До и после...

Всю дорогу из аэропорта Чонгук постоянно смотрел на часы, мысленно подгоняя такси, которое, как ему казалось, плелось слишком медленно. И это по полупустым дорогам! Уже перевалило за полночь. В любой другой день он не стал бы срываться на ночь глядя, особенно после объявления, что рейс задерживается на неопределенный срок из-за погодных условий. Но нет, он терпеливо ждал в аэропорту несколько часов, потому что хотел оказаться дома как можно скорее. И вот через каких-то минут двадцать сможет обнять Тэхёна, зарыться носом в его волосы, вдохнуть такой уже полюбившийся запах кардамона. Сердце колотилось в груди как бешеное от волнения и предвкушения встречи. Немного настораживало то, что сегодня так и не удалось связаться с Тэхёном. В последний раз они разговаривали еще вчера после окончания совещания. Потом Чону предстояло провести несколько часов на скучнейшем мероприятии, куда он был приглашен в качестве почетного гостя. Точнее, поначалу он думал, что оно будет невероятно скучным, ведь чего можно ожидать от официального чествования нового мэра города. Однако кое-что полезное Чонгук для себя все же вынес. Прохаживаясь по особняку мэра, он наткнулся на омегу примерно возраста Хосока. Тот, конечно, попытался сбежать, но Гук заверил, что не сделает ничего плохого, просто хочет поговорить с ним. И чтобы завоевать доверие мужчины, поведал о Тэхёне. Не все, естественно, однако сказал самое важное — что почувствовал к омеге нечто большее, нежели просто желание размножаться. Разговор Чонгука с Субином затянулся до конца приема. Когда мэр, проводив гостей, вошел в комнату своего омеги, замер на пороге, испуганно глядя на Чонгука. В его взгляде Чон увидел такой же страх, какой видел в глазах Намджуна — страх потерять любимого человека. Однако когда понял, что Чонгук не собирался выдавать их, выдохнул с облегчением. Рассказал, как встретил Субина на ярмарке много лет назад, еще когда был обычным госслужащим и даже не помышлял о политической карьере, и сразу почувствовал такое притяжение, которому сопротивляться просто не в силах был. И вот уже почти три десятилетия они вместе, но вынуждены скрывать свои отношения за фиктивным браком Ыну с вилиантом. С официальным супругом мэр создавал иллюзорную картинку образцовой семьи, а в спасительных стенах огромного особняка наслаждался истинной любовью. Для Чона разговор с Чха Ын У послужил еще одним доказательством того, что не один Чонгук видит в омегах не просто инкубатор для производства потомства. Таких, как мэр, Юнги, Ёнджун и даже Хосок наверняка намного больше. До утра он глаз не мог сомкнуть, все думал, какое событие способно всколыхнуть общество и подвергнуть его устои сомнениям. Ведь достаточно вытащить один-единственный, главное, правильный камушек, чтобы прочное здание рухнуло, как карточный домик. Решение пришло на рассвете. И как только оно вспыхнуло в сознании, мир будто разом обрел иные краски — яркие, порождавшие желание жить и наслаждаться этой жизнью. Чонгук наконец увидел будущее, которого заслуживали они все. И это будущее теперь обретало все более четкие очертания. Теперь вернуться к Тэхёну захотелось куда больше. Однако служба обязывала задержаться в Пусане еще на день. В суете Чон даже не обратил внимания, что не получил от Тэхёна уже такое привычное сообщение в ответ на пожелание доброго утра. А когда освободился и набрал уже знакомый номер, по телефону омеги ответил Хосок. Чонгук насторожился, но поверил, когда вилиант сказал, что Тэхён не очень хорошо себя чувствует. Иногда, бывало, он мог проспать почти сутки кряду. Затем последовали сборы и долгое ожидание рейса в аэропорту. А во время полета Чону даже удалось немного подремать, и сейчас он снова был полон сил и энергии для новых свершений. Точнее, для одного, самого главного свершения. В доме стояла гробовая тишина. Стараясь не шуметь, Чонгук поднялся в свою спальню, чтобы оставить там вещи и принять душ, и, на ходу вытирая волосы, вошел в комнату для гостей. Тэхён спал, скрутившись калачиком. Он казался таким маленьким на огромной постели в ворохе одеял, что Чону стало неловко за собственную похоть. Все, о чем он думал последние часы, было тело омеги. Но сейчас, глядя на парнишку сверху вниз, хотелось укутать его в свои объятия и укрыть от всего мира. Чтобы это чудо принадлежало только ему. Альфа опустился на кровать и потянул одеяло, пытаясь добраться до омеги, но как только его рука коснулась плеча, Тэхён дернулся, как от удара током, распахнул глаза и закричал так, будто ладонь Чонгука оставила на его коже ожёг. Омега сел и попытался отползти от Чона подальше. Смотрел на него взглядом сумасшедшего и истошно орал. — Тэхён! — В комнату влетел перепуганный до полусмерти Хосок. — Чонгук?! — удивленно воскликнул он, не ожидая увидеть альфу. — Что ты сделал? — Н-ничего, — заикаясь, пробормотал Гук, остолбенев. — Ты трогал его?! — прошипел вилиант и, не дожидаясь ответа, схватил с тумбочки блистер с таблетками, выдавил две и полез через всю кровать к Тэхёну. — Налей воды! — рявкнул, не глядя на Чона. — Тэхён-и, малыш, это я, Хоби, — проговорил он, стараясь, чтобы его лицо находилось на уровне глаз парнишки. — Черт, включи свет, — прошипел он, обернувшись к Чонгуку, а когда спальню залило мягкое освещение, снова заговорил с омегой: — Тэхён-и, посмотри на меня. Все хорошо, ты дома. Парнишка затих, когда сказанное вилиантом пробилось сквозь испуг. — Умничка, — негромко проговорил Хосок. — Выпей лекарство. Он протянул омеге таблетки, а когда тот положил их в рот, подал стакан с водой. — Хороший мальчик, — с облегчением прошептал Хоби, забрав у омеги стакан, а передав его Чонгуку, обнял Тэхёна, прижимая к себе. — Все хорошо, малыш, — продолжал уговаривать он, поглаживая по спутанным волосам. — Ты в безопасности. С тобой ничего не случится. Гук ошарашенно смотрел и не мог поверить, что все это происходит на самом деле, а не кошмарный сон. Он даже не пытался приближаться к омеге, дабы не спровоцировать новый приступ паники. Просто сидел на краю кровати, наблюдая, как Хосок успокаивает парнишку. В голове судорожно роились мысли, но ни одна не казалась ему реальной. Что могло произойти за те сутки, что он не общался с Тэхёном? Тем более, Хоби заверял, что он просто неважно себя чувствовал. Наверняка, случись что-то серьезное, ему сказали бы. Или… Чонгук перевел взгляд на свои руки, отмечая, как сильно дрожат пальцы. Страх сковывал изнутри, перехватывал горло. Чон даже думать не хотел, что произошло за последние несколько часов. Может, что-то с Сокджином? Но почему тогда Хосок даже не намекнул ему? Время тянулось бесконечно, а Тэхён все не засыпал. Хотя он уже лежал, снова скрутившись калачиком и укутанный в одеяло, пока Хоби продолжал что-то нашептывать ему и поглаживать то по голове, то по плечу. Чонгуку казалось, что прошла целая вечность, хотя минуло всего минут пятнадцать, когда Тэхён провалился в сон, и Хосок, поднявшись, вышел из комнаты, жестом приказав Гуку следовать за собой. — Что происходит? — тут же рявкнул Чонгук, когда они оказались в коридоре, и Хосок закрыл дверь в гостевую. — Ты же говорил, что с ним все нормально. — Не кричи, — одернул его Хоби, зашипев, а когда Гук замолчал, но при этом продолжал буравить его требовательным взглядом, проговорил: — Вчера кое-что случилось. — С Тэхёном? — выпалил Чонгук, но тут же сам себе и ответил, — Господи, ну конечно с Тэхёном! — Он шумно выдохнул, пытаясь взять себя в руки. — Что случилось, Хоби? Ты можешь толком объяснить? Что-то с Сокджином? С Намджуном? — предположил он, потому что никаких видимых повреждений на теле омеги не заметил. — Нет, с ними все хорошо, — вилиант помотал головой. — Тебе лучше поговорить с Юнги, — пробормотал он чуть слышно. — С Юнги? — переспросил Чон. — При чем тут Юнги? — Господи, Гук-и, просто поговори с ним! — взорвался вилиант и, развернувшись на пятках, метнулся вниз по лестнице. Теперь Чонгук вообще ничего не понимал. При чем тут его друг? Неужели он мог обидеть Тэхёна?! Одна эта мысль заставила Чона напрячься. — Нет! Не может быть! — выпалил он себе под нос, сбегая по ступеням и пересекая гостиную. — Юнги не мог! — Он помотал головой, пробегая мимо Хосока к черному выходу из дома. До самого домика для гостей Чонгук бежал с такой скоростью, что сыпавшиеся с неба мелкие капли дождя с силой хлестали его по лицу. И хотя Чон все еще пытался убедить себя, что Юнги не мог причинить вред омеге, все же мысль о мести за Чимина раздражающе маячила где-то на периферии.

***

Юнги дернулся и сел на кровати, услышав громкий стук в дверь. Потер сонное лицо руками и сделал несколько глубоких вдохов. — Это он? — послышался испуганный голос Чимина, что топтался на пороге его спальни, кутаясь в одеяло. — Это Чонгук? Мин спрыгнул с постели, когда раздалась очередная порция оглушающего грохота. — А кто же еще, — буркнул он, подтягивая пижамные штаны повыше и набрасывая рубашку. — Закрой дверь изнутри и не вздумай выходить. — Мне нужно было уехать! — сквозь слезы крикнул вилиант. — Почему ты не пустил меня?! Он же меня убьет! — Думаешь, если бы ты уехал, это спасло бы тебя? — невозмутимым голосом спросил Юнги. — Поверь, пока ты здесь, тебе ничего не угрожает. И Чимин почему-то поверил. Как только Мин вышел из спальни, запер дверь на щеколду и забился в дальний угол, усевшись прямо на пол. Подтянул колени к груди и, обхватив их руками, вжался в них лицом. — Юнги, открывай! Я знаю, что ты дома! — раздалось гневное рычание Чонгука, но Мин еще с полминуты просто стоял перед дверью, собираясь с мыслями. Разговор предстоял непростой, он знал это. Правда, рассчитывал, что Чон вернется только завтра, и у него еще будет время подготовиться. Но тот слишком спешил домой. Да и мог ли Юнги винить его в этом? Конечно, нет. Это нормально — стремиться быть как можно ближе к своему истинному. Особенно в самом начале, когда только осознаешь и принимаешь эту незримую связь. С годами она не слабеет, но ты привыкаешь к ней и учишься противостоять притяжению. Однако в самом начале это практически невозможно. Уж лучше Чонгук взял бы Тэхёна с собой. И ему было бы легче, и омеге не пришлось бы пережить то, что… — Юнги! Я слышу, что ты там! — еще несколько разъяренных ударов. Мин сделал глубокий вдох и провернул защелку. Дверь распахнулась в ту же секунду, и в дом влетел разгневанный альфа, сверкая яростным взглядом. — Как ты посмел! — заорал Чон, схватив Юнги за пижамную рубашку. — Что ты сделал с ним?! Что ты сделал с Тэхёном?! Мин болтался в руках Чонгука тряпичной куклой. Тот практически оторвал его от земли. Понадобилось несколько секунд, чтобы сгрести силы в сонном организме. Юнги с силой стукнул кулаками по запястьям Чона и тут же толкнул его в грудь, воспользовавшись секундным замешательством. От неожиданности Чонгук отшатнулся и выпустил рубашку из пальцев. Мин тут же отошел на безопасное расстояние и довольно громко сказал: — Я ничего не делал Тэхёну! — Не делал? — бросил Гук. — Тогда какого черта он бьется в истерике от одного прикосновения? Хоби сказал у тебя спросить. Так что, черт возьми, случилось с моим омегой?! Юнги не ответил. Вместо этого прошел в кухню и достал из шкафчика бутылку виски и два стакана. Поставил их на стол и наполнил оба до половины. — Я жду! — рявкнул Чонгук. Но Мин молча сделал два больших глотка обжигающего алкоголя и закурил. — Моя вина лишь в том, что не уследил, — проговорил он, выпустив струю дыма вверх. — Не уследил? — переспросил Чон. — Что, черт тебя подери, это значит?! — Выпей, — приказал Юнги, кивнув в сторону стакана. — Я не хочу! — Я сказал, выпей! — отчетливо и громко повторил Мин, а когда Чонгук отхлебнул немного виски, опустился на стул и заговорил: — Да, я не уследил. И я прекрасно понимаю, что виноват. Нужно было догадаться, что он попытается что-то предпринять. — Кто?! Тэхён? — Чон ничего не понимал. Он пытался вникать в слова Юнги, но тот говорил слишком пространно, как будто пытался что-то скрыть. — Чимин, — глухо отозвался альфа. — Я даже не знал, что он вернулся, пока… — Чимин?! — прорычал Чонгук. — Что он сделал?! Оскорбил? Ударил? Мин залпом допил содержимое стакана, крепко зажмурился и выпалил: — Он продал Тэхёна. — В смысле продал? — неверяще переспросил Гук, хмурясь. — В прямом, Чонгук! — воскликнул Юнги. — Он его продал! Гук мотнул головой, совершенно ничего не понимая. — Как продал, если Тэхён дома? Я же видел его… — Потому что я выкупил его. Успел до того, как… Он замолчал, плеснул еще немного алкоголя в стакан и выпил одним глотком. — До того, как что? — сверля друга пристальным взглядом, допытывался Чон. — Куда Чимин продал его? Юнги затушил окурок в переполненной пепельнице и тут же прикурил другую сигарету. Сделал две глубокие затяжки и только после этого ответил: — В бордель. — Куда? — Чонгук даже усмехнулся, настолько нелепо это прозвучало, однако после следующих слов друга ему стало не до смеха: — В бордель, — отчетливо повторил Мин. — Оказывается, есть бордели, где шлюхи — исключительно омеги. Ты не знал? — Вопрос был риторическим, потому что Юнги продолжил, не дожидаясь ответа: — Я тоже не знал. А они есть. Туда приходят богачи, которым хочется экзотики. Им недостаточно вилиантов. Им омег подавай, настоящих омег. А если омега еще и девственник, как Тэхён… Дикий крик прервал рассказ Мина, а от удара кулаков по столу даже стаканы подпрыгнули. — Где?! — зарычал Чон. — Где эта подлая тварь?! Альфа потянул носом, принюхиваясь, дабы увериться, что Пак в доме. Аромат шоколада отчетливо ощущался в воздухе. — Ты и пальцем его не тронешь, — четко проговаривая каждое слово, возразил Юнги. — Потому что он не виноват! — Ты смеешь защищать его?! После того, как он продал невинного мальчика в бордель?! — Гук поднялся со стула и подался корпусом вперед, нависая над Мином. — Я разорву его голыми руками! — Начни лучше с себя, — тоже поднимаясь и впиваясь злым взглядом в лицо напротив, прошипел Юнги. — Это твоя вина, Чонгук! Ты довел его до отчаяния. А он просто защищал свое! Он защищал свою жизнь, свою семью, свою любовь, которую омега у него отбирал. — Чушь! — попытался прервать его Чон, но Мин продолжал: — Ты должен был поговорить с ним, хотя бы попытаться объяснить и решить все по-человечески. Он не вещь, которую можно просто вышвырнуть на мусорку за ненадобностью! — Я не… — А ты просто забыл о нем, как только на горизонте замаячило свежее мясо! — Не смей так говорить о… — Господи, ты даже сейчас не понимаешь, что натворил! — закричал Юнги, срываясь на хрип. — Ты собственными руками чуть не угробил своего омегу. А все потому, что не посчитал нужным поговорить с человеком, который оставался верен тебе столько лет! Который любил тебя, отдавался по первому требованию, угождал любой прихоти! Мин сделал паузу, пытаясь восстановить сбившееся дыхание, но тут же продолжил, пользуясь моментом, пока внимание Чонгука полностью приковано к нему: — Ты же вообще ничего о нем не знаешь: что ему нравится, чем он хотел бы заниматься в жизни, что причиняет ему боль, от чего он грустит. Ты просто все эти годы воспринимал его, как нечто само собой разумеющееся, как бесплатное приложение к своей величественной персоне! А я смотрел на это и… — Юнги развел руками и помотал головой, — думал, что хуже быть не может. Но нет, ты пошел намного дальше! Ты просто забыл о нем, когда появился омега. А ведь всего-то и нужно было — поговорить, объяснить, сказать, что чувствуешь! А что делаешь ты? — и снова вопрос, ответа на который Юнги не ждал. — Идешь и трахаешь его, потому что не смог поиметь омегу. И вздыхаешь с облегчением, когда Чимин сбегает, потому что чувствует себя тут ненужным мусором, мешающимся под ногами. — Но это не повод, чтобы продавать… — Повод! — прервал его Юнги. — Для человека, который может потерять все, что у него есть. Так что не смей винить Чимина. Это ты сделал из него монстра. Ты толкнул его в пропасть. Чонгук больше даже не пытался ни оправдываться, ни обвинять, ни защищать. Потому что понимал — Юнги прав. Прав во всем. За своими вновь зародившимися чувствами к Тэхёну он не замечал ничего вокруг. И теперь оставалось винить собственные эгоизм и слепоту. Чон допил виски, опустил пустой стакан на стол и проговорил, прежде чем уйти: — Сделай так, чтобы я больше никогда его не видел. Лишь когда захлопнулась дверь, Юнги выдохнул. Что ж, можно сказать, все прошло неплохо. Его даже не ударили, да и Чимин не пострадал. Естественно, он и не собирался оставаться здесь, как и оставлять Пака. Тот растерян, раздавлен неподъемным чувством вины за собственный поступок. Для Мина прошлый вечер стал тем самым моментом, когда жизнь разделилась на до и после. До — он просто существовал, плыл по течению, оставаясь в стороне даже в самых сложных ситуациях. Он сам принял такое решение — быть наблюдателем, пока его вмешательство не станет необходимостью. Тэмин постоянно бросал ему обвинения в лицо из-за такой позиции, но лишь сейчас Юнги понял, насколько сильно ошибался, выбрав ее. Надо было безотрывно следить за Чимином. Ведь чувствовал, что тот не остановится, пока не наделает глупостей. А теперь… Теперь Юнги оказался бессилен. Пак сам себя изгрызет изнутри за то, что сделал. Он не мразь конченая, чтобы сотворить подобное и продолжить жить с чистой совестью. Он просто беззащитный хрупкий вилиант, оставшийся наедине со своей болью. Иначе просто не пришел бы сюда прошлым вечером. Юнги налил еще виски, но не выпил залпом, а цедил мелкими глотками. Так же, как вчера это делал Чимин, когда альфа вернулся домой. Стоило открыть дверь, густой шоколадный аромат тут же ударил в ноздри. Мин застал вилианта сидящим за столом в кухне с выключенным светом со стаканом в руке. Пак был уже изрядно пьян. Поморщился от яркого света, прикрывая глаза ладошкой, когда Юнги щелкнул выключателем. — Когда ты вернулся? — закрывая недопитую бутылку и убирая ее обратно в шкафчик, спросил Мин. — Ха, — фыркнул вилиант, блуждая нетрезвым взглядом по пространству перед собой, — неужели кому-то есть до этого дело? — пробормотал он заплетающимся языком. — Когда ты вернулся? — повторил свой вопрос Юнги, силком отбирая у Чимина стакан. — Вчера днем, — недовольно бросил парень. — Вот только все вы были так заняты вашим ненаглядным омегой, что даже не заметили этого. Мин почувствовал укол совести. Он обязан был узнать у Тэмина точное время прибытия и встретить их в аэропорту, но банально забыл из-за запланированного пикника по случаю приезда в гости Сокджина и Намджуна. — Ну ничего, — продолжил Пак, — теперь вас никто не будет отвлекать, и может наконец обратите внимание на меня. Юнги насторожился. Было нечто зловещее в сверкающем взгляде вилианта. — Что ты сделал, Чимин? — строго спросил альфа, приподнимая голову вилианта за подбородок и заставляя посмотреть на себя. — Где Тэхён? — А нет его, — с улыбкой сумасшедшего сообщил Пак, разводя руками. — Нет больше вашего Тэхёна. Прежде чем успел подумать о правильности своих действий, Мин размахнулся и отпустил Чимину звонкую пощечину такой силы, что тот не удержался на стуле и упал на пол. — Давай! Добей меня! Ну? Что вылупился! — заорал вилиант, с вызовом глядя на альфу. Однако это не возымело никакого эффекта. Юнги знал — случилось нечто страшное. Теперь нужно было срочно понять, что именно, и можно ли это исправить. Он схватил Пака за шкирку и дернул вверх. Подтянул его к раковине и, открыв кран на всю, сунул головой под поток холодной воды. Чимин упирался в края вырезанной в куске мрамора мойки, пытаясь вывернуться, но узловатые пальцы альфы настолько прочно вцепились в шею, удерживая на месте, что все попытки оказались лишь бесполезным трепыханием. Пока сам Мин не отпустил его. — Где Тэхён? Говори! — он схватил вилианта за плечи и встряхнул. — Там, где ему самое место! Где самое место всем шлюхам! Еще одна пощечина обожгла мокрую щеку вилианта. — Где именно?! Адрес! — Юнги продолжал трясти Пака, как безвольную куклу. — Скажи адрес, Чимин! — Ты ему уже не поможешь! Его наверняка уже купили, — гневно прошипел вилиант, безуспешно пытаясь отцепить от себя руки альфы. — Девственный омега — слишком ценный экземпляр! — Блять, просто скажи адрес! — прорычал Мин, схватив Чимина за горло и ощутимо сдавив. — Иначе придушу тебя, как паршивого кота! — Клуб «ZERO», — хрипло прошипел вилиант. — Это который за городом? — переспросил Юнги, отпустив Пака, и тот осел на пол. — Да, — выдохнул он. Чимин сказал что-то еще, однако Мин его не слушал. Он выгреб из сейфа всю наличность, которая у него имелась, и вылетел из дома. До места назначения мчался на бешеной скорости, ловко лавируя между другими автомобилями — дороги в это время все еще были заполнены. Сделанный по пути звонок на нужный номер открыл ему доступ не только в клуб, но и в кабинет управляющего, а остальное довершила крупная сумма наличными. Спустя полчаса пребывающий в ступоре Тэхён лежал на заднем сиденье, скрутившись калачиком, а Юнги уже звонил Ёнджуну с просьбой приехать в особняк. К себе Мин вернулся под утро. Тэхёна накачали успокоительными, и парнишка уснул, а после отъезда врача они с Хосоком еще несколько часов пытались придумать, как все преподнести Чонгуку. В итоге Юнги решил пустить ситуацию на самотек и будь что будет. В конце концов, утаить такое не получится. Одно беспокоило его больше всего — Чимин. Юнги понимал, что Гук это так не оставит. И повезет, если он просто выгонит вилианта из дома. Наверняка у того имеются какие-то сбережения, да и Тэмин не оставит его. Юнги вообще, если честно, был уверен, что никого не обнаружит в домике для гостей. А потому очень удивился, когда увидел Пака, сидящим в кухне на полу на том же месте, где он его оставил. — Как он? — спросил вилиант, глянув исподлобья на Мина. — Твое счастье, что я вовремя успел, и у меня была нужная сумма, — проговорил альфа, усаживаясь на стул. — И сколько ты отвалил за него? — тон существенно изменился с виноватого на вызывающий, вот только Юнги этим обмануть не удалось. — Достаточно, чтобы еще пару лет копить на собственное жилье. — Шутишь? — Чимин проворно поднялся на ноги. — Такие бабки за какого-то омегу? Ты спятил? — Господи, ты так ничего и не понял, — обреченно проговорил Мин. — Я сделал это не для него, — альфа встал напротив Пака, а когда тот попытался отвернуться, вцепился в его лицо, заставляя смотреть на себя. — Я сделал это для тебя. Случись что с Тэхёном, Чонгук просто убил бы тебя, а я не мог этого допустить. С этими словами Юнги скрылся в своей спальне и, не раздеваясь, завалился на кровать. Чимин не шевелился. Он просидел тут несколько часов. Думал много, обо всем, что случилось не только в последние месяцы, но и за всю его жизнь. Сколько он помнил, никогда не принадлежал себе, в отличие от того же Тэмина. Чимин не мог гулять там, где ему хотелось и столько времени, сколько другие ребята, потому что ему нужно было соблюдать все имеющиеся правила приличия. Ведь его альфа — человек из респектабельной семьи, и любой проступок мог бросить на него тень. Чимин никогда не мог брать дополнительные занятия по тем предметам, по которым он хотел, потому что важны были определенные дисциплины, в которых он должен был стать идеальным, а после школы пойти в юриспруденцию. А ведь он всегда мечтал танцевать! Когда вилиант впервые встретился с Чонгуком, на самом деле ничего особенного не произошло вопреки его ожиданиям. Он не испытал трепета в груди или порхания бабочек в животе. Этот день не отличался от череды сотен, тысяч других, прожитых Паком. Радовало лишь одно — он сможет, наконец, вырваться из опостылевших стен генетического центра и увидеть настоящий мир. А еще он немного боялся. Каким будет Чон Чонгук? Будет ли добр к нему и сможет ли полюбить? Захочет ли узнать настоящего Чимина с его мечтами и чаяниями? К счастью, альфа оказался хорошим. С первых же дней был внимателен и в какой-то степени заботлив. Не стал сразу тащить Пака в постель несмотря на то, что имел на это полное право. Постепенно приучал вилианта к интимной жизни, пока тот сам не пожелал пойти до конца, но и тогда Чонгук действовал осторожно и ласково. Постепенно Чимин привык. Привык к своей новой жизни, основной целью которой, как и прежде, было счастье альфы, его покой, его удовольствие. А взамен получал комфортную жизнь, обеспеченную, без проблем и забот. Возможно, если бы он сам попытался рассказать Чону о своих желаниях, все сложилось бы по другому, но Пак не решался рушить то, что у него уже было. Кто знал, как отреагирует альфа? Чимин много общался с другими вилиантами, слушал истории их жизней и снова и снова благодарил судьбу, что она предназначила его Чонгуку. Некоторым повезло меньше. Да, у них тоже была относительная свобода, обеспеченность, но в то же время альфы отличались от Чона — были жестоки, требовательны, и за хорошую жизнь вилианты платили тем, что терпели унижения и боль. Потому как другого выхода у них не было. Они, как и сам Пак, являлись собственностью, чем-то вроде машины или дома, нового костюма или пары туфель. Они не могли развернуться и уйти, потому что сам факт их существования зависел от людей, благодаря которым их создали. Чимин ценил то, что имел. И отплачивал Чонгуку преданностью и любовью. И вдруг в его устоявшуюся жизнь ворвался тот, кто собирался ее отнять. Кто отбирал внимание тех немногих людей, что были рядом с Чимином. Даже Юнги. Стоя в своей спальне, где теперь стало так одиноко, и глядя на веселящихся внизу людей, Чимин не понимал, что ему делать дальше. Он не мог просто уйти. Да и что он будет делать? Имеет ли право устроиться на работу, жить отдельно от своего альфы, завести отношения с кем-то другим? Хотя даже если так, вряд ли у него получится. За столько лет он искренне поверил в то, что полюбил Чон Чонгука всей душой, что без него не сможет дышать. Паку необходимо было разобраться во всех этих вопросах и принять какое-то решение. Он уже взял рюкзак с деньгами и документами, подумав, что неплохо дать себе еще немного времени, но когда вышел из спальни, не смог противиться некой силе, что тянула его в соседнюю комнату. Озираясь, он приоткрыл дверь и проскользнул внутрь. Тут же в ноздри ударил незнакомый запах. Когда он сталкивался с омегой в последний раз, тот источал морозную свежесть с какими-то цитрусовыми нотками, но сейчас здесь пахло совершенно по-другому. А то, что в запах омеги вплетались феромоны Чонгука, просто свело Чимина с ума. Так вот почему присутствие альфы в их супружеской спальне практически не ощущалось! Он просто не жил там больше. Он жил здесь, с омегой. Пак с силой сжал кулаки. А когда взгляд выхватил лежавший на тумбочке телефон, не раздумывая, взял его в руки и разблокировал. В контактах было всего несколько номеров. Конечно же, номер Чонгука и Хосока, но помимо них были записаны еще контакты «Папа» и «Намджун-хён». Так значит, Чимину не показалось. И на террасе действительно омега — папа Тэхёна. Но как такое возможно? Выкупить омегу не каждому по карману, а сидевший рядом альфа вовсе не выглядел ни богатым, ни знаменитым, в общем, таким, кто мог бы позволить себе это. — Здесь что-то не так, — прошипел себе под нос Пак и, не удержавшись, открыл переписку омеги с Чоном. С каждым сообщением, с каждым прочитанным словом гнев в его душе становился сильнее. Разрастался, заполняя чернотой каждую клеточку тела, туманя сознание. Вилиант, не отдавая отчета своим действиям, пустил вызов с телефона Тэхёна на свой номер, положил его на прежнее место и покинул комнату. В голове уже тогда зрел план, как избавиться от человека, присутствие которого рушило его жизнь. Если верить переписке, Чонгук планировал заняться с омегой сексом после своего возвращения. А если это случится, все рухнет окончательно. Чимин не мог допустить этого. И он уже знал, что делать. Вилиант спустился на первый этаж и, стараясь остаться незамеченным, пробрался в кабинет Чона. Отыскав в визитнице нужный номер, уже хотел уйти, но взгляд упал на черную папку, и Пака будто нечто извне заставило открыть ее. То, что он обнаружил внутри, окончательно убедило его в том, что он действовал правильно, ведь, казалось, сама судьба на его стороне. А дальше все словно в тумане: несколько звонков, бессонная ночь в гостинице и встреча в ресторане с человеком, от взгляда которого мурашки бежали по коже. — У меня есть для Вас товар, господин Ли, — Чимин постарался вложить в голос столько уверенности, чтобы сидевший напротив альфа не усомнился в его словах. — Настоящий омега, не элитный, но довольно привлекательный. Без увечий и видимых недостатков, но основное его достоинство — невинность. — Возраст? — без единой эмоции на лице спросил мужчина. — Восемнадцать. — Беременности были? — Была одна попытка оплодотворения, но безрезультатная. Он чист, — с каждым словом уверенность Пака таяла под пронзительным взглядом черных глаз, однако ненависть к омеге подогревала его гнев. — Документы? — Сертификат собственности, выписанный на моего альфу. Мужчина нахмурил брови и поджал губы, обдумывая сказанное. Он прекрасно знал, кому принадлежал этот вилиант. Связываться с Чон Чонгуком не хотелось, но в то же время, если все сделать как надо, то никто не найдет никаких следов. Все подумают, что омега просто сбежал. Такое иногда случалось — одним больше, одним меньше. Вряд ли ради какого-то омеги будут поднимать на уши полицию и разбираться в ситуации. Как всегда, разошлют информацию о поиске и спустя какое-то время забудут. — Когда сможете доставить его в клуб? — Сегодня? — предположил Чимин, уже предвкушая свою победу. — Скажете на входе, что Вы ко мне. Вас проведут. С этими словами мужчина поднялся из-за стола и покинул ресторан.