил пространство, не суля ничего хорошего. _______________ Отложив творческую работу в сторону, Мидория чуть сполз и почти что лёг на стуле, откидывая голову на верх спинки. Было неудобно и даже немного больно, но это не помешало прикрыть глаза, прячась в себя и слушая внутренний монолог. «Все вокруг сошли с ума: у Ииды приступы глупости, у Каччана пробелы в памяти. А к врачу, значит, надо мне. Значит Каччан был в больнице. Случайно ли? Или хотел навестить Тодороки? Почему они вообще поссорились?» Он просто не мог об этом не думать. Потому что половину свободного времени проводил с Тодороки. Его друг изо всех сил старался, чтобы изменения не бросались в глаза, но Мидория видел слабеющее пламя в его руке, местами слегка обоженную руку, которую он прятал в длинном рукаве. С чем это всё связано? Трудно понять, Шото слишком хорошо всё скрывает. «Но почему он спросил меня именно тогда? Это важнее чем может показаться? Мне казалось, он был не слишком обременён.» Неужели всему, что с ним происходит, виной разбитые чувства? /Меня уже отвергли. До признания не дошло./ /Я снова обидел человека, ничего нового./ Почему-то в голове Изуку всплыли слова Каччана. /Наверное он догадался, и ему это не понравилось./ /Тебе не противно?/ /Врезать мне. Можешь?/ Мысли стали перемешиваться, кажется он засыпает. /Как там То…Полудурок этот./ /Тебе ведь было интересно, Каччан?—Не было./ /Мог бы хоть немного побеспокоится о нём./ /—Беспо…ДА ПЛЕВАТЬ Я ХОТЕЛ!!!Короче, присмотри за Полудурком, если что./ Круговорот беспорядочных раздумий и воспоминаний утягивал за пределы пространства зала. Впрочем как всегда, когда он глубоко задумывался о чём-то. Так и уснуть было недолго. Он уже сбился с мысли и усилием воли приоткрыл веки. На миг ему показалось, что он всё-таки заснул, иначе каким образом Урарака так незаметно оказалась рядом, нависая над ним настолько близко, что её волосы касались его лица. —Спишь?—она смотрела на него пристально, а Мидория сдерживался, чтобы не зевнуть или не чихнуть, от того, что каштановые пряди щекочут нос. —Задумался кое о чём. Урарака воспользовалась тем, что рядом с Мидорией не было лишних ушей, и присела на свободный стул, протягивая ему почти пустую коробочку с одним-единственным моти. —Последний. Съешь, пока в обморок не свалился. —С чего бы мне падать в обморок?—он с сомнением посмотрел сначала на моти, а потом на Урараку. Она явно оставила любимый вкус напоследок, и тут вдруг решила отдать ему. —Не знаю. Просто ты плохо выглядишь.—теперь она поднесла его к лицу, почти заставляя Изуку съесть это. —Не выспался, вот и всё. —он взял и откусил маленький кусочек.—И вообще это немного обидно. —Ну как есть.—она слегка оттянула его щеку.—Прости уж. А почему Бакуго кричал на тебя? Изуку пожал плечами. —Это его обычный слегка завышенный тон.—Изуку показал пальцами насколько это ничтожно мало.—И кричать на меня – дело всей его жизни. Буквально. —А если без шуток? —Я не шучу.—со всей серьёзностью ответил Изуку, понимая что попытка свести разговор в другую сторону потерпела неудачу. Может оно и к лучшему. Будучи сторонним, но крайне близким наблюдателем, он не мог разобраться во всём, что происходило. И надо было выговорить всё своё негодование по этому поводу. —Каччан странно себя ведёт. Месяц назад он говорил одно, а сейчас отрицает и говорит совсем другое. Я запутался. —Это называется газлайтинг.—пояснила Урарака. —Газлайтинг, буллинг. Каччан хочет испытать на мне все иностранные словечки.—вздохнул Изуку устало и сгорбился на стуле. Урарака коротко посмеялась, но улыбка таяла, пока она запоминала признаки усталости на лице Изуку. Что бы он ни говорил, так просто она от него не отстанет. —Каччан попросил об услуге, а теперь делает вид, что не было такого. —парень поднял со стула тыкву, которую вырезал Бакуго и повертел в руках.—похожа на Каччана, правда ведь?—Мидория прокашлялся, стараясь звучать чуть ниже.— "Тупица Дэку! Нечего зажиматься где попало!" Эта реплика сконфузила Урараку до пунцовых щёк. Они, не сговариваясь, встретились у входа в общежитие, и Урарака, бросив сумку, ринулась обнимать Мидорию прежде, чем он успел среагировать. После долгой разлуки было невероятнейшим чувством на свете чувствовать его руки на своих плечах. Его тихое «Я тоже скучал» грело сильнее любого солнца и было мягче любого свитера. Так не хотелось разжимать объятий. И снова захотелось его укусить… И в тот момент, когда им одновременно захотелось потянуться друг к другу... /Какая гадость!/ —От этого воспоминания хочется в стратосферу улететь.— Мидория не сдержал улыбки, когда Очако надулась и накрыла руками щеки. —По правде, я немного зол на него.—он положил голову ей на плечо и зевнул.—Я ждал этого. Не мог Каччан прийти на несколько секунд позже. Говоря об этом, Изуку зарделся до ушей. Он никогда не был таким прямолинейным, но со временем понял, что ему стоит быть чуть решительней, когда речь идёт об Очако. В нём загорается невероятное притяжение к ней с каждым мягким соприкосновением их рук, что уж говорить обо всём остальном. «Блин, зачем я это сказал. Теперь стыдно.» А в это же время Урарака будто и не услышала ничего. Её беспокоило только его состояние. Мидория продолжал зевать, прикрыв веки, и если бы она дала ему ещё несколько минут, он точно бы заснул. —Изуку… Мидория приоткрыл глаза, когда его позвали и провели кончиками пальцев от щеки к подбородку. Знала бы она, как ярко его тело откликается на каждое такое прикосновение, и, возможно, была бы не так тактильна. Парень с трудом выпрямился и, повернув голову к Урараке, которая вдруг оказалась слишком близко, сдержал зевок, прикрыв рот ладонью. —Ой. Несколько секунд Мидория испытывал на себе то, как Урарака смотрела на него с прищуром. —П-почему ты так смотришь?—настороженно спросил он.—Я не так выразился? Урарака лишь продолжала так же смотреть, поправила его спадающие на лоб густые пряди и нежно провела ладонями по щекам. «Она же не сделает это прямо здесь?»—думал он, но надеялся на совсем обратное. Румянец вмиг заиграл на лице, а в груди забарабанило так, что сонливость как рукой сняло. «Держи себя в руках!!!Почему я так нервничаю?! Это ведь не впервые!» —Ты…и на стажировке не высыпался, да? Да, это определённо не то, чего он ожидал. —Это разочаровывает…—выдохнул Изуку то ли с облегчением, то ли с досадой. —Я серьёзно, Изуку! Ты же очень устал! Почему?—Очако невзначай повысила тон, и тут же его сбавила. —Всё правда хорошо.—Мидория закатывал глаза, убирая ладони Урараки со своих щёк. Этот жест ей ой как не понравился. «Что это за…!!!!! Ах он…!!!!» —Когда у тебя всё хорошо, ты не засыпаешь на ходу! Снова как в прошлый раз? —и опять заговорила громко и резко. И снова попыталась быть мягкой.—Может… —Здесь нет ничего необычного, я просто немного вымотался. «Он ещё и перебивает!!!» —Я тоже! Мы все очень устали! Но никто не валится с ног просто так! Мидория не знал бы как ему отделаться, Урарака всё продолжала напирать. У них никогда такого не было. А нет. Было. Когда он боялся признаться ей в чувствах и хотел дать заднюю, но она не позволила. Только благодаря этому они сейчас вместе, и он позволяет себе хотеть большего. Возможно это та часть её, которую он неосознанно любит. Но не в этот самый момент. Потому что будет глупо признаться, что каждая трагичная миссия оставляет на тебе настолько яркий отпечаток, что он даёт о себе знать ещё очень долго. Это неподходящее качество для про-героя. «Но ведь это проходит со временем. Остальные ведь чувствуют то же самое, разве нет? Просто мне нужно больше времени, вот и всё.» Изуку никогда бы не подумал, что выручит его, если это можно так назвать, Каччан: с противоположной стороны зала донёсся резкий звук распахнутых дверей и грохот чего-то упавшего на пол. Все, кто был в зале стали стягиваться в одну точку и подняли гул. Тодороки с Бакуго вывалились из кладовой, сцепившись в драке. Шото повалил Кацуки на пол, собираясь ударить снова, но этот замах ничем не закончился. В этот момент их разняли. Было больно и от этого ещё более странно, потому что Бакуго чувствовал странное удовлетворение: справедливость свершилась. Тодороки же не получил ни единого удара в ответ, только сопротивление и попытки оттолкнуть, и это, пусть не сразу, а только когда он немного остыл, его насторожило. Он не стал продолжать и ничего не сказал, хотя слова были. Много неприятных слов. Не хотел устраивать ещё одну сцену на виду у всего класса. На удивление Киришимы, Бакуго был спокоен, не вырывался и не ругался. Тодороки стоял так же молча, однако у того на лице всё было написано. И на кулаках. —Баку-бро, что случилось? С чего вы вдруг? Бакуго и Тодороки со злостью смотрели друг на друга долго и пронзительно, и оба были уверены, что их с минуты на минуту разорвёт, и они вывалят абсолютно всё. Но этого не случилось. Бакуго одернул руку Киришимы, двинулся с места, будто ничего не произошло, но опустив голову, чтобы другие не видели свежего синяка на лице. Ссутулившись и спрятав сжатые кулаки в карманы, быстрым шагом пошёл к выходу. И как не кстати оттуда вошли Иида с Яойорозу, старостой класса В и ещё несколькими ребятами. Он прошмыгнул очень быстро, чтоб ни староста, ни его зам ничего не заметили. Но Яойорозу всё же увидела. —Бакуго? Что у тебя с лицом? —Упал. —бросил он ей и скрылся за дверью. —Ага, упал. Прям на кулаки Тодороки.—Каминари посмотрел на парня, у которого костяшки покраснели и явно не от ношения увесистых коробок. А потом получил локтём от Киришимы. Стоило ожидать, что Иида тут же всполошиться и начнёт выяснять у одного из виновников, в чём же дело. Тодороки раздраженно нахмурился, растягивая рукава свитера, чтобы они хоть чуточку прикрывали этот позор. Надо же было сорваться с полтычка. Теперь ему даже немного жаль Бакуго. «Сам виноват, что не ударил в ответ.» Однако он почувствовал небольшое облегчение. Будто сбросил часть ноши, тяжесть которой сдавливала в районе груди. И вместе с этим, у него возникли некоторые вопросы. ____________ В актовый зал стягивалась чуть ли не вся академия. Мероприятие приобрело слишком уж большие масштабы, и собралась не только их параллель, но и младшие товарищи, почти все в цветастых костюмах и размалёванных лицах, за редким исключением некоторых пассивных учеников, вроде Тодороки. Яойомомо предлагала создать ему какой-нибудь атрибут на скорую руку, но он отказался. Она была очень деликатна, предлагая выговориться, если ему это необходимо. И ему каждый раз казалось, что он разочаровывает её, когда отказывается и дистанцируется. Бродя по украшенному полумрачному залу в обычной одежде, Шото смотрелся слегка инородно. Его всё брала легкая слабость в теле, но он научился это игнорировать. А после вчерашнего инцидента с Бакуго ненадолго смог ощутить, как пламя рвалось наружу. Как же приятно было почувствовать это впервые за долгое время. Однако чуть погодя, когда эйфория от выплеснутого гнева прошла, он начал прокручивать произошедшее, и немного жалеть об этом. Кажется Бакуго что-то хотел сказать. Это не давало ему покоя всю ночь и откатило его состояние назад. «Кажется стало только хуже.» —Привет Тодороки!—Шото вздрогнул от голоса за спиной.—Ты в костюме самого себя? Киришима похлопал его по плечу и про себя удивился прохладе, которая отпечаталась на ладони. —Привет. А ты… Шото обернулся, чтобы полностью рассмотреть его. «Забавно. Но почему…?» Киришима прочитал в его глазах вопрос. —Не спрашивай. Я проспорил Сэро, и это только на полвечера. Киришима накинул капюшон голубого кигуруми-акулы, который закрывал верхнюю половину лица. —Так меня не узнают. Осталось проходить ещё два часа и три минуты. —Это мило. —Который раз это уже слышу.—он выдал вздох выражающий полное негодование ситуацией.— Нормальный костюм лежит в комнате и ждёт своего часа. А! Я вообще поговорить хотел. Тодороки не проронив ни слова, всем видом показал, что готов слушать. Хоть и догадывался о предмете разговора, но надеялся, что ошибается. —Я давно хотел спросить, что там у вас с Баку-бро? Вы же всё лето вместе тусили, а теперь по разным углам. И за что ты вчера его так…? По тому, как Шото сменился в лице, Киришима понял, что лезет туда, куда не следует. Впрочем такая реакция была им ожидаема. —Я не хочу об этом говорить. «Да они с Баку-бро – два сапога пара. Оба молчат, как рыбы.» —Ох, я наверное не в своё дело лезу, но он сам не свой с тех пор как…—«С тех пор как понял, что втрескался в девчонку Тодороки». Это была теория, которую он принял за истину. Потому что Мина в таких вопросах всегда звучала убедительно.—Ну неважно. И раз уж вы уже выпустили пар, может поговорите без кулаков? —Мне не о чем с ним разговаривать, он сам стал меня избегать. Сказал, что не хочет иметь со мной ничего общего. Да, в голове Киришимы эта фраза звучала двусмысленно. Он представил, как парни тянут некую девушку за руки в разные стороны. —Ну понятное дело, в вашей ситуации это неудивительно.—В голове Киришимы картинка была проста: Бакуго нравилась девушка которой нравится Тодороки, а кто именно это был он не задумывался, может кто-то из агенства или ещё откуда-то. Но она не соотносилась с реальностью. —В…в нашей ситуации? «Этот…этот…он всё разболтал?» Лёгкие словно сковало льдом от обиды. Единственное, в чём Тодороки не терял веры, так это в том, что Бакуго Кацуки не растреплет никому об этом. —Он всё рассказал? —Кто? Бакуго? Да из него ни слова не вытянешь! Это лишь моё предположение…вернее Мины, основанное на его словах. Мы просто сложили два и два. Тодороки смотрел на Киришиму с тихим ужасом. Не понимал, злится ему или нет. Что Бакуго сказал? и что сейчас несёт Киришима? —Что такого сделал Баку-бро, что ты ему так надавал? Не мог же он приставать к твоей девчонке? Он сам сказал, что не собирается этого делать. /—Я…Не смогу занять чужое место. Как бы мне ни хотелось./ Киришима искренне считал, что говорил о том, что ни для кого из участников конфликта не является секретом, однако Шото ещё более побледнел, не понимая, о чём же ему толкуют. —Кто? К кому? Я не понимаю. Растерянность Тодороки передалась Киришиме. —Эээ…ты разве не…у тебя никого не…—по лицу Тодороки Киришима понял, насколько же заблуждался и поспешил дать заднюю.—Я запутался. Тогда всё это нелогично! Баку-бро страдает фигнёй! —Я не понимаю тебя. —Мы…мы с Миной думали, что вы поссорились с Баку-бро из-за девушки. Выходит наша теория не верна? Тодороки ни слова не сказав, напрягся и нахмурился. Эта путаница из уст Эйджиро вызывала своего рода головную боль. —Не знаю, почему вы так решили.—голос Тодороки был пропитан раздражением.—Третьего лица здесь нет, инициатором был Бакуго, и я не дал никаких веских причин, чтобы нарваться на его грубость. —Мне кажется всему есть объяснение. Но Баку-бро… он был подавлен очень долгое время. Может дело в ваших недопониманиях? —Я бы не хотел продолжать этот разговор. То, что Кацуки периодически с ним заговаривал только сейчас, с подачи Киришимы, натолкнуло его на мысль: а может и правда так? Киришима вздохнул. И всё же в костюме акулки он был очарователен. —Ладно, проехали. Просто хотел помочь. Без обид?—он подал руку, то ли для рукопожатия, то ли чтобы дать пять.—А то я наехал на тебя, и теперь мне неудобно. Шото кивнул и расслабил мимику, дав понять, что всё в порядке. Но после того, что он услышал, ситуация становилась неоднозначной. /Он был подавлен очень долгое время. Может дело в ваших недопониманиях?/ «С чего бы ему переживать? Это было его решением!» Он злился, и в то же время сомневался. Возникло смехотворное предположение: Бакуго понял, что нравится ему. И просто хотел отвадить? Чтобы потом ему не было так больно? «Наверное он думал, что так разонравится мне быстрее…а потом…хотел извиниться?» Если это не так, то у него больше нет объяснений. И он ненавидит тот факт, что цепляется за возможность оправдать его. _____________ Спустя меньше чем через час в большом помещении царил полумрак; везде, где только было место, стояли и висели фонарики, прожекторы разных цветов светили во все стороны, создавая подходящее настроение. Все красовались самодельными костюмами. Урарака то и дело подкрадывалась к своим одноклассникам со спины или выплывала из темного угла, накрытая белой простынёй; Ашидо в пышной ведьминской юбке и широкой шляпе таскалась с огромной разрисованной неоновыми красками тыквой, еле удерживая её вместе с метлой. Ребята из разных классов крутились у столов, и те немногие что попробовали особенно симпатичные маффины с разнообразным оформлением из крема, буквально натыкались на невидимую Хагакурэ, которая нахваливала неподалёку стоящего Сато. Пока Каминари и Джиро танцевали, Фумикаге, Яойорозу и Тодороки угощались едой со столов, разговаривали о костюмах, о грядущих экзаменах и стажировках. Вернее разговаривали в основном Токоями с Яойомомо, Шото же изредка давал о себе знать. Чтобы избежать лишних вопросов от Яойорозу, он сказал ей о том, что выписанное врачом лекарство в качестве побочного эффекта вызывает вялость, и убедил её не волноваться на этот счёт. На самом же деле левую руку саднило от микроожогов, и всё тело покалывало изнутри от холода. Но он старался не обращать внимания. Скоро он снова примет таблетку и на время избавиться от этого чувства. —Нам скоро выступать.—напомнила Джиро, когда они с Каминари вернулись к остальным. —Ещё целый час! Куда спешить.—возразил Каминари, но Джиро была другого мнения. —Остался час. А Бакуго до сих пор нет. Надо позвонить, и потом сходить за инструментами. «Он не пришёл. Это ведь не из-за меня?» Шото остался стоять у стены, когда остальные разошлись. Яойорозу же не спешила идти за ребятами. Она не до конца верила Тодороки. Как минимум потому что невольно покрывалась мурашками от источаемого им мороза. «Его лекарство работает не очень хорошо.»—сделала вывод она и собиралась предложить ему пойти с ними. Но он её опередил. —Пойду к Мидории и Ииде.—соврал он. После вчерашнего ему было неловко рядом со старостой. Момо кивнула, и, с непокидающей её тревогой, пошла к остальной группе. Шото хотя бы пытался делать вид, что так же наслаждается атмосферой, как и все вокруг. А вот Иида с Мидорией и не пытались. Второй сидел в костюме собранном наспех, и только он сам понимал кто он, но надеялся, что белый плащ даёт вполне ясный намёк на то, что он привидение на пару с Ураракой. Они не разговаривали после вчерашней маленькой перебранки. Мидория отвлёкся на Тодороки, сдерживал настырного Ииду, которому отшибло чувство такта, ибо он не замечал, что их друг даже для себя самого стал очень молчалив, скупился на малейший звук и просто кивал и пожимал плечами на расспросы. А вечером после ужина, Изуку застал Шото сидящего на улице на крыльце, и тот, словно завороженный, смотрел на слабое пламя, обволакивающее его руку. Сказал, что ему уже гораздо легче. «Легче…Он имел в виду лучше?» Сейчас этот вопрос ушёл на задний план. У Мидории, как ему показалось, возникла другая проблема. Он всё поглядывал в сторону Очако, которая стояла в другой части зала в компании Асуи и Мины, и надеялся, что она заметит его. И по её взгляду, он бы смог составить приблизительное предположение. Но этого не происходило. И ему приходилось гадать. —Кажется, она обиделась.—произнёс он вслух. —Кто?—спросил Иида, потягивая из трубочки сок. Одет он был по обыкновенному. —Урарака. Но ведь это глупо. Я ни на что не жалуюсь, но она почему-то уверена, что мне плохо. —Мммм…должен заметить, ты и правда выглядишь уставшим.—Иида разговаривал не с привычно четкой интонацией, а словно проглатывая слова вместе с соком.—И сомневаюсь, что Урарака может обидеться на такое. Возможно набирается сил, чтобы надавить на тебя сильнее. —Нет, она точно обижается. Мы не разговаривали с ней уже…двадцать восемь часов! Это не было бы проблемой, если бы мы пришли к логическому завершению в прошлый раз. Но мы так и недоговорили. Иида поперхнулся. Такой временной промежуток казался ему сущим пустяком. Вот он с Хатсумэ не разговаривал неделями. «Хотя она и не моя девушка…»—это фрустрировало. После разговора с Мидорией он был преисполнен уверенности поговорить с Мэй о своих чувствах. Но дал этой идее улечься, и понял, что такой внезапный шаг был бы эгоистичен с его стороны. «Она не просто была занята, она избегала меня, чтобы дать понять, что это плохая идея.» Теперь он понимает, какими чувствами был обусловлен его порыв. Нарастающая симпатия переродилась в романтическое влечение. И Тэнья пришёл к выводу, что оно, скорее всего, одностороннее. Она так и не ответила на его недавнее сообщение, которое он переотправил уже утром. Это явное подтверждение. —Как ты думаешь, Мидория, я мог бы понравиться Хатсумэ? —В теории да. Почему бы и нет? —Теперь как следует проанализировав, как между нами происходило общение, я в этом не уверен. Она…кажется и не воспринимает меня как-то иначе. —Сложно сказать.—Изуку поднялся с дивана и подошёл к столику неподалёку.—Это ведь Хатсумэ-сан. Взглянув на неё, кажется, что кроме собственного дела ей больше ничего не интересно. Что скажешь?—спросил он, ожидая, что Тэнья возразит. Он ведь знает её гораздо лучше. —Вовсе нет! Она конечно весьма помешана, но…да наверное ты прав.—сразу же сдался староста, повесив голову. —Не думаю, что ей чужды общечеловеческие интересы. Я советовался с ней по поводу подарка для Урараки, и думаю что есть в Хатсумэ что-то романтическое.—Мидория хотел взбодрить друга, но Иида не поддался оптимизму. —Возможно я для неё слишком скучный… —Она говорила тебе об этом? —На удивление нет…Но…—«может это потому что ей хотелось хоть какого-нибудь общества?» Во время недолгой паузы, Изуку выбрал пару стаканчиков с соком с плавающим в нём желатиновым нечто, похожим на глаз. И пока его решительность не рассыпалась, поспешил напрямик к Очако, но её уже не было на месте. И нигде в поле его зрения. —Просто спроси её. Сам же мне говорил. И не будет никакой нервотрёпки.—сказал он напоследок, торопливо положив стаканы обратно на стол, и оставил Ииду одного, быстрым шагом уходя в глубину зала.ю на поиски. «Верно. Я ведь сам так говорил.» Но только на собственном примере понял, что это не так-то просто. Если бы спросить было так легко, он бы уже давно это сделал. «Она наверное даже не прочитала его.»—подумал он, заглядывая в чат, чтобы убедиться. Но обнаружил, что в строке сообщения был набран знакомый текст. Набран и так и не отправлен. «Абсурд» Это окончательно испортило ему настроение. _______________ За некоторое время до того, как Мидория потерял из виду Урараку, и пошёл её искать, за кулисами музыкальная группа класса А подготавливала инвентарь к выступлению. И там же, вдали от лишних ушей состоялся диалог, который начался с любопытного вопроса, возникшего, как Яойорозу казалось, из воздуха. —Можно нескромный вопрос? Тебе нравится Тодороки? Каминари давно заметил странное поведение Яойорозу. И раз уж они остались с ней наедине, пока раскладывали подставку для синтезатора и распутывали провода, он решил озвучить первое, что пришло ему в голову. —Во-первых, нельзя, во-вторых–нет, а в третьих– кто задаёт второй вопрос, не дожидаясь ответа на первый? Заместитель старосты была резка. По такой реакции Каминари сложно было судить о чём-либо. Но он не с потолка взял такое предположение. —Ладно-ладно, извини, показалось наверное. Просто ты на него смотришь так, будто вот-вот расплачешься. Тодороки с Яойорозу были самобытной парочкой. Возможно всё дело в их семьях и статусе. Да и по темпераменту были весьма похожи. И больше создавали впечатление брата и сестры. Они не очень-то и часто проводили время вместе, но и не забывали о том, что есть друг у друга. Но в какой-то момент это перестало быть таковым. Будто бы что-то изменилось. В Момо. Будто она стала вести себя иначе. Но это было совсем не то, о чем Дэнки подумал. —Не говори глупостей, Каминари. —Говорю как есть. Да даже сегодня. Ты ни на минуту не оставляла его одного.—аргументировал парень.—И летом. Мина говорила, ты часто ходишь к нему в комнату.—он с ухмылкой поиграл бровями, а Момо лишь закатила глаза. —Ашидо только дай повод.—вздохнула Яойорозу.—Иногда мы разговариваем по душам за чаем. Вот и всё. —Серьёзно?—усмехнулся Каминари, вскинув одну бровь вверх. —Да.—серьёзно ответила девушка, не понимая, что в этом смешного.—Вы с Ашидо не разговариваете по душам? —Ну, мы болтаем, но обычно это не похоже на…—Дэнки показал пальцами кавычки.— “разговор по душам”, скорее обмен информацией и взаимное подкалывание и подбадривание. —Не считая взаимного…—Момо повторила жест пальцами без всякой иронии. Просто ей было непривычно использовать сленг.—”подкалывания”, у нас с Тодороки то же самое. —А мне интересно, о чём ваша аристократия обычно разговаривает. —Делимся своими проблемами, обсуждаем книги, вместе готовимся к контрольным. —Так скучно. —Вовсе нет. Момо улыбнулась. Когда они стали ближе, Яойорозу с удивлением для себя открыла, что в плане каких-то обычных для всех подростков вещей, кругозор Тодороки весьма и весьма узкий. А ей, в силу своей причуды, было просто необходимо знать много и лучше бы обо всём. Она помогала ему с этим как могла, они вместе смотрели фильмы, различные шоу, ролики о разного рода деятельности, чтобы найти то, что нравится именно ему. И это было весело. Будто у неё появился младший брат, причём создавалось впечатление, что он из средней школы, а не её ровесник. —Ладно, я понял. Но тогда почему ты в таком напряге? —Напряге?—ей снова пришлось повторить непривычное слово. —Я же говорил – ты выглядишь так, будто вот-вот расплачешься. Если это не моё дело, то ладно, не говори. Хотя ясен пень, ты о Тодороки волнуешься. Вот он ещё с лета какой-то странный. Яойорозу была удивлена. Каминари, как оказалось, весьма наблюдателен. —Ты очень тонко чувствуешь атмосферу. —А то!—горделиво заулыбался блондин.—…забыла, кто моя девушка? С ней иначе никак. Раз так, может он сможет посоветовать ей что-то толковое? Ведь брат, который ещё недавно открывался ей, сейчас, делая вид, что всё как обычно, отгородился от неё стеной. Полупрозрачной, тонкой, и возможно её было бы легко разбить, а возможно это была даже не стена, а невесомый занавес, который легко приоткрыть. Но правильно ли это будет? —Каминари…я сделала что-то не так. И я никак не могу ему помочь. Может и могу, но он ничего не говорит…Но может это и к лучшему. Я ведь уже пыталась, влезла не в своё дело…Думала помогу ему принять…И то, что он больше ничем не делится со мной вполне справедливо. —Я ничего не понял, но чего такого ужасного ты могла сделать? Брось. То, что Тодороки решил спрятаться в своей раковине никак не может быть твоей виной. Дай ему время, и он сам расколется, ну или надави на него. —Но как? Я не могу нарушать его личные границы. —Ну, в таком случае переживай за него и дальше, непонимая, что с ним происходит, и жди момента, когда случится что-то плохое. —Почему обязательно должно случиться что-то плохое? —А почему ты тогда переживаешь за него? Их диалог прервался , когда Джиро и Токоями подошли к ним. И, судя по выражению их лиц, они не с добрыми новостями. —Бакуго не придёт. _______________ —И что за хрень! Я оскорблён до глубины души!—возмущался Каминари, убирая телефон от уха, пока встревоженная Кьёка стояла рядом в напряженной позе, скрестив руки на груди и отбивая дробь ногой.—четвёртый раз уже сбрасывает! —Если он не придёт…Он не может не прийти!—нервничала Джиро.—осталось чуть меньше часа. Как же мы без барабанщика?! —Хэй, не переживай, Бакуго – чертила ответственный.—пытался подбодрить её Дэнки, снова нажимая на кнопку вызова.—Просто пошутил несмешно, засунул телефон куда-то в жопу и не отвечает! Почему у него занято?! —Потому что я ему звоню.—помахал телефоном Сэро. —Зачем ты звонишь, когда звоню я?! Поэтому у нас и не получается! А тем временем к ним вернулся отошедший за Ашидо Фумикаге, а вместе с ней привёл и Асуи с Ураракой. —И не старайтесь. Эйджиро со вчерашнего дня не может до него дозвониться.—сказала Мина. —Ну дела. С ним кто-нибудь связывался вообще? Вдруг он в какой-нибудь канаве сейчас? Ашидо взялась за телефон, и найдя нужный номер, позвонила. —Есть ли смысл звонить ему, если он не отвечает. —Я звоню Эйджи. Если кто и сможет до него дозвониться, так это он. А вы пока заваливайте Бакуго сообщениями. —Пойду найду Айдзаву-сенсея.—Асуи решила не стоять в стороне и ушла на поиски, оставив Урараку стоять у края сцены и наблюдать , как Ашидо, Каминари и Сэро строчат сообщения со скоростью света "пропавшему без вести" однокласснику. «На Бакуго не похоже. Это из-за вчерашнего? Может Изуку знает…Конечно же знает! Только что толку! Молчит как рыба вечно! Дурак!!!» Она была так погружена во внутренний монолог, сдерживая всё своё негодование, что когда её предплечья вдруг кто-то коснулся, она просто этого не ожидала. —ААААА!!!!! Вскрикнула так пронзительно, что Мидория подпрыгнул от неожиданности, испуганно пискнув. —Изуку?—Урарака повернулась к нему, оглядывая с ног до головы и просто не находя слов для возмущений.— Ты…ты…ужас! Зачем так подкрадываться?! —Извини, я ненарочно. Но я тоже испугался, зачем так кричать?! Действительно, зачем? Урарака пожала плечами. Она и сама не поняла, откуда такая реакция. Наверное после регулярной практики на реальных заданиях: если тебя внезапно схватят – надо молниеносно подать сигнал, пока ещё есть возможность. Она почти никогда не попадала в такие ситуации, но теоретический урок был усвоен. —Я…не знаю…Хэллоуин же. Кажется, всё было как всегда. Только Очако выглядела немного иначе. За белой пудрой не было видно, как на лице заиграл румянец. Потому что она знает этот влюбленный взгляд напротив, и сама смотрит так же. «И чего он опять так смотрит» —Ты…здорово выглядишь.—сказал Изуку после недолгой тишины.—Так…необычно. Ну то есть необычно красиво. Я имел в виду, что обычно ты тоже выглядишь красиво, а сейчас ты пугающе красивая. Ох нет, не так.—он замахал руками.—Я хотел сказать по хэллоуински. Ох не смотри на меня так! —Как?—смеющаяся Очако прикрывала ехидную улыбку. —Вот так! —Ты мог остановиться на «Здорово выглядишь». —Закапываю сам себя каждый раз. Просто не хотелось бы, чтобы ты воспринимала мои комплименты как-то иначе. —Иногда мне кажется, что ты считаешь меня дурой.—вздохнула Очако и опустила голову, скрестив при этом руки.—Поясняешь то, что пояснять не надо. —Что? Глупости! Нет, блин, я не про то, что ты глупая. Ох блин. Короче, я так не считаю! Он очередной раз дал себе по лбу, когда Урарака закатила глаза. —Вот про это я и говорю.—снова вздохнула она, подходя поближе и поправляя шляпу на его голове.—Кому-то не помешало бы выспаться. Мидория закивал головой. Он уже подготовил убедительное оправдание. —Да, ты права.—Изуку смиренно поддакивал.— Пора перестать читать допоздна сводки новостей. Просто столько новых про дебютировало. Я не усну, пока всех не запишу. Добродушность в лице Очако как по щелчку обратилось в недовольство и она дернула шляпу, закрывая его лицо. —И всё-таки ты думаешь, что я дура. «Упс. Не прокатило» —Ох, нет же!—он поправил шляпу, чтобы иметь возможность видеть свою девушку, но та повернулась к нему спиной. Вот теперь она на самом деле обиделась.—Перестань приписывать мне такое мнение! —Я не заслуживаю твоего доверия? Почему бы не сказать как есть? —Ох, ну сняться мне кошмары иногда. Такое бывает. И мне уже лучше. Гораздо. Не знаю, сколько ромашкового чая я выпил, но с ним и правда легче. —И давно?—она глянула из-за плеча. —С неделю наверное.—соврал он. Но недоверчивый взгляд карих глаз немного его расколол.—Ну…дней десять…—И вот она снова повернулась к нему, чтобы снова пытать своим пристальным взглядом. А этот макияж…Так её глаза выглядят ещё ярче.—Две недели. —С момента той миссии? Со стороны послышался шум. Это Ашидо ругалась в трубку. До Урараки с Мидорией донеслось: «…Вы это слышали? Он просто послал меня и сбросил!» —Давай позже об этом поговорим. —Он посмотрел в сторону ребят.—Кажется у них проблемы. Что вообще происходит? ____________ —Ну наконец-то! Баку-бро! Не по-мужски не отвечать на звонки лучшего друга! А если я при смерти?! Киришима только что переоделся в заготовленный заранее костюм, и уже вовсю спешил обратно, к остальным, пока пытается вразумить своего друга, который спустя сотню попыток всё же соизволил ответить на звонок. —Ты же не при смерти, Дерьмоволосый. И хватит мне названивать, задолбали уже!!! Никуда я не пойду!!! Не успел Кацуки скинуть звонок, как Киришима снова стал звонить. —Да твою ж~!!!! —В чём дело, Баку-бро? Это из-за вчерашнего? —Не твоё дело!—Бакуго снова сбросил, но ему опять стали названивать. И снова. Снова. Снова. И снова! —Ты за…задолбал меня уже!!! —Я помочь тебе хочу, Баку-бро! Перестань отгораживаться! Я-то тебе что сделал? —Мне не нужна помощь, ясно тебе? Тупица! —Ещё как нужна! Ты подводишь Джиро и ребят! Это ведь не про тебя ! И хватит уже этой фигни! Я хочу тебе помочь, а ты строишь из себя не пойми что. Я уже понял, что это из-за Тодороки! Я разговаривал с ним и не могу взять в толк, что блин между вами произошло! И из-за этого ты подводишь остальных! Он ещё никогда не повышал так голос на Бакуго. Не потому что боялся, а потому что в этом никогда не было такой необходимости. —Я знаю… —Хэй, я уверен, у тебя были свои причины, но сейчас не до этого. —Извинись перед Джиро за меня. Бакуго отключился. Развалившись на диване в гостиной, он без особого интереса продолжил втыкать в простенькую аркаду на телефоне, отвлекаясь от фоновой боли под глазом, сбрасывая мешающие ему звонки и игнорируя всплывающие сообщения от Киришимы, настойчиво призывающие его в академию. Со вчерашнего дня он был поглощён всеобъемлющей апатией. Что-то холодное коснулось его ноющего от синяка лица: это отец с банкой газировки так ненавязчиво намекает, что не прочь узнать, о том, что с ним произошло. —Я ничего тебе не скажу.—буркнул он, не пронятый добрым отцовским взглядом, но принял из рук банку. —Как знаешь.—он присел на соседнее кресло, потому что Кацуки оккупировал весь диван и спихнуть его оттуда могло только чудо. Или мать. У Бакуго снова зазвонил телефон. —Кто же так настойчиво пытается дозвониться до тебя?—спросил отец с добрым любопытством. Это раздражало Кацуки каждый раз, потому что отец не менял этой манеры общения с самого его детства. —Киришима придурошный.—Бакуго сбросил трубку. —И с чем он хочет помочь? Бакуго взглянул проникновенно злобно: он не будет отвечать на этот вопрос. Масару понимающе вздыхает. —Цени друзей, которые так настойчиво не оставляют тебя один на один с твоими проблемами. —С чего ты решил, что у меня проблемы, а, старик? —Я бы подумал, что ты такой помятый после тренировки, если бы ты не ходил понурый весь день. Дай только уточнить. Ты ведь не создал себе неприятности, как в прошлый раз? —Если бы это начал я, всё было бы масштабней.—Бакуго ухмыльнулся.— Но я позволил себя от…лупить. Масару посмеялся этой паузе. Там явно предполагалось словцо покрепче. А потом мягко спросил. —И зачем же? На тебя это не похоже. Кацуки же тихо щёлкал языком, понимая, что отец осторожно, словно хирург лезет к нему в голову. —Это вместо извинений.—И всё же был немногословен. —Хм…то есть, ты попросил прощения, и получил такое условие за него? —Нет. Я сделал фигню и меня за это побили. —Хм,—Масару Бакуго задумчиво потёр подбородк.—Тогда это не равносильно извинениям, Кацуки. —С фига ли? Я сказал плохую вещь и заслуженно получил за это. Всё. Справедливость свершилась. —Извинение ведь не про справедливость. Извиняясь, ты сам признаёшь, что виноват. Ты ведь понимаешь, что от этого другой эффект? Конечно он понимает. Прощение необходимо ему самому. Ещё более необходимо, чтобы Тодороки знал, что он не презирает его. Ничего не сказав отцу, Бакуго забрал банку, поднимаясь с дивана, и ушёл в комнату, забыв телефон в гостиной. Хватит с него на сегодня сеансов психотерапии и навязчивых друзей. «Как будто этот придурок дал бы мне хоть шанс.» Однако самокопания на этом не закончились. «Какой же я размазня, пиздец!» Уткнувшись в подушку, он ненавидел себя сейчас. Безмолвно корил себя за то, что не мог настрадаться по Тодороки, бесился, что всё испортил, бесился, вспоминая, как видел его в компании Дэку. /Тодороки не я нравлюсь./ Вспомнились слова этого кудрявого недоразумения его жизни. «А кто тогда?! Пришить бы этого гандона!»—он с яростью сжимал подушку, будто душил того самого “гандона”. И пока представлял себе это, не заметил, как в его комнату открылась дверь. —Эй, Кацуки!—прозвучало одновременно со скрипом двери.— Тут поочереди твои друзья названивают. Что ты натворил? Мицуки стояла в дверях, помахивая его телефоном. —Не твоё дело, карга! И сто раз говорил, не входи без стука!!!—огрызнулся блондин, заглушая голос подушкой, но мать проигнорировала этот выпад. —О, теперь звонит Ашидо-чан. —Чёрт, что этой енотихе надо?! —Подними трубку, раз так интересно. —Женщина швырнула на кровать сына мобильник, и в этот момент в кармане зазвенел её собственный. —М? Изуку-кун? —Чё? Откуда у него твой номер?! —Я дала ему свои контакты. На случай, если ты, сопляк неблагодарный, опять что-нибудь отчебучишь! —Тупой задрот, ни слова об этом не сказал.—буркнул Бакуго. Ещё немного и он откатится к той стадии, когда раздражался от одного только упоминания друга детства. «Дурацкому Тодороки нравится дурацкий Дэку.» Всё-таки Мидории не удалось убедить его в обратном. —Ало. Добрый вечер, Изуку-кун. Ох спасибо, у меня всё хорошо. Как мило, что ты спрашиваешь.—защебетала женщина, а Кацуки скорчил рожу, карикатурно и безмолвно повторяя мамины фразочки.—Да, конечно.—не меняя интонацию, Мицуки молча бросила в сына тапок.—О добрый вечер, Ашидо-чан, Каминари-кун, Сэро-кун. —Ты слишком стара, чтобы дружить с моими друзьями! Сбрось нахер звонок! — Заткнись мелюзга! —Мне уже восемнадцать, карга! Я почти про-герой! Очередную колкую фразу Мицуки пропустила мимо ушей, отвечая только по телефону и улыбаясь, будто собеседник мог чувствовать вежливую улыбку через динамик. —Конечно, Ашидо-чан, секундочку.—одно нажатие кнопки и голос Ашидо зазвучал во всеуслышание обитателей комнаты. И было бесполезно закрывать голову и зажимать уши подушкой. —Бакуго! Это никуда не годится! Нам очень нужно, чтобы ты был здесь!—чуть ли не заорала в трубку Мина. Тут же вспомнился Киришима, звонивший недавно. «Два сапога – пара. Что один, что вторая-оба орут как резаные!» —Бакуго! И какого ты не отвечаешь друзьям? Мы уже решили, что тебя похитили!—орали Сэро с Каминари, перебивая друг друга. —Пожалуйста, ты очень нужен нам сейчас. Иначе придётся сняться с выступления.—уже спокойнее просила Джиро, тем не менее не скатываясь в плаксивую мольбу. —Да-да! И знаешь же этого Моному! Опять начнёт задирать нос! —Пожалуйста!!!—просили все уже хором. Бакуго было стыдно. Но ещё более стыдно ему было идти в академию. Сердце тлело от микса вины, ревности и гнева на самого себя. Но он уже сидел на переднем сиденье, глядя в окно и подпирая голову рукой, пока мама заводила машину. ___________________________ Кроме того, что на сцене периодически кто-то выступал, это было хаотичное мероприятие с музыкой на фоне, где все болтали, стоя вдоль стен и рядом со столами с различными закусками. А во время энергичных песен кто-то выходил танцевать. Классные руководители не могли оставить такое огромное сборище студентов без надзора, поэтому присматривали за ними, сливаясь с толпой, сидя по углам зала, на балкончиках, или у столиков, перекусывая между делом. —Айдзава-сенсей, вы тоже пришли в костюме самого себя?—спросила Хагакурэ. —А кто ещё додумался до такой оригинальности?—сонно спросил преподаватель, выбирая себе кусок пиццы. —Вообще-то многие, но кто-то из младшеньких пришёл в желтом спальном мешке. Тодороки с Яойорозу были неподалёку и хихикнули, переглянувшись. До выступления оставалось около двадцати минут, аппаратура была готова, а Бакуго находился в пути. И у Момо появилась возможность перекинуться с Шото парой слов. Совету Каминари она, конечно же, не последует. Тем более, что сейчас Тодороки вёл себя вполне нормально и даже иногда улыбался. А со временем становился всё разговорчивее. По какой-то причине. —Теперь я жалею, что не пришёл в костюме папаши. Яойомомо посмеялась. Если Тодороки шутил, а делал он это, по крайней мере осознанно, очень редко, значит ему уже лучше. —Ты ведь шутишь? —Я в самом деле рассматривал такой вариант. Но недолго. Где-то около минуты. —Я всё ещё могу сделать для тебя вампирский плащ и накладные клыки. —Этот сок…он ведь из ягод…значит ли это что…это кровь растений? Яойорозу похлопала глазами. Из-за кулис наконец вернулась Джиро: она как всегда очень волновалась перед выступлением и снова всё тщательно перепроверила. А Каминари пришел с новой порцией напитков. —Ягодная кровь вкусная. —Чегось?—спросила Джиро, пропустившая начало этого странного диалога. —Этот сок слишком сладкий.—прокомментировала Яойорозу, сделав несколько глотков.—Тут больше сахара, чем ягодного сока. —Сладкий?—переспросил Шото.—Разве? И принял ещё один стаканчик от Каминари, который каждый раз любезно обновлял ему напиток. —И правда сладкий.—подтвердила Кьёка.—А есть просто вода? Освежиться бы не помешало. —Я не видел.—помотал головой Каминари.—Кажется всё выхлебали. Схожу к автомату. —Давай я.—вызвался Тодороки, создавая в ладони лёд. —Тодороки.—шепнула Момо, дергая его за рукав.—может не… Но в стакане уже лежал осколочек льда, который осталось разогреть. —А стакан не расплавится?—с недоверием спросил Каминари. —Если греть осторожно, то нет.—только на это и хватало сейчас тепла левой стороны. —Не будет, как тогда, с водой Мидории? —Тогда мой огонь был сильнее…—сказал Шото без задней мысли.—и там был Бакуго. Он меня разозлил… и я вспылил…подобным образом. Яойорозу не понимала, что происходит. Тодороки стал слишком разговорчивым. Каминари с Джиро переглянулись, девушка глянула на Яойорозу, а потом на своего парня, который наблюдал за Тодороки с особым интересом и уже было раскрыл рот, но она замотала головой, давая стоп-сигнал. «Вот блин, а ведь такая возможность расспросить его.»— Каминари с недовольством вздохнул. «Что-то тут не так.» —подумала Момо, а Шото уже протянул Кьёке стакан с водой. —О, спасибо—поблагодарила Джиро, но когда попробовала, уголки губ непроизвольно скривились. —Что-то не так? —Эм…кажется твой лёд для питья не предназначен, Тодороки. —Оу.—Тодороки медленно похлопал глазами. Веки тяжелели. А потом он почувствовал…—Мне жаль. Тогда я схожу за водой. И убежал так быстро, будто Кьёка умирала от жажды. Но это было только для того, чтобы ребята не увидели, как из носа у него пошла кровь. «Опять.» ______________________________ Бакуго появился незаметно для всех за считанные минуты до их выхода. Он здесь только для того, чтобы исполнить пару тройку песен, и затем свалить к себе в комнату. Как только он пробрался за кулисы, его тут же окружили одноклассники. Как же хотелось сбежать от этого шума. —Ну наконец-то!—воскликнула Ашидо, которая первая увидела его. —Бакуго, чёрт возьми, как ты мог бросить нас в такой ответственный момент!—возмущался Каминари. —Так, сейчас не до этого, у нас десять минут!—Джиро заставила всех замолчать и обратилась к Бакуго.—нужно тебя…загримировать. —Это ещё на кой хрен? —Ты выглядишь… —Так, будто “упал”.—Дэнки показал кавычки руками. —Я тебя урою, пикачу. Каминари закатил глаза, отошёл на пару шагов, чтобы придвинуть стул. —Садись. Джиро и Ашидо тут же принялись замазывать его синяки консилером. —Немного светлее, чем твой оттенок, но издалека заметно не будет. —И зачем? Оставили бы как есть, типа он жертва маньяка, Хэллоуин же.—в небольшом пространстве возник новый голос. —По шее захотелось, Дерьмоволосый? —Как скажешь Баку-бро, только позже. Киришима похлопал его по плечу, и, как ни странно, Бакуго стало немного легче от этого. За занавеску вернулась Момо с парой бутылок воды в руках. —Я принесла воду. Джиро тут же отвлеклась от своего дела и быстрым шагом подошла к подруге. —Как кстати, спасибо. Холодненькая. Даже чересчур. Тодороки перестарался? —Эм, видимо да. «Он тут. Будет смотреть…Черт, блять придурок не думай об этом.» —Всё готово. Ну надо же, Бакуго так идёт подводка!—восхитилась Ашидо. Бакуго взглянул на себя в зеркало и услышал со стороны смешок. —Ну и рожа, Баку-бро. Ты стал ещё страшнее. —Ещё слово, и я тебе втащу.—было сказано негромко и холодно. Они с Киришимой успели только перекинуться колючими взглядами, прежде чем ребята вышли на сцену. Если бы Бакуго был в духе, он крикнул бы что-то резкое и поднимающее дух. Но сейчас его устраивает сидеть позади и под барабанный ритм отключатся от этой реальности. И неосознанно пытаться хотя бы мельком увидеть знакомую разноцветную макушку. Композиция была дерзкой, подстать мрачной атмосфере. Самое то, чтобы выплеснуть накопленную злость и сжечь лишние мысли. А главного героя всех этих мыслей он так и не увидел, потому что его уже давно не было в зале. _________________ Он слинял сразу же как только появилась возможность, пока дурацкий Киришима его не хватился и не начал полоскать мозг. Мир будто бы стал немного яснее, а ведь всего-то нужно было выпустить пар через музыку. Это всегда было энергозатратно, но всегда помогало. Всё последнее время его голову будто окутывали тучи, высасывающие из него все силы. Физически его не покидало чувство, что он стал бледным клоном самого себя. Наверное тот удар по лицу от Тодороки был фатальным, и Бакуго медленно вянет, как цветок на подоконнике. «Ему тоже не лучше.» Пронеслось в мыслях, когда первое, что он увидел, зайдя в гостиную, был спящий на диване Шото. Он хмурился во сне, прижимая плечи к шее. Казалось, что вязаный свитер с теплой горловиной его совсем не грел. И вряд ли от тонкой ветровки ему станет теплее, но Бакуго всё равно его укрыл. А сам вздрогнул плечами. Было как-то чересчур прохладно. Он хотел уйти. Правда. Ещё несколько секунд назад он мечтал как можно скорее оказаться у себя в комнате и завалиться спать. Но замер на выходе в коридор, будто что-то его удерживало: Тодороки, свернувшийся на диване. «Вот чёрт» Сев поодаль, он решил подождать, пока тот проснётся. «Пора взять себя в руки и сделать это уже…»—на спящего Шото было тяжело не смотреть. Впервые Бакуго чувствовал, как от чьей-то красоты внутри что-то теплеет и тихонько закипает, пытается вырваться наружу. Давно он не видел его умиротворённого лица, на котором не читалось равнодушие и прорывающееся сквозь него презрение. Было до ужаса страшно, неловко и волнительно. Он бы давно извинился, но за этим последует и признание. Надо же как-то объяснять своё дерьмовое поведение. «А может и не надо…я могу просто не сказать и…блять! Не посылать же его опять!»—вряд ли у него получится сделать это ещё раз. Тодороки проснулся сразу, стоило струйке крови вытечь из носа и защекотать над губой. Защурился от света, зажимая нос, и болезненным стоном привлек Кацуки. —Тодо…Полудурок, у тебя… Тодороки испуганно поднял на него глаза, он думал, что один в комнате, а тут… —Дай салфетку. Бакуго всполошился, бегая глазами по столешнице и протянул Тодороки целый рулон бумажных полотенец. Он никогда в жизни не был так кроток и молчалив. Наблюдал, как Тодороки вытирает лицо, натягивает на себя не пойми откуда взявшуюся его ветровку, ссутулившись идёт к столу с графином воды и вылавливает из баночки таблетки. «Сейчас не лучшее время, он выглядит плохо…Да нет, он только что проснулся, поэтому такой… Чёрт, да у него же кровь носом шла…Предложу помощь, только разозлю…Разозлю? Бляяя» Снова и снова обнаруживать своё изменившееся отношение к Тодороки его немного раздражало, ведь это нельзя было контролировать. Он вновь отвернулся, чтобы не смотреть на него и не нарываться, но потом столешница дрогнула от удара под ней, и снова послышался чужой болезненный стон. —Придурка кусок, что ты там забыл?!—Кацуки нагнулся, проверяя, цел ли там Шото, и что он вообще там делает. —Таблетку уронил…—тихо ответил Тодороки, держась за взъерошенную макушку. Кацуки нырнул за ним под стол. —Ты в норме?—Бакуго хотел протянуть руку, но вовремя остановился. Тодороки такой жест сейчас вряд ли оценит. —Да…но…я пропустил время приёма…Вечеринка была слишком шумной. —И ты устал и уснул? —Это моё обычное время для сна…И…почему ты выглядишь как… —Как гот? —Как панда. Бакуго прыснул со смеху. Это было похоже на глоток свежего воздуха, они давно не разговаривали просто так. Не хотелось это портить, но всё же он не мог не сказать. —Ого…ты даже не игнорируешь меня больше.—Из Кацуки вышло что-то отдаленно напоминающее улыбку, но улетучилось сразу же, как из под красно-белой чёлки его резанул острый взгляд. —Я устал от этого…да и…я тебе врезал, и злость немного утихла. И…кажется…Каминари подлил мне что-то в сок… «Поэтому он стал таким разговорчивым.» —Надо сказать ему "спасибо"…—вырвалось у Бакуго. Он что? Сказал это вслух? Тодороки посмотрел на таблетку, лежащую в ладони, и его осенило. —Точно…Теперь таблетку пока нельзя. —Они для контроля причуды? Здесь так морозит, потому что ты пропустил приём? Тодороки снова вперил в него колючий взор. Хотелось бы ему сейчас внезапно воспламениться, чтобы наглядно показать Бакуго, как тот его бесит. И, может, поджарить слегка. Но сейчас это едва ли получится. И всё из-за него. —Я ненавижу тебя.—прошептал он сквозь зубы. У Бакуго от этих слов дыхание остановилось. Но он хочет, чтобы Тодороки продолжил, чтобы высказал ему всё. И он будет это терпеть. Потому что это справедливо. —Ты заставил меня чувствовать себя неправильно. Друзья так не делают…и…значит…мы не друзья…— в комнате становилось холоднее. —Я знаю… Тодороки почти не видел его лица, Кацуки склонил голову так, что хоть руби её. И Шото непонятно. Бакуго чувствует раскаяние? Или ему просто кажется? После разговора с Киришимой он в ещё большем замешательстве, чем прежде. И ему нужен ответ. —Тогда зачем ты…пытался со мной разговаривать? Бакуго чувствовал как его лицо начинает пылать. Ему надо сказать это вслух. —Потому что я дерьма кусок…и хреновый друг. Мне не было противно понятно тебе! Люби кого хочешь, мне плевать. Тодороки тяжело было обработать всё то, что сказал, а вернее соврал Кацуки. Ему было не плевать. Его разрывает от ревности. Странно, Шото выпил не совсем много, и всё же логическая цепочка никак не строилась. —Прости за те слова…Я не должен был так говорить, я так и не думал никогда. Кацуки думал, что оглохнет от собственного сердцебиения. Ненадолго он перестал чувствовать прохладу, шедшую от Шото. Лицо горело от прилива крови. А Тодороки всё молчал, даже его дыхания не было слышно. —Какого хрена ты молчишь?! —Я…кажется и правда мозги отморозил. —Чё? —Зачем тогда? я понять…—Шото поморщился, будто что-то ударило в голову.— не могу…Или могу… И сейчас, когда ритм сердца подуспокоился, и жар спал, Бакуго смог ощутить кожей усилившийся в комнате мороз. Тодороки выполз из под стола, поднимаясь на ноги. —Ты куда? —К себе. Мне холодно. Бакуго пошёл за ним. Не потому что они недоговорили. Просто не хочется терять его из виду. —Тебе всё хреновее. Твой папаша не водил тебя к доктору больше? —Водил. И не к одному. Всё самое согревающее из вещей Тодороки летело на разложенный футон. От обогревателя шло тепло, которого Бакуго было достаточно чтобы согреться, но Шото накидывал на себя одежду. —Это не моя вещь.—произнёс Тодороки оттягивая на себе черную зипку. —Это моё. Потом вернёшь. —Спасибо.—ответил смущенный Шото, и на его лице расцвел слабый, практически растворившийся на бледном лице румянец. Завернувшись в ещё один свитер и плед, Шото сел возле обогревателя. Глаза слипались от усталости, но он не хотел засыпать, потому что Бакуго, по какой-то причине всё ещё был здесь. Немного посидев так, он понял, что сил больше нет. Встав на ноги, он подошёл к выключателю. —Я буду спать. Поговорим завтра. Он ожидал, что Кацуки уйдёт. Ожидания не оправдались. —Градус сбавишь…вернее поднимешь… тогда и уйду. —Это…—Тодороки зевнул.—моя комната. —Ага, а на тебе моя зипка, так что считай что я арендую твою комнату. —За кофту? Минут на двадцать сойдёт. Свет погас. Шото чуть ли не упал на футон, настолько сильно он устал. Бакуго лёг рядом. Сейчас его не волновало, что об этом подумает Шото. Он хочет, чтобы всё стало очевидно и не пришлось ничего говорить. —Ты же не будешь… здесь спать?—спросил Тодороки. —Конечно нет! Придурок. —На себя посмотри. —Заткнись. —В темноте… с такими глазами…ты ещё страшнее. —Иди к чёрту. Несколько минут они лежали в тишине. Бакуго смотрел на очертания круглой лампы на потолке и, закрывая глаза видел разноцветные контуры кругов. Тодороки лежал рядом, прикрыв глаза. В темноте шумел и подсвечивался обогреватель. —Я тебе…показать потом хотел…кое-что. Тебе зайдёт. Наверное. Бакуго прикусил губу. Он стеснялся, но в то же время не мог молчать и дальше. —Сойдёт за извинение да? Он ожидал услышать ответ, чтобы продолжить. Ему так нетерпелось, а Тодороки всё молчал. Неужели и правда уснул? Лёжа на боку, он, пусть и трудно различая мелкие детали, получил возможность глядеть на него до тех пор, пока он не проснётся. Спустя несколько минут созерцания, понял, что этого мало, и хочется коснуться, и ощутить при этом тепло или лёгкую прохладу. Но сейчас это один только обжигающий холод. —Справься с этим уже. Тодороки спал безмятежно, убаюканный собственным морозом. Но по щеке его гладили теплые пальцы и заставили разлепить покрывшиеся инеем ресницы. Бакуго так и замер, но не спешил убирать свою руку с его лица. А Тодороки всё смотрел из-под приоткрытых век, медленно моргая. —Ты холодный как трупак. Так и должно быть? —Нет. Холодно. Помоги.—шепот вышел из него дрожью и морозным паром, и пронял Бакуго до самого сердца. Он вскочил так резко, что в глазах потемнело, и почти вслепую собирал разбросанные по полу вещи, надевая их на Тодороки множеством слоёв. —Я убью этого Пикачу! Если б ты выпил таблетку вовремя…. У Шото в глазах все плыло, а ушами он хоть и слышал, но не мог воспринимать, о чём Бакуго говорит. Его руки слишком теплые для него. И их так приятно чувствовать на своём лице. «Так холодно. Спать хочется. Бакуго… Опять ругается.» —Это…из-за тебя…или я такой…слабый…—шепчет он настолько тихо, но Бакуго всё же его слышит и пытается помочь ему встать.—Ты…всё понял, да? Поэтому игнорировал… —Болтай меньше, экономь тепло, Полудурок! Нет смысла ждать подходящего момента. Никогда не было. Бакуго всегда такой молниеносный, что он просто не поспевает. И сейчас, когда он заставляет его подняться на ноги и совсем не слушает, у Тодороки очень мало времени, чтобы что-то сообразить. Он прилагает усилие, чтобы потянуть Кацуки вниз. —Извини… —Тебя чё ноги не держат?!—было сказано с околоистеричным волнением. —…за то, что… я хочу сделать. Наверное Бакуго неприятно, когда его холодная ладонь сжимается на запястье, и наверное будет неприятно и дальше. И всё же Шото тянется к нему, не слишком быстро, чтобы до Бакуго дошло что к чему, но кажется до него не доходит, потому что он не реагирует должным образом, когда Тодороки касается его губ своими и задерживается на них, не предпринимая лишних движений. «Тепло»—проскальзывает мысль перед тем как он хочет прерваться, но ощущает руку на своём затылке и совсем теряет рассудок. Мягкие губы льнут ближе и грубее, тёплые ладони теперь лежат на щеках и вряд ли есть возможность отодвинуться. Это было похоже на самый настоящий фейерверк, пугающий своей внезапностью, но такой потрясающий. Бакуго мысленно благодарен за то, что Тодороки отстранился не сразу и дал ему время, потому что это было настолько невероятно, что он не поверил собственным чувствам. И дальше без понятия, что на него нашло в тот момент, но он прижал Шото к себе, неумело сминая его губы, которые были чуть теплее, чем всё остальное тело, наверное из-за него. Это вышло инстинктивно. Кацуки не мог поверить, что это с ним происходит и не хотел, чтобы это заканчивалось. Касаться его губ, слышать его прерывистое дыхание-вот чего он так хотел. «Надо было сделать это раньше»—он злился на самого себя. Надо было прижать его ещё до тех обидных слов, ещё тогда у него дома, тогда, на дне рождении… В голове с каждым стуком пульса, с каждым рваным касанием губ проносилось одно лишь имя. «Шото Шото Шото Шото Шото Шото Шото Шото Шото Шото Шото Шото Шото Шото Шото Шото» Он и понятия не имел, что Тодороки потерялся на грани реальности и сна. Прошедшие полминуты показались приятной вечностью, вместе с этим Тодороки чувствовал, что ещё немного, и сознание его покинет, он слабо обхватил Кацуки за запястье и приоткрыл рот. И как бы он смог сказать что-то, когда от него и не думают отлипать. Кацуки очнулся только тогда, когда случайно коснулся чужого языка и, чёрт возьми, он не хотел заходить далеко. Это, к его великому сожалению, заставило покончить с этим, резко отводя Шото от себя. —Ммм…так так так…—занервничал он весь краснея, прикрывая рот ладонью и продолжая держать Тодороки за плечи. Хотелось хорошенько потрясти его, чтобы этот…Шото объяснился. Голос охрип и будто бы стал чуть выше.—Ты придурок! Я вообще ничего не понимаю!!! Ты же…ты же в курсе, что это я?Это я! Я, а не… Только вот Тодороки уже совсем туго соображал, и ему так жаль, что в один из лучших моментов в его жизни ему настолько плохо. Его помутнившееся сознание вылавливает из речи Бакуго только пресловутое «придурок», оно и неудивительно. Он придурок и есть. И прежде чем он полностью отключается ему остаётся надеятся, что его, такого придурка, простят. «Стоило сначала признаться.»—проносится в голове, пока не настаёт темнота. Когда голова Шото падает ему на плечо, Бакуго не сразу понимает, что тот свалился в обморок. А потом его одолевает паника. —Эйэйэйэй!!!Тодороки! Бакуго судорожно проверяет его дыхание, которое стало шумным, пульс. Бьёт по щекам, но безрезультатно, и замечает что-то необычное: еле видимая дымка или пар, как от чего-то холодного, вытащенного из морозилки. Но когда Бакуго подхватил его на руки, почувствовал едва уловимое тепло. Ногой открыл, скорее выбил, дверь; опять он выбивает дверь в комнате Тодороки. Но на этот раз в обратную сторону. Выбегает в коридор, на ходу решая, куда бежать. В ушах стучало так сильно, что, казалось, перепонки лопнут, ноги от волнения подкашивались, но Бакуго, стиснув зубы, укрепил свой шаг. «У меня к тебе куча вопросов , Полудурок! Только посмей коньки отбросить!» Да уж, Хэллоуин прошёл на “ура”. Тодороки ни за что бы не подумал, что у него получится так напугать Бакуго.