Девы

Плейлист: Evangeline — Stephen Sanchez (разговор в комнате Пэнси) bad idea! — girl in red (эт самое)

Пэнси

      Во вторник утром Пэнси проснулась рано, как и всегда. Заря только показалась первыми лучами где-то в глубине плотных сизых туч, затянувших ноябрьское небо. Опустив голые стопы на ледяной пол, она посмотрела в окно. Собирался дождь. Слизеринка устало поднялась на ноги и начала собираться. Умывшись и облачившись в еще холодную после ночи форму, она подошла к брошенной на пол сумке с учебниками. Та была расстегнута, часть книг бесформенной кучей вывалились на зеленый пушистый ковер.       Вчерашний день вытянул из нее все соки. Сначала испуганный взгляд Грейнджер на завтраке, будто если Пэнси посмотрит в ответ, на ней загорится шапка. Затем их неловкий разговор в круглой комнате. Было невыносимо больно сохранять безмятежный взгляд и видеть, как меняется ее лицо. На короткий миг Пэнси даже подумала, что все поняла неверно, и Грейнджер не хотела ни о чем забывать, но потом снова вспомнила ее, зарывшуюся лицом в грудь Рона Уизли. Совершив над собой усилие, она собственными руками задушила внезапно воскресшую надежду, когда Грейнджер уставилась на нее так, словно вот-вот расплачется.       Тяжко вздохнув, слизеринка снова посмотрела на дурацкую сумку, которую надо было разобрать, подготовившись к новому учебному дню. Она села на пол по-турецки и принялась выгребать ее содержимое. Сложив ненужные учебники в стопку, она поднималась на ноги, когда лежащий сверху учебник ЗОТИ внезапно упал, открывшись на странице с главой про Патронуса. В книге лежал какой-то прямоугольник бумаги. Пэнси наклонилась, поднимая учебник и переворачивая находку. С темной фотографии на нее смотрели она сама и Тео. Тео показывал знак пис двумя пальцами, его лицо было непривычно серьезным. Пэнси смотрела прямо в камеру, подперев рукой подбородок. На ней была та странная бежевая мантия Астории, что она позаимствовала у нее для вечеринки на Астрономической башне. Фото сделал Колин Криви, снимавший ту ночь во всех подробностях. В среду он принес на завтрак распечатанные фотографии и все желающие могли взять себе понравившиеся.       Пэнси открыла учебник на заднем форзаце и прочитала надпись, сделанную до боли знакомым убористым почерком: “Собственность Гермионы Джин Грейнджер”. Видимо, они перепутали учебники тогда на уроке. Ей показалось, что все звуки в мире разом стихли. Остался только один — звук ее ускоряющегося словно при беге сердцебиения. Живот сдавило спазмом.       Гермиона взяла себе эту фотографию в среду после вечеринки на башне. Среди всех снимков того вечера она выбрала фотографию с ней. Она положила ее в учебник, которым в тот день пользовалась. Она заложила ею главу с заклинанием, которое они тогда изучали. Она смотрела на нее, когда готовилась к уроку.       Пэнси села на кровать, опуская учебник и фото на колени. Возможно ли, что вчера она пришла не чтобы отвергнуть ее, а чтобы спросить, чего Пэнси от нее хочет? Или сказать, чего хочет она сама? Но что же это тогда была за трогательная сцена с рыжим?       Внезапно подскочив, она вылетела из комнаты. Учебник и фото с грохотом упали на пол, когда дверь спальни резко захлопнулась. Пэнси бежала по замку в сторону выхода, не сбавляя скорость ни на секунду. В темных коридорах было пусто. Слышно было только топот ее ног и недовольное ворчание еще спящих портретов.       Стрелой слизеринка выскочила в главные двери и бросилась к совятне вверх по склону. Скорее всего Грейнджер продолжает свои утренние тренировки одна. Дождь заливал глаза. Земля превратилась в вязкое месиво под ногами. Обувь и одежда промокли, легкие жгло, мокрые волосы прилипли к щекам. В голове, словно пойманная в силки птица, билась одна мысль — выслушает ли она ее?       Подбегая к месту назначения, сквозь плотную стену дождя, Пэнси увидела ужасающую сцену. Посреди когда-то сияющей золотом полянки на земле лежала Грейнджер, из ее застывших смотрящих в пустоту глаз лились слезы. Над ней огромным коршуном завис, видимо, тот отбившийся от стаи дементор, высасывая эмоции.       Прямо на бегу доставая палочку из кармана форменной юбки, ни секунды не обдумывая свои действия, на чистых голых инстинктах Пэнси взмахнула рукой, вычерчивая уже набившую оскомину руну с того урока в прошлую среду. В ее сознании вихрем закружилось ярчайшее из всех ее воспоминаний: кудрявое солнце смеется в освещении тусклого света стеклянных планет, Пэнси склоняется и вот их лица друг напротив друга, Гермиона встает на цыпочки, обвивая руками ее шею, две пары губ встречаются и весь ее мир изменяется навсегда.       — Экспекто Патронум!       Из палочки, словно цунами, вырвался серебряный вихрь и понесся на дементора. На лету серебряная волна обрела форму, превращаясь в огромного, размером со льва книзла. Зверюга с бешеным ревом в три прыжка настигла замешкавшегося дементора, бросаясь на него. Темная тварь заверещала, когда патронус вонзил в нее когти и принялся рвать зубами то, что являлось его телом. Каким-то чудом дементор все же смог вырваться и со скоростью скоростной метлы понесся в неизвестном направлении. Огромный кот недовольно клацнул зубами, глядя ему в след, и, развернувшись вокруг своей оси, растворился в воздухе.       Пэнси подбежала к лежащей на земле Гермионе и упала на колени рядом с ней, нащупывая пульс. Все ее существо сковало ужасом. Гермиона была без сознания.       — Кики! — прокричала Пэнси в пустоту.       Рядом появилась домовиха, она испуганно оглядывала развернувшуюся перед нею сцену: Пэнси сидела в грязи под дождем с бездыханным телом героини войны в руках.       — В мою комнату! — скомандовала слизеринка.       Кики очнулась и, в миг оказавшись рядом, перенесла их в комнату Пэнси.       — Рябиновый отвар! — крикнула Пэнси снова.       Кики на секунду исчезла и появилась снова с пузырьком украденного из лазарета зелья.       Пэнси забрала у нее флакон, дрожащими руками открыла его и влила содержимое Гермионе в рот. Зелье булькнуло в ее горле, и мокрые ресницы Грейнджер затрепетали. Она издала слабый стон, пытаясь пошевелиться. Пэнси встала и заклинанием левитации перенесла ее на свою кровать, одновременно накладывая согревающие чары. Через минуту одежда гриффиндорки высохла, а щеки порозовели. Пэнси сняла с нее ботинки и укрыла сверху одеялом. Подумав немного, она стащила одеяло со второй пустующей кровати и накрыла еще и им.       — Кики, принеси с кухни горячий шоколад, — уже спокойнее попросила Пэнси, не отрывая взгляда от Гермионы, которая начинала приходить в себя.       Эльфийка кивнула, исчезая с громким хлопком.

Гермиона

      Гермиона летела сквозь звезды. Вокруг нее была непроглядная тьма. И только россыпь созвездий впереди притягивала к себе непреодолимой силой. Ее тело ничего не весило. Его больше не было. Были только она и окружающее ее ничто. Внезапно ее окутало теплом. Что-то большое и мягкое обняло ее, прижимая к себе. Космический холод, владевший всем ее существом, отступал. Ведомая простейшим инстинктом, она прижалась к этому нечто, отдавая ему всю себя. Тепло проникало все глубже, ледяная корка, покрывавшая ее изнутри и снаружи таяла. Тьма рассеивалась, словно прогоняемая исходящим от нечто потоком света. Он бил по глазам, ослепляя. Гермиона прищурилась, не в силах смотреть на него. Столь оглушительно ярким он был.       — Гермиона, ты меня слышишь? — сказало теплое нечто голосом Пэнси Паркинсон.       Гермиона сосредоточилась и сфокусировала взгляд. Сияющим потоком оказался свет, исходящий из витража на потолке. Теплым нечто была сидящая около нее и обнимающая ее через кучу теплых одеял Пэнси. Преодолевая слабость, Гермиона попыталась пошевелиться. Тело будто налилось свинцом. Пэнси осторожно отпустила ее и выпрямилась. Гермиона огляделась и поняла, что лежит в кровати в спальне, украшенной в слизеринских цветах. На краю кровати сидит Пэнси и смотрит на нее с очень испуганным видом.       Раздался громкий хлопок, а за ним послышался тоненький голос.       — Я принесла, что вы просили Мисс, — это была та маленькая домовиха, которая помогала им прятать котлы.       — Спасибо большое, Кики. Можешь идти. Если что-то понадобится, я тебя позову. Хорошо? — ответила ей Пэнси тихим голосом.       — Конечно, Мисс! Хорошего вечера, Мисс! — пропищала Кики взволнованно и исчезла. Пэнси повернулась к ней, держа в руках чашку с блюдцем, от которой шел пар.       — Вот, выпей шоколад. Лучшее средство после нападения дементора, ну ты и сама знаешь, — сказала Пэнси, протягивая ей чашку.       Гермиона осторожно села, облокотившись о спинку кровати и принимая дымящийся напиток дрожащими руками. Она медленно сделала маленький глоток, который сразу же обжег язык и небо, одновременно растекаясь по телу горячей волной. Тяжесть отступала, оставляя после себя легкость. Она была уверена, что горячий шоколад в магическом мире и у маглов отличались.       — Лучше? — спросила Паркинсон, смотря на нее не отрываясь.       — Лучше, — улыбнулась Гермиона.              Пэнси громко облегченно выдохнула, опуская лицо ей на укутанные одеялом колени.       — Я боялась, что опоздала, — срывающимся голосом сказала Паркинсон, повернув к ней лицо и одной щекой все еще прижимаясь к ее ногам. — Ты лежала там и плакала. Когда патронус спугнул дементора, ты уже отключилась. Я притащила тебя сюда, даже не подумав. Ты могла пострадать, а я притащила тебя в свою спальню, а не в Лазарет. О чем я только думала?       — Пэнс, все нормально. Я в порядке. Ты пришла вовремя и спасла меня. И мне даже не придется объяснять Мадам Помфри, что я делала снаружи в пять утра в ливень, — сказав это, Гермиона вымученно улыбнулась.       — Придется, — серьезно сказала Пэнси.       — Что? — не поняла гриффиндорка.       — Тебе придется объяснять мне, какой черт тебя понес куда-то в такой ливень, когда еще толком не рассвело, — не выдержала Пэнси, повышая голос и подскакивая с кровати. — Ты же знала, что по округе мотается это пугало! Ты читаешь Пророк каждый день! Гермиона в шоке уставилась на нее. Пэнси стояла, нависнув над ней, словно пугающий индейский тотем. Гермиона осторожно поставила чашку на прикроватный столик и посмотрела на нее в упор.       — Мне было очень грустно, — сказала она сердито. — Я решила пойти на привычное место тренировки, чтобы отвлечься. Дождь начался, когда я уже дошла до совятни. Я не успела ничего толком сделать, как меня накрыла волна печали. Я не сообразила, что это дементор, потому что последние двенадцать часов чувствовала себя ужасно. Но тут резко стало совсем невыносимо. Настолько, что меня парализовало. Сплошная нескончаемая боль в груди. Будто это длилось вечность. Следующее, что я помню, — это огромный патронус. А потом твое лицо. И затем я оказалась здесь.       Гермиона предпочла умолчать о своем путешествии через космос к звездам. Пэнси смотрела на нее, не шевелясь и не говоря ни слова. В какой-то момент Гермиона подумала, что на ту наложили Петрификус. Наконец она очнулась, моргнув.       — Почему тебе было грустно?       — Почему мне было грустно? — уставилась на нее Гермиона — Ты издеваешься?       В ее груди разгорался гнев. С внезапно откуда-то взявшимся новым запасом сил она вскочила с кровати, отбрасывая одеяла, и подошла к Пэнси вплотную, заглянув ей в глаза.       — Потому что оказалось, что для тебя наш поцелуй в башне ничего не значил. И наша дружба, видимо, тоже. И, судя по всему, ты вообще не испытывала ко мне никаких чувств, раз так легко от всего отказалась, даже глазом не моргнув! — срываясь выпалила Гермиона, еле сдерживая подступающие рыдания.       — Я не испытываю никаких чувств?! — взорвалась Пэнси в ответ. — Да ты представляешь вообще, как это больно — сгорать от любви к кому-то, кто не может ответить тебе взаимностью? Дружба, говоришь? Как я могу с тобой дружить после такого? Ты же в отношениях с рыжим!       — Ты сказала, что сгораешь от любви? Ко мне? — ошарашенно уставилась на нее Гермиона.       Пэнси в посмотрела на нее в ужасе и отвернулась, закрывая лицо руками.       — Я не встречаюсь с Роном, — тихо проговорила гриффиндорка. — Мы расстались летом.       — Разве вы не воссоединились? — спросила Пэнси, шмыгнув носом и не оборачиваясь.       — Ты о чем?       — Я видела, как вы обнимались в Хогсмиде в воскресенье утром.       — Погоди, ты что, увидела, как я обнимаю своего друга, и устроила мне ту сцену в башне только из-за этого?! — прокричала Гермиона сердито.       — Я думала, поцеловав меня, ты решила с ним воссоединиться, — обернулась Пэнси, рыдая, — и я знала, что ты первая захочешь поговорить. И чтобы не терпеть это унижение, когда тебя отвергают, сделала вид, что для меня это ничего не значило!       — Пэнси. Посмотри на меня! — Гермиона взяла ее за руки, убирая их от ее заплаканного лица. — Я не встречаюсь с Роном и не собираюсь к нему возвращаться, потому что у меня есть чувства к тебе. Не дружеские.       — Чувства ко мне? — спросила Пэнси так удивленно, будто не об этом они говорили последние десять минут.       — Да. Ты мне нравишься. Очень сильно, — ответила Гермиона, тепло улыбаясь. — Ты очень поэтично сказала в начале. Это я сгораю от любви к тебе, понимаешь?       Пэнси смотрела на нее в шоке. Гермиона терпеливо ждала. Внезапно Пэнси схватила ее и впилась губами в ее губы, крепко прижимая к себе, словно готова была задушить. Затем она вдруг прервала поцелуй и испуганно посмотрела на нее.       — Прости, я даже не спросила, — взволнованно проговорила она. — Можно тебя поцеловать?       — Можно, — улыбнулась Гермиона, отвечая ей долгим поцелуем.       Пэнси обняла Гермиону, все теснее прижимая к себе. Одна ее рука зарылась в пышные кудрявые волосы, другая настойчиво гладила по спине. Гермиона обнимала ее обеими руками за голову. Она проводила кончиками пальцев по острым скулам, линии челюсти, шелковистым волосам. В попытках стать ближе Пэнси подошла еще на шаг, отчего, споткнувшись, девочки повалились на кровать. Гермиона оказалась лежащей на спине, придавленная ее весом. Не размыкая поцелуя, Пэнси легла на бок, увлекая за собой Гермиону. Одна ее рука забралась гриффиндорке под блузку на спине. Гермиона резко разорвала поцелуй и посмотрела на нее. Пэнси снова испугалась.       — Что? Я тороплюсь? Прости, — и, отодвинувшись на максимальное расстояние, села, прижавшись спиной к резной спинке кровати.       — Мне кажется, нам стоит обсудить, чего мы сейчас хотим, — сказала Гермиона осторожно.       — Эм, — замялась Пэнси, — так чего хочешь ты?       — Я? — теперь была очередь Гермионы смущаться. — Я хочу тебя, — выпалила она и покраснела.       — И я тебя хочу, — ответила Пэнси, тоже краснея как рак.       — Значит, мы обе этого хотим. Хорошо, что в главном устремлении мы совпадаем, — рассмеялась Гермиона, разряжая обстановку.       Пэнси облегченно засмеялась в ответ.       — Только, — сказала Гермиона, отводя глаза. — Понимаешь. Я не знаю, как это делается.       — Ты девственница? — ошарашенно спросила Пэнси, смотря на нее как на седьмое чудо света.       — Да нет же, — бросилась она объяснять. — У меня был секс. Но только с парнем. А как это происходит у девушек, я не знаю. Какие правила, основные действия и все такое, — она снова покраснела.       Паркинсон посмотрела на нее, дважды моргнув, и облегченно выдохнула.       — Нет никаких правил, — вкрадчиво сказала она, протягивая руку Гермионе. — Точнее есть только одно — все участницы должны быть согласны. Ты согласна, Гермиона Грейнджер?       После этих слов рука Пэнси расстегнула верхнюю пуговку на блузке Гермионы. Наблюдая за ее пальцами, гриффиндорка почувствовала, как внизу живота разгорается пламя. Она подняла взгляд и посмотрела в зеленые словно листва в Запретном лесу глаза Пэнси.       — Согласна. ***       Осторожно тикая на прикроватной тумбочке, черные пузатые часы показывали шесть тридцать утра. Зеленоватый свет, льющийся из витража на потолке, становился все ярче. В полной тишине Гермиона слышала, как громко билось ее сердце, когда Пэнси склонилась и поцеловала ее. Шелковые черные пряди коснулись ее щеки, и в груди вспыхнул пожар.       Она жадно впилась в губы слизеринки, увлекая ее за собой. Оттолкнувшись от спинки кровати, Пэнси легла рядом, прижимаясь к ней всем телом. Их теплые языки встретились в сладостном танце. Пэнси перекатилась, оказавшись сверху. Она расположилась между ног Гермионы, упираясь ей в пах тазовой костью и начиная медленно двигаться. Гриффиндорка чувствовала ее горячее дыхание у своего уха. От жарких движений по телу начало разливаться наслаждение. Каждый толчок отдавался взрывом удовольствия. Возбуждение нарастало. Гермиона зарылась руками в блестящие гладкие волосы. Они струились сквозь ее пальцы. Она слабо потянула за них, и Пэнси издала низкий жалобный звук. Жадный рот слизеринки нашел ее. Очередной толчок заставил Гермиону простонать прямо во влажные губы Пэнси.       Их движения становились все быстрее, а поцелуи глубже. Мягкие губы Пэнси размыкались и вновь встречались с ее. Слизеринка приподнялась, не прекращая поцелуй. Крошечные блестящие перламутром пуговки на блузке Гермионы расстегнулись одна за одной. Запустив руку ей под спину, Пэнси дотянулась до застежки бюстгальтера и, отодвинув его вверх, накрыла ладонью одну грудь Гермионы, одновременно с этим целуя второй сосок. От горячих влажных прикосновений по загорелой золотистой коже побежала россыпь мурашек.       Гермиона начала расстегивать блузку Пэнси, но та не поддавалась. От волнения руки ее не слушались. Пэнси села и, улыбнувшись, быстро избавила себя от ненужного предмета одежды. Видя те самые белоснежные плечи и ключицы, что предстали ей в тот вечер, когда она следила за Пэнси как ненормальная под мантией невидимкой, в непосредственной близости, Гермиона сглотнула. Пэнси была ошеломляюще красивой, оставшись только в форменной юбке и черном бюстгальтере. Кожа цвета слоновой кости резко контрастировала с темными волосами и бровями. В зеленых глазах отражались светящиеся голубым потолочные витражи.       Их горячие губы снова встретились, переплетаясь языками. Руки Пэнси были везде. Они исследовали ее грудь, живот, бедра. Кожа горела в тех местах, где она до нее дотрагивалась. Одна рука забралась под складчатую юбку и, сдвинув тонкий полупрозрачный слой белья внизу, дотронулась до клитора. Горячие пальцы прижались, выводя круги, посылая электрические импульсы по всему телу. Громко застонав и закрывая глаза, Гермионы обвила ее ногами, теснее прижимаясь к пальцам Пэнси. Коснувшись ключиц, ее теплые губы проложили дорожку из поцелуев вниз к животу. Остановившись, она зарылась в него лицом, шумно вдыхая. Посмотрев вверх слизеринка спросила севшим голос:       — Хочешь, чтобы я продолжила?       — Хочу, — ответила Гермиона, смотря в ее темные глаза и чувствуя будто тает под ее плавящим взглядом.       Вмиг лицо Пэнси снова оказалось напротив ее. Она опустила взгляд на ее губы. Темные ресницы затрепетали. Теплый сладкий язык встретился с ее. У Гермионы сбилось дыхание, будто при беге. Оторвавшись, Пэнси избавила себя и Гермиону от остатков одежды, после чего вернулась к ее губам. Ощущая спиной мягкий хлопок белоснежных простыней, Гермиона нерешительно дотронулась рукой до ее живота и груди. В ответ на это Пэнси прижалась к ней всем телом. От соприкосновения с нежной, словно лепесток пиона, кожей Гермиону накрыла лавина неги. Никогда она не испытывала ничего подобного с Роном. В постели с мужчиной было ощущение, словно тебя, маленькую и хрупкую, сносит жестким напором. С Пэнси же было ощущение, будто она ныряет с головой в огромное облако и растворяется в бесконечной нежности.       Приподнявшись, Пэнси дотронулась губами до бледных веснушек на ее носу. Темноволосая голова снова исчезла из поля видимости Гермионы. Она почувствовала легкие касания ее губ на ребрах, выступах тазовых косточек, около пупка, под правым коленом. Решительным движением Пэнси развела ее ноги в стороны. Она опустилась вниз, целуя Гермиону в самое сокровенное место. От внезапного сильного ощущения гриффиндорка задрожала всем телом, почувствовав сладкий спазм. Резкая волна жгучего удовольствия разлилась словно прибой. После пары осторожных касаний Пэнси, сделав язык острым и твердым, обвела им розовый бугорок. В ответ на ее движения Гермиона дернулась. Пэнси развела двумя пальцами в стороны розовые лепестки, то обводя языком пространство над клитором, то возвращаясь снова к нему. После каждого нового движения языка от места его прикосновения разливался жар. Пэнси ускорялась. Не в силах сдержать стон, Гермиона напрягла согнутые в коленях ноги, подталкивая возбуждение.       Два длинных тонких пальца скользнули и толкнулись вверх и внутрь, прижимаясь подушечками к передней стенке. Пэнси двигала рукой в одном ритме с языком. Комнату заполняли звуки удовольствия. Она сложила мягкие губы трубочкой, обхватывая клитор и втягивая его в себя, двигая рукой все быстрее. Не в силах сдерживаться, Гермиона схватила себя за колени и подняла голову. Вид темной блестящей макушки между ее ног оказался настолько возбуждающим зрелищем, что в этот момент все ощущения возросли стократ, снося все на своем пути и накрывая ее с головой. Все ее пылающее тело пульсировало. Она чувствовала пальцы Пэнси внутри себя, видела ее тонкую руку на своем бедре. Зеленые и синие блики на ее волосах закружились бешеным калейдоскопом. Зажмурившись, она закричала. В ушах звенело. Сердце билось как ненормальное. Напряженное до этого момента тело опало, охваченное разливающейся из центра живота внезапной слабостью. Пэнси поднялась, снова оказываясь напротив ее лица и целуя медленным глубоким влажным поцелуем.       Глядя, как Гермиона пытается отдышаться, Паркинсон довольно рассмеялась, падая рядом и сгребая все еще не пришедшую в себя гриффиндорку в охапку. Обвив ее одной ногой и зарывшись лицом в каштановые кудри где-то в районе шеи, она довольно вздохнула.       — Твой патронус, — внезапно сказала Гермиона слабым голосом.       — Что? — сонно спросила Пэнси, не открывая глаз.       — Твой патронус стал другим. Огромным. Словно лев, — уточнила Гермиона.       — Действительно стал, — ответила Пэнси.       — Какое воспоминание ты выбрала в этот раз?       — Отгадай.