Девы

Я был попросту слеп.

Ты, возникая, прячась,

даровала мне зрячесть.

Иосиф Бродский, 1981 г.

      Было около восьми утра, когда Пэнси открыла глаза, сразу прищурившись от яркого света, льющегося из большого окна, расположенного на востоке. Она лежала в объятиях еще спящей Гермионы под толстым пушистым покрывалом.       Остаток вчерашнего дня они провели за просмотром остальной части гермиониной коллекции мультфильмов, прерываясь только чтобы сходить на кухню за едой. Это были самые разные истории про самых разных девочек: история про девочку-воина, спасшую Китай; про индейскую принцессу, говорящую с деревом; сказка про русалочку, отдавшую свой голос ради встречи с предметом своей страсти; про принцессу, которую отравила злая колдунья; сказка про сиротку, которой помогают одеваться говорящие мыши и птички. Вообще, судя по тому, что увидела Пэнси, маглы в восторге от идеи, что всякое зверье может говорить на английском.       Гермиона что-то неразборчиво пробубнила во сне, смешно нахмурив брови, совсем как когда разъясняет что-то никак невдупляющему очередную очевидную вещь Поттеру. Пэнси сгребла ее в охапку и закрыла глаза. На улице стояла полная тишь. Часы на стене тихонечко тикали. Она сама не заметила, как снова погрузилась в сон. Пэнси кружила карусель разноцветных картинок: дымящиеся котлы, электрические разряды, встающее и сразу же заходящее в высоких окнах солнце, солнечные зайчики прячутся в каштановых прядях.       — Просыпайся, соня, — голос Гермионы вырвал ее из сладкой дремы.       Она открыла глаза, и ей предстала неподражаемая в своей прекрасности картина: лохматая Гермиона улыбалась ей в залитой утренним светом комнате. В подземельях такой красоты не встретишь.       — Побежали открывать подарки! — нетерпеливо проговорила Грейнджер и, подскочив, потянула ее за руку, вытаскивая из блаженного тепла мягкой постели. Пэнси нехотя встала.       — Чур я первая, — внезапно выкрикнула она и кинулась на выход из спальни, оставив удивленную Гермиону позади себя.       За секунду поняв, что происходит, она бросилась следом. С громовым топотом девочки бежали вниз по лестнице к пышно наряженной елке в гостиной, под которую они вчера по очереди отправляли свои подарки Левиосой, пока вторая делала вид, что не подглядывает.       Пэнси выскочила в гостиную первой, через секунду в комнату вбежала Гермиона. На мгновение девочки замерли при виде идеалистической картины: елка стояла в лучах утреннего света, бледное зимнее солнышко отражалось в многочисленных блестящих красных, зеленых и золотых шарах, посылая россыпь солнечных зайчиков отплясывать вальсы по всей комнате. Под всем этим великолепием главным завершающим аккордом лежали два подарка. Один побольше от Гермионы, завернутый в пеструю зелено-красную бумагу с танцующими оленями в забавных шапочках, и плоский прямоугольник, упакованный в золотую однотонную бумагу и перевязанный тонкой красной ленточкой.       — Что ж, ты первая, как победительница гонки, — сказала с виду запыхавшаяся Гермиона, довольно разглядывая разноцветные елочные игрушки.       Пэнси присела на корточки и взяла в руки увесистую коробку. Осторожно, чтобы не порвать, она развернула бумагу с безумными оленями, обнаружив внутри коробку из спортивного магазина в Хогсмиде. Она подняла крышку и вдохнула теплый запах кожи: внутри лежала пара новеньких перчаток для квиддича, поблескивая серебристыми нитями прострочки. Она посмотрела на Гермиону. Та стояла с таким видом, будто сейчас лопнет от ожидания.       — Ну же, примерь! — не выдержала она.       — Ах, да.       Пэнси вынула перчатки из объятий шелестящей бумаги и, расправив тонкую невесомую кожу, натянула их на руки. Они сели так, словно были сшиты на заказ. Она пошевелила пальцами и картинно развела стороны в руки, повторив один из жестов Мулан из вчерашнего мультика.       — Мне идет? — спросила она весело.       — Словно в них родилась, — хихикнула Гермиона.       Пэнси обняла ее и, прижав к себе изо всех сил, поцеловала.       — Спасибо! Замечательный подарок, — сказала она, глядя в полные золотистых искорок глаза.       — Теперь моя очередь! — возбужденно ответила Гермиона и выскользнула из объятий.       Со скоростью сбежавшей из клетки пикси она юркнула под елку, хватая подарок и разворачивая его за долю секунды. Гермиона восхищенно посмотрела на лежащую внутри книгу, обтянутую фиолетовой материей и с золотыми тиснеными буквами на обложке — “Мэри Поппинс”.       — Это же моя любимая сказка! — воскликнула она. — Как ты узнала?       — Пришлось поговорить с Поттером, потому что Джинни не шарит в магловской литературе, — ответила она, жутко волнуясь. — Он сказал мне название. Я пошла в магловский книжный магазин недалеко от Косого переулка и попросила девушку по имени Элин, что там работала, помочь мне найти ее. Она все советовала купить еще и что-то под названием “Не только апельсины”. Но я испугалась.       Пэнси смущенно замолчала. Гермиона перевела взгляд на книгу, что держала в руках. Она осторожно открыла ее и взглянула на форзац. На нем размашистым почерком, который она бы узнала где угодно, зелеными чернилами было выведено:       Само совершенство       Улыбнувшись, она перевернула страницу и посмотрела на титульную страницу. Внезапно расположенный внизу логотип издательства — два пересекающихся треугольника — шевельнулся. Она перевернула страницу и посмотрела иллюстрацию в начале первой главы. На ней был изображен флюгер, который крутился подгоняемый порывами ветра, нарисованными легкими штрихами. Гермиона перелистнула еще несколько страниц и уставилась на иллюстрацию, на которой Мэрри Поппинс летела, буквально летела, на своем зонтике к порогу дома Бэнксов. Она пораженно посмотрела на Пэнси.       — Ты заколдовала иллюстрации для меня? — спросила она так, будто вот вот расплачется.       — Да. Подумала, что так тебе понравится больше, — ответила Пэнси, усаживаясь рядом с ней на мягкий пушистый ковер.       Гермиона внезапно шмыгнула носом и обняла ее, все еще не выпуская подарок из рук. Пэнси поняла, что она плачет.       — Эй, ты чего? — взволнованно спросила она, обнимая ее в ответ.       — Прости, просто это очень похоже на подарок от папы. С тех пор, как… они уехали… никто не дарил мне ничего подобного, — сказала она, хлюпая носом. — Мы не праздновали Рождество, но папа всегда дарил мне что-то, чтобы я могла разделить праздник с другими детьми.       — Родители не смогли прислать тебе подарок в этом году? — удивленно спросила Пэнси. Она не знала, как функционирует магловская почта и каких птиц они используют. — Может он потерялся в пути?       — Нет, — покачала головой растрепанная Гермиона, отстраняясь, и провела тонким пальчиком по тисненым золотым буквам. — Мои родители ничего мне не прислали. Потому что они не помнят, что у них есть дочь, — она посмотрела на потерявшую дар речи Пэнси серьезно и продолжила. — Когда началась война, чтобы спасти их от опасности, перед тем, как мы с Гарри и Роном сбежали, я наложила на маму с папой Обливиэйт и внушила им, что у них нет дочери и что им срочно нужно переехать в Австралию. Так что сейчас я не знаю, где они, а они не знают, что я здесь. Министерство ищет их, но безуспешно.       Она замолчала. Пэнси готова была расплакаться от услышанного. Она смотрела на любимый профиль, обрамленный каштановыми кудряшками, и в груди будто расползалась рана. Вдруг стало невыносимо больно. Она снова обняла Гермиону и прижала ее к себе. Гриффиндорка вновь заплакала. Пэнси обнимала ее и гладила по спине, сидя на полу у елки, наряженной так, словно на нее повесили игрушки со всех двенадцати елей Хогвартса.       — Мне так жаль, что тебе пришлось это сделать, так жаль. ***       — Мы поедем на рождественскую ярмарку. Только надо тебя переодеть в магловскую одежду для маскировки, если ты, конечно, не против.       Они стояли в залитой солнцем спальне Гермионы. После того разговора под елкой они позавтракали оладьями, которые Гермиона приготовила без использования магии. Знавшая пару заклинаний, Пэнси вызывалась ей помогать, но Грейнджер была непреклонна, замешивая тесто вручную. И как рука не отвалилась?       — Хорошо, — ответила Пэнси.       Гермиона открыла платяной шкаф и взглянула на его содержимое в нерешительности.       — Эм, а что бы ты предпочла надеть?       — Я думаю, мне нужны эти твои магловские синие штаны. Они все в них ходят поголовно, — ответила Пэнси, вспомнив публику книжного магазина, в котором покупала Гермионе подарок.       — Джинсы, точно!       Гермиона достала пару почти таких же синих штанов, в которых ходила сама и наложила какое-то незнакомое Пэнси заклинание.       — У тебя другой размер, так они должны нормально сесть. Подглядела заклинание у мадам Малкин, — пояснила она.       Пэнси взяла жесткие на ощупь брюки и посмотрела на них с недоверием. Не торопясь, она надела джинсы и, выпрямившись, застегнула их на талии. Оглянувшись на большое напольное зеркало, Пэнси увидела очень странную картину: она выглядела словно обычная магловская девочка с вокзала Кингс-Кросс. Гермиона тем временем выудила из шкафа несколько теплых свитеров и протянула ей.       — Выбирай.       Ни секунды не думая, Пэнси выбрала черный.       — Кто бы сомневался, — хихикнула Гермиона.       Далее Гермиона снабдила ее теплой курткой, шапкой с помпоном и шарфом. После чего точно так же нарядилась сама. Пэнси снова посмотрела на их отражение в зеркале: они были похожи на парочку магловских школьниц из того магазина, что торчали у стеллажей с черными книгами с надписью "Король" на форзаце.       — Ну что, готова к экскурсии? — улыбнулось ей довольное отражение Гермионы. ***       Далее происходили очень странные вещи. Они трансгрессировали в какой-то переулок в Лондоне, затем свернули налево и спустились по ступенькам под землю. Там Гермиона вручила ей какую-то монету с изображением очень странного поезда. Ее нужно было закинуть в отверстие в столбике, чтобы странная перегородка их пропустила. Затем была сама собой ползущая вниз лестница. Толпа довольных людей на платформе. Приехавший поезд был ни на что не похож ни внутри, ни снаружи. Пэнси казалось, она попала в другой мир. Как это все работает без магии?       Добравшись до нужной станции и поднявшись наверх с помощью очередной ползущей лестницы, они вышли наружу и попали в праздничный рождественский мир. Улицы были наряжены как в последний раз. Повсюду все сияло и светилось. Кто-то в толпе пел незнакомые песни. И люди… было столько людей. Пэнси видела такие толпы только на Чемпионате мира по Квиддичу. Если бы на Косой аллее было такое сборище, она бы знала половину поименно. Кто бы мог подумать, что маглов настолько много. Девочки гуляли несколько часов, заглядывая в разнообразные магазинчики и палатки, предлагавшие рождественскую еду и вещицы на любой вкус. А улицы все не кончались. Глядя на исполинских размеров Рождественскую елку, только сейчас Пэнси впервые в жизни осознала, насколько большим и бескрайним был мир маглов.       Потом они добрались до места, где люди катались по замерзшему льду, который, видимо, был сделан специально. Они скользили мимо в странных ботинках, будто это самое обычное из того, чем они все занимались каждый день. Каким-то чудом Гермиона убедила ее попробовать. Это было самое пугающее развлечение из всех, что Пэнси пробовала в жизни. Ноги разъезжались в стороны. Стоять было невозможно, не то что кататься и уж тем более проноситься на огромной скорости, как делали некоторые мальчишки и девчонки. Она осторожно ползла вдоль так называемого катка. Гермиона сделала один круг и, оказавшись рядом, взяла ее за руку, уговорив отпустить перила. Она провела короткий инструктаж, и они с Пэнси тихонечко покатились по кругу, держась за руки. Играла какая-то одновременно веселая и грустная песня, она уже увереннее чувствовала себя на ногах, мимо бесконечным потоком проносились смеющиеся счастливые маглы. Никому из них и дела не было до двух волшебниц. Гермионина ладошка грела ее руку. Это был очень хороший день. ***       Пэнси была крайне впечатлена магловским Рождеством. Эта поездка в центр Лондона стала самым невероятным путешествием в ее жизни. О чем она и сообщила сияющей, как новенький галеон, Гермионе. В ответ та объявила, что завтра они пойдут в музей, что бы это ни значило.       — Это как библиотека, только вместо книг там хранятся картины, статуи и прочие предметы искусства, а еще предметы быта, мебель и даже одежда и драгоценности. Да и вообще все, что угодно, — объясняла Гермиона, пока они ехали в метро. — Музеи бывают для чего угодно. Просто магловские вещи не защищены заклинаниями и со временем портятся и вообще могут исчезнуть. Поэтому ценные с точки зрения истории предметы хранятся в специальных заведениях, и кто угодно может прийти туда и посмотреть.       Пэнси представила бесконечные стеллажи со всяким добром, выстроившиеся в ряд в темных коридорах.       Все оказалось совсем не так. В одном из огромных старинных зданий в просторных наполненных светом пустых залах на стенах висели самые разнообразные картины, либо стояли статуи на постаментах и больше ничего. Люди медленно прохаживались, разглядывая экспонаты, задумчиво читая таблички с подписями и обсуждая между собой увиденное. Ни одна картина, ни одна статуя не шевелилась. Как бы Пэнси ни пыталась привлечь их внимание. А еще все это сильно отличалось от привычных картин в Хогвартсе и в домах волшебников. Бесконечные пейзажи, натюрморты, странные сцены с кучей людей разной степени правдоподобности были нарисованы самыми разными способами. Одни выглядели совсем как в жизни, другие так, словно из сна какого-то сумасшедшего.       Уже порядком устав, Пэнси вошла в очередной полный блестящих золотом и яркими цветами картин зал. Текст на стене у входа гласил: “Густав Климт. Золото модерна”. Пэнси оглянулась по сторонам. Со всех полотен на нее смотрела Гермиона. Вот она Данаей лежит, окруженная россыпью золотых монет, вот ее обнимает кто-то, закутанный в пестрый плащ, а вот она уже сама обнимает свою спящую копию в Водяных змеях, прижимает к себе спящую девочку в окружении цветов, смотрит тебе в глаза в Надежде, пока смерть ожидающе замерла позади нее, вот оглядывается на зрителя в Золотых рыбках, а вот какой-то мужик, подозрительно похожий на Крама, целует ее, стоящую на коленях.       — А эта похожа на тебя, — прозвучал за ее спиной голос Гермионы.       Пэнси обернулась и увидела большую картину. Табличка гласила:       Девы       холст, масло, 190×200 см       1913       На темном полотне укрытая синим пестрым одеялом, в блаженной неге раскинув руки, лежала спящая девушка. Ее лицо было умиротворенным. Темноволосая голова наклонена, словно она подставляла щеку для поцелуя. А вокруг ее фигуры цветочным разноцветным вихрем были закручены полуобнаженные, изображенные с разных ракурсов, принимавшие самые причудливые позы, отличающиеся и одновременно неуловимо похожие копии Гермионы. Все они смотрели своими нарисованными глазами прямо на Пэнси. Пэнси замерла, глядя практически на точную иллюстрацию того, чем последние пару месяцев являлся ее мир, будто художник каким-то образом пролез к ней в голову и вывалил ее содержимое на холст за восемьдесят лет до этого момента. Она взглянула на Гермиону во плоти, стоявшую рядом и, задрав голову, рассматривающую одного из своих бесчисленных двойников. Пэнси сглотнула и снова посмотрела в лицо спящей девушке.       — И правда похожа. ***       Рассмотрев все на свете картины и статуи и пообедав в музейном кафе, девочки направились еще куда-то, куда Гермиона вздумала пойти.       — Это как мультфильмы, что мы смотрели, только кино. Настоящие люди исполняют роли, а потом это переносят на пленку, — на этом моменте Пэнси посмотрела на нее, совсем не понимая, о чем она говорит. — В общем не важно. Сейчас все поймешь. Главное, там будет огромный экран, не то что дома в телевизоре.       Они сидели в зале кинотеатра в мягких креслах. На входе в здание Гермиона предложила ей самой по афишам выбрать фильм, который она бы хотела посмотреть. И она выбрала тот, на постере которого были изображены женщина и мужчина с мальчиком на той странной штуке, что они используют вместо метел, — велосипеде, а надпись гласила: “Жизнь прекрасна”. Гермиона сначала предложила выбрать что-то другое, сказав, что фильм очень грустный, не праздничный и вообще прошлогодний. Но оттого Пэнси стало еще интереснее. За что она и поплатилась. Такого душераздирающего зрелища она себе и представить не могла. Начавшаяся как милая смешная история картина оказалась настолько драматичной и грустной, что и представить себе было невозможно. Когда на экране уже привычно полетели титры, в зале зажегся свет и люди начали покидать свои места, направившись на выход, Пэнси так и сидела, ошеломленно глядя на ползущие по экрану белые на черном фоне буквы с перечислением каких-то имен.       — Пойдем, — Гермиона положила руку ей на плечо, озабоченно заглядывая в лицо.       В полном молчании они встали и вышли из зала. Гермиона, словно маленького ребенка, одела ее и отвела в ближайшее кафе, где сама заказала для них две чашки горячего шоколада. Глотнув обжигающего сладкого напитка, Пэнси наконец смогла говорить.       — Это, это все было по-настоящему? — спросила она дрожащим голосом.       — То, что на экране, нет. Люди просто притворялись, чтобы показать историю. Но сама история произошла на самом деле. — ответила она серьезно. — Помнишь я как-то рассказывала тебе про магловскую войну? Этот фильм как раз про тот период.       — И… они правда делали все это друг с другом?       — Да.       — Потому что кто-то родился не таким или был с чем-то не согласен?       — Да.       В глазах защипало. Она снова сделала глоток и удрученно посмотрела в кружку.       Кучка трусов.       Сознание услужливо подкинуло измененным до неузнаваемости голосом Ханны так больно ранившую правду.       — Эй, прекращай грустить, — вернула ее в реальность Гермиона. — Сейчас-то уже все хорошо. Человечество способно учиться на своих ошибках, я надеюсь.       Пэнси слабо улыбнулась.       — Вставай! Нужно теперь развеяться. Пойдем и найдем место повеселее.       Они вышли из кафе на обледеневшую улицу. В морозном ночном воздухе светились мириады рождественских фонариков и разномастных вывесок. Они двинулись вдоль по улице. Откуда-то доносилась странная музыка. Через пару минут стало ясно, что источником был маленький бар с неоновой красной вывеской, совсем как те украшения с Хеллоуинской вечеринки. Они в нерешительности посмотрели друг на друга, и Гермиона дернула за кованую ручку деревянную дверь бордового цвета.       С порога их оглушила музыка. На маленькой сцене кучка музыкантов играла пронзительно громкую песню. Патлатый темноволосый вокалист что-то кричал в микрофон. Около сцены бесновалась толпа молодежи, громко топая тяжелыми ботинками. Все повально в джинсах и футболках со странными, непонятно что значащими надписями: Перекати-поле, Розовый Флойд, Оазис, Зеленый день. Многие одеты во все черное. Мимо прошел парень в футболке с надписью Лечение, у которого с черного кожаного ремня свисала целая россыпь металлических цепей, а в ухе сверкала булавка.       Девочки прошли к бару, и Гермиона заказала им два пива. Мест не было и они встали в уголочке, после того как бармен отдал им их заказ. Пиво было холодным и непривычно горьким. Пэнси пила и разглядывала толпу. Непонятно почему, она ей определенно нравилась.       Группа на сцене закончила песню и после пары слов от вокалиста, на которые толпа реагировала дружным криком, начала новую. По тесному помещению разнесся оглушающий звук, и толпа закричала еще громче. Вокалист склонился к микрофону и пронзительно запел:       Заряжай ружья и собирай друзей.       Это весело — расставаться с иллюзиями и притворяться.       Внутри что-то дрогнуло от этих слов. Толпа качалась в такт музыке. Гермиона отставила свое пиво, проделав то же самое со стаканом Пэнси, она потянула ее к сцене. Они юркнули в толпу. Вокалист затянул повторяющуюся строчку:       Привет, привет, привет, чего кислая?       И в этот момент заиграл куплет. Все, кто окружал их, словно по команде начали прыгать и бесноваться. И девочки присоединились к этому безумию. Пэнси подпрыгивала вместе с десятками людей, казалось, что ее тело покидает ужас, что сковал внутренности сегодня утром, когда она услышала историю про родителей Гермионы.       Я хуже других в том, что мне дается лучше всего, — продолжал длинноволосый певец.       — Человечество способно учиться на своих ошибках, я надеюсь, — вторил ему голос Гермионы в ее голове.       За этот дар я чувствую себя благословенным.       Гермиона обняла ее, и они прыгали синхронно. Она видела, как она смеется, как она счастлива. И от этого Пэнси чувствовала, что и она будто не была ни разу счастливее, чем в этот момент.