До и после...

— Что с ним? — встревоженно спросил Гук, косясь на Тэхёна, скрутившегося калачиком и тихонько поскуливавшего. — Выйди, Чонгук! — прикрикнул Ёнджун, осматривая Тэхёна. У него было предположение, что с омегой, но он не хотел беспочвенно ставить диагноз. А Чон явно не помогал. Только путался под ногами своими постоянными вопросами, пристальными взглядами из-за плеча и тем, что настойчиво лез к омеге. — Ты мешаешь! — пояснил Ёнджун на возмущенное фырканье. — Что ты, как маленький? — Не выдержал доктор, резко повернувшись. — У него болит живот, мне надо понять, почему. Выйди и дай мне делать свою работу! Хосок хихикнул в кулак, наблюдая, как Гук обиженно выпятил нижнюю губу и направился к двери, однако застрял у выхода из комнаты и, привалившись спиной к стене, продолжил наблюдать за происходящим. — Чонгук! — протянул Ёнджун, не поворачиваясь, но отчетливо ощущая спиной его пронзительный взгляд. — Я не мешаю! Просто стою в сторонке! — И прожигаешь своими глазищами мне спину, — фыркнул доктор, склонившись над Тэхёном. — Ну все, все, — едва сдерживая смех, проговорил Хосок, — я сейчас выведу его, — и подойдя к Гуку, буквально вытолкнул его из комнаты, — шевелись, не мешай нашему доктору Хаусу. — Принеси воды, пожалуйста, — крикнул вдогонку Ёнджун и опустился на край матраса: — Ну, рассказывай, — он погладил Тэхёна по чуть влажным от пота, проступившего на лбу и висках, волосам. — Я н-не знаю, что сказать, — прошептал Тэхён и снова поморщился, когда живот скрутило в новом приступе острой боли. — Мне еще в больнице было нехорошо, — тяжело дыша, продолжил он. — А потом в машине стало совсем плохо. — Он обхватил живот руками и захныкал: — Больно. — Когда у тебя в последний раз была течка? — с пониманием и сочувствием в голосе поинтересовался Ёнджун и удивленно вскинул брови, услышав тихое: — Никогда. — В смысле никогда? — настороженно переспросил доктор. — Это невозможно. В твоем возрасте уже должно было… — Папа… — выдохнул Тэхён, но осекся, поморщившись от очередного приступа боли сковавшего внутренности. Продолжил, когда спазм отпустил: — Папа боялся, чтобы меня не выставили на ярмарку слишком рано, и брал у Намджун-хёна какие-то таблетки. — Подавители? — Не знаю, — выдохнул Тэхён. — Они не говорили мне. Я п-просто… — Он снова захныкал. — П-просто д-должен был п-пить их каждый день. — Как долго, Тэхён? — продолжал допытываться доктор, а когда Тэхён не ответил, крепко зажмурившись, спросил: — Год? Два? — Лет с тринадцати, — выдавил парнишка, и Ёнджун охнул. Это слишком долго! Но вслух ничего не сказал, потому что как раз в этот момент в комнату влетел Хосок со стаканом воды. — Выпей, — скомандовал Ёнджун, протянув две таблетки обезболивающего и одну снотворного. — Попытайся уснуть. А когда они с Хоби вышли из гостевой, где расположили Тэхёна, пробормотал: — Это плохо, очень плохо. — Что случилось? — Хосок сразу же понял, что не все в порядке. — Мне надо поговорить с Намджуном, — бросил врач. — Надо узнать, какие именно подавители ему давали, и как долго это продолжалось. — Позвони ему, потому что неизвестно, сколько он еще пробудет в больнице. Да и потом наверняка не приедет сюда, — предложил Хосок и уже направился к лестнице, но чужие руки обхватили его поперек талии и прижали спиной к крепкой груди. — Что ты?.. — У меня есть идея получше, — хрипло прошептал Ёнджун на ухо Хосоку. — Ты сейчас переоденешься, наведешь быстренько марафет, потом мы вместе съездим в больницу, а после заедем в один небольшой ресторанчик, где готовят обалденную курочку в кисло-сладком соусе, а на десерт подают просто невероятные моти со сливочным мороженым. От такой вкусноты у Хосока началось обильное слюноотделение. Хотя… Скорее от низкого голоса, будоражившего живое воображение вилианта. В голову пришла совершенно безумная мысль, что хотелось бы услышать, как альфа стонет. Хоби мотнул головой, прогоняя непрошеные видения, и нахмурился. — Я же сказал, не сегодня. — А чем сегодня-то плохо? — фыркнул Ёнджун, отпуская Хоби и разворачивая его к себе лицом. — Мы просто поужинаем. — Я… — выдавил Хосок. — Я… н-не могу… сегодня. — Почему? — Тэхён, — выпалил вилиант, придумав достойную причину для отказа. — С Тэхёном все нормально, — проговорил негромко альфа. — У него просто начинается течка. — Течка? — Хоби облегченно выдохнул. — Точно! Как мне самому в голову не пришло? У него так часто болел живот, он жаловался на головокружение на ровном месте. — Вряд ли на ровном месте, — хмыкнул Ёнджун. — Во-первых, с момента, как он покинул питомник, он не принимал подавители. Во-вторых, он, скорее всего, среагировал на присутствие альф вокруг. Не только на Чонгука, но и на Юнги, и даже на меня. Но учитывая, что его долгое время пичкали этой гадостью, организму трудно перестраиваться. Отсюда боли и прочие симптомы. — Но это ведь не страшно? — взволнованно спросил Хоби. — Нет, но надо будет потерпеть. Первая течка может проходить довольно болезненно и долго. — Но ведь Чонгук же может… — Хосок осекся на полуслове, когда Ёнджун тяжело вздохнул и нахмурился. — Что? — Не знаю, — врач помотал головой. — Не знаю, — повторил он, а потом прищурился и проговорил: — Так как насчет ужина? Вы пойдете со мной в ресторан, Хосок-щи? — Господи, тебе бы только о еде думать! — пискнул возмущенно Хоби, развернулся на пятках и поспешил вниз, бросив на ходу: — Дай мне двадцать минут. — Ох, как бы ты удивился, если бы узнал, о чем я сейчас думаю, Хоби-хён, — протянул врач, глядя, как вилиант соблазнительно виляет попкой. — И это точно не еда.

***

Чонгук прошелся по пустому дому. Юнги если и вернулся с работы, то наверняка пошел сразу к себе. В последнее время он вообще редко появлялся в особняке. Ёнджун сказал, что у них с Хосоком кое-какие планы, но прежде они хотят заехать в больницу. Бомгю, услышав это, напросился с ними. И вот Чон остался наедине с собственными мыслями и тревогой за Тэхёна. И хотя Ёнджун строго-настрого приказал не беспокоить омегу и позволить ему поспать, оказалось слишком сложно держаться подальше. Его тянула туда некая сила, противиться которой было невозможно. Ноги сами понесли его на второй этаж, а очнулся альфа уже у дверей гостевой спальни. Стоило приоткрыть комнату, в нос ударил густой аромат, от которого у Чонгука голова пошла кругом. От морозной свежести не осталось и следа, а мандариновые нотки едва ощущались. Зато теперь альфа четко распознал запах, который почувствовал в больнице. Кардамон. Тэхён пах кардамоном. Насыщенный аромат, пряный, с цитрусовым оттенком, заползал в легкие, сводя мужчину с ума. Чонгук обожал его, потому Хосок добавлял кардамон, куда только можно было. А запах, исходивший от омеги, был густой, тягучий, концентрированный. Чон прикрыл плотно дверь и на негнущихся ногах подошел к кровати, где, скрутившись калачиком, лежал Тэхён. Он опустился на матрас и буквально вжался носом в шею парня, жадно втягивая пьянящий аромат. Перед глазами заплясали разноцветные пятна, настолько приятным и сильным он был. Чонгук едва сдерживался, чтобы не вгрызться зубами в теплую кожу, ведь так хотелось ощутить вкус омеги, попробовать его. Сопротивляться возбуждению, разгоравшемуся в теле, стало практически невозможно. Чон слишком поздно понял, что происходит. Мысль о том, что у Тэхёна началась течка, промелькнула на краю сознания, но все уже стало неважно. У альфы будто пелена на глаза упала, мешая смотреть на мир трезво. Он даже не заметил, что омега проснулся и пытался теперь оттолкнуть его, упираясь в грудь. Большие ладони шарили по стройному телу, впивались с такой силой, что на нежной коже обязательно останутся отметины. А от шеи Тэхёна Чонгук просто не мог оторваться. Он вжимался в нее носом, втягивая пьянящий аромат, вылизывал, прикусывал, распаляясь все больше. Разум словно помутился, тело дрожало от предвкушения. Нет, не дрожало. Чона лихорадило. На лбу и висках проступил пот, в горле жгло, настолько хотелось почувствовать кровь омеги, ощутить ее сладость. Перевернув Тэхёна на спину, Чонгук навалился на него всем телом и, заставив развести ноги, устроился между ними. Он терся болезненным стояком о пах омеги, совершая поступательные движения бедрами. Хотелось большего! Намного большего! Действуя на инстинктах, Чон приподнялся и задрал футболку омеги до самой шеи. Спустился ниже и уткнулся лицом в мягкий живот. Здесь запах почему-то ощущался еще отчетливей. Чонгук словно изголодавшийся путник следовал за одурманивающим деликатесом, парализованный желанием насытиться. Хотелось еще! Он подцепил дрожащими от возбуждения пальцами резинку домашних штанов и потянул их вниз. Тэхён начал вырываться еще сильнее, а когда понял, что все его попытки бесполезны, закричал: — Остановитесь, пожалуйста, господин! Пальцами вцепился в жесткие волосы альфы и попытался оттянуть его голову от своего обнаженного живота. Это отрезвило Чонгука ровно настолько, чтобы он замер. Внутренний зверь истекал слюной, рыл лапами землю, желая поскорее добраться до желанной добычи, но Гук силой затолкал его поглубже и скатился с Тэхёна. Тот мгновенно сжался в комок, поправляя одежду, а после сел и, обхватив колени руками, уткнулся в них лицом. Только сейчас, глядя на дрожащего от страха омегу, Чонгук понял, какую страшную ошибку едва не совершил. — Прости, Тэхён, — прошептал он, сев рядом и погладив по растрепавшимся волосам. — Прости, — повторил он, — я не хотел напугать тебя. Но твой запах, — он замолчал, пытаясь подобрать слова, — твой запах такой сильный сейчас. У меня просто крышу снесло. Омега не шевелился, лишь еще больше сжимался, особенно когда чужие руки потянули его. — Тэхён-и, малыш, — совсем тихо прошептал Чон, касаясь губами макушки парня, — пожалуйста, посмотри на меня. Это подействовало. Омега робко поднял голову и глянул на Чонгука. — Знаю, что напугал тебя, когда набросился, как дикарь какой-то, — он усмехнулся и погладил костяшками пальцев по теплой щеке. — Просто все вышло так… неожиданно. Я заглянул проверить, как ты и… — Он замялся, не зная, как правильно описать то, что с ним произошло. — Я даже толком не понял, как оказался здесь, на кровати. Все было, как в тумане. — Почему? — тихо спросил Тэхён, воспользовавшись неловкой паузой в страстном монологе. — Почему? — удивился Чонгук. — Я просто… — он помялся несколько секунд, не зная, как помягче выразиться. — Я не ожидал. Не догадался, что у тебя течка. — Течка? — выдохнул Тэхён, нахмурившись. — Я не знал, — пробормотал он, чем вогнал Чона в состояние ступора. — То есть как не знал? — переспросил тот. — Ты же должен был почувствовать. — Он непонимающе мотнул головой. — Ну в смысле… Омеги же должны знать… — Он мямлил нечто настолько маловразумительное, что и сам с трудом понимал смысл. — Ну то есть, вилианты же знают, что началась течка. Тэхён виновато закусил губу и сильнее обхватил свои колени, будто хотел стать совсем маленьким и незаметным. — Тэхён? — позвал Чонгук, коснувшись плеча омеги, но убрал руку, когда тот дернулся. — Извини, я не хотел тебя обидеть. Просто не знаю, как это происходит у омег. — Я тоже, — чуть слышно выдохнул парнишка, все еще не глядя на альфу. — То есть как не знаешь? — переспросил Чон, вообще ничего не понимая. Он растерянно моргал, пристально рассматривая омегу и пытаясь разобраться в происходящем. — Не знаю, потому что у меня еще ни разу… — он запнулся и гулко сглотнул. Ему было стыдно признавать свой недостаток, делавший его неполноценным. — Ни разу что, Тэхён? — поняв, что не дождется продолжения, спросил Чонгук. Однако это не помогло. Омега заметно затрясся, испуганно глянув исподлобья, а нижняя губа, зажатая между зубами, побелела, настолько сильно парнишка кусал ее. Гук чуть склонил голову вбок, когда на него снизошло озарение. Неужели такое вообще возможно?! Первая течка в восемнадцать? Нет! Нереально! Альфа мотнул головой, но тут же отпустил себе мысленный подзатыльник. С чего он взял, что это нереально, если он об омегах не знает ровным счетом ничего? Решив отложить выяснение деталей до возвращения Ёнджуна, и подробно расспросить его, как врача, Чон протянул руку и погладил по спутанным волосам парня. — Извини, не хотел тебя обидеть или смутить, — негромко проговорил он и, заметив, что омега немного расслабился, обнял его и потянул на себя, заставив сесть на свои скрещенные ноги. Отвел со лба вьющиеся прядки и взял лицо Тэхёна в свои ладони, приподнимая его голову. — И набрасываться на тебя, как ненормальный, тоже не хотел. Простишь меня? Голос мужчины звучал настолько мягко и успокаивающе, что парнишка осмелился-таки посмотреть открыто в глаза альфы. А когда тот приподнял вопросительно бровь, ожидая ответа, кивнул и смущенно улыбнулся. А еще через мгновение чуть слышно спросил: — А как Вы поняли, что у меня… ну это… Он замялся, хмурясь, будто не мог заставить себя выдавить то самое слово. И Чон, почувствовав это, предположил: — Течка? — Угу, — промычал омега, так и не поднимая на Чонгука взгляд. — Твой запах, — негромко ответил Чон и ткнулся носом в шею, от чего паренек передернулся и хихикнул: — Щекотно. Однако Чонгуку было не до смеха. Он снова почувствовал, как возбуждение охватывает его с ног до головы, утягивая в водоворот ощущений, которых ранее он не испытывал. Гук еще сильнее вжался лицом в шею омеги и, положив ладони на ягодицы, буквально впечатал парнишку в себя. — Твой запах изменился, — насилу оторвавшись и посмотрев на покрасневшего от смущения омегу, продолжил он. — Это очень непривычно. Вилианты… — он запнулся, не зная, уместно ли упоминать о них в присутствии Тэхёна, еще и в такой пикантный момент, но потом все же продолжил, видя непонимание на лице омеги: — У вилиантов простые запахи. В основном одна составляющая, редко — две. И во время течки он становится сильнее, но не настолько оглушающим. А твой, — он жадно облизнулся и гулко сглотнул скопившуюся во рту слюну, — твой — сложный. Он меняется в зависимости от настроения, что ли. Я пока не могу разобраться. А теперь добавился еще один оттенок. И он просто сводит меня с ума. Чонгук снова уткнулся в шею Тэхёна и жадно втянул воздух. Провел носом до самого уха и, не сдержавшись, прикусил мочку. — Айщ! — вскрикнул омега и попытался отодвинуться, однако Чон не позволил ему сделать этого. Сильнее притянул к себе и уже губами обхватил нежную плоть, посасывая. На этот раз наградой ему послужил шумный выдох, а тело под его ладонями задрожало. — А еще твой запах усилился. Стал в несколько раз мощнее. Он буквально заполняет пространство вокруг тебя. — Чонгук хрипло шептал, и от его голоса кожа Тэхёна покрывалась мурашками. — Мне очень нравится дышать тобой, — продолжил Чон, отодвинувшись и заглянув в подернутые пеленой глаза. — И хочется большего. С этими словами он просунул ладони под футболку Тэхёна, прошелся подушечками пальцев вдоль позвоночника до лопаток и спустился обратно к пояснице. — Ты же знаешь, что происходит между альфами и омегами? — поинтересовался Гук, заметив непонимание во взгляде. — Ну вас же наверняка учат, что и как? — Он свел брови к переносице и поджал губы, заметив растерянность, явственно отразившуюся на лице омеги. — Если Вы имеете в виду, — довольно бодро начал Тэхён, но дойдя до главного замолчал, будто подавился этими словами. Прикусил нижнюю губу, ощутив неловкость, но все же робко закончил: — оплодотворение, то нам рассказывали, как это происходит. — Оплодотворение, — едва сдержав смешок, эхом отозвался Чонгук. — Что ж, в принципе, можно и так назвать, но… — Он прошелся указательным пальцем по лбу, разглаживая складочку, спустился по переносице, на мгновение задержался на кончике носа и скользнул к приоткрытым губам. — На самом деле, это очень приятно. И этим можно заниматься не только для того, чтобы, кхм-кхм, — он откашлялся, — омега забеременел. — Но как? — чуть слышно выдохнул Тэхён. — Это же врач нужен. Мы Ёнджун-хёна позовем? — Стоп! — рыкнул Чон, с которого в одно мгновение слетело возбуждение, не оставив и следа. — Какой еще Ёнджун-хён? Не нужен нам никакой доктор! — То есть как не нужен? — Тэхён ошарашенно уставился на альфу. — Оплодотворение же делает доктор. Чонгук несколько раз моргнул, прогоняя не просто удивление, а навалившийся на него шок. А когда заговорил, в голосе уже не слышалось приятной хрипотцы. Он говорил тоном, в котором сквозили стальные нотки, и при этом никакого налета романтики. — Хочешь сказать, что в питомнике тебе рассказывали только об оплодотворении медицинским путем? — Д-да, — заикаясь, ответил омега и несмело кивнул. — А есть какой-то другой? — Вообще-то есть еще естественный метод, который, как я уже сказал, очень приятный. — Покажете? — наивно попросил Тэхён, и от этого у Чона резко подскочило давление, кровь застучала в висках, а в паху стянулась пружина, готовая вот-вот распрямиться. Тэхёна не просто не касался ни один мужчина до него, Чонгука, врачи не в счет, но это чистое создание вряд ли знало о существовании слова «секс», учитывая, что это его первая течка. Осознание этого заставляло внутреннего собственника Чона припадать на передние лапы и скулить от удовольствия, а еще вызывало желание наглядно продемонстрировать все прелести естественного процесса оплодотворения. — Покажу, — кивнул Чонгук. — Но для начала пойдем в ванную. Он поднялся с кровати, легко подхватив омегу на руки, а тот обвил ногами его бедра и руками схватился за шею, прижавшись щекой к чужой. — Вдвоем? — охнул Тэхён. — Конечно, — подтвердил Чон, опустив его на ноги. Тэхён замер на пороге, отказываясь заходить внутрь. Нет, любопытство его никуда не исчезло. Его прям распирало изнутри. Ощущение покалывающего тепла внизу живота разливалось мягкими волнами по венам, отчего Тэхёну хотелось прикрыть глаза и просто наслаждаться им. А еще нравилось вдыхать запах Чонгука. Сейчас, почему-то, особенно сильно. Если раньше аромат альфы вызывал у него смятение и даже страх, то сейчас успокаивал и волновал одновременно, но и волнение было приятным. Вот только при одной лишь мысли о подготовке, в памяти всплыли те ужасные минуты, которые омеге пришлось пережить на ярмарке. И если подготовка к естественному методу оплодотворения, о котором говорил господин, такая же отвратительная, то он ничего не хотел. Даже если потом будет очень приятно, снова сносить такой позор он не желал! — Что? — недоуменно поинтересовался альфа, даже не заметив, что разозлился: то ли на себя за какое-то эгоистичное желание обладать телом этого парнишки, то ли на Тэхёна за то, что не чувствовал такого же вожделения в ответ. Он-то привык, что Чимин всегда отзывался на его страсть, готовый удовлетворить ее в любую минуту. Зато эту злость заметил Тэхён и сразу же отреагировал, громко чихнув. — Господи, прости, — негромко засмеялся Чон, вмиг позабыв про негативные мысли. — Все время забываю, что мне нельзя сердиться в твоем присутствии. Он сгреб парнишку в охапку и, притянув к себе, вжался носом в мягкие волосы. — Ты, наверное, просто стесняешься меня, — прошептал он, позволив себе, наконец, подумать головой, а не болезненно пульсирующим в штанах членом, а когда Тэхён кивнул, добавил: — Хорошо, я подожду здесь, пока ты… — он запнулся, почувствовав, что и сам засмущался от столь откровенных разговоров, — сделаешь все сам. Ты же знаешь, как надо готовиться?.. — он отклонился назад и посмотрел на омегу, приподняв брови. — Кхм-кхм, — откашлялся, прежде чем продолжить: — Вроде, перед осмотром врача так же. Ну… По крайней мере, — он сделал глубокий вдох и с шумом выпустил воздух через приоткрытые губы, справляясь с неловкостью, — насколько я знаю, вилианты так же готовятся. — Я знаю, что надо делать, — потупив взгляд, пробормотал омега и шагнул в ванную. — Хорошо, — кивнул Чонгук и, прежде чем закрыть дверь, бросил: — Я буду здесь. Позови, если нужна будет помощь. Тэхён провернул защелку и, тяжело вздохнув, опустился на край ванной. Конечно же он знал, что надо делать. И неоднократно сам проделывал необходимые манипуляции перед осмотром у врача. Вот только раньше это не выглядело настолько смущающе. Раньше Тэхён не знал, что его будет касаться альфа. Не доктор, а другой мужчина. И не с целью осмотра, а чтобы оплодотворить. Тэхён поежился от такой формулировки, всплывшей в собственном мозгу, а негромкие шаги Чона под дверью еще больше напрягали. Потребовалось несколько минут, чтобы унять дрожь в руках, раздеться и забраться в ванну. Он тщательно вымылся, используя гель для душа, запах которого сейчас практически не ощущался из-за собственного аромата. Теперь, находясь в маленьком закрытом помещении, Тэхён и сам понял, о чем говорил Чонгук. Да, его запах не просто усилился, а изменился. Смыв пену, Тэхён взял шланг с насадкой для гигиенического душа и покрутил ее в пальцах, глядя, как на нечто мерзкое. Хотелось прекратить это все! Неприятные ощущения усиливались с каждой минутой, так же как и боль, спазмами сжимавшая низ живота. Там, в комнате, она немного притупилась, чувствовалась не так сильно, но сейчас возвращалась настолько стремительно, что отдавалась в каждой клеточке. Он уже был в шаге от того, чтобы умолять Чона отложить демонстрацию на потом, дать ему немного времени. А еще попросить отвезти его к папе. Он очень хотел к папе! Прижаться к нему, почувствовать, как пальцы перебирают волосы. А еще поговорить, спросить совета, попросить рассказать, как все происходит. Он обязательно поможет, расскажет, если, конечно, знает. Но в ту самую минуту Тэхёна прострелило еще большее чувство вины за свое поведение. Чон Чонгук спас папу, выкупил его из питомника, перевез в медицинский центр, позволил им увидеться, а он ведет себя, как неблагодарное создание! Да за то, что сделал господин, Тэхён должен любую его прихоть выполнять беспрекословно! Воодушевленный такими мыслями, омега воинственно сдвинул брови и приступил к процедуре.

***

— Прекрати дергаться и озираться по сторонам, будто делаешь что-то противозаконное, — фыркнул Ёнджун, подавшись к сидевшему напротив Хосоку, и накрыл его ладонь своей. Однако тот выдернул руку и прошипел: — А ты прекрати пялиться на меня с этой идиотской влюбленной улыбкой. — Прости, хён, ничего не могу с собой поделать, — усмехнулся тот и еще шире растянул губы. — Я серьёзно, Ёнджун! — почти умоляюще проскулил Хоби. — Мы и так привлекаем слишком много внимания. А все эти твои взгляды, знаки внимания, как будто мы пара… — Что значит, как будто? — нарочито строго поинтересовался альфа. — У нас свидание. — Никакое это не свидание, — зло процедил Хосок. — Мы просто ужинаем вместе. И если ты не прекратишь, я встану и уйду. Ёнджун наигранно вздохнул, всем своим видом показывая, насколько сложно ему держать себя в руках. — Не понимаю, почему ты так нервничаешь? — Потому что боюсь обвинений в педофилии, — ехидно проговорил он. — Или тебе напомнить, какая у нас разница в возрасте? Ёнджун недовольно цокнул языком и покачал головой. — Что ж тебе эта разница далась? — поинтересовался он, прищурившись. — Я старше тебя на пятнадцать лет. Я заканчивал среднюю школу, когда ты учился ползать. Как еще тебе объяснить, что все это непра… — Какой же ты зануда! — откинувшись на спинку стула, протянул Ёнджун, но тут же заговорщически прищурился и, подавшись корпусом вперед, негромко проговорил: — Что-то я не заметил, чтобы ты сильно переживал об этом, когда стонал и извивался на столе под моими поцелуями. — Ёнджун! — зажмурившись, одернул его Хосок, но паршивец не внял, продолжив: — Так что если ты не успокоишься, хён, мне придется повторить. И поверь, я близок к этому. — Ёнджун! — жалобно проскулил Хоби. — Перестань, пожалуйста. Вилиант почувствовал, как полыхнули его щеки. Вот только от стыда или от желания — не понимал. — Перестану, если ты прекратишь зацикливаться на возрасте, — ехидно улыбнулся шантажист. — Хорошо, — выдохнул Хоби, — но тогда хватит называть меня хёном. Поверь, ты вовсе не помогаешь этим. — Идет! — выпалил Ёнджун, и прозвучало это как «Эврика!», а тише добавил: — Буду называть тебя малышом. Дальше ужин проходил в довольно спокойной обстановке. Ёнджун все же взял себя в руки и позволил Хосоку насладиться невероятно нежным мясом и овощами, запеченными на гриле. Он едва сдерживался, наблюдая, с каким удовольствием вилиант смаковал мороженое со свежими фруктами, запивая малиновым вином. Они негромко разговаривали, стараясь держаться подальше от провокационных тем, и Хоби расслабился ровно настолько, что не заметил, как сам начал флиртовать с доктором. Ёнджун понимал, что томные взгляды из-под густых ресниц и улыбки, не более чем результат повышения градуса алкоголя в крови — вино оказалось действительно очень вкусным, и Хоби позволил себе гораздо больше, чем один бокал. И все же в груди разливалось приятное тепло от того, что вилиант неравнодушен к нему. По пути к машине Ёнджун, действуя очень осторожно, приобнял Хоби за талию и очень удивился, когда тот не стал фыркать и вырываться, а лишь хихикнул и разрешил. Разрешил! Внутренние желания молодого альфы взбрыкнули, словно дикие жеребцы, и вырвались на волю. И Ёнджун, усадив Хосока на пассажирское сиденье, просто нагло прижался губами к чужим, все еще со вкусом малинового вина, и застонал, когда они послушно приоткрылись, впуская чужой язык. У бедняги Ёнджуна в ушах зашумело от нахлынувших ощущений. И нет, дело вовсе не в длительном отсутствии секса, а в том, что Хосок, его Хосок, принимал поцелуй и, более того, откликался на него. Встречал своим языком чужой, игриво лаская, и зарывался пальцами в волосы на затылке. Альфа понимал, что еще немного, и он сорвется — возьмет Хоби прямо здесь, в машине, на парковке одного из самых популярных ресторанов столицы. А этого допустить он никак не мог. С усилием оторвавшись, он несколько секунд смотрел на разомлевшего на пассажирском сиденье вилианта, провел подушечкой большого пальца по нижней губе, блестящей от слюны, и не сдержал восхищенного шепота: — Господи, какой же ты вкусный, хён! Хоби вмиг переменился в лице. Глаза еще больше сощурились, а губы сомкнулись в плотную полоску. Дыхание стало шумным и тяжелым настолько, что крылья носа раздувались. — Немедленно отвези меня домой, — процедил тот сквозь зубы и напыжился, как воробей, скрестив руки на груди. — Как скажешь, малыш, — с улыбкой проворковал Ёнджун, осознав свою ошибку. Это чертово «хён» вырвалось настолько не вовремя, что свело на нет все старания. Однако такой Хосок, зло шипящий и сверкающий гневным взглядом, казался еще более привлекательным, чем его покорная версия. И Ёнджун понял, что не раз еще использует запрещенный прием, чтобы получить возможность укротить этого строптивца. А сейчас он насильно развернул Хоби лицом к себе, схватив за подбородок, запечатлел короткий поцелуй на возмущенно приоткрытых губах и под недовольное фырканье обошел машину и уселся за руль.

***

Чонгук, нервно мерявший шагами комнату, замер, когда шум воды стих, а еще через какое-то время дверь ванной тихонько отворилась, и на пороге показался Тэхён, замотанный в огромный банный халат. Он смущенно опустил взгляд и крепко обхватил себя руками. Выглядел при этом настолько милым и уютным, что у Чона резко проснулось чувство вины, а в мозгу долбилась лишь мысль о том, что он собирается сделать с этим парнишкой. Однако всего на пару мгновений. А дальше забившийся в ноздри запах омеги вновь разбудил безудержное желание. Муки совести Гук мысленно укротил тем, что Тэхён — не ребенок, а совершеннолетний омега. У которого течка, между прочим. А значит и желание у него тоже должно быть такое же сильное, как у самого альфы. Чон взял его за руку и подвел к кровати. Улегся на бок и потянул парнишку на себя. Тот послушно опустился рядом, затаив дыхание, и прикрыл глаза, когда пальцы Гука настойчиво распустили узел на поясе халата и чуть раскрыли полы, обнажая грудь. Чонгук шумно сглотнул, уткнувшись носом во влажную кожу и сделав глубокий вдох. Прошелся губами до шеи, оставляя легкие поцелуи, чуть прикусил кожу под ухом, а после подобрался к приоткрытым от тяжелого дыхания губам. Парнишка заметно дрожал, но Чон списывал все на физическое состояние, волнение, да на что угодно. Даже мысли не допускал, что природа этой дрожи совсем иная. Альфа все больше распалялся, чувствуя под ладонями стройное тело, оглаживая бока, проходясь по бедрам. Действовал осторожно, нежно и заботливо, но все равно его не отпускала мысль, что он упускает нечто очень важное. Тэхён тихонько заскулил, когда Чонгук втиснулся между его ногами, заставляя развести их в стороны, но альфа снова отнес это на счет возбуждения. Принялся выцеловывать грудь, спустился к плоскому животу, где запах чувствовался даже сильнее, чем на шее. Возбуждение накатывало волнами, он уже практически не контролировал свои действия. Поцелуи стали настойчивее, больнее. Губы всасывали кожу, оставляя на ней отметины. Пальцы сжимали до белых пятен. Чон сходил с ума. Кровь шумела в ушах, заглушая все остальные звуки — негромкие всхлипы и тихий скулеж. И даже ладони, что упирались в широкие плечи, не вызывали подозрений. Ведь омега же тоже хочет его! Извивается под ним, подается навстречу жадным прикосновениям и поцелуям, желает большего! Продолжая исследовать губами грудь омеги, Чонгук запустил руку между его ног, скользнул пальцами по истекающему смазкой входу и ввел один неглубоко, всего на одну фалангу. А перед глазами фейерверк взорвался от того, насколько узко и мокро было внутри Тэхёна. Он протолкнул палец глубже и инстинктивно прикусил кожу на ключице так сильно, что Тэхён вскрикнул громче, чем прежде. — Прости, — усмехнулся Чон и приподнялся над парнишкой на локте, заглядывая в лицо. И то, что он увидел, испугало его. В глазах омеги, покрасневших, заплаканных, плескался неприкрытый ужас. Губа была прокушена до крови, а ноздри раздувались от тяжелого дыхания. — Что?! — воскликнул Гук, но Тэхён ничего не ответил. Лишь помотал головой. Чонгук скатился с парнишки и сел в кровати, часто моргая. Унять возбуждение удалось лишь спустя несколько минут, а когда снова посмотрел на омегу, тот уже немного успокоился. — Простите, господин, — срывающимся на хрип голосом прошептал Тэхён. — Все очень быстро, я оказался не готов. — Я сделал тебе больно? — искренне стараясь не злиться, спросил Чон, но голос все равно прозвучал слишком резко. — Н-нет, — Тэхён помотал головой. — Тогда почему ты смотришь на меня так, будто я изнасиловал тебя?! — даже то, что омега чихнул, не успев зажать нос ладошкой, не уменьшило его раздражения. — Я же не бью тебя, не… — он осекся, дабы не наговорить лишнего. — Я просто целую тебя, ласкаю. Это… — Он снова замолчал, подбирая слова. — Тебе должно нравиться. Это приятно! — Простите, господин, — просипел Тэхён и потянулся к Чонгуку. Вцепился в его плечи и прошептал: — Мне просто немного страшно, но… — он сглотнул подступившие слезы, — я постараюсь. Я потерплю, — заикаясь, закончил он, а у Чона в мозгу будто десятки снарядов разорвались в одно мгновение. Потерпит?! Он потерпит?! — Ты не должен ничего терпеть, — рыкнул он, вскочив с кровати. — Это должно нравиться обоим, чтобы доставлять удовольствие! Тэхён сел и, закутавшись в халат, обхватил колени руками. Ему было стыдно за собственное поведение. Чувство вины разрасталось до огромных размеров. Он хотел сделать альфе приятно, а в итоге разозлил его. — Давайте попробуем еще раз, — прошептал Тэхён, несмело посмотрев на мужчину снизу вверх. — У меня получится. И вдруг на Чонгука будто озарение снизошло. Он нахмурился и спросил, даже зная, что ответ ему не понравится: — Ты делаешь это только из-за того, что я спас твоего папу? Только потому, что чувствуешь себя обязанным, ведь так? Тэхён не ответил, но этого и не требовалось. Чон прочитал все в его взгляде. И от этого стало тошно. Ничего не сказав, он вылетел из комнаты, громко хлопнув дверью.