Девы

Откуда такая нежность?

Марина Цветаева, 1916 г.

      Одним морозным утром декабря Гермиона Грейнджер посмотрела в решетчатое окно своей спальни и поняла, что пришла зима. Озябшие башенки замка вместе с обнаженными ветвями деревьев Запретного леса дружно чернели сквозь кристально чистый первый снег этой зимы. Он опадал пушистыми хлопьями, кружась в недвижимом воздухе. Она приоткрыла створку окна и выглянула наружу. Поежившись, Гермиона посмотрела вверх и высунула язык. Несколько снежинок упали на него, мгновенно растаяв. Она спрыгнула с подоконника обратно в комнату и тряхнула мокрой от осыпавшего ее снега головой. Как же хорошо.       Ноябрь и первая половина декабря пронеслись словно вихрь ярких комбинаций калейдоскопа, в которые складывались ее дни и ночи в компании Пэнси Паркинсон. Полностью занятая новыми, неведомыми ей до этого переживаниями, Гермиона и не заметила, как совсем близко подкралось Рождество, нарядившее замок с окрестностями, и отправило этим и без того приподнятое настроение гриффиндорки в стратосферу. Ей казалось, что она не жила, а летела в разноцветном зареве, совсем как в том сне после нападения дементора.       Гермиона и подумать не могла, что именно с Паркинсон у нее случится самый головокружительный роман в жизни. Это было настолько невероятно, насколько вообще могло быть. Она вспоминала их неловкие отношения с Крамом, почти братские с Роном, и ей начинало казаться, что в них участвовала не она, а какая-то другая Гермиона Грейнджер, которой не была доступна та степень близости, раскованности и чувственности, что была между ними двумя. Они могли часами говорить, часами целоваться, заниматься сексом без остановки. Столько тепла, столько эмоций, столько счастья, столько огня. Невозможно было провести и дня в разлуке. Словно за то короткое время, что прошло с Хэллоуина, они срослись как сиамские близнецы. Она и представить себе не могла, что можно провести с человеком неразлучно сутки и совсем не устать. Паркинсон была для нее словно самая интересная книга, самая интригующая загадка, что она когда-либо встречала.       Ее зеленые, словно слизеринский флаг, глаза, которые смотрят так, словно уже разгадали все твои маленькие и большие секреты, ее блестящие безупречным шелком волосы, струящиеся сквозь пальцы, точеный нос, острый подбородок, белоснежный живот, то, как ощущались ее ребра под пальцами, ее запах, ее манера растягивать слова, ямочка на щеке, когда она улыбается, ее кошачьи движения, ленивый поворот головы, то, как она долгим движением протягивает руку, чтобы взять очередной справочник с полки в библиотеке, то, как она склоняется над книгой, освещенная зеленым маревом настольной лампы в библиотеке, как она склоняется к ней и заглядывает в глаза, перед поцелуем, как она жарко выдыхает ей в ухо ее имя, — все вместе складывалось в головоломку, которую она сколько пыталась, все никак не могла разгадать.       Уверенная, отстраненная и язвительная с виду Пэнси оказалась настолько живой, теплой и уютной, что Гермиона вообще не понимала, как так вышло, что за все предыдущие годы у них не было ни одной возможности хоть как-то пересечься. Ее юмор, рассуждения, то, как она мыслила, как смотрела на мир, то, как Гермионе казалось, она понимала, она чувствовала, все было безумно близко. Если бы не вражда факультетов и дурацкие предубеждения, они бы уже много лет были подругами, если бы им дали на это шанс.       Гермиона повернулась к своей кровати и взяла в руки лежащую на ней теплую зимнюю мантию. Накидывая ее на плечи, она случайно задела прикроватную тумбочку, опрокинув стоящую на ней маленькую поблескивающую тусклым металлом рамку с фотографией. Она осторожно подняла ее и поставила на место, взглянув на их с родителями фото, сделанное перед шестым курсом. На нем они втроем стоят на фоне жирафов в лондонском зоопарке. Мама с папой обнимают ее за плечи. Они с мамой смотрят в камеру, а папа, внезапно отвлекшись на что-то, смотрит в сторону. Министерство до сих пор не нашло их.       Гермиона думала не заканчивать Хогвартс и сразу отправиться в Австралию, но Кингсли обещал ей, что подключит все связи Министерства, чтобы найти ее родителей, пока Гермиона получает аттестат. Прошло уже пять месяцев с начала поисков, а новостей все не было. Так что в это рождество она будет совсем одна. Хорошо, что она смогла вернуться в их семейный дом. Джинни, конечно же, звала ее в Нору, но Гермионе хотелось провести праздники у себя в окружении привычных вещей. Сил на вечеринку в доме Уизли у нее не было.       Застегнув мантию, Гермиона закрыла окно и отправилась в вестибюль, где они договорились встретиться с Пэнси утром в субботу, чтобы вместе пойти в Хогсмид. Минуя заполненные довольно галдящими учениками коридоры, Гермиона вспомнила, как волновалась перед их первым после той ночи субботним свиданием в Хогсмиде. Она потратила все утро, чтобы придать волосам приличный вид, но они, словно напитанные охватившим ее возбуждение, все равно торчали в разные стороны.       Накануне в пятницу Пэнси была еще более молчаливой, чем обычно. Они сидели вдвоем в тишине библиотеки. За окном быстро затухал ранний ноябрьский закат.       — Ты завтра занята? — внезапно нарушила молчание Пэнси и, когда Гермиона посмотрела на нее в ответ, быстро отвела глаза, смотря ей куда-то за спину.       — Не особо, — ответила она и замолчала в ожидании.       — А ты не хотела бы завтра пойти в Хогсмид? — спросила слизеринка, снова взглянув на нее. — Со мной, — быстро добавила она и покраснела.       — Давай, — сказала Гермиона, расплываясь в улыбке. — Первое свидание?       Пэнси покраснела еще больше. ***       То приглашение положило начало их новой традиции субботних свиданий. Девочки встречались в вестибюле и шли в Хогсмид завтракать воздушными блинчиками в кафе Мадам Паддифут. Они сидели напротив друг друга за маленьким столиком в окружении многочисленных подушек и оборок, которые каждый раз повергали Пэнси в ужас, обсуждая события недели и все на свете, иногда держась за руки под столом, когда в помещении было мало других посетителей. Ни у кого не вызывали вопросов две подружки, уминающие блины утром в субботу в главном месте для свиданий Хогсмида. Нравится, наверное, девчонкам розовое убранство заведения, что тут необычного.       После завтрака они отправлялись в книжный и Сладкое королевство. В первом девочки могли застрять на несколько часов, обсуждая внезапные находки. Затем они гуляли по окрестностям, после чего возвращались в замок. Примерно так в ее мечтах на шестом курсе они проводили время с Роном. Но даже после войны Уизли было не затащить в книжный. Столько времени он готов был потратить только в магазине метел. Гермиона спустилась по лестнице и сразу увидела ее. Закутанная в черную мантию с серебряной эмблемой Слизерина на груди, Пэнси стояла, прислонившись к стене и разглядывала начищенные до блеска носки школьных ботинок. Как всегда, при виде нее внутри Гермионы что-то радостно подпрыгнуло. Подхваченная этим чувством, она подлетела к ней, с трудом сдерживая желание кинуться на шею.       — Привет! — сказала она, сама не понимая, почему эти встречи субботним утром вызывают в ней столько трепета.       — Привет, — расплылась в улыбке Паркинсон, сверкнув белоснежными клыками.       В изумрудных глазах отражались высокие окна вестибюля. Каждый раз при встрече девочки смотрели друг на друга в таком обоюдном восторге, что было странно, почему по школе до сих пор не поползли слухи.       — Ну, пойдем? — спросила Пэнси, разворачиваясь на выход, отчего ее волосы взметнулись, поблескивая в зимнем свете, и Гермиона, снова не сдержав улыбки, поспешила следом. ***       Наевшись блинчиков с абрикосовым джемом и напившись душистого чая с бергамотом, Гермиона с Пэнси вывалились наружу, чтобы сквозь жгучий мороз отправиться в книжный. Смеясь над какой-то шуткой, они шли по усыпанным снегом скользким уютным улочкам наряженного предрождественского Хогсмида, держась друг за друга, чтобы не упасть, когда Гермиона заметила, что в витрине Сладкого королевства что-то сияет и переливается. Она направилась посмотреть, увлекая за собой Пэнси. За покрытым морозной вязью стеклом в окружении волшебных украшений танцевал механический миниатюрный Санта-Клаус. Его движения напомнили танец маленького красного человечка из того странного сериала, который был жутко популярен, когда она поступила в Хогвартс. Родители запретили ей тогда его с ними смотреть. Гермиона загрустила.       — Что будешь делать на Рождество? — раздался сбоку голос Пэнси.       Еще секунду она смотрела на танцующего Санта-Клауса с недоумением, после чего перевела взгляд на Гермиону. В изумрудной глубине переливались заколдованные украшения из витрины.       — Буду дома. Родители, эм, в путешествии. Так что просто пораньше лягу спать, — ответила гриффиндорка и грустно улыбнулась.       — А как же тусовка в доме Уизли? — спросила Пэнси удивленно. — Джинни что-то рассказывала на тренировках о том, что на праздниках ты всегда у них, — быстро пояснила она и застенчиво улыбнулась.       — Хочу в этом году остаться дома, понимаешь? — ответила Гермиона, стараясь переменить тему, спросила: — А у тебя какие планы?       — Останусь в Хогвартсе. Мама едет в путешествие со своим новым мужем, не хочу им мешать, — сказала Пэнси, снова посмотрев на мерцающие огоньки.       — Ты с ним не ладишь?       — Нет! Что ты, — рассмеялась она. — Просто они поженились летом и у них эта стадия, когда как бы они не старались держать себя в руках, рядом находящимся все равно неловко. Ну и, как ты понимаешь, втройне неловко, когда это твоя мама.       Гермиона облегченно рассмеялась. Внезапно у нее в голове словно загорелась лампочка.       — А приезжай ко мне! — выпалила она и в ужасе от своего предложения добавила: — На каникулы.       — К тебе? — ошарашено уставилась на нее Пэнси.       — Я покажу тебе, как отмечают Рождество маглы! Сходим посмотреть на елку, на рождественскую ярмарку, каток. О! И музеи, музеи будут открыты между Рождеством и Новым годом в этом году! — затараторила она как всегда, когда волновалась.       — Стой! — снова рассмеялась Пэнси. — Я же ни слова не поняла.       — Ой, прости, — Гермиона смутилась пуще прежнего — В общем, приезжай. Узнаешь много нового.       — Конечно я приеду к тебе, — ответила Пэнси, успокаивающе трогая ее за плечо. В зеленых глазах словно собрались огоньки со всех рождественских гирлянд мира. — Я бы приехала, даже если бы мне не предстояло узнать ни одной новой вещи. ***       За день до Рождества Хогвартс-экспресс отвез абсолютно довольную жизнью толпу галдящих учеников обратно в Лондон. Девочки попрощались на вокзале. Пэнси должна была приехать к Гермионе на следующий день, побывав перед этим дома и, видимо, сделать все на свете секретные дела.       Гермиона отправилась домой на метро. Всюду была суматоха. Не знавшие ничего о недавней Магической войне маглы спешили, нагруженные елками и подарками. Тут и там ряженые пели рождественские песни. Дети тянули родителей к ярким витринам. Венки зеленели на каждой двери. Елки сияли сквозь приоткрытые занавески. Гермиона могла бы трансгрессировать домой прямо с вокзала, но ей хотелось своими глазами увидеть, что, несмотря ни на что, жизнь идет своим чередом. Ей хотелось хотя бы на время тоже стать частью этого праздничного мира.       Добравшись до дома, она бесшумно прошла по гравийной дорожке ко входу, открыла дверь ключом и вошла в тихий пустой дом. Положив вещи, Гермиона прошла в гостинную и села на краешек пухлого коричневого дивана. В полной тишине она разглядывала каждую маленькую деталь комнаты, которую знала наизусть: их с родителями фотографии, которые она вернула на место этим летом, ее школьные награды, мамины фамильные серебряные подсвечники на каминной полке, вязаный пестрый плед в папином кресле у окна, коробки с монополией и скрэбллом, в которые они играли вечерами. Снова накатила грусть.       Она поднялась и пошла наверх, бесшумно ступая по покрытым истертым серым ковролином ступенькам. В нерешительности остановившись на пороге их спальни, она повернула ручку и толкнула покрытую белой краской дверь. Комната была непривычно пуста. Больше не было маминых флаконов духов на комодике у зеркала, горы папиных вещей на стуле, за которую он вечно получал от мамы нагоняй. С одинокого подоконника исчезли привычные фиалки и орхидеи. От вида пустых книжных полок у Гермионы защемило сердце. Из глаз сами собой полились слезы. Она всхлипнула и, захлопнув дверь, убежала к себе в спальню. Прямо в джинсах она залезла в кровать под одеяло и вдохнула привычный родной запах. Потихоньку буря внутри успокаивалась. Она посмотрела в окно, за которым сгущались сумерки. Где-то вдалеке проехала машина, подмигивая кому-то фарами. Два коротких всполоха света на секунду подсветили усыпанную фотографиями стену над кроватью и погасли. ***       Утром прибыла Пэнси. Она появилась на пороге подобно Мэри Поппинс в старом диснеевском фильме, как всегда закутанная в черную мантию с головы до ног. В ее руках даже была похожая дорожная сумка, словно из викторианских времен.       — Привет! — сказала она и сильно покраснела, когда Гермиона распахнула дверь.       Было заметно, что она ужасно волновалась. Гермиона и сама испытывала жуткий мандраж. Она подскочила с кровати рано утром и начала готовиться к приходу Паркинсон: трансфигурировала старую вешалку для верхней одежды в елку, наколдовала кучу украшений и теперь переживала, не перестаралась ли. К этому моменту в духовке уже поспевал вишневый пирог по секретному рецепту ее мамы.       — Привет! Проходи скорее, на улице колотун, — пригласила она слизеринку в дом.       Пэнси нерешительно улыбнулась и вошла. Гермиона забрала у нее мантию и, поняв, что повесить ее некуда, смутившись, оставила на подлокотнике кресла.       — Эм, ну, вот, это мой дом, — сказала она, зачем-то обводя комнату картинным жестом.       В ответ Пэнси хихикнула. Гермиона посмотрела в ее лицо, и ей тоже стало смешно.       — Прости, я просто ужасно волнуюсь, — сказала она, краснея.       — Я тоже — выпалила Паркинсон в ответ.       Облегченно выдохнув, Гермиона взяла ее за руку.       — Чаю?       — Да, пожалуйста, если тебя не затруднит. Спасибо большое! — ответила Пэнси испуганно.       Гермиона рассмеялась, привлекая ее к себе. Пэнси рассмеялась тоже, обнимая ее в ответ.       — Идем пить чай, а то мы так и простоим в прихожей все каникулы за светским диалогом, — сказала она, отстраняясь и заглядывая в зеленые радужки.       — Идем. ***       Редкое, но настойчивое зимнее солнышко проникало сквозь покрытые морозными узорами стекла их уютной кухни в родительском доме, освещая сидевшую на стуле за их обеденным столом Пэнси Паркинсон. Кто бы сказал Гермионе, что когда-то она собственными глазами сможет наблюдать подобное зрелище, она бы подумала, что человек переел веселящих пастилок из Всевозможных вредилок.       Однако это происходило прямо сейчас на ее глазах. Темноволосая слизеринка сидела, спрятав руки под стол, и наблюдала, как Гермиона без использования магии грела воду на газовой плите в пузатом белом чайнике с узором из голубых цветочков, заваривала чай, доставала пирог из духовки и сливки из холодильника. По ощущениям Пэнси была словно в музее естествознания. Гермиона видела, как увеличились ее глаза, когда она объяснила ей, что холодильник создает холод без помощи магии для того, чтобы продукты в нем не портились.       Поев, девочки отправились на экскурсию по дому. Гермиона показала Пэнси елку в гостиной, телевизор, их семейные фотографии над камином. Потом, захватив с собой левитацией дорожную сумку Паркинсон, они поднялись по лестнице в ее комнату. Пэнси молча вошла в заставленную книгами и растениями спальню и, оглядевшись, тепло улыбнулась.       — Она выглядит в точности, как ты, — сказала она.       Слизеринка с интересом разглядывала все, чем было наполнено любимое убежище Гермионы: грамоты за олимпиады по математике и грамматике, старые фотографии, многочисленные книги, снежный шар, который тетя Джулия привезла ей из Нью-Йорка, керамические фигурки, которые она лепила в гончарном кружке в третьем классе, карту мира с отметками мест, где она собиралась побывать, старые кассеты с диснеевскими мультиками.       — Какие странные книги, — сказала Пэнси, указывая на полку с собранием всех существующих мультфильмов про принцесс.       — Это не книги, а видео кассеты. Их не читают, а смотрят, — ответила Гермиона, и Пэнси посмотрела на нее изумленно. — Я покажу.       Она взяла с полки кассету с надписью "Красавица и Чудовище", вынула ее из коробки и на глазах у шокированной Пэнси вставила в отверстие внизу маленького телевизора, стоящего на комодике. Гермиона села на кровать.       — Иди ко мне, — позвала она Пэнси.       Слизеринка подошла и осторожно села на краешек, все еще не понимая, что происходит.       — Это детская сказка, но взрослым она тоже нравится, — пояснила Гермиона и нажала кнопку на пульте.       Экран загорелся синим, показывая привычную заставку с замком. От неожиданности Пэнси подпрыгнула. Мультфильм начался. На экране двигались и говорили персонажи. Когда они внезапно начали петь и танцевать, глаза Пэнси стали еще больше. Когда в действие включилась говорящая мебель и посуда, Пэнси в ужасе посмотрела на Гермиону. Через какое-то время она решила вмешаться и помочь персонажам, стараясь привлечь их внимание и сказать то, о чем те не знают. Но Гермиона объяснила ей, что они не слышат ее. Можно только смотреть.       Девочки полностью увлеклись зрелищем: Паркинсон мультфильмом, Гермиона наблюдением за ее реакцией. К моменту, когда Чудовище умирало, Пэнси ревела в три ручья вместе с Белль. Гермиона утешительно обнимала ее за плечи, дожидаясь ее реакции на развязку. В момент, когда главные герои кружились в завершающем вальсе, она рыдала уже навзрыд. Наконец, когда все закончилось и пошли титры, Пэнси успокоившись вытерла ладонями глаза.       — Это что какая-то магия? — спросила она, все еще хлюпая носом. Она была такой милой, что Гермиона не могла удержаться и снова сгребла ее в охапку, откидываясь вместе с ней на кровать.       — Нет, — рассмеялась она, — просто диснеевские мультики всегда берут за душу при первом просмотре.       Она чмокнула Пэнси в мокрый висок и сильнее стиснула ее в объятиях.       — Все эти танцующие столовые приборы оказались людьми! Эту ведьму сейчас бы точно упекли в Азкабан, — сказала она хрипло.       — Скорее всего, — хихикнула Гермиона в ответ.       — А остальные истории такие же? — спросила Пэнси почти шепотом.       — Некоторые еще лучше, — прошептала в ответ Гермиона, разглядывая отражение белых квадратиков окон в изумрудных глазах.       Кассета закончилась, и титры сменились белым шумом. Было уже за полдень. На улице было непривычно тихо. Слышался только скрип лопаты, которой сосед счищал снег с подъездной дорожки. Они лежали лицом друг к другу поперек кровати. В глазах Пэнси все еще блестели недавние слезы. И таким этот момент был тихим, таким теплым, что Гермионе казалось, будто их двоих с головой накрыло толстым одеялом. Оттолкнувшись от мягкого покрывала, она потянулась и легонько прижалась своими губами к соленым губам Пэнси. Слизеринка моментально среагировала, сгребая ее в охапку и прижимая к себе со всей силы. В голове Гермионы все закружилось подобно карусели, на которой она обожала кататься в детстве в их редкие с родителями походы в парк аттракционов.       Забыв обо всем, она подалась вперед на встречу жарким объятиям. По всему телу побежали мурашки. Любимый бордовый свитер вдруг стал жутко колючим и слишком теплым. Оттолкнувшись левой рукой Гермона перекатилась и уселась на Пэнси верхом. Глядя ей в глаза, она стянула через голову свитер и бросила его на пол позади себя. Пэнси сглотнула. Кое-как убрав руками в миг наэлектризовавшиеся и прилипшие к лицу кудри, Гермиона наклонилась и снова поцеловала ее. Простонав что-то невнятное, Пэнси попыталась расстегнуть бесконечные маленькие пуговки черного платья, которое выглядело так, будто его украли из музея викторианской эпохи. Только кринолина не хватало.       Гермиона сползла в сторону и начала помогать Пэнси с множеством застежек. Наконец избавив ее от безумного в количестве используемой ткани предмета одежды, Гермиона откинулась на кровать и начала стягивать с себя любимые синие джинсы. Пэнси помогала — освободив одну ее ногу, она поцеловала ее прямо в выступающую косточку загорелого колена, а потом то же самое проделала со второй ногой.       Избавившись от всей одежды и оставшись в одном белье, девочки снова слились в долгом поцелуе, сидя друг напротив друга. Рука Гермиона потянулась и дотронулась до обнаженной бледной груди Пэнси. Слегка вздрогнув, слизеринка положила свою руку поверх ее, направляя вниз по животу. Гермиона послушно проследовала за ней, скользнув пальцами под полупрозрачное кружево. Подушечки словно обожгло, стоило им дотронуться до нежной кожи. Пэнси низко простонала. Гриффиндорка покрывала легкими поцелуями ее лицо, спускаясь к шее и выводя пальцами круги и неведомые узоры между ног Паркинсон.       Внезапно прекратив, Гермиона с неизвестно откуда взявшейся силой, взяв за талию, усадила ее на себя верхом, облокотившись обнаженной спиной о холодную стену. Пэнси склонилась и поцеловала ее в переносицу, оставляя влажный след. Гермиона уткнулась лицом в теплоту мягкой груди и вдохнула волшебный запах. Пэнси зарылась лицом в ее макушку и начала плавно двигаться. Пылающая бледная кожа скользила по ее загорелой. Гермиона обнимала обеими руками ее худую спину, чувствуя под пальцами, как двигаются позвонки. Наслаждение разливалось подобно полноводной реке. Ей казалось, что она погружается в горячий источник. Теплая вода обволакивает, заполняя собой каждую впадинку на теле.       Пэнси ускорилась и прижала ее к себе крепче, слегка заскулив. Гермиона взяла ее одной рукой за затылок, сгребая шелковистые волосы в кулак и склоняя к себе. Она жадно поцеловала ее разгоряченные губы, другой рукой скользнув меж их тел. Найдя чувствительную точку, она принялась выводить узоры пальцами в стараясь попадать в ритм. Сделав еще несколько короткий движений, Пэнси сжалась словно пружина и задрожала, издав низкий стон. Гермиона отпустила ее волосы и погладила рукой блестящие пряди, одновременно делая еще недавно агрессивный поцелуй нежнее. Вторая рука скользнула по бледному бедру и легла на горячую влажную от пота спину. Слизеринка обмякла и расслабилась, прижав ее к стене и зарывшись лицом ей в волосы. Они синхронно вздохнули.       Пэнси сползла с Гермионы, поджимая под себя ноги и устраиваясь в ее объятиях, словно в гнезде, блаженно закрыв глаза. Медленно перебирая руками гладкие черные пряди, Гермиона склонилась и коротко поцеловала блестящую макушку. Соседская лопата продолжала скрестись по обмерзшему асфальту. Настенные часы показывали двадцать минут второго.