Девы

      Учебный год начался, как и ожидалось, суматошно. Школа привычно бурлила, как огромный муравейник. Галстуки завязывались, двери спален хлопали, десятки пар ног топали по старинным коридорам, ученики спешили в Большой зал на завтрак, совы, протяжно ухая, роняли почту в кружки с чаем. Гермиону всегда удивлял факт, что волшебники начинают слать посылки и письма своим отпрыскам уже через день после их отъезда. Вот и сейчас со всех сторон раздавались звуки разрываемой бумаги от посылок, пока она пыталась вникнуть в новое расписание внепланового восьмого курса, одновременно уминая овсянку с последней сентябрьской малиной. Так как у всех вернувшихся повторно на седьмой курс уровень был разный, кто-то провел в Хогвартсе весь год, кто-то ни дня, их объединили в отдельный поток, расписание в котором для всех составили индивидуально, в зависимости от подготовки и планов на будущее.       Будто повторяющееся из раза в раз клише подростковых романов, первыми у них были Зелья со Слизерином. Что ж, гриффиндорка бросила взгляд через весь зал на слизеринский стол. Малфой сидел с удивленным лицом и слушал, как ему что-то на ухо быстро-быстро говорила Астория Гринграсс. На них, еле сдерживая смех, смотрел Тео Нотт. Справа Забини что-то вещал двум слизеринцам, указывая в другой конец стола. И между двумя этими очагами активности, скорбно опустив взгляд, словно каменная статуя, возвышалась худая, с прямой спиной, словно проглотила столб, с черными безупречными волосами и огромными синяками под глазами, Пэнси Паркинсон. Она молча разглядывала свою овсянку с таким видом, будто та нанесла ей непоправимую обиду.       За столом Хаффлпаффа кто-то громко засмеялся. Паркинсон вскинулась и посмотрела в сторону звука, моментально найдя глазами источник. Гермиона проследила за ее взглядом. Кудрявая девочка из поезда смеялась так, что готова была свалиться с лавки. Кто-то из толпы ее сокурсников прокричал ей что-то со стороны дверей зала, и кудряшка, подскочив, унеслась в их сторону со скоростью маленького торнадо. Пробегая мимо гриффиндорского стола, она на долю секунды поравнялась с Гермионой, в этот момент карие и зеленые глаза встретились.       “Совсем как листва в Запретном лесу” — пронеслось в голове у Гермионы. Слизеринка следила за хаффлпаффкой взглядом, пока не наткнулась на взгляд точно так же следящей за ней Гермионы. Секунду она смотрела, не мигая. В животе Гермионы что-то дрогнуло. Пэнси резко встала, чуть не опрокинув кубок с соком, рывком подхватила сумку и, взмахнув короткими волосами, направилась к выходу из зала. Гермиона моргнула. Наваждение спало.       — Нам пора на Зелья, — Гермиона отложила ложку и начала запихивать разбросанные вокруг записи обратно в школьную сумку, которую она, конечно, тоже слегка доработала заклинанием Незримого Расширения, потому что привычная школьная сумка была явно удобнее для повседневной жизни в замке и напоминала только о счастливых спокойных временах, в отличие от ее маленькой сестрицы.       Дружной гурьбой восьмой курс Гриффиндора вывалился из Большого зала в направлении подземелий. Впереди были первые уроки, пусть и не любимого всеми предмета, это не портило ничье настроение. Все вокруг были счастливы. Приятно жить, когда твоя самая большая проблема — скучный предмет в школе. Толпа завернула за угол, и Гермиона увидела идущую впереди, отдельно от всех слизеринцев, Паркинсон. Та бесшумно шагала, сумка на ее плече мерно раскачивалась в такт кошачьим шагам, солнечные блики в витражах коридоров зажигали синие, зеленые и красные искорки на неправдоподобно гладких волосах. Гермиона подумала, что на четвертом курсе отдала бы что угодно, лишь бы ее волосы стали такими. В сознании мелькнули воспоминания, как она угрохала три часа и бутылку специального зелья на то, чтобы неуправляемая грива целый вечер продержалась в гладком пучке на Святочном балу. Момент, когда она наконец смогла вынуть шпильки из прически, был лучшим за весь вечер.       Гриффиндорцы обогнали Паркинсон, завернули за угол и вошли в класс, полный смеющихся студентов. Юные волшебники шумно устраивались за столами, не прекращая обмениваться шутками и рассказами о прошедших летних каникулах. Недовольного Малфоя обнимала смеющаяся Гринграсс, Забини ржал в голос над шуткой Нотта. Появившаяся в проходе слизеринка прошла мимо Гермионы в самый дальний конец кабинета, даже не заметив, что слегка задела ту локтем, и уселась за единственную пустую на заднем ряду парту, подальше от всех. Достала учебники, пергаменты и уставилась в окно ничего не выражающим взглядом. Гриффиндорцы расположились на первых рядах своей части класса. Гермиона, выкладывая учебники, продолжала исподтишка коситься на Пэнси. С той явно что-то было не так. Что-то изменилось.       Из лаборатории выплыл, как всегда, довольный жизнью Слизнорт, затянутый в салатовый блестящий жилет. Он поприветствовал учеников и начал урок.       — Таким образом, чтобы все двигались с одинаковой скоростью, мы разобьем вас на пары, чтобы ученики, посещавшие уроки в прошлом году, смогли помогать тем, кто не мог присутствовать. Первые повторят и лучше закрепят пройденный материал, вторые смогут получить помощь, если она им понадобится. Распределение пройдет случайным образом и обсуждению не подлежит. Ваши пары вы узнаете на следующем уроке, — закончил свою речь профессор, чем вызвал бурю обсуждений в классе.       Гриффиндор был взбудоражен перспективой изучать и так ненавистный предмет в парах с детьми, родители которых несколько месяцев назад пытались перебить их в битве за Хогвартс. Гермиона с сомнением посмотрела на Слизнорта. Педагогическое решение в стиле Дамблдора. Уж не его ли портрет нашептал эту блестящую идею директрисе?       От размышлений Гермиону отвлек профессор, взмахнувший палочкой, отчего на доске появился рецепт лечебного рябинового отвара, который им предстояло сварить сегодня для оценки уровня подготовки. Грейнджер снова против своей воли кинула взгляд в угол класса, где освещенная голубоватыми бликами пламени под котлом перетирала что-то в ступке Паркинсон, не обращая никакого внимания на шумящий вокруг рой студентов, словно она и эта ступка были единственными в мире. Она даже бровью не повела, когда за столом Симуса что-то взорвалось. Гермиона была уверена, что однажды Симус станет жертвой домашнего несчастного случая, если, конечно, такими темпами доживет до выпуска со всеми пальцами на руках.       Далее по расписанию было окно и Гермиона поспешила в библиотеку, чтобы поискать информацию для своего очередного секретного проекта, который наверняка попадал под определение запрещенной магии, если уж на то пошло. Но кого это волнует после всего, что им пришлось сделать в прошлом году. После охоты за крестражами Гермиона пересмотрела свои взгляды на правила.       — Очень по-гермионовски — в первый учебный день проводить свободное время в библиотеке! — крикнул в спину стремительно удаляющейся подруге, как всегда, веселый Рон. Взъерошенная от бега гриффиндорка залетела в библиотеку, сбавив шаг, только когда мадам Пинс шикнула на нее.       В библиотеке было по-домашнему тихо. Мягкий теплый свет лился из высоких окон. В золотистых лучиках осеннего солнца в бесконечном танце кружились пылинки. Выстроившиеся в ряд фолианты на полках поблескивали старей кожей. Пахло деревом, чернилами и пергаментом. Отовсюду доносился еле различимый шорох переворачиваемых страниц.       Гермиона облегченно вздохнула полной грудью. Все уцелело, все как раньше. Переполненная счастьем, она прошла к своему любимому столу у окна и начала раскладывать вещи. Справа кто-то устало вздохнул. Гермиона обернулась на звук. В самом темном углу библиотеки в большом потертом кресле сидела Пэнси Паркинсон и читала какой-то учебник с золотыми веточками на зеленой обложке. Она что, выбрала книгу в слизеринских цветах? Паркинсон перевернула страницу и продолжила читать, не обращая никакого внимания на Гермиону, застывшую у стола. Та тряхнула волосами, сбрасывая оцепенение, и уселась за учебники. Гермиона призвала с полок несколько нужных справочников и погрузилась в работу. Примерно через сорок минут она отложила перо и потянулась. Взгляд сам нашел хрупкую фигуру в кресле. Она даже не сменила позу. Так и сидела, уткнувшись в книгу.       Гермиона продолжила работать. Еще через двадцать минут, окончательно закончив, она начала собираться, когда ее глаза уперлись в пустое кресло. Паркинсон исчезла. Зеленая книга лежала, забытая на столике. Подогреваемая любопытством, Гермиона подошла ближе и посмотрела на обложку, на которой золотыми буквами было выведено название: “Магические растения, применяемые в лечебных зельях. Второе издание, дополненное”.       Она осторожно открыла книгу и посмотрела в формуляр. На последней строке значилось: Ханна Ламонт, Хаффлпафф, 23 сентября 1996 года. ***       Новая учебная неделя началась с того, что Гермиона проспала. Накануне допоздна засиделась в гостиной за поисками нужных для проекта заклинаний. Она обожала это чувство, когда очередная загадка захватывает все твое внимание и ты просто не можешь остановиться, пока не закончатся силы. Так она и просидела до ночи, обложившись книгами и исписанными пергаментами. Сокурсники не беспокоили ее. Старшим не было дела, младшие побаивались докучать героине войны. Гарри с Джинни убежали на свидание длиною во все воскресенье. Рон где-то пропадал. Гермиона была уверена, что у него завелась девушка. Восхищенные девчонки не давали ему прохода с самого приезда в Хогвартс. Он, хоть и неумело, старался это скрыть, но был на вершине блаженства.       Гермиона подходила к Большому залу, перечитывая на ходу свежие вчерашние записи, как вдруг почувствовала, что врезалась во что-то мягкое. Многократно извиняясь, гриффиндорка подняла голову и встретилась взглядом с Пэнси Паркинсон. Пронзительно зеленые глаза были полны слез. Гермиона еще раз извинилась. Паркинсон отскочила, будто ошпарившись, и ничего не ответила. Ее лицо исказила гримаса невыносимого страдания, и, подавляя всхлип, она пулей пронеслась мимо Гермионы в сторону подземелий, не оглядываясь. Да что с ней такое?       В Большом зале было оживленнее обычного. За всеми столами стайки ребят разных возрастов шептались, бросая заинтересованные взгляды на хаффлпаффский стол.       — Что за суматоха? — спросила Гермиона, усаживаясь рядом с Джинни, которая накладывала себе порцию омлета, рассчитанную минимум на троих.       — А ты внимательнее посмотри на барсучий стол. А конкретнее вон на ту парочку. — ответила Уизли, указывая вилкой в сторону двух макушек, светлой и русой.       Гермиона пригляделась. Светлая принадлежала девочке, имени которой она не помнила, — капитану хаффлпаффской команды по квиддичу. Второй девочкой была кудрявая из поезда. Она сидела, положив голову на плечо светловолосой спортсменке и восхищенно, не отрываясь, смотрела на ту, пока она увлеченно рассказывала что-то, левитируя перед собой кружащиеся фигурки из бумаги. Видимо, объясняла стратегию будущей игры. Обе были одеты в квиддичную форму.       — Ханна Ламонт, хаффлпаффская охотница, и Брина Фишер, загонщица, — пояснила Джинни, прожевав кусок бекона, — они официально встречаются.       — Они милая пара, — сказала Гермиона и, отвернувшись от объекта всеобщего внимания, начала намазывать тост джемом.       — Только знаешь, что интересно? — продолжила Уизли шепотом, наклоняясь к Гермионе максимально близко, — на шестом курсе я как-то застала Ханну в недвусмысленной ситуации с еще одной девочкой, Пэнси Паркинсон. Они меня не видели, и я, конечно, никому не рассказывала. Да и кто бы мне поверил. Все были уверены, что они с Малфоем встречаются. Хотя, конечно то, что я сейчас рассказала это тебе, не спросив их разрешения, меня не красит.       Гермионы чуть не подавилась тостом и снова посмотрела на парочку в желтом, вспоминая смертельно бледное лицо Паркинсон, когда та выходила из Большого зала. Ханна что-то коротко сказала, и светловолосая засмеялась, обняла ее свободной рукой, теснее прижимая к себе, и коротко поцеловала в кудрявую макушку. ***       Погруженная в свои мысли, Гермиона пришла на Зелья. В классе было пусто. Только Паркинсон сидела в своем углу чернее тучи и смотрела в одну точку. На доске висел лист пергамента. Слизнорт, сидевший за учительским столом, облаченный в очередной нарядный жилет, — у него они что по дням недели распределены? — привлек внимание Гермионы к пергаменту.       — О, мисс Грейнджер, пунктуальны, как и всегда, — довольно прощебетал профессор, — найдите свою пару в списке и присаживайтесь, — закончил он, махнув рукой в сторону доски.       Гермиона посмотрела в список. Напротив ее имени было имя Пэнси Паркинсон. Гриффиндорка молча прошла к столу своей новой партнерши, морально готовясь к тяжелому семестру. Паркинсон подняла полные скорби красные глаза и коротко кивнула в качестве приветствия. Гермиона села и разложила свои вещи в гробовой тишине.       Начали подтягиваться остальные ученики. И где их всех только носило? Она же проспала, а в итоге пришла на урок почти первой. Многие не скрывали негодования, громко перешептываясь. Кто-то наоборот веселился изо всех сил, например Нотт с Забини, которым достались Лаванда и Парвати, довольно переглядывались с девчонками и ржали как кони. Наконец получив скорбные вести, все заняли свои места. Воцарилась тишина.       Слизнорт в привычной манере начал вещать, объясняя правила учебного эксперимента и принцип распределения. Они будут в парах весь первый семестр, возможно во втором семестре можно будет поменяться. Все зависит от результатов. При любом раскладе выбирать партнера нельзя. Всех распределили в зависимости от их уровня, который показали результаты прошлого практического задания.       — Например, мисс Грейнджер ожидаемо сварила лучший рябиновый отвар среди Гриффиндорцев. Лучше нее зелье вышло только у мисс Паркинсон, — все удивленно посмотрели на слизеринку. Та продолжала сидеть, уставившись в стол. — Так что только ее одну и было возможно поставить в пару с мисс Грейнджер, об академических успехах которой и без того все мы знаем. А вот вы, мистер Уизли, примерно на одном уровне с мистером Гойлом. Поэтому ваше партнерство будет гарантией, что более слабый ученик не будет перекладывать всю работу на плечи более продвинутого. Вместо этого вам придется искать пути решения проблем вместе, сотрудничая, — профессор выделил интонацией последнее слово. Рон обреченно опустил голову на сложенные руки.       Слизнорт закончил с объяснениями и объявил тему сегодняшнего урока — Фокусирующее Зелье.       — Оно станет полезным инструментом при подготовке к ЖАБА, — напутствовал довольный собой профессор, затем он взмахнул палочкой, проявляя рецепт зелья на доске. Почему нельзя написать рецепт заранее? К чему это шоу для первокурсников?       Они приступили к работе. Девочки работали молча и слаженно. Пэнси почти не говорила, только односложно отвечая на редкие вопросы Гермионы. Она умело обращалась с инструментами и ингредиентами. Быстро нашинковать стебли ревеня на ровные кусочки, вскрыть ракушки жемчужных моллюсков, аккуратно поддевая их лезвием серебряного ножа, не повреждая тонкие створки, перетереть крылышки несчастных египетских бабочек в мелкий шелковистый порошок — все в ее руках ладилось. Она была словно многорукое индийское божество. Гермионе казалось, что кусочки белого угля сами прыгают на весы, а черпак сам помешивает зелье с идеально выверенной скоростью. Их зелье получилось безупречным. Оно ярко сияло красными искрами в гранях хрустального флакона, в котором они предъявили его на проверку. Слизнорт похвалил их перед всем классом и выдал в награду по флакончику Феликса Филициса.       — Спасибо за сотрудничество, — сказала Гермиона слизеринке, собирая свои вещи.       — И тебе, — коротко ответила Пэнси и вымученно улыбнулась. Она быстро покидала без разбора все, что лежало на ее стороне стола, в сумку и стремглав умчалась из класса.       — Что ж, может, год будет не таким уж и тяжелым, — подумала Гермиона, глядя ей вслед.