Девы

It was me, waiting for me,

Hoping for something more

      Дни рождественских каникул пронеслись один за одним, словно россыпь ярких открыток. Каждое мгновение в компании Пэнси оставляло в душе Гермионы отпечаток тепла и счастья, и к моменту возвращения в замок она словно вся состояла из сгустков света. Казалось, одно неудачное движение и ее кожа треснет, выпустив наружу этот нескончаемый поток.       На следующий после ночного концерта день они завалились на ту же улицу, поискать рядом с баром афиши с названием кавербенда, певшего песни Нирваны, которая теперь стала первой любимой группой в жизни Пэнси.       — Так он пел чужую песню? — удивлялась она в поезде по пути домой тем вечером.       — Нет. Это песня группы "Нирвана". Она больше не существует. Вокалист умер около пяти лет назад, — отвечала Гермиона, глядя на Пэнси, что выглядела так, будто вот-вот расплачется, — но их пластинки продаются! Можем завтра найти музыкальный магазин.       — Давай! — сразу же повеселела слизеринка. — И еще, — она внезапно покраснела и отвела глаза, — я думаю, мне нужно купить эти ваши синие штаны. Ну. Чтобы мы могли с тобой спокойно ходить в твои любимые магловские места.       — Хорошо, — ответила Гермиона, расплываясь в улыбке, — и футболку с Нирваной!       — Футболку? — не поняла Пэнси.       — Как у тех ребят в баре, — пояснила она, — футболки с их любимыми группами.       — Так это все были названия групп?! — удивилась Пэнси, совсем как ребенок.       Гермиона в ответ только рассмеялась.       — Ну я слышала всего одну песню, и я не знаю, достаточно ли этого, — пробубнила Пэнси, снова заливаясь краской.       — Я видела, как сильно тебе понравилась та песня. Я думаю, у тебя с ними все будет серьезно. ***       Несмотря на праздники, в центре Лондона было многолюдно. Была суббота с привычным блошиным рынком на одной из улиц, на которой и так располагалась куча магазинчиков, торгующих всем, чего только и могла пожелать душа любой восемнадцатилетней начинающей фанатки Нирваны: винтажная и созданная неизвестными маленькими брендами одежда, книги, пластинки, картины независимых художников, самодельная глиняная посуда и еще столько всего, что у Гермионы начало рябить в глазах, как только они туда пришли. Пэнси сначала немного испугалась, но Гермиона собралась и объяснила ей суть происходящего. После чего они обошли кучу палаток с товарами от разных мастеров.       Наконец, они нашли музыкальный магазин, продающий пластинки. Реакция Пэнси была схожа с реакцией Гермионы, когда она впервые попала в библиотеку Хогвартса. Они нашли экземпляр Nevermind довольно быстро. Пэнси в нерешительности оглядывалась вокруг, явно желая взять что-то еще. Гермиона обратилась к продавцу — длинноволосому парню в изношенной черной футболке с лого Металлики — и попросила помочь выбрать что-то ее подруге из Австралии, которая вчера впервые услышала Нирвану и влюбилась и которая ничего не смыслит в подобной музыке. Он посмотрел на более серьезную, чем обычно, Пэнси, одетую во все черное, и, хмыкнув, отвел их к стойке с проигрывателем, где по очереди включил для них по песне разных исполнителей. В итоге Пэнси выбрала несколько пластинок, все они были довольно разными по звучанию, но очень похожими по настроению: Joy Division — Closer, The Cure — Disintegration, Blur, Sex Pistols — Never Mind the Bollocks. Гермиона, вдохновившись, и себе выбрала пластинку — Oasis — (What’s the Story) Morning Glory?       Там же они выбрали ту самую футболку с лого Нирваны, конечно же черную. Расплатившись и забрав увесистый пакет с покупками, девочки направились покупать “синие магловские штаны”. Потратив в очередном магазине еще полчаса, они вышли оттуда с пакетами, в которых лежали черные джинсы, тяжелые черные ботинки и еще пара черных магловских вещей. Гермиону позабавило, что волшебникам так же свойственно проявлять бунт с помощью черного цвета.       Быстро пообедав продающейся по кускам пиццей в одной из забегаловок, — еще одно яркое впечатление Пэнси, если судить по ее лицу, когда она попробовала маргариту с двойным сыром, — девочки трансгрессировали из одной из безлюдных подворотен сразу к Гермионе домой. Пока Гермиона расчехляла старый папин проигрыватель пластинок, Пэнси примерила все свои новые покупки, которые безумно ей шли. Она выглядела органичнее некуда в черной магловской одежде. Ее темные волосы и бледная кожа удачно вписались в мрачный антураж. Пэнси выглядела безупречно и при этом слегка небрежно. Гермиона все никак не могла понять — это получалось произвольно или она делала это специально. Ей так понравилось то, что она видела, что было решено снова завалиться в тот бар тем же вечером. В субботу должно быть не менее весело, чем в пятницу.       На сцене снова пела какая-то группа, они снова утонули в словно бьющейся в такт ее сердцу толпе, Гермиона снова прижималась к разгоряченной Пэнси, чувствуя, как гитарные рифы дрожат где-то глубоко внутри, она снова смотрела в ее восторженное лицо и не могла поверить, что это прекрасное создание, закрывающее глаза от удовольствия, кажется, любит ее в ответ. ***              Они потратили оставшиеся дни, слоняясь по Лондону или лежа дома в обнимку и слушая новые пластинки Пэнси. Каждая из них повергала слизеринку в абсолютный восторг. Они посетили еще несколько музеев и снова сходили в кино. Новый год встретили в том баре, где их уже узнавали некоторые посетители и бармен. Каким-то непостижимым образом внезапно наступило второе января и пришла пора возвращаться в Хогвартс. Рано утром Пэнси унеслась домой, повидаться с мамой перед вокзалом. Потом в поезде слизеринка в лицах рассказывала историю о том, как миссис Паркинсон чуть не хлопнулась в обморок, когда ее чистокровная дочь заявилась домой, одетая словно типичная магловская девчонка, нагруженная странными книжками и пластинками. На самом деле в шоке были не только ее мама, но и многие их сокурсники, которых они повстречали в поезде до того, как пришла пора переодеваться в форму. Пэнси до последнего тянула и успела собрать кучу удивленных взглядов снующих туда-сюда учеников. В конце концов, не каждый день увидишь, как наследница одного из чистокровных родов разгуливает по Хогвартс-экспрессу в футболке с принтом афиши "Криминального чтива".       В остальном они добрались до замка без приключений. В их купе набилась толпа гриффиндорцев, которых больше было не удивить обществом Пэнси. Все, как обычно, ели сладкое, обменивались рассказами о своих каникулах. Гермиона с Пэнси помалкивали о своих приключениях, стараясь не привлекать внимания. Но Джинни всю дорогу посматривала на них с таким выражением, что Гермиона догадалась, что та что-то начала подозревать.       В Хогвартсе все шло своим чередом: ученики шумели, призраки парили под потолком Большого зала в окружении множества свечей, учителя шушукались, совы роняли почту в тарелки. На следующее утро первого учебного дня состоялся урок Зельеварения, где они снова готовили зелья поодиночке для проверки уровня знаний, по итогам которой их снова будут распределять на пары. В процессе выполнения задания — изготовления Грозового напитка — все пыхтели над ним пуще прежнего, никто не хотел оказаться в паре с кем-то из отстающих, многие осознали плюсы возможности сотрудничества с кем-то, кто может помочь тебе в учебе. Результата распределения в этот раз долго ждать не пришлось, как только они сдали свои работы, Слизнорт взмахнул палочкой и на подвешенном на доске листе появился список пар. Гермиона с Пэнси больше не были напарницами. Астория Гринграсс обошла Пэнси по баллам и попала в пару с Гермионой. Пэнси же оказалась в паре с Джинни. Это означало, что прикрываться совместными домашками они больше не смогут.       Ни минуты не думая, Гермиона сразу предложила организовать вчетвером рабочую группу для выполнения заданий и подготовки к ЖАБА. Все девочки поддержали. Часть остальных учеников захотели к ним присоединиться, услышав разговор. Так что в этот же день дружная толпа ребят с седьмого и восьмого курсов завалилась в библиотеку для совместной работы — кто бы мог подумать, не над очередной пьянкой, а над новым заданием от Слизнорта и Макгонагалл. Мадам Пинс была удивительно приветлива и наорала на них всего два раза.       После того, как все эссе были написаны, схемы нарисованы, а определения выучены, разговор неминуемо свелся к теме развлечений после учебы, и в итоге старшекурсники единогласно решили, что вечеринке в честь начала нового семестра быть. Пэнси вызвалась в этот раз ставить музыку.       — У меня новые пластинки, — сказала она, когда все удивленно уставились на нее, — если они вам не понравятся, мы всегда можем вернуться к подборке Финнигана.       — Новые пластинки — отличная идея! — внезапно поддержала ее Джинни. — Они из магазина в Косом переулке? — спросила она, хитро сощурившись.       — Эм, нет, — ответила Пэнси, отводя взгляд, — случайно набрела на магазин на каникулах и купила кое-что.       — Мы можем для начала послушать их у нас в гостиной, — подключился к разговору довольный, словно кот, Нотт, — для теста.       — Ну, в этом есть смысл, — неуверенно заключила Паркинсон. ***       Через неделю весь Слизерин фанател по Нирване и другим группам из скромной коллекции Пэнси. Она никому не сказала, что это магловские музыканты, и они с Тео включали их каждый вечер, вызывая бурю эмоций у обитателей подземелья. Максимумом чистокровных подростков были Ведуньи с их смешными песенками про танцы волшебных существ. Настолько отличающаяся по содержанию и звучанию музыка не могла оставить равнодушными никого из них. В принципе, чего-то такого Гермиона и ожидала, думая о том, какое впечатление может произвести New Dawn Fades — Joy Division на тех, кому пришлось пережить войну фактически будучи участниками Темной стороны и в итоге отказаться от большинства своих убеждений.       Внезапное музыкальное помешательство задело даже призраков. Гарри клялся, что собственными глазами видел, как Кровавый Барон летал по коридорам, увлеченно напевая "Rape me" себе под нос. Весть о новой музыке в слизеринской гостиной разнеслась по всему замку, и в подземельях начали появляться гости с других факультетов. Нужно было видеть лицо Макгонагалл, когда Рон с Гойлом и Лавандой вывалились прямо на нее из секретного прохода, смеясь как ненормальные. Уизли рассказывал, что у нее в тот момент были такие глаза, будто она осознала, что видела в этой жизни все.       В очередную субботу января в Выручай-комнате состоялась, пожалуй, самая ожидаемая вечеринка года. Пэнси наконец-то смогла нарядиться в свой полный комплект магловской одежды, о чем сказала Гермионе примерно миллион раз: черные джинсы, та самая черная футболка с Нирваной, тяжелые кожаные ботинки, непонятно откуда взявшаяся россыпь серебряных украшений, выглядящих так, словно половина из них была темномагическими артефактами семейства Паркинсон. В комплекте даже были ремень с заклепками и цепями и густо подведенные черным глаза. Гермиона смотрела, как она крутится перед недовольно бурчащим зеркалом, и размышляла, как скоро мама Пэнси решит, что Гермиона на нее плохо влияет.       Вечеринка бушевала как никогда. Увлеченная процессом, Пэнси ставила пластинки одну за одной, довольно глядя, как перед ней беснуется пестрая толпа со всех четырех факультетов. Утонув в мягком бархате одного из удобных диванчиков по другую сторону от танцпола и наблюдая за ней сквозь танцующие силуэты, Гермиона не могла оторвать взгляд от того, как темные пряди падают ей на лицо, когда она склоняется к сияющему медью монструозному граммофону, стоящему на колченогом ветхом столике перед барной стойкой, за которой пьяный Блейз орал во все горло текст Song 2 — Blur.       Внезапно музыка стихла. Пэнси сделала пару движений, и по помещению разнеслись первые аккорды самой известной песни Joy Division. Слизеринка двигалась в такт, осторожно убирая в потертый зеленый чехол блеснувшую полированной поверхностью пластинку, так бережно, будто это была самая великая ее драгоценность. Эта музыка, эта одежда, эта ночь так ей шли. Словно с того концерта прошли не три недели, а долгие годы. Будто Пэнси была такой всегда.       Не в силах больше ни секунды находиться вдалеке, Гермиона встала и пошла к ней, не отрывая взгляда от тонких белых пальцев, поглаживающих картонный прямоугольник. Пробравшись через толпу танцующих хаффлпаффцев она просто встала рядом, пританцовывая. Гермиона положила руку на столик за граммофоном рядом с рукой Пэнси и дотронулась мизинцем до ее руки. Пэнси посмотрела на нее в ответ, темные глаза сверкнули россыпью мерцающих фонариков на потолке Выручай-комнаты. Бледный мизинец перекрестился с ее загорелым. Они стояли плечо к плечу, облокотившись спинами на барную стойку. Перед ними волновалось море танцующих учеников. Грустный голос Иэна Кёртиса разливался вокруг них, снова и снова повторяя одну и ту же строчку:       Любовь, любовь вновь разорвет нас на куски. ***       С вечеринки, положившей начало всешкольному помешательству на магловской музыке, прошла неделя. Зима надежно обосновалась в своих владениях и, судя по всему, никуда уходит не собиралась. Окружающие замок холмы и лес, казалось, навечно покрылись инеем. Он синими искрами сверкал на ветках и иссохших травинках, купающихся в ярком январском солнце, безжалостно слепящем глаза в то утро, когда Гермиона вместе с Джинни пришла поддержать Пэнси на отборочных по квиддичу. Бледная больше, чем обычно, Пэнси выполнила все задания и прошла в основной состав. Драко объявил результаты сразу же после окончания тренировки. Не в силах больше ждать, Гермиона побежала вниз и кинулась ее обнимать. К ним присоединилась радостная Джинни, приложившая немало усилий к тренировкам Пэнси. Вдвоем они стиснули слизеринку в объятиях, отчего та, смутившись, начала от них отбиваться, а затем, покраснев до корней волос, убежала в раздевалку с безумным лицом.       На следующий день начались тренировки. Через месяц предстоял матч с Когтевраном. Пэнси рассказывала, что Драко гоняет их по полю без передышки. Джинни вторила ей рассказами о похожих тренировках в гриффиндорской команде. Капитаны команд с маниакальной настойчивостью стремились заполучить кубок в последний год в школе. Гермиона втайне считала, что столько усилий стоило тратить на подготовку к экзаменам, но ни с кем из них не спорила, так как знала, что это бесполезно. Она просто иногда приходила на их тренировки и готовилась к экзаменам, сидя на одной из трибун, наложив на себя согревающий ветрозащитный купол. После тренировок они с Пэнси сбегали целоваться под трибунами.       Была очередная морозная суббота. Над полем кружили игроки сразу нескольких команд, отрабатывая повороты, маневры и еще Мерлин знает что. Джинни и Драко решили посоревноваться в ловле снитча и носились с дикими воплями, едва ли не сбрасывая друг друга с метел, в попытке выиграть спор. По итогам стало ясно, что снитч пропал, недовольный пуще прежнего Гарри, наорав на них, потребовал идти его искать. Мрачнее тучи, все еще переругиваясь, они побросали метлы и начали шарить по стадиону в поисках золотого крылатого мячика. Тренировка была окончена.       Гермиона обменялась с Пэнси многозначительным взглядом и, незаметно юркнув под трибуны, отправилась в противоположную от галдящих учеников сторону. Вскоре показалась и Пэнси. Она стояла в слепящих лучах зимнего солнца, пробивающегося сквозь доски. Счастливая Гермиона бросилась к ней в объятия и поцеловала. Пэнси прижала ее к деревянной опоре горячим телом. Ее волосы были влажными от пота.       — Я тебе говорю, Уизли, он в другой стороне! — словно гром, раздался недовольный голос Малфоя.       — Малфой, я сама видела, как он нырнул сюда, — ответил ему такой же раздраженный голос Джинни.       Они резко замолчали. Пэнси с Гермионой оторвались друг от друга и испуганно замерли, обернувшись на парочку перепачканных землей студентов. Прошла пара секунд, когда внезапно Джинни выкрикнула:       — Я так и знала!       — Уизли, не ори так. Пойдем поищем в другой части, — ответил ей Малфой, кинув на них равнодушный взгляд, и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, отправился в противоположном от них направлении.       Джинни пристыженно замолчала и через мгновение побежала догонять Малфоя, не сказав больше ни слова.       Гермиона и Пэнси так и остались стоять, даже не выпустив друг друга из объятий, шокировано глядя друг на друга.       — Мне пора возвращаться, — испуганно сказала Гермиона.       — Да, иди, — ответила Пэнси, неловко отпуская ее.       Понимая, что сгорает от стыда, Гермиона унеслась в библиотеку, не в силах даже оглянуться. Влетев в тихое помещение, она спряталась за кучей стеллажей, обложившись книгами со всех сторон и погрузилась в паническое обдумывание ситуации. Разговора не избежать. Ей придется все объяснять. Джинни будет задавать неудобные вопросы, на которые она сама еще не нашла ответы. Сердце стучало как бешеное. Она пыталась сосредоточиться на учебе, но не смогла. Мысли постоянно возвращались к сцене под трибунами. Хоть учиться и не вышло, она все же до последнего оттягивала возвращение в спальню.       Когда на часах было десять вечера, она сдалась под натиском мадам Пинс и пошла в гриффиндорскую башню. Тяжко вздохнув в сотый раз за день, она взялась за медную ручку двери в их с Джинни спальню и осторожно вошла. Первое, что она увидела, — внимательный взгляд Уизли, лежавшей на кровати в обнимку со спортивным журналом. При ее появлении она отбросила его в сторону и выпрямилась. Гермиона молчала, Джинни тоже.       — Ты мне не говорила, потому что я разболтала тебе про Пэнси с той девочкой с Хаффлпаффа? — вдруг спросила она неправдоподобно высоким голосом.       — Нет, Джин, — ответила Гермиона осторожно.       — Я бы не стала болтать про тебя! — обиженно возмутилась Уизли, едва не плача.       — Я понимаю. Я просто не готова говорить об этом вообще никому, — проговорила Гермиона и стыдливо отвела взгляд.       Она продолжала стоять у входа, нервно теребя пальцы дрожащих рук.       — Почему? — спросила Джинни. — У вас же любовь-морковь.       Гермиона удивленно уставилась на нее.       — Ты же помнишь, что творилось в Большом зале, когда те две девочки с Хаффлпаффа перестали скрываться?       — Ой, да брось. Конечно, все перевозбудились с непривычки. Но через день всем уже стало все равно.       — Со мной все будет иначе, — ответила Гермиона серьезно. — Рита Скиттер будет полоскать меня в своей колонке сплетен всю оставшуюся жизнь. Представляю заголовки “Золотая Девочка обманула всех!” — сказав это, Гермиона удрученно уставилась в окно.       — Ты с ней счастлива? — тихо спросила Джинни, увлекая Гермиону к себе на кровать.       — Конечно счастлива, — ответила она, усаживаясь рядом, и вновь посмотрела на Уизли. — Я никогда ни к кому ничего подобного не испытывала. Но…       — Но? — осторожно спросила Джинни.       — Но теперь я вообще ничего не понимаю, — ответила Гермиона и отвернулась.       — В смысле? Паркинсон что, увиливает от разговоров о статусе ваших отношений?! — совершенно искренне возмутилась Уизли.       — Нет, Джин, — улыбнулась Гермиона в ответ и снова загрустила. — Просто я вообще теперь не понимаю, кто я.       — В смысле?       — Ну, я влюбилась в девушку, но до того, как это все началось, у меня и мыслей таких не было. Пэнси-то давно поняла, что ей нравятся девушки. Но у меня такое впервые. До этого момента за всю жизнь я была влюблена только в Рона и Виктора. Такого я от себя совсем не ожидала. И выходит что? Я лесбиянка? Нет, парни мне все равно нравятся. Хоть они и два бесчувственных чурбана, но мои чувства к Рону и Виктору были настоящими, я уж молчу о том, как сильно на втором курсе я была влюблена в Локонса.       На этой фразе Гермиона закрыла лицо руками. Джинни явно еле сдерживала смех.       — Не смешно, Джин! — возмутилась Гермиона и засмеялась в ответ.       — Гермиона, — внезапно снова став серьезной, сказала Уизли. — Люди придумали давать названия, чтобы объединить объекты в группы хоть по каким-то признакам. Без этого они бы просто сошли с ума. Если ты не можешь отнести себя к какой-то группе, ты не обязана. В таких тонким материях правил нет и быть не может.       — Но я хочу! — ответила Гермиона. — Я хочу себя как-то называть. Но я боюсь, что я недостаточно бисексуальна, чтобы отнести себя к группе бисексуалов. Это первые мои чувства к девушке! Кто угодно посмотрит и скажет, что я притворяюсь, что это временно или что я просто хочу привлечь к себе внимание.       — Ну, значит, они идиоты! — воскликнула в ответ рыжая. — Что теперь, всю жизнь прятаться от мира, потому что людям свойственно судить других по себе? Ты и только ты одна знаешь, что чувствуешь. Никто не в праве решать за тебя, как тебе себя называть. В конце концов, никто же не спрашивал тебя на святочном балу: а ты уверена, что твои чувства к Краму реальны? Откуда тебе знать, что ты гетеро, если это всего лишь первый парень в твоей жизни?       Гермиона в ответ на это молчала. В залитой теплым светом ламп комнате было тихо. Из гостиной доносились голоса, кто-то из учеников, как и всегда, засиделся до ночи.       — Так что? Вы официально вместе? — нарушила затянувшееся молчание Джинни.       Гермиона кивнула.       — Только мы не распространяемся, я не готова. Да, мне кажется, и общество тоже. Если сравнивать с маглами, то раскрываться сейчас огромный риск. Я не знаю, как это воспринимают в волшебном мире, кроме тех девчонок с Хаффлпаффа, за десять лет жизни в нем я не встречала никого из похожих на меня.       — Их правда мало, — ответила Джинни задумчиво, — потому что волшебников в общем меньше, но вообще-то ходят слухи про кое-кого, например, что Гриндевальд и Дамблдор были не как братья, понимаешь? Поэтому-то он его не убил, а запер в той волшебной тюряге, — Гермиона в шоке уставилась на нее. Джинни продолжала. — И еще про Сириуса тоже. Он был жутко популярен в школе, и вроде с кем-то даже встречался, но с седьмого курса резко перестал и ни с одной девочкой его больше не видели ни разу. Когда я спрашивала про него у мамы, она уходила от разговора.       — Вот видишь, все это скрывают. Куда мне-то лезть, я и так все время под прицелом, — сказала Гермиона, расстроившись еще больше.       — Гермиона, кому еще стать примером и революционером, как не тебе? — с жаром ответила Уизли, картинно взмахнув руками. — Ты пыталась спасти эльфов, которым это вообще не уперлось!       — Эй! — обиженно воскликнула Гермиона, мягко толкнув подругу в плечо.       — Стать первой открытой в волшебном мире тебе точно по силам, — продолжала рыжая. — Только подумай, что какая-то девочка не будет скрываться просто потому, что, если уж Золотая девочка это не скрывает, то с ней-то уж точно все в порядке.       — Я не уверена, что вытяну, Джин.       — Гермиона, ты не обязана ничего вытягивать. Ты просто имеешь право жить так, как хочешь, и быть собой, ни от кого не скрываясь. Быть счастливой и свободной. Волшебный мир тебе должен, если уж на то пошло.       — Спасибо тебе за этот разговор. Ты не представляешь, что это для меня значит.       Джинни поднялась с кровати и крепко обняла ее.       — Спасибо, что рассказала мне, — проговорила она, отстраняясь и заглядывая Гермионе в глаза. — Мне жаль, если ты думала, что не можешь поделиться этим со мной. Ты моя лучшая подруга, и я люблю тебя, — сказала Уизли, тепло улыбнувшись.       — И я тебя. ***       Следующим воскресным утром они с Пэнси шли по еще тихим пустым коридорам Хогвартса, направляясь в Хогсмид, чтобы закупиться перьями и, конечно же, перерыть весь книжный. Пэнси весело рассказывала ей какую-то историю про Забини и Тео, которые снова что-то учудили в слизеринской гостиной. Закончив рассказ, Паркинсон поинтересовалась:       — Как прошел разговор с Уизли?       — Хорошо, — ответила Гермиона, улыбаясь. — Она извиняется за свои вопли.       Пэнси ухмыльнулась в ответ.       — А что Малфой? — спросила Гермиона.       — Делает вид, что ничего не было, — ответила Пэнси. — Примерно этого я и ждала.       — Значит, все спокойно?       — Похоже на то.       Внезапно из-за очередного поворота показалась Макгонагал, которая шла к ним чуть быстрее, чем обычно. Следом за ней семенил еще заспанный Слизнорт. Его бирюзовый атласный жилет поблескивал в утреннем солнце, льющемся на них из высоких окон.       — Мисс Грейнджер, мисс Паркинсон, — поздоровалась Макгонагалл, остановившись напротив них со странным напряженным выражением лица.       — Профессор, — ответили девочки хором.       — Мисс Грейнджер, не могли бы вы пройти со мной в кабинет. Мне нужно кое-что с вами обсудить, — осторожно сказала Макгонагалл с непроницаемым лицом.       Что такого могло случиться в субботу утром?       — Это надолго? — спросила Гермиона.       — Нет, разговор на пару минут. Мисс Паркинсон, вы пока пройдите с профессором Слизнортом в его кабинет.       Гермиона и Пэнси обменялись удивленными взглядами.       — Встретимся у главных дверей, — сказала Гермиона.       Коротко кивнув, Пэнси проследовала за Слизнортом в сторону подземелий. ***       Гермиона вошла в маленький уютный кабинет Макгонагалл и в нерешительности остановилась.       — Присядьте, мисс Грейнджер, — тихо сказала Макгонагалл, указывая на один из стульев напротив ее рабочего стола.       В полном молчании Гермиона села на самый краешек и посмотрела на профессора в ожидании. Макгонагалл уселась за стол, не глядя на нее, открыла ящик стола и достала оттуда прозрачный стеклянный флакон, наполненный зельем неопределяемого цвета. Она поставила его на стол прямо перед Гермионой и наконец посмотрела на нее.       В этот же момент Гермиона под столом взмахнула палочкой, которую успела незаметно достать, невербально применяя Ревелио. Ситуация выглядела максимально странно, и, исходя из опыта прошлых лет, стоило удостовериться, что это правда Макгонагалл и в деле не замешаны Оборотное зелье или Империус. Заклинание ничего не обнаружило и Гермиона с облегчением беззвучно выдохнула.       — Мисс Грейнджер, поступила анонимная жалоба и, к сожалению, я вынуждена попросить вас выпить это, — сказала Макгонагалл, глядя ей в глаза.       — Это… это что? — недоверчиво спросила Гермиона, разглядывая пузатый пузырек.       — Антидот к амортенции, — ответила профессор без эмоций, продолжая смотреть ей в глаза.       — Что?! — возмущенно воскликнула Гермиона и покраснела. — С чего бы мне это было нужно? — резко спросила она, готовая взорваться в любую секунду.       — Поступила анонимная жалоба, что на вас… могли воздействовать, — осторожно сказала Макгонагалл.       — В смысле? Кто? — непонимающе уставилась на нее Гермиона.       — Я не очень хочу вмешиваться в вашу личную жизнь, но речь о мисс Паркинсон.       — Вы что, всерьез думаете, что Пэнси опоила меня? — удивилась Гермиона еще больше.       — Не поймите меня неправильно. Раньше вы не были замечены в подобных отношениях. Поэтому я обязана проверить.       Гермиона в шоке уставилась на нее, на секунду потеряв дар речи. Ее уши горели. Сердце в груди стучало набатом. От обиды хотелось подскочить и сжечь кабинет дотла. Она сглотнула, пытаясь успокоиться и смело посмотрела на Макгонагалл.       — Это ужасно несправедливо, — сказала она резко. — Вы обвиняете человека только на основании его прошлого и доноса. А что стало с политикой объединения?       — Мисс Грейнджер, вы можете просто выпить зелье и опровергнуть все подозрения, — спокойно ответила Макгонагалл с таким видом, будто этот кабинет — последнее место, где она вообще хотела бы находиться.       — Что ж, — коротко ответила Гермиона.       Она молча взяла флакон со стола, достав палочку. Глядя прямо на Макгонагалл, она наложила Ревелио на флакон. Просто из протеста. Когда заклинание ничего не выявило, она отложила палочку, вынула притертую стеклянную крышечку из узкого стеклянного горлышка и, запрокинув голову, залпом выпила его содержимое. На вкус оно было никаким. Словно слабо заваренный ромашковый чай.       Гермиона молча посмотрела Макгонагалл в глаза и вопросительно подняла бровь.       — Ну? Я могу идти? — спросила она еще через пару секунд.       — Минутку. Гораций, заходите.       Дверь кабинета бесшумно открылась, и в комнату вошли Слизнорт и еще более бледная, чем обычно, Пэнси. Макгонагалл посмотрела на Гермиону в ожидании.       — Ничего не изменилось, — резко ответила гриффиндорка, с вызовом глядя на профессоров. — Теперь мы можем идти?       — Да, мисс Грейнджер, мисс Паркинсон. Извините за неудобства, — ответила Макгонагалл.       — Профессор, я правильно понимаю, что все, что произошло в этой комнате, и суть доноса останутся в тайне и никуда дальше не пойдут? — уточнила Гермиона, глядя на Макгонагалл, не моргая.       — Да, вам не о чем волноваться.       — Что ж, спасибо, — кивнула она коротко. — Пойдем, Пэнси.       Они вышли из кабинета в молчании и направились к лестнице. Гермиона неслась по коридору словно разъяренная фурия. Пэнси еле поспевала следом. Еле сдерживаемый гнев охватил все ее существо. Кончики пальцев покалывало электричеством. Было одновременно стыдно, больно и обидно. Да как они посмели? Лезть в ее личную жизнь? Еще и таким способом? Донос? Когда она узнает, кто это сделал, история с Мариэттой Эджком покажется ему детской сказкой.       — Куда мы спешим? — спросила Пэнси, хватая ее за руку и вынуждая остановиться.       — В Хогсмид на завтрак, — ответила Гермиона коротко.       Пэнси кивнула и молча пошла следом за ней. Они почти бегом добежали до Хогсмида. Завалившись в любимое кафе, Гермиона заказала привычные блины с апельсиновым мармеладом и набросилась на них, стоило им появиться на столе, словно не ела с прошлой недели. Пэнси продолжала молчать, неохотно ковыряясь в своей порции.       — Я устала. Давай вернемся в замок, — грустно сказала она спустя пятнадцать минут.       — Давай, — ответила Гермиона без эмоций.       Расплатившись, они покинули кафе и направились к замку по хрустящей сияющим на солнце снегом дороге. Шли снова молча. Но хотя бы не бежали. Гермиона продолжала молчать. Злость никак не покидала ее. Она лихорадочно пыталась понять, кто мог донести на них. Это точно была не Джинни. Малфой под вопросом, хотя зачем ему это нужно? С чего бы он стал беспокоиться за Гермиону? Если бы доносчиком был он, то антидот к амортенции пила бы Паркинсон. Может, кто-то подслушал их с Джинни разговор? Или в тот раз их видели не только они с Драко? Может, он все же разболтал кому-то третьему?       — Так что произошло в кабинете Макгонагалл? — наконец нарушила молчание Пэнси, выдергивая Гермиону из раздумий.       — Она заставила меня выпить антидот к амортенции, — неохотно ответила Грейнджер и посмотрела на Пэнси.       — Оу, — ответила та и отвернулась.       — Кто-то донес Макгонагалл, что на меня “могли воздействовать”, — недовольно сказала Гермиона, передразнивая шотландский акцент профессора, к своему ужасу. — Да как они смеют?       Пэнси продолжала молчать. Она шла, печально глядя себе под ноги.       — Ничтожные, бесполезные, любопытные, лезущие не в свои дела кретины, — злобно проговорила Гермиона, сжимая кулаки. — Профессора тоже хороши, с каких пор им есть дело, кто с кем встречается. Устроили шоу с допросами. Завтра вся школа будет шушукаться за нашими спинами. А через неделю Рита Скитер вывалит все наше грязное белье на страницы Пророка на радость всем сплетникам королевства.       — Хотя бы больше не придется прятаться, — вдруг сказала Паркинсон, глядя вдаль на приближающийся замок.       — Прости, но мне не хочется снова становиться героиней скабрезных заметок о моей личной жизни, — ответила Гермиона чуть резче, чем хотела, и сразу же пожалела о сказанном.       — То есть, ты хочешь продолжать все скрывать? — спросила Пэнси, остановившись как вкопанная.       — Пэнси, ты не понимаешь. Я просто не могу, — ответила Гермиона обреченно.       — Не можешь, потому что это именно я? — предположила слизеринка с обидой в голосе.       — Я просто не могу снова пережить всю эту мясорубку в газетах. Меня полоскали в колонке сплетен с четвертого курса! — воскликнула Гермиона, не в силах оставаться спокойной.       Ее сердце билось все сильнее и сильнее. Тревога заполнила все ее тело. Дышать было тяжело.       — Но как ты собираешься скрывать наши отношения после школы? — спросила Пэнси серьезно.       — Я не знаю. Я просто не думала об этом, — ответила она, чувствуя полную беспомощность.       — Ты всегда обо всем думаешь наперед, — сказала Паркинсон.       — Пэнси, это слишком сложно, — взмолилась Гермиона, готовая расплакаться.       — Мне казалось, что то, что между нами происходит, стоит этих сложностей, — ответила Пэнси и вопросительно посмотрела на нее.       Над их головой пронеслась стайка стрижей. За спиной Пэнси чернели ветви Запретного леса. Гермиона молчала.       — Видимо, так думала только я, — резко ответила Паркинсон, отворачиваясь и ускоряя шаг. — Я пойду. Мне нужно побыть одной. Увидимся завтра, — бросила она и чуть ли не бегом бросилась к замку.       Гермиона осталась стоять на снежной дороге, грустно глядя ей вслед. ***       Воскресенье они провели порознь, так и не встретившись. Гермиона весь день провела в спальне, делая вид, что очень занята подготовкой к экзаменам. Джинни еще рано утром ускакала куда-то вместе с Гарри, так что Гермиона была полностью предоставлена сама себе, прячась в башне, не желая лишний раз никому попадаться на глаза. Пэнси не подавала признаков жизни.       В понедельник они почти не говорили. На Зельях были в разных парах. Гермиона предприняла попытку поговорить с Пэнси в библиотеке. Но та сказала, что не готова и снова ушла, оставив ее одну в окружении пыльных полок. Она смотрела вслед удаляющейся худой фигуре, и в ее груди словно разрасталась черная дыра. От печальных мыслей ее отвлек шепот из-за стеллажей по соседству. Внезапно Гермиона поняла, что парочка студентов с Хаффлпаффа, смотрят на нее украдкой и перешептываются. Они резко спрятались за книгами, стоило ей обратить на них внимание. А это еще что?       Она покинула библиотеку и отправилась в Большой зал на обед. Добравшись до своего стола и сев напротив читающей газету Джинни, она поняла, что ей не показалось. Люди смотрели на нее и шептались. Не то чтобы она и раньше не ловила на себе заинтересованные взгляды. После войны это была обычная вещь. Но сейчас настроение наблюдателей изменилось. Они шептались, украдкой разглядывая ее, и замолкали при ее приближении. Если понимали, что она он их заметила, все как один делали вид, что ей показалось. Что ж. Этого она и ждала. Чудесно. Прекрасно.       — Я тебе говорю, это правда. Ты видела, как Грейнджер на нее смотрит? Ну какие они друзья? — сказал какой-то мелкий слизеринец девочке с Когтеврана именно в тот момент, когда Гермиона вышла из-за стеллажа, за которым парочка сплетников пряталась. Был вторник. Она пришла в библиотеку в поисках литературы для эссе по Защите.       Они в ужасе уставились на нее и замолчали. В гробовой тишине она прошла к нужной полке и взяла в руки увесистый том Классификатора мощнейших кожных проклятий и, кинув на них сердитый взгляд, скрылась в дебрях библиотеки.       — Нам конец, она все слышала, идиот, — донесся ей вслед голос когтевранки.       Снова злясь, Гермиона покидала книги в сумку, вернулась в спальню и застала там взволнованную Джинни.       — О, наконец-то! — воскликнула рыжая при ее появлении. — Я уж думала, прожду тебя здесь полдня.       — В это время я всегда в библиотеке, — недовольно проворчала Гермиона, бросая сумку на пол с большим усилием, чем действие того требовало.       — Про вас ходят сплетни по замку, — выпалила Уизли.       — Я заметила, — сердито ответила Гермиона.       — Я слышала, как Падма и Парвати шушукались между собой.       — Куда же без двух главных сплетниц школы.       — Короче, я прижала их к стенке и они мне рассказали, что якобы слухи распускает Малфой.       Гермиона в шоке уставилась на нее.       — У трети студентов в этом году экзамены, а все, что их интересует, кто к кому залез в штаны, — наконец сказала она, без сил падая на кровать.       — Слушай, я им не верю, — попыталась успокоить ее Джинни, — но с Драко нужно поговорить.       Гермиона посмотрела на нее обреченно. Джинни попыталась ободряюще улыбнуться, но вышло не очень. ***       С полной головой самых неприятных переживаний Гермиона заставила себя дойти до Слизеринских подземелий. Прождав у входа добрых пятнадцать минут, она попросила какого-то второкурсника, выходящего в проход, позвать Паркинсон. Через пару минут в монструозном увитом змеями возникшем из ниоткуда проходе появилась Пэнси.       — В чем дело? Скоро отбой, — спросила она, глядя на Гермиону без эмоций.       — Идем, подождет твой отбой, — ответила гриффиндорка и, развернувшись, направилась к лестнице.       Они молча поднялись на пару пролетов. Гермиона быстро нашла нужную дверь и открыла ее, приглашая Пэнси войти первой. Паркинсон посмотрела на нее как на сумасшедшую, но все же вошла в узкую кладовку, заставленную старыми котлами. Гермиона зашла следом и закрыла дверь.       — Люмос, — огонек загорелся на кончике ее палочки, осветив лицо Пэнси, полное недоумения.       — Что происходит? — спросила она.       — Здесь нас вряд ли кто-то найдет и точно никто не услышит. Старосты сегодня начинают обход с верхних этажей. Моя и твоя гостиная достаточно далеки, — сказав это, она наложила заглушающие чары.       — Какой смысл в таких мерах, если ты пришла к моей гостинной и объявила о своем явлении через малолетнего гонца? — с сарказмом в голосе спросила Пэнси.       Гермиона почувствовала себя полной дурой.       — Да пофиг, — наконец сказала она. — В общем, про нас ходят слухи. Есть информация, что их распускает Малфой.       — Брось, ему это зачем? — неверяще ответила Пэнси.       — Я тоже так думаю. Но меня наводит это на мысль, что изначально все поползло из вашего факультета. Может, он кому разболтал, так как не считает это чем-то важным, чтобы скрывать, — задумчиво проговорила гриффиндорка.       — О да, кто же еще будет распускать сплетни, как не Слизерин — источник всего мирового зла, да? — ядовито усмехнулась Паркинсон.       — Пэнси, прекрати! — возмутилась Гермиона. — Я тут пытаюсь во всем разобраться и хоть как-то решить проблему.       — Проблему? — спросила слизеринка, в ответ сощурившись. Ее глаза сверкнули в свете палочки. — Чем нам поможет то, что мы прячемся в кладовке, как две преступницы?       — Я не знала, куда еще мы можем пойти без лишних глаз! — взорвалась Гермиона.       — Может, если бы ты меньше волновалась о том, что там про тебя думают другие, никакую проблему решать бы и не пришлось! — выпалила Пэнси.       — А это еще что означает?! — воскликнула Гермиона.       — Мне пора! Если нас тут поймают, то “решение проблемы” отложится на неопределенный срок, — отрезала она и выскочила из кладовой, оставив Гермиону в гордом одиночестве.       Свет палочки погас. Со злости Гермиона топнула ногой, задев мизинцем ноги один из чугунных котлов. Из глаз чуть не посыпались искры от боли. Гора позади нее опасно звякнула. В кромешной темноте кладовки раздался ее обреченный вздох. ***       На следующий день в обед в Большом зале какой-то мелкий первокурсник передал Гермионе, что Джинни ждет ее у входа в часовую башню. Нехотя Гермиона подхватила сумку с учебниками и отправилась к месту. Что еще могло приключиться? Она оглянулась на стол Слизерина. Место Пэнси пустовало.       Подойдя к месту встречи, она увидела, что там ее ожидают Уизли и Паркинсон собственной персоной. Гермиона посмотрела в зеленые непроницаемые глаза и снова начала злиться. Что еще за секреты с Джинни за ее спиной?       — Так, новая информация, касающаяся вас обеих, — сразу приступила к делу рыжая, не теряя времени. Гермиона хмуро посмотрела на нее, ничего не сказав.       — Я отловила еще парочку сплетников, и, кажется, слухи пустила Ханна Ламонт, — наконец закончила Джинни и выразительно посмотрела на Гермиону.       Гермиона в свою очередь уставилась на ошарашенную Пэнси. Слизеринка молчала. Гермиона сглотнула и сказала севшим голосом:       — Ханна с Хаффлпаффа? Не может быть.       — О неужели не только слизеринцы могут делать плохие вещи? — вместо Джинни ответила ей Пэнси полным яда голосом.       — Драко обижал нас с Гарри и Роном все предыдущие годы! — взорвалась Гермиона.       — Да вы сами не особо стеснялись! — прокричала ей в ответ разъяренная Паркинсон.       — Это невообразимо! Из-за нее все теперь про нас шепчутся! — не унималась Гермиона.       — И что? Это что так ужасно, признаться миру, что ты со мной?! Так стыдно?! — с обидой в голосе воскликнула Пэнси.       — Да не в стыде дело! — продолжала кричать Гермиона, полностью забыв о том, где находится. — Ты просто подумай, что со мной будет, когда жучара из Пророка узнает, что Золотая Девочка встречается со слизеринской принцессой!       — Охуеть, — ответил Рон.       Гермиона в ужасе обернулась на голос. Они с Гарри, не понятно каким боком оказавшиеся именно в этом коридоре, молча таращились на развернувшуюся перед их глазами сцену: красная, словно помидор, Гермиона, разъяренная Паркинсон и наблюдающая за всем этим сбитая с толку Джинни.       — Так это правда?! Ты с ней?! — удивленно и как-то злобно воскликнул Рон, указывая пальцем на Пэнси. В ответ на этот жест нижняя губа слизеринки задрожала.       — Нет, Рон, подожди, — попыталась остановить его Джинни.       — Она пыталась сдать меня Волдеморту, а ты с ней?! — теперь закричал еще и Гарри.       Гермиона закрыла лицо руками, не в силах вынести всю эту ситуацию. Ты-то куда лезешь, Поттер?       — И, погоди, ты что теперь по девочкам? Из-за этого мы разошлись чтоле?! — возмутился Уизли, вытаращив глаза.       — Да при чем здесь мы с тобой вообще?! — окончательно взорвалась Гермиона.       — Хватит орать! — прокричала Джинни так громко, что все разом замолчали. — Вас все услышат.       — Какая разница, услышат или нет. Скрывать больше и нечего, — сказала Пэнси дрожащим голосом и, громко шмыгнув носом, развернулась и побежала в сторону подземелий.       — Пэнси, подожди! — взволнованно прокричала Гермиона и кинулась следом.       — Ну вы и идиоты, конечно, — она услышала, как Джинни обращается к Гарри с Роном, и скрылась за углом следом за черной слизеринской мантией.