Девы

      Первым, о чем подумала Гермиона, проснувшись утром в воскресенье, — как и в другие дни до этого — были зеленые, как Запретный лес, глаза Пэнси Паркинсон. В мыслях, словно картинками в диафильме, замелькали события из вчерашнего вечера.       Гермиона пришла на крышу позже всех, так как Джинни не выпускала ее из комнаты, пока не закончила наряжать будто одну из своих несчастных детских кукол, что хранились теперь на чердаке Норы. Она сразу заметила ее, словно взгляд притягивало магнитом. Пэнси сидела на одном из стоящих на боку ящиков, которые они с Джинни выпросили у эльфов. Слизеринка на удивление была одета во что-то непривычно бежевое для нее, то ли в мантию, то ли в плащ. Волосы сияли идеальной гладью в желтом свете наколдованных фонариков. Она задумчиво смотрела в синие глаза Теодора Нотта, который шептал ей что-то на ухо, обнимая одной рукой.       От этого зрелища в груди у Гермионы словно обрушилась груда камней. Она шагнула вбок, спрятавшись за стоящего неподалеку Рона. Увидев ее, он начал рассказывать какую-то историю, в которой фигурировали Джордж, мистер Уизли и убегающий торшер. Гермиона слушала в пол-уха, продолжая уголком глаза наблюдать за слизеринской парочкой. Тео трогал Пэнси за волосы. Вдруг она резко встала и пошла в ее сторону. В груди Гермионы затрепетали крылышками миллионы бабочек. Пэнси остановилась около Джинни с Асторией. Бабочки умерли от холода.       Не выдержав, Гермиона направилась к девочкам, бросив Рона на полуслове. Когда их глаза встретились, рой бабочек возродился.       — Было скучно, — сказала Пэнси, и Гермиона подумала, что улетит ракетой в космос на бабочковой тяге.       Вдруг заиграла музыка, снова появился надоедливый Нотт и утащил Пэнси танцевать. Следуя за ними по пятам, раздираемая внезапной ревностью, она схватила Пэнси за руки, чтобы ни один синеглазый слизеринец больше до нее не добрался. Кружась в бешеном танце с Пэнси, наблюдая, как проносятся золотистые блики фонариков в темных глазах, Гермиона думала, что это самое счастливое мгновение в ее жизни. ***       На завтраке было немноголюдно. Большая часть старших курсов отсыпалась после вчерашнего загула. Макгонагалл смотрела не несчастных студентов, осиливших спуск в Большой зал, так, словно готова рассмеяться. Гермиона подумала, что скорее всего директриса была в курсе всего, но специально не стала мешать. Когда еще в истории Хогвартса все четыре факультета объединялись ради чего-то общего. Еще поди и когтевранский защитный купол усилила втихаря, чтобы их затея точно увенчалась успехом. Что еще может сблизить школьников, как не общие проделки.       Гермиона сидела за гриффиндорским столом, пытаясь есть, но не могла, потому что ее взгляд то и дело цеплялся за смоляную макушку Паркинсон, которая поглощала свой завтрак, иногда поглядывая на нее в ответ. Гермиона не могла оторвать глаз от того, как слизеринка поворачивает голову на звук хлопающих крыльями сов, несущих письма. Она скользила взглядом по идеальному точеному подбородку и вниз к полоске прозрачной кожи, которую пересекала острая белизна воротничка рубашки. В зале было непривычно жарко для октября.       Доев, Пэнси прямо посмотрела на нее, а потом на двери Большого зала и снова на нее. После чего встала и направилась к выходу. Гермиона подскочила и пошла за ней, изо всех сил стараясь не бежать. Паркинсон ждала за углом, облокотившись на стену и скрестив руки на груди. Гермиона подошла к ней, пытаясь унять бьющееся набатом сердце.       — Пошли в теплицы разберемся уже с теми мандрагорами для домашки, — вместо приветствия сказала Паркинсон.       — Давай, — кивнула Гермиона и, круто развернувшись, направилась в сторону выхода.       Пэнси догнала ее через пару секунд. Они молча шли к теплицам, иногда задевая друг друга плечами. Из-за волнения Гермиона не могла выдавить из себя ни слова. Когда они были уже у самой двери, та резко распахнулась и из нее вышли две девочки в хаффлпаффских галстуках — Ханна не Аббот и ее долговязая девушка Брина.       — Привет! — улыбаясь, поздоровалась с ней Ханна.       Тут из-за спины Гермионы показалась молчаливая Паркинсон. Глянув на нее, Ханна тут же отвела глаза, почернев, словно туча на горизонте в ветреный апрельский день, и, прошмыгнув мимо них, направилась в замок, не оглядываясь.       — Эм, привет, — сказала смущенная Брина.       — Привет, — ответила Гермиона.       — Добрый день, — сказала Паркинсон и, не глядя на блондинку, скрылась в теплице. Брина обернулась ей вслед, после чего, повернувшись к Гермионе, как-то печально улыбнулась и побежала догонять бодро шагающую Ханну, которая превратилась уже в маленькую фигурку у дверей замка.       Гермиона посмотрела на ее удаляющуюся спину и вошла в теплицы. Пэнси с непроницаемым лицом копалась в горшке со скулящей мандрагорой. Гриффиндорка подошла к столу, молча взяла другой горшок и принялась вырывать тонкие стебельки сорной травы, что легкой порослью окружили растение.       — Ты знаешь Ханну? — вдруг, не глядя на нее, спросила Пэнси.       — Случайно встретились в поезде первого сентября, — ответила Гермиона ровным голосом и покосилась на Паркинсон. — А вы откуда знакомы?       Пэнси повернулась к ней всем телом, бросив несчастную мандрагору попискивать в разворошенной земле. В зеленых глазах будто собралась вся вселенская печаль.       — Она и есть та подруга из Хаффлпаффа, про которую я говорила тебе тогда в библиотеке, сказала слизеринка тихо и продолжила: — только… Она была ближе, чем подруга. Мы — быстрый взгляд в сторону — встречались на шестом курсе. После смерти Дамблдора она меня бросила, потому что я струсила и не выбрала сторону. — Закончив говорить, она снова посмотрела в глаза Гермионе, ожидая реакции.       — Оу, — смешалась гриффиндорка от внезапного откровения. — Э, сочувствую, — и снова отвернулась к своей мандрагоре. Ее щеки пылали. — Вы теперь совсем не общаетесь?       — Нет. Она знать меня не хочет. Да и я бы не смогла. Это слишком больно. Знаешь, с начала сентября я старалась игнорировать существование всего барсучьего факультета и так преуспела в этом, что мне даже начало казаться, что никакой Ханны никогда не существовало, — Пэнси потрепала тянущийся к ним щуп какого-то растения и посмотрела на Гермиону, печально улыбнувшись.       — А когда ты? Как ты поняла, что, ну… — промямлила Гермиона, не зная куда деть глаза.       — Что я по девочкам? — спросила Пэнси прямо.       — Да! Ну, или… Я же не знаю, как ты себя идентифицируешь. Прости, если это бестактно с моей стороны, — выпалив это, Гермиона покраснела.       — Ничего страшного, — ответила Паркинсон, лукаво улыбнувшись, — хотя, конечно, это ужасно бестактно с твоей стороны.       Гермиона в ужасе посмотрела на нее, отчего Пэнси совершенно искренне рассмеялась.       — На Святочном балу, — ответила она на вопрос и продолжила: — Я пошла с Драко, потому что думала, что влюблена в него. Во время бала, гуляя в саду, мы поцеловались и тогда я кое-что осознала. Скажем так, танцующие близняшки Патил взволновали меня в тот вечер сильнее, чем первый поцелуй с моей “великой любовью”. Потом я много думала об этом и поняла, что мои чувства к Драко — это не романтическая любовь. Просто он был моим первым другом. Он защищал меня от нападок остальных. Я была полной, что вобщем-то нормально для детей. Но меня обзывали жирной коровой. Однажды Драко заколдовал Гойла за это и тот весь день не мог говорить, а только мычать, как теленок.       Гермиона рассмеялась от этой истории. Пэнси продолжила рассказ, сев на стол с ногами по-турецки и посмотрев прямо на нее.       — На шестом курсе Драко отдалился. Девочки меня и раньше не любили, потому что думали, что мы с Драко встречаемся. Так что большую часть времени я была одна. Ну я рассказывала. Тогда-то мы и встретились с Ханной. Моей настоящей первой любовью. Это ни с чем не спутаешь, когда столкнешься. Я даже подарила ей семейную реликвию — медальон с особой магией ЕИНАЛЕЖ.       — Он как-то отображал желания смотрящего? — догадалась гриффиндорка.       — Да, — ответила Пэнси. — На одной створке открывающегося медальона изображение владельца, то есть меня. На второй человека, которого я люблю всем сердцем. Ханна была первой, кого он отобразил за все время, что я владею им. А я думала, что это детские сказки все первые курсы, потому что Драко там никак не появлялся. Он так и остался у нее.       — Не хочешь его вернуть? — спросила Гермиона.       — Вряд ли она станет со мной даже говорить, — ответила Пэнси, слезая со стола, выпрямляясь в полный рост и глядя на нее сверху вниз. — Да и смысл? Мне и без медальона ясно, когда человек мне дорог.       Она стояла совсем близко и смотрела прямо в глаза Гермионы, не моргая. Гермионе приходилось задирать подбородок, чтобы удерживать зрительный контакт. Во рту внезапно пересохло. Было жарко. Гриффиндорка слышала, как бьется ее сердце. Пэнси склонилась еще ближе. Между ними оставалась пара сантиметров. Гермиона видела каждую ее ресничку. Солнечный луч прорезал буйные заросли и упал на лицо Паркинсон, из-за чего один ее глаз светился словно изумруд, а второй оставался в тени. Гермиона перестала дышать.       Внезапно дверь теплицы распахнулась, громко ударившись об стену. Внутрь хлынула толпа о чем-то весело верещащих младшекурсников. Видимо, тоже пришли делать домашку. Пэнси и Гермиона отскочили друг от друга. Щеки Гермионы пылали. Пэнси схватила свою мандрагору и принялась копаться в ней с небывалым ранее усердием. ***       Через полчаса они вышли из теплиц и направились в замок. Обе девочки смущенно молчали. Школьные туфли мяли еще зеленую траву на склонах. Воздух был теплым и прозрачным. По раскинувшимся лугам мерно плыли голубые тени облачных караванов. Октябрь выдался непривычно солнечным. Словно в награду за все предыдущие годы кто-то наколдовал для них хорошую погоду.       — На Святочном балу у меня это тоже было в первый раз, — вдруг сказала Гермиона, сама не зная зачем.       — Что? — удивленно переспросила Пэнси.       — Мой первый поцелуй, — пояснила Гермиона, глядя на облако, исчезающее за башней замка. — Тоже был на Святочном балу.       — Как и у половины Хогвартса, — улыбнулась Пэнси. — В твоем случае были какие-то неожиданные открытия? — снова быстрый колкий взгляд.       — Только что Мадам Максим, директриса Шармбатона, кажется, полувеликанша. Я слышала их разговор с Хагридом.       — Я думала, это и так было понятно. Достаточно на нее посмотреть, — хохотнула Пэнси.       Гермиона остановилась как вкопанная, пораженно уставившись на нее.       — Ну она же больше двух метров ростом, — растерянно сказала слизеринка. — Такое бывает только при родстве с великанами.       — Зелье Максима! — внезапно выкрикнула Гермиона, спугнув двух соек, сидевших на пересекавшей полянку каменной ограде и ошалело посмотрела на Пэнси.       — Усиливает мощь любого заклинания, — проговорила Паркинсон.       — Оно может помочь усилить заморозку так, что этого хватит, чтобы остановить молнию! — воскликнула Гермиона, после чего, выудив из кармана мантии бисерную сумочку, уселась прямо на землю и принялась копаться в ней, по одному вынимая самые разные предметы.       — Где-то здесь, я точно помню, что у меня оставалось. Мерлин, да я же волшебница, Акцио зелье Максима! — Из сумочки вылетел флакон с зельем ярко-алого цвета и приземлился точно ей в ладонь.       — Пошли! — Гермиона схватила Пэнси за руку, не в силах ждать и не в состоянии думать о чем-то другом, и потащила ее в сторону Запретного леса. — Там нас не увидят. У совятни сейчас может кто-то быть.       Пэнси молча последовала за ней. Девочки добрались до опушки меньше чем за десять минут. Гермиона продолжала идти, не отпуская руку Паркинсон. Они вошли в лес, захрустев мелкими веточками под ногами, отчего в месте их появления в рассыпную кинулась всякая мелкая живность. В небо взвились две птицы, захлопав крыльями меж ветвей вековых сосен. Гермиона остановилась только тогда, когда они достигли скрытой от посторонних глаз за деревьями полянки, и повернулась к слизеринке. Все еще сжимая в левой руке маленький красный флакончик, она посмотрела в отражение черных ветвей в зеленых глазах и будто проснулась. Снова она забыла обо всем и обо всех, охваченная внезапным озарением.       — Я не спросила твоего согласия, — проговорила она сконфуженно. — Я предлагаю выпить тебе Зелье Максима и заморозить молнию под ним. Оно куплено в Косом переулке год назад, так что с ним все в порядке. Но если ты откажешься, я не обижусь. — Сказав это, Гермиона замолчала, смотря в ожидании. В животе завязался узел.       — Я согласна, — ни разу не моргнув, сказала Паркинсон, взяла флакон из рук Гермионы, откупорила, вытащив маленькую коричневую пробку кончиками указательного и большого пальцев, и выпила его содержимое, запрокинув голову. Гермиона проследила взглядом, как ее розовые губы прижимаются к холодному хрустальному горлышку, и сглотнула.       — Действия хватит на полчаса. Сначала давай проверим на огне. Я подожгу что-то, а ты заморозишь — Быстро проговорила она, отворачиваясь.       — Диффиндо! — Гермиона отсекла режущим заклятьем сухую ветку от растущего рядом орешника. — Инсендио! — Лежащая у ее ног ветка вспыхнула.       — Глациус! — направила палочку Паркинсон.       Вспыхнувшая ветка в секунду замерзла, покрывшись толстой коркой льда. Пламя замерло, словно причудливая ледяная скульптура, поблескивающая в редких солнечных лучиках, что смогли каким-то чудом пробраться сквозь переплетение плотных крон, чтобы коснуться ее гладкой поверхности.       — Великолепно! — Гермиона возбужденно посмотрела на Пэнси. — Теперь давай с маленькими разрядами.       Она начала выпускать молнии из пальцев. Послышался осторожный треск электричества.       — Глациус! — выкрикнула Пэнси.       Руки Гермионы покрылись ледяной коркой. Молнии застыли. Она безмолвно наложила согревающие чары, и лед исчез за доли секунды.       — Теперь большой разряд, — в волнении сказала Гермиона, глядя на Пэнси. В ладонях начало потрескивать. Магия рвалась наружу. Гермиона сдерживала ее из последних сил.       — Готова? На счет три.       Пэнси коротко кивнула.       — Раз, два, три. Танарос! — Серебристый электрический разряд молнии выстрелил из ее ладони вверх, опалив ветви стоящего сбоку полянки кривого дерева.       — Глациус! — прокричала Пэнси, идеально тютелька в тютельку вычерчивая палочкой заученную руну.       Молния застыла, словно из руки Гермионы росла гигантская сосулька, после чего, не выдержав собственного веса и отломившись от основания, она рухнула на землю, превратившись в груду ледяных осколков, из которых с треском серебряными нитями вышли остатки электричества.       Пэнси смотрела на Гермиону в полном шоке. Гермиона смотрела на нее в абсолютном восторге.       — Получилось! — победно вскидывая обе руки вверх, гриффиндорка подскочила и бросилась на шею Пэнси.       Сшибленная с ног Паркинсон повалилась на землю. Гермиона упала на нее сверху, затормозив руками и засмеявшись как ненормальная.       — У тебя получилось! — снова воскликнула она, не в силах сдерживать радость.       Паркинсон лежала на земле и смотрела на нее так, будто видела впервые в жизни. В ее глазах зубчатым узором отражалась листва Запретного леса. Она почти не дышала. Гермиона склонилась к ней. Их губы были совсем близко. Весь мир замер. Ни звука, ни шороха. Гермиона чувствовала ее дыхание на своем лице.       — Гермиона, ета ты штоле?! — прогремел голос лесничего за их спинами.       Обе девочки подскочили. Гермиона скатилась на землю и села, пытаясь отдышаться.       Сердце стучало так, словно готово было вырваться и сбежать, затерявшись среди деревьев.       — Привет, Хагрид! — выдавила она из себя приветствие и резко встала. Что он видел?       — А что это вы тут делаете? — прогремел великан. — Вы тут случаемо не дуэль устроили? — спросил он, внимательнее присмотревшись к спутнице Гермионы.       — О! Нет! Что ты! — внезапно Гермиона поняла, о чем мог подумать Хагрид, увидев ее тут с кем-то из Слизерина. Ушли спрятаться в лес, чтобы никто не видел, как заклятые враги наконец-то могут попереубивать друг друга за все прошлые прегрешения.       — Мы лишь практиковались в Заклинаниях. Ты же слышал про учебный эксперимент. Мы с Пэнси в паре и просто решили заняться домашкой, чтобы никто не мешал.       Договорив, она посмотрела на лесничего самыми честными глазами, на какие только была способна.       — Эээ, это отрадно слышать. Все преподаватели только и говорят в учительской об успехе ихней задумки после того, как вы закатили гулянку на башне в прошлую субботу, — по-доброму улыбнулся он под густой бородой.       — Я так и думала, что никакой это не секрет, — рассмеялась Гермиона, запуская руку в волосы. С удивлением она обнаружила застрявшую в них маленькую веточку. Она вытащила ее и выкинула, стараясь сделать вид, что этого не было. Пэнси сбоку хихикнула.       — Ну что ж, мы пойдем, Хагрид, — начала прощаться Гермиона.       — Идите, только в лес не ходите больше тренироваться. Всю живность мне тут распугаете, — добродушно ответил лесничий.       — Хорошо. Больше не будем. Пока, Хагрид.       — До свидания, профессор Хагрид, — почтительно попрощалась Паркинсон.       Хагрид уставился на нее офонаревшим взглядом.       — Эээ, до свидания, мисс Паркинсон, — сказал он.       С непроницаемым лицом Пэнси развернулась и пошла к замку. Улыбнувшись напоследок Хагриду, Гермиона побежала ее догонять. Девочки дошли до замка, прошли через холл и остановились у главной лестницы.       — Ну, до завтра, — сказала Паркинсон.       — До завтра. Как обычно, утром у совятни? — все еще взволнованно спросила Гермиона.       — Конечно, — улыбнулась Пэнси. — Ну, пока.       — Пока.       Слизеринка развернулась, отчего острый срез каре взметнулся шелковистой волной, и пошла в сторону подземелий. Гермиона не отрываясь смотрела ей вслед, пока смоляная блестящая макушка не скрылась за углом.