Девы

      У Ханны были зеленые глаза под цвет листвы окружающего ее цветущего, ползущего, щелкающего хищными ловушками безумия теплиц. Пэнси не видела никого другого, кто бы мог так умиляться монструозной хищной хреновине в горшке. Пэнс своими ушами слышала, как растение мурчало, словно огромный кот, пока Ханна протирала его огромные листья специальной тряпочкой.       Вся магическая флора обожала Ханну. Пэнси была уверена, что Гремучая Ива переставала безумствовать, стоило в радиусе ее ветвей оказаться кудрявому светилу Хаффлпаффа, и терпеливо ждала, когда она скроется за углом замка. Или ждала, что та подойдет пообщаться. Наверняка так и было миллион раз. На счету светила приручены одна Гремучая Ива, миллион ядовитых растений, одна ядовитая слизеринка.       Со слизеринкой было проще всех. Их поставила в пару профессор Стебль. Как раз чтобы протирать листья той ядовитой штуковине. Пэнси смотрела на то, как Ханна, искрясь осенним солнцем, полирует один жесткий с красными прожилками лист за другим, не слыша ни слова из того, что та ей восхищенно вещала, и думала, что не видела в жизни ничего красивее.       — Хороший день сегодня для работы в саду, не думаешь? — сказал ее маленький рот, сверкнув клыками, и все завертелось так быстро, что Пэнси не успевала вздохнуть.       Она оглянуться не успела, как через пару таких совместных уроков, Ханна затащила ее в теплицы, пока там никого не было, и поцеловала. Те месяцы были самыми счастливыми в ее короткой жизни. Они виделись каждый день. Ходили вместе на пикники. Гуляли по холмам вокруг. Ханна без остановки говорила о своих любимых растениях, то есть обо всех. Пэнси могла поклясться, что в мире нет человека, знающего больше о каждой несчастной травинке вокруг Хогвартса. Она все время таскалась со справочником медицинских растений в зеленой тканевой обложке, сверяясь с ним на каждом шагу, стоило только выйти за стены замка.       Ханна была решительной и быстрой. Быстро говорила, быстро ходила, быстро переходила к следующей базе. Для Пэнси она была первой во всем. Иногда она вспоминала свой первый поцелуй с Драко на четвертом курсе во время Святочного бала. Они, как и все, улизнули в сад и там впервые поцеловались. Это было самым большим разочарованием в жизни четырнадцатилетней Пенси. Мечты об этом моменте она лелеяла с одиннадцати лет. Ровно до этого момента она была уверена, что влюблена. В ту ночь Пенси окончательно осознала, что вся эта чепуха про наряды, балы, роль украшения на светском мероприятии — это не для нее. С тех пор она ненавидит оборки. Свою парадную мантию Пэнси сожгла в камине слизеринской гостиной на утро после бала.       Вместе с детской влюбленностью в Малфоя отвалилось все желание вписаться в их тесный аристократический кружок. И Пэнси начала довольно много времени проводить одна. От скуки она читала все, что попадалось под руку. Благо книг в Хогвартсе хватило бы на десять таких жизней. Но это ее не останавливало. Так что к моменту встречи с Ханной осенью на шестом курсе она смогла впечатлить ту фактами из пары ботанических справочников и некоторыми секретами из запретной секции — уболтать декана Слизерина на разрешение посещать святая святых Темной магии не составляло труда, если ты носила зеленый галстук и дружила с его крестником.       Так что Пэнси было чем поразить Ханну. Самым удивительным, конечно, стал момент, когда перед финальной битвой Пэнси чуть не напрудила в штаны от страха за себя с Ханной и малодушно предложила сдать народного героя в лапы Поехавшего Лорда. Хорошо, что ее не послушали. Жалко, что Ханна это слышала.       Плевать, что с тех пор половина Хогвартса считает ее злодейкой и трусихой. Так было всегда. Но Ханна после той сцены вызвалась участвовать в битве, ни разу не взглянув в ее сторону. Пэнси до последнего верила, что учителя не позволят ученикам биться с темными волшебниками наравне со взрослыми. Ну, чем Ханна могла ответить на Аваду, которую запрещено отрабатывать в принципе? Закидать их горшками с мандрагорами? По слухам так она и сделала, пока Пэнси сидела в подземелье, седея от мысли, что больше никогда не увидит ее живой. Битва закончилась. Ханна выжила. Пэнси видела мельком, когда ее забирали родители. Та помогала мадам Помфри, обновляя запасы каких-то настоек.       Ханна не ответила ни на одно ее письмо за то лето. Пэнси снова увидела ее первого сентября. Сначала она спутала с ней гриффиндорскую заучку. Она стояла спиной к ней на платформе и что-то втирала мелкому Уизли. Только по его кислой физиономии Пэнси сообразила, что это не Ханна. Она была в поезде. Все такая же решительная, кудрявая и равнодушная к Пэнси. Слизеринка думала, что умрет от страха и стыда, пока та выговаривала ей все, что она и так про себя знала. Она ушла. Пэнси осталась. Снова одна, окруженная учебниками, до которых ей нет дела. Она плакала до самого прибытия в Хогвартс. Блейз с Тео всю дорогу в карете шутили, что ее красные глаза — это последствия долгого пребывания в веселом хаффлпаффском купе. Пэнси думала, что лучше бы сдохла в ту ночь битвы за Хогвартс.