До и после...

Чимин нетерпеливо постукивал по рулю, периодически поглядывая в сторону особняка. Он припарковался так, чтобы его «порше» не был виден из окон. Лишь бы у этого омеги хватило мозгов выйти из дома незамеченным, и тогда все получится. Сердце в груди колотилось, как бешеное. Где-то на периферии сознания крутилась мысль о том, что поступает Пак неправильно, однако стоило вспомнить вчерашний пикник, переписку с Чонгуком, да и все, что случилось с момента появления омеги в их доме, злость накатывала с новой силой и уверенность в собственных действиях крепла. Тэхёна он заметил не сразу. Тот оказался умен и не пошел по дорожке, ведущей к воротам, пробрался вдоль забора. Проскользнул в калитку, чуть приоткрыв ее, и огляделся в поисках машины. Чимин моргнул фарами, выдавая свое местоположение, и завел двигатель, а как только омега оказался в автомобиле, тронулся с места. — Пристегнись, — бросил он, не глядя на парня. Но когда писк датчика на приборной панели прекратился, понял, что тот выполнил приказ. — Куда мы едем? — робко спросил Тэхён спустя минут десять, когда они въехали в город. — Что-то вроде питомника, — нехотя ответил Пак, внимательно следя за дорогой. Вновь устоявшаяся тишина в салоне раздражала, и Чимин включил музыку. Хотя это не помогло. Сердце все еще оглушающе стучало в груди, а пальцы отчаянно стискивали руль, чтобы избавиться от предательского тремора. — Зачем Вы это делаете? — донеслось до Пака сквозь резкие биты. Он не собирался отвечать, потому что чувствовал — сорвется и не сможет довести свой план до конца. Но Тэхён не оставлял попытки заговорить: — Если это из-за господина, обещаю, я больше даже не посмотрю на него. Чимин стиснул зубы, продолжая упорно следить за дорогой, хотя игнорировать омегу становилось все сложнее — до слуха вилианта доносились всхлипы, а голос парня дрожал. — Пожалуйста, не надо обратно в питомник. — Заткнись! — рявкнул Пак. — Иначе, клянусь, уже через час твой папаша вместе со своим любовником будут за решеткой! Тэхён сильнее обхватил себя руками и закусил нижнюю губу, стараясь не расплакаться. Однако предательские слезы все же покатились по щекам. Ничего не предвещало опасности. Сначала они с Хоби и Бомгю отправились в магазин за продуктами, Тэхён, правда, по обыкновению ждал их в машине; потом заехали к папе с хёном, а когда вернулись домой, приготовили лазанью на ужин. Тэхён как раз переписывался с Чонгуком, когда раздался звонок, а на экране высветился незнакомый номер. — Ты один? — тут же последовал вопрос безо всякого приветствия. — Да, — растерянно ответил Тэхён, нахмурившись. Голос казался ему знаком, но парнишка не понимал, кому он принадлежал. — Слушай меня внимательно, — продолжил звонивший, — если не хочешь, чтобы обман твоего папы раскрылся, ты выйдешь из дома так, чтобы тебя никто не заметил, и сядешь в машину, которая стоит на дороге возле особняка. Паника подкатила к горлу, вызвав тошноту, а в висках запульсировала острая боль. При одной лишь мысли, что правда всплывет, стало страшно до черных пятен перед глазами. И было уже совершенно неважно, кто звонил и чего хотел. Тэхён готов был на все, только бы с папой ничего не случилось. — Хорошо, — хрипло выдохнул он в трубку. — Отключи телефон и оставь его в доме, — настойчиво предупредил голос. — Если хоть одна живая душа узнает, что я звонил тебе, пожалеешь! Звонок прервался, но Тэхён еще с полминуты сидел, замерев и уставившись в одну точку. Жесткий голос, пропитанный ненавистью, до сих пор звучал в его голове. И вдруг понял! Тот же самый голос в свое время диктовал ему правила проживания в этом доме и приказывал держаться от альфы подальше. Ну конечно! Как Тэхён мог быть столь легкомысленным? Должен был понимать, что рано или поздно Чимин вернется, ведь это и его дом тоже. И вот это произошло. Тэхён оказался на его пути, вероломно вломился в их с Чонгуком семью, разрушил ее и теперь должен за это ответить. Нельзя допустить, чтобы за его ошибку расплачивались папа и Намджун-хён. Он поднялся, набросил рубашку поверх футболки и решительно вышел из комнаты. Вот только решительность эта растворилась, не оставив и следа после себя, когда он понял, что его привезли вовсе не в питомник. Заведение, перед которым припарковался Пак, в первый момент вызвало у Тэхёна восхищение. Красивое здание, сверкающее яркими огнями, много зелени вокруг, красивые автомобили на парковке. Много людей, одетых в роскошные наряды. Такое омега видел лишь в дорамах про богатых и знаменитых. И поначалу Тэхён предположил, что они заехали сюда ненадолго, чтобы вилиант решил какие-то дела, а затем уже отправятся в питомник. Но тогда зачем Тэхёну выходить? Он же может подождать в машине, как ждал Хоби-хёна, пока тот ходил за покупками. Но все же он покорно шел следом за Чимином, но не к центральному входу, а к небольшой двери сбоку здания. — Мы к господину Ли, — сказал вилиант охраннику и тот, кивнув, дал знак своему напарнику, бросив: — Проводи. Теперь уже шли втроем, причем Тэхён - посередине, чувствуя сверлящий взгляд серых глаз в спину. Ноги плохо его слушались, с каждым шагом беспокойство усиливалось, а ощущение опасности нарастало. — Господин Ли, к Вам посетители, — проговорил охранник, постучав в дверь кабинета и распахнув ее после разрешения хозяина. Тэхён медлил, однако голос за спиной толкнул его вперед. — Не вздумай закатить истерику, — прошипел вилиант, — иначе это очень плохо закончится для твоего папаши. И Тэхён шагнул внутрь. Остановившись у стены, он опустил голову, не осмеливаясь посмотреть на альфу, что тяжелой поступью подошел к нему и остановился в метре. — Хммм, — протянул мужчина, приподняв голову Тэхёна за подбородок и повернув сначала в одну сторону, а затем в другую. — И правда неплох. Еще и девственник, говоришь? — Мужчина потянул за полы рубашки, раздвигая их в стороны, а когда Тэхён попытался помешать, стиснув ткань в кулаках, проговорил тоном, от которого у омеги внутри все сжалось: — Тебе лучше быть послушным мальчиком, если не хочешь, чтобы тебе сделали больно. Альфа выжидающе смотрел на парнишку, до боли закусившего нижнюю губу, чтобы не заплакать, но ни один мускул не дрогнул на его лице. А Чимин старательно отворачивался, потому что внутри все холодело от жесткого голоса. — Я жду, — произнес мужчина все тем же ледяным тоном. — Или ты сам разденешься, или это сделают мои люди. — Погодите, — не выдержал Пак. Увиденного оказалось достаточно, чтобы понять, что ожидает его тут. И какой бы силы ненависть не испытывал к нему вилиант, допустить такого не мог. — Я передумал! — и взяв Тэхёна за руку, собрался выйти в коридор, но чужие пальцы сжали его запястье с такой силой, что едва кости не раскрошили. — Ты, видимо, не понял, с кем имеешь дело, — прошипел альфа, оскалившись. — Решил, что можешь прийти сюда, показать мне такой дорогой товар, а потом просто сказать, что передумал? — Да, передумал! — вскинулся Чимин. — И если Вы не отпустите нас, клянусь, пожалеете! Этот омега — собственность Чон… — Я знаю, кто его хозяин, — фыркнул альфа, все еще не отпуская руку Пака. — И поверь, мне плевать. Никто не знает, что он здесь, кроме тебя. А ты будешь молчать об этом. Ты ведь не хочешь составить ему компанию? — Вторая рука мужчины сжала горло вилианта и потянула парня вверх, едва не отрывая от земли. — Ты, конечно, не настоящий омега, но настолько хорош, что кое-кто из моих клиентов закроет на это глаза. — Вы… Не… посмеете, — хрипло проговорил Чимин, вцепившись обеими руками в запястье альфы, пытаясь отодрать его от себя. — Хочешь проверить? — усмехнулся мужчина, и от этого звука у Пака внутри все похолодело. Он понял, что тот не шутит. И сейчас уже слишком поздно что-то менять. Господин Ли увидел во взгляде вилианта смирение и отпустил его. — Убирайся. И никогда больше не появляйся здесь. И Чимин трусливо сбежал, оставив омегу в этом ужасном месте. По пути к машине услышал обрывки фраз, от которых стало жутко. «Ооо, ты не пожалеешь. Они такие дикие, эти омеги. Визжат, царапаются. Даже, бывает, кусаются. Ломать таких — одно удовольствие!» Всю дорогу до дома Пак пытался дозвониться до единственного человека, который мог все исправить, но тот был вне зоны действия сети. К Хосоку идти Чимин не решился, тот все равно ничего не смог бы сделать. Лучшее, что придумал Пак — пробраться в домик для гостей, в надежде, что Юнги спит — время было уже позднее. А когда не обнаружил в доме альфу, начал глушить боль и ненависть к самому себе алкоголем. Он, конечно, мог бы пойти в полицию, но в таком случае пришлось бы признаться в совершенном им преступлении, за которое положено очень строгое наказание. И Чимин с горечью осознал, что он не только сволочь, но и трус. За свою шкуру боялся больше, чем за жизнь омеги. Пытался алкоголем заглушить мерзкие картинки, то и дело встававшие перед глазами. А особенно — взгляд Тэхёна. Тот глядел на Пака загнанным в силки зверьком без капли надежды на спасение. И Чимин ловил в нем немой вопрос: "За что?" Вилиант даже себе не мог ответить на него, потому что его счастливая жизнь не стоила того, чтобы бросать омегу в жерло вулкана на растерзание похотливым альфам. А уж то, что после совершенного никакой счастливой жизни с Чонгуком ему не светит, Пак понимал настолько отчетливо, что не строил никаких иллюзий. Вот только исправить все самостоятельно не мог. У него не было для этого ни денег, ни власти, ни сил. Пришлось отдаться на волю судьбы и на доброе к нему отношение со стороны единственного человека, который все эти годы оставался рядом, не предъявляя никаких требований и претензий, еще и молча сносил его безразличие. Сегодня, пока ждал Юнги, Чимин едва ли не впервые задумался о том, кто для него этот альфа. По сути, чужой человек, не обязанный ни защищать его, ни решать его проблемы. Мин Юнги просто друг Чонгука, и на этом его влияние на жизнь Пака должно бы заканчиваться. Но возвращаясь в прошлое, Чимин думал о том, что именно Мин всегда был рядом. Вилиант никогда не придавал этому большого значения, а зачастую даже избегал встреч с альфой, старался не оставаться с ним наедине, потому что в такие минуты он испытывал неловкость и ощущение неправильности. В его жизни только один альфа и второго рядом быть не должно. Однако сейчас он пришел за помощью именно к Юнги, потому что больше не к кому. После того, как за Мином захлопнулась дверь, все, что мог делать вилиант — молиться, чтобы тот успел вовремя, и с омегой не случилось ничего непоправимого. И вздохнул свободно лишь после слов, что с Тэхёном все хорошо. А потом снова взорвался, услышав, в какую сумму обошлось Юнги это спасение. Серьезно? Ради какого-то омеги Мин, не задумываясь, выложил свои сбережения! Никто никогда такого не делал ради Чимина, пусть даже гипотетически. Фраза Юнги «Я сделал это не для него. Я сделал это для тебя» сломала представление мира Пака. Разрушила, не оставив камня на камне. Для тебя Почему всего несколько слов смогли пробить оборону в защитном панцире вилианта, который тот годами наращивал? Чимин не понимал. Поддавшись внутреннему притяжению, сопротивляться которому оказался не в силах, он прокрался в спальню альфы и, опустившись рядом с ним на кровать, скрутился калачиком у того под боком. Почему-то стало легче. Как будто некая сила укрыла его от всех невзгод, даруя умиротворение и покой. Впервые за долгое время.

***

Тэхён пытался выбраться на поверхность, следуя на свет, но бездна не отпускала его. Он рвался туда, где можно глотнуть воздух, но как бы ни силился, ничего не получалось. Сколько бы он ни плыл, над головой все еще была водная толща. Конечности тяжелели с каждой секундой все больше, тело немело от окутывавшего холода, легкие жгло от нехватки кислорода. И никого вокруг, кто спасет, кто протянет руку и вытащит его с глубины. И в тот момент, когда отчаяние затопило его до самой последней клеточки, когда он уже готов был сдаться, издалека донесся голос — знакомый до боли, мягкий, успокаивающий. «Тэхён-и, малыш!» — позвал тот, кого омега ждал, на кого надеялся, кому верил. Едва ли не впервые в жизни пробуждение давалось так непросто. Голова раскалывалась, веки отяжелели настолько, что попытка открыть глаза причиняла боль. И все же мягкое прикосновение к теплой щеке заставило улыбнуться, пусть пока еще сквозь пелену сна, неосознанно, и все же он почувствовал. — Не бойся, малыш, — негромкий шепот, от которого мурашки пробежались по коже. — Я рядом. Я никогда больше не оставлю тебя. Омега несколько раз моргнул и все же открыл глаза, тут же наткнувшись расфокусированным взглядом на чужой, пронзительный, пробирающий до самого нутра. — Прости, — выдохнул Чонгук, наклонившись и коснувшись чуть помятой после сна щеки. — Мне не следовало уезжать и бросать тебя тут одного. — Не надо, — хрипло, чуть слышно. — Не извиняйся. Чон сгреб омегу в охапку и прижал к себе так сильно, что тот заскулил. — Задушишь. — Прости, прости, — затараторил альфа, тут же ослабив хватку, но все еще обнимал. — Сильно испугался? — спросил он вопреки тому, что ему строго-настрого запретили поднимать эту тему, дабы не травмировать Тэхёна еще сильнее. Чонгук действовал на автомате и отпустил себе мысленно затрещину, что не послушал Хосока. Тэхён, выпутавшись из объятий, перевернулся на спину, а когда заговорил, Чон удивился, насколько спокойно звучал его голос. — Да, было страшно, — кивнул он, — но я надеялся, что Чимин придумает что-нибудь. — Даже имени его не произноси! — прошипел Гук, но Тэхён помотал головой и накрыл его губы ладошкой, заставив замолчать. — Чимин хотел все исправить, — проговорил омега. — А тот человек… — Тэхён осекся, проваливаясь в воспоминания. — Он очень страшный. У него был такой взгляд, как будто… — Омега сделал паузу, поскольку голос дрожал, а горло сдавливали слезы. — Он как будто хищник, почуявший добычу. Чимин тоже понял это. Он хотел забрать меня, но ему не позволили. — Не надо, — прервал омегу Чонгук, видя, насколько трудно даются ему воспоминания. — А Чимина больше нет. Он не причинит тебе вреда. Никогда больше. — Что ты сделал? — встревоженно спросил Тэхён, приподнявшись на локте и заглядывая в глаза альфы. — Да ничего я с ним не сделал, — выдохнул Чон. — Просто его не будет больше в этом доме. Юнги позаботится об этом. Тэхён снова откинулся на подушку и облегченно выдохнул. — Я не злюсь на Чимина, — парнишка помотал головой. — Мне действительно нужно было держаться от тебя подальше. Я не имел права. Не должен был. — Он говорил сбивчиво, хмуря брови, сводя их к переносице. — У вас была семья, а мне следовало оставаться в своей комнате и… — Не говори так, — прервал поток самобичевания Чонгук. — Ты ни в чем не виноват. Я сам должен был поговорить с ним, объяснить, что чувствую. Хотя… — он грустно усмехнулся, — я и сам не понимал. Мне просто хотелось быть с тобой все время. Никуда не отпускать, касаться тебя, целовать. — Так поцелуй, — тут же уцепился за слова альфы Тэхён. Парнишка положил ладонь на его шею и потянул к себе, заставляя наклониться. — Тэхён-и, малыш, — хрипло выдохнул Чон, сдерживаясь из последних сил, — это не очень хорошая идея. — А по-моему, это замечательная идея, — прошептал омега, приложив чуть больше усилий. — Тем более, ты обещал, что мы… Чонгук гулко сглотнул, застыв в нескольких сантиметрах от лица омеги. Все, что он видел — темные губы с небольшими ранками — видимо, омега грыз их от волнения. Сложно было держать себя в руках, но он понимал, что не имеет права делать это сейчас, после того, как Тэхён пережил такое. И пусть физически он не пострадал, но одна лишь мысль о том, что с ним могли сделать, пробуждала в нем, альфе, животный ужас. Так что говорить про этого невинного мальчика? — Не надо, Тэхён-и, — хрипло попросил Чон, понимая, что еще немного, и внутренний зверь возьмет верх над здравым рассудком. — Тебе нужно… — Мне нужно забыть обо всем, что случилось, — проговорил омега. — Я хочу забыть. Подари мне новые воспоминания, Чонгук. Он приподнялся и припал губами к чужим, приоткрытым в удивлении. Альфа оторопел, когда теплый язычок несмело скользнул в его рот. А просьба, высказанная бархатным голосом, подняла настоящую бурю эмоций внутри. Не разрывая поцелуя, он сел на колени, потянув омегу на себя, а когда тот устроился на его бедрах, крепко обнимая за шею, принялся неторопливо поглаживать спину через влажную после сна футболку. И целовал. Целовал нежно, мягко сминая губы Тэхёна своими, играя с его языком, посасывая, пока омега не принял правила игры, отзываясь на каждое прикосновение. Он прогибался в спине, прижимался грудью к альфе, нетерпеливо ерзал на его бедрах. Зарывался пальцами в волосы на затылке, сжимал их, несильно оттягивал, вызывая глухое рычание Чона. Омега первым прервал поцелуй. Отодвинулся, глядя на Гука затуманенным взглядом. Грудь его вздымалась от тяжелого дыхания. На щеках разлился яркий румянец, а сам он подрагивал в крепких руках альфы. — Я хочу пойти до конца, — хрипло прошептал он и, подцепив пальцами края футболки, потянул ее наверх. — Не боишься? — чуть нахмурился Чонгук, пытаясь разгадать истинные мотивы такой смелости. Всего несколько часов назад Тэхён бился в истерике от легкого прикосновения, а теперь упорно добивался того, чтобы альфа… — Боюсь, — кивнул Тэхён, смущенно улыбнувшись. — Тогда нам лучше не делать этого, — твердо произнес Чон, ссадив омегу с себя и сунув ему в руки футболку. — Я не хочу бояться вечно, — возразил вдруг Тэхён, отбросив ненужную одежду в сторону. — Я так много потерял, пока жил в питомнике. Ничего не видел, не чувствовал. Даже мечтать не мог, потому что просто не знал о чем. Не хочу больше терять время. — Но то, что произошло, — помотал головой Чонгук, — то место, где тебе довелось побывать… — Все хорошо, — попытался убедить его омега. — Со мной ничего не случилось. Я здесь, с тобой. И не хочу, чтобы этот случай определил мою дальнейшую жизнь. Я не хочу зависеть от него, как от первой ярмарки, которую пытаюсь забыть. И знаешь, — он мягко улыбнулся, — у меня получается. В тот первый вечер, когда ты, — омега осекся, смущенно улыбаясь, — впервые поцеловал меня по-настоящему, я все еще помнил ее достаточно отчетливо, чтобы испугаться. Но ты помог мне справиться с этим страхом. Помоги и сейчас. Чон слушал исповедь парнишки, пропуская его слова через себя. Пытался отыскать в них хоть малейшую нотку фальши, но не находил. Видел лишь искренность и желание быть с ним. Не потому, что должен, не из чувства благодарности, а потому что хотел. Хотел чувствовать его поцелуи, руки на своей коже. И это перевесило собственную неуверенность. — Я постараюсь, малыш, — прошептал Чонгук, стащив свою футболку, а после подцепил пальцами резинку пижамных штанов Тэхёна и потянул их вниз по бедрам. Омега лег на спину и позволил раздеть себя. Он все еще немного краснел, пока Чон скользил жадным взглядом по обнаженному телу, но уже не жмурился, не кусал нервно губы, не пытался прикрыться, позволяя рассветной свежести ласкать пылающую от возбуждения кожу. Чонгук быстро избавился от своих штанов и лег на бок рядом с омегой. — Говори со мной, Тэхён-и, — прошептал он, проведя кончиками пальцев по обнаженной груди, которая тут же покрылась мурашками. — Я хочу знать, нравится тебе или неприятно то, что я буду делать. — Нравится, — выдохнул омега, когда тяжелая ладонь легла на его живот, чуть надавливая, а после скользнула ниже, накрывая пульсирующий от возбуждения член. — Не торопись, малыш, — усмехнулся Чон, — мы только начали. Впереди тебя ждет еще много удивительных открытий. Чонгук наклонился и, обхватив губами темный сосок, втянул его в рот, пощекотав острую вершинку кончиком языка. Парня выгнуло от этой откровенной ласки, а с губ сорвался негромкий стон. Пальцы Чона обхватили подрагивающий член и принялись неторопливо ласкать его, лениво двигаясь вверх и вниз. А губы тем временем путешествовали по груди, играя с сосками, оставляя на коже влажные поцелуи и темнеющие отметины. Спускались ниже, к животу. Язык нырнул в аккуратную впадинку пупка, а рука постепенно ускорила темп. Тэхён дернулся, когда подушечка большого пальца потерла набухшую головку, размазывая прозрачные капельки предэякулята — слишком остро отдалось это прикосновение, пронзив насквозь тело. Но он не стал останавливать Чонгука, позволяя делать все, что тот посчитает нужным. Широко развел бедра, позволяя альфе устроиться между ними. Крепко зажмурился, понимая, насколько раскрыт перед ним. Особенно когда Чон попросил согнуть ноги в коленях и широко развел их. Одной рукой все еще лаская возбужденный член, пальцами второй Чонгук провел по промежности, размазывая ароматную смазку, сочившуюся из пульсирующей дырочки. Омега открыл глаза как раз в тот момент, когда Чон поднес руку к лицу и втянул носом насыщенный аромат, а потом не удержался и облизал пальцы. — Ты что делаешь? — пискнул испуганно Тэхён. Возбуждение моментально сошло на нет, и парнишка дернулся, пытаясь отползти назад, но Чонгук, вцепившись в его талию, удержал того на месте. Накрыл его тело собой, нависая, и хрипло прошептал: — Пробую тебя. И должен сказать, — он хищно прищурился, — ты очень вкусный. — Перестань, — простонал омега, жмурясь, еще и пряча лицо в ладонях. — Прости, малыш, но эту просьбу выполнить не могу, — усмехнулся альфа и двинулся назад, покрывая тело парня влажными поцелуями. Рука его снова прошлась между ягодицами, лаская вход. Чон чуть прикусил кожу на животе и одновременно с этим толкнулся указательным пальцем внутрь. Почувствовал, как Тэхён замер, и, приподнявшись, навис над ним. — Постарайся расслабиться, малыш, — попросил он, чувствуя, как тесно внутри. Омега зажался, еще и пытался свести ноги, сильно сжимая бока альфы. — Не бойся, Тэхён-и, — ласково прошептал Чонгук, касаясь губами пылающей алым щеки, а когда понял, что ничего не действует, пульсирующие стеночки по-прежнему сжимали его палец слишком сильно, предложил: — Давай все же продолжим как-нибудь в другой раз. Расчет оказался верным. Тэхён распахнул глаза и помотал головой. — Н-нет, я хочу с-сейчас, — запинаясь, пробормотал он, и Чон усмехнулся. — Тогда тебе придется слушаться меня, малыш. Альфа растянул губы в улыбке, глядя на сосредоточенное лицо омеги. Тот нахмурился, пытаясь совладать с собственным телом, но ничего не выходило. От одной только мысли, что Чонгук касается его там, трогает, тело будто деревенело, отказываясь слушаться . Ноги словно судорогой сводило, держать их разведенными в стороны становилось все труднее. Еще и избавиться от затапливавшего его смущения никак не получалось. Ко всему примешивался еще и страх. Тэхён лишь мельком увидел орган альфы, а стоило представить, что он окажется в нем, ведь если верить книгам, то именно так все и происходит, перед глазами плыло, а в глотке пересохло от страха. — Прости, — сипло выдавил Тэхён, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы от обиды на самого себя. — Я, наверное, какой-то неправильный. Слова перемежались всхлипами, и от этих звуков сердце альфы сжималось. Он уже и думать забыл о собственном неудовлетворении, которое еще пару мгновений назад долбилось в паху, отдаваясь тянущей болью. Нет, теперь болело в груди. Омега выглядел таким несчастным, что хотелось прекратить все, только бы он успокоился. Но Чон понимал, что если сделает именно так, то это подкосит Тэхёна еще сильнее. Если уже сейчас он уверен, что с ним что-то не так, то такой поступок со стороны альфы причинит еще большую боль. — Подожди немного, — попросил Чонгук, поднимаясь с кровати. — Я сейчас вернусь. Он скрылся в ванной, а через несколько секунд послышался шум воды. Тэхёну оставалось только гадать, почему вдруг Чон так спешно решил принять душ. Еще и один, оставив его в спальне. Он мысленно ругал себя за трусость. Пытался заверить, что альфа не причинит ему боли. Но обуздать страх не получалось. Его уже буквально трясло, слезы катились по щекам, пропитывая наволочку. Парнишка скрутился калачиком, крепко обхватив себя руками, и кусал губы, только бы не разреветься. К тому моменту, когда Чонгук вернулся в спальню, Тэхён уже бесстыдно ревел, решив, что теперь альфа его прогонит. Зачем ему такой трусливый омега? — Эй, да ты совсем раскис! — недовольно цокнув языком, проговорил Чон, присаживаясь на корточки возле кровати и убирая влажные прядки с его лба. — Если бы я знал, что ты так расклеишься, даже не прикоснулся бы. Вместо того чтобы успокоиться, Тэхён еще громче расплакался. Еще и отвернулся от альфы, стараясь скрыть позорные слезы. — И что мне делать с тобой? — растерянно пробормотал Чонгук, глядя на подрагивающие плечи омеги, и сам себе ответил: — Придется действовать по обстоятельствам. Он поднялся и, резко подхватив Тэхёна на руки, направился к ванной, откуда все еще доносился шум воды. — Ты что делаешь?! — взвизгнул Тэхён, удивленно уставившись на альфу. — Отпусти сейчас же! — И не подумаю! — возразил Гук, с трудом сдерживая рвущийся наружу смешок — настолько забавно выглядел недоуменный омега. — А то всю комнату зальешь слезами. Если уж хочешь пореветь, делай это в ванной, там и так мокро. С этими словами он без предупреждения опустил Тэхёна в наполовину наполненную ванну с пушистой пеной на поверхности. Тот от неожиданности закричал, а Чонгук испуганно спросил: — Что?! Холодно? Горячо? — Н-нет, — выдохнул омега, помотав головой, — приятно. — Тогда чего кричишь? — Чон уже откровенно забавлялся ситуацией. Еще несколько минут назад он бы назвал обстановку возбуждающей, а сейчас находил ее смешной и довольно романтичной. Если бы не Хосок, бесцеремонно ворвавшийся в комнату с криком: — Что случилось?! — Господи, — обреченно простонал Чонгук, поднимаясь и, схватив с крючка полотенце, прикрыл причинное место, — надо отселить его на первый этаж. — Тэхён?! Ты где, малыш?! — Хоби стоял посреди комнаты, растерянно озираясь, а когда на пороге ванной комнаты показался голый Чон, накинулся на него с кулаками. — Где Тэхён? Что ты с ним сделал, изверг?! Почему он кричал?! Вилиант несколько раз стукнул кулачками по обнаженной груди Чонгука, но замер, осознав, что на альфе нет одежды. — Ты что сделал с ребенком?! Не мог удержать в штанах свой… — Хоби! — одернул его Чон. — Прекрати истерику! Сложно было и прикрываться полотенцем, и удерживать Хосока подальше от ванной. Не хватало смутить омегу еще больше. — Где Тэхён, я тебя спрашиваю?! Почему он кричал?! — Да все хорошо с твоим Тэхёном! — рявкнул Чонгук, которому такая назойливость вилианта уже порядком надоела. — Где он?! — не унимался Хосок. — Я должен увидеть его и убедиться, что с ним все… хо-ро-шо, — закончил он по слогам, все же прорвав оборону Чона и столкнувшись взглядом с виновато хлопавшим ресницами омегой. — Убедился? — рыкнул Чонгук. — А теперь давай, уходи! — А почему вы оба голые? — нахмурился Хоби, переведя взгляд с Тэхёна на Чона. — А ты предпочитаешь принимать ванну в одежде? — перекривлял его альфа, обмотав, наконец, бедра полотенцем и скрестив руки на груди. — Ванну? Вдвоем? — Хосок явно не собирался уходить без выяснения всех подробностей. Тэхён тоже понял это. Лицо его покраснело, и парнишка ушел под воду, только бы спрятаться от назойливого взгляда вилианта. — Так, все, а ну брысь отсюда! — Чонгук схватил Хоби за плечи, развернул и подтолкнул к выходу из комнаты. — Не хватало еще, чтобы он утопился тут. — Но… — Да все будет хорошо с твоим Тэхёном! — бросил Чонгук, уже изрядно разозлившись. — Он сам захотел этого, так что никто его не насилует и ни к чему не принуждает! — Так значит вы… — челюсть Хосока с грохотом свалилась на пол, а уже в следующую секунду он будто ожил от ступора и оглушительно запищал, захлопав в ладоши. — Это же так классно! — Это совсем не классно, — прошипел Чон, — потому что если ты немедленно не уйдешь отсюда, то ничего не будет. — Все, все! — открыв дверь, Хоби выскочил в коридор, но тут же снова просунул голову в спальню, бросив: — Может, мне надо поговорить с ним? Подготовить, рассказать, как все происходит? — Свали уже, хён! — Чонгук буквально вытолкнул вилианта и, громко хлопнув дверью, запер ее на защелку. — Он ушел? — с опаской поглядывая в дверной проем, спросил Тэхён, когда альфа вернулся в ванную. — Ушел, — усмехнулся Гук, присев на бортик. — Как неловко получилось, — протянул омега, приложив ладони к щекам. — Теперь он знает, что мы будем заниматься… этим… — И что? — удивился Чон, дернув бровями. — Стыдно, — проскулил омега, зажмурившись. Чонгук обреченно вздохнул, поняв, что еще многому предстоит научить этого парнишку, и в первую очередь тому, что заниматься сексом не стыдно. Снял полотенце и забрался в ванную, устроившись напротив омеги — огромные размеры позволяли. — Иди ко мне, — попросил он, потянув омегу за руку, а когда тот подался вперед, развернул спиной к себе и усадил между своих разведенных ног. Подцепил пальцем немного ароматной пены и принялся мостить из нее шапочку на голове омеги. — Запомни, малыш, заниматься любовью не стыдно. Особенно с человеком, которого любишь. Тэхён развернулся, насколько позволяли крепкие объятия, и удивленно посмотрел на Чона. — А ты меня любишь? — наивно нахмурив бровки, спросил он. Чонгук усмехнулся и щелкнул омегу пальцем по носу, оставляя кусочек пышной пены на кончике. — Люблю, малыш, — ни секунды не раздумывая, ответил он и запечатлел легкий поцелуй на приоткрытых губах, после чего развернул спиной к себе и, прижав к груди, заставил откинуться головой на плечо. — А как ты понял? — поинтересовался Тэхён, блаженно прикрыв глаза, пока ладони альфы неторопливо блуждали по его груди и животу. Чон задумался. Если честно, он даже не мог определить, когда впервые это слово промелькнуло в его голове по отношению к парнишке. Тэхён нетерпеливо поерзал, удобней устраиваясь между ног альфы и тем самым напоминая о себе и о том, что все еще ждет ответа. — Возможно, еще в тот момент, когда увидел тебя в кухне. Просто и сам не понимал. Меня тянуло к тебе постоянно, а когда рядом оказывался другой альфа, я безумно злился, — он поцеловал Тэхёна в шею под самым ухом и потерся носом о его щеку. — А еще мне нравилось дышать тобой и все время хотелось попробовать, какой ты на вкус. Чонгук провел костяшками по плечу, скользнул пальцами на грудь, будто случайно задел твердую бусинку соска и спустился к плоскому животу. — Тот день, когда я отвез тебя на озеро, помнишь? — Угу, — промычал Тэхён, все еще не открывая глаза и наслаждаясь негромким голосом и легкими прикосновениями. — Мне тот мимолетный поцелуй долго потом еще покоя не давал. Я вспоминал его и едва сдерживался, чтобы не повторить. — Я хотел бы, чтобы ты повторил его, — чуть повернув голову к Чону, проговорил омега. — Потом все закрутилось, — продолжил Гук, погладив Тэхёна по щеке, — твой папа, течка, да вообще все, — он нахмурился. — Я даже подступить к тебе боялся после той ночи, чтобы не напугать еще больше. Тэхён хотел что-то сказать, но Чонгук накрыл его губы своими, утягивая в поцелуй. Начинавшийся как томный и неторопливый, он постепенно набирал обороты. Альфа атаковал рот Тэхёна языком, вовлекая в причудливый танец, сминал мягкие губы своими, пока ладони исследовали доверчиво раскрывавшееся перед ним тело. То ли внезапное появление Хосока подействовало на парнишку расслабляюще, то ли теплая вода и ароматная пена, но Тэхён больше не зажимался, даже когда Чонгук, чуть спустившись по бортику, уложил его на себя, и, просунув согнутые в коленях ноги между ногами омеги, широко развел их в стороны. Одна его ладонь, обхватив возбужденный член Тэхёна, двигалась, ускоряя темп, а вторая ласкала чувствительный вход. Парень с упоением отвечал на требовательный поцелуй, хватался мокрыми пальцами за бортики ванной, но они постоянно соскальзывали, падая в воду и разбрызгивая ее за края, но омега все еще пытался найти опору. С каждым движением руки Тэхён стремительно приближался к сверкающей бездне. Тело вытянулось струной, пальцы на ногах поджались. Он разорвал поцелуй, уперся затылком в плечо Чонгука и выгнулся в спине, когда палец альфы легко скользнул в шелковистое нутро, входя на всю длину легко, совершенно не встретив сопротивления. Тэхён вцепился в крепкие предплечья альфы, совершенно не отдавая отчет в своих действиях. Ноготки впились в смуглую кожу, оставляя полукруглые лунки, а бедра его дернулись вверх в погоне за наслаждением. Чон подтянул парнишку чуть выше, улучшая себе доступ, и осторожно ввел еще один палец. — Не больно? — шепнул охрипшим голосом и, услышав короткое «нет», начал двигать пальцами в одном ритме с рукой на члене омеги, выбивая хриплые стоны из груди Тэхёна. Чонгук почувствовал, как тело в его руках задрожало, готовое взорваться наслаждением, но решил, что еще слишком рано. Резко убрал руки, улыбнувшись, когда Тэхён разочарованно застонал. — Такой чувствительный, — прошептал он, прикусив мочку уха, и сам не сдержал стон, когда попка омеги проехалась по собственному возбужденному члену. — Ты делаешь меня таким, — эхом отозвался омега, проворно перевернулся и оседлал его бедра. — Это такое странное ощущение, — прошептал он в приоткрытые губы альфы, прежде чем припасть к ним своими, но всего на мгновение. — Как будто тело становится совсем легким, как перышко. Ты тоже это чувствуешь? — Пока нет, — усмехнулся Чон, сглотнув перед этим собравшуюся во рту слюну. — Но очень надеюсь почувствовать, — сипло проговорил он. — Только не здесь. Чонгук больше не мог терпеть эту пытку. Держать в руках дрожащее от удовольствия тело омеги — испытание на прочность, которое он с треском провалил. Альфа неуклюже поднялся, прижимая к себе Тэхёна — не хотелось отпускать его от себя ни на мгновение. Тратить время на то, чтобы хотя бы пену смыть, тоже не стал. Буквально в несколько шагов добрался до кровати и осторожно опустил цеплявшегося за него омегу на матрас, накрывая собой. — Сначала будет немного больно, — хрипло проговорил Чон, подхватив омегу под коленями и широко разводя их. — Я потерплю, — пообещал Тэхён, закусив нижнюю губу. Сердце альфы дернулось, но он уже не мог остановиться. — Прости, малыш, — прошептал Чонгук, наклонившись, поцеловал омегу и, приставив головку к влажному от смазки входу, толкнулся внутрь. К его удивлению, сопротивления он практически не встретил, хотя был практически уверен, что недостаточно растянул парня, особенно учитывая, что это его первый раз. Он сделал еще один неглубокий толчок и замер, прислушиваясь к Тэхёну. — Ты как, малыш? — спросил он, упершись локтями в матрас по обе стороны от головы парнишки. Тот нахмурился, пытаясь понять свои ощущения. — Это так… непривычно, — прошептал он, не зная, как описать то, что чувствовал. Его будто распирало изнутри, но боли практически не было. Небольшой дискомфорт, не более. — Понимаю, что в первый раз вряд ли будет приятно, — с трудом сдерживаясь, чтобы не начать двигаться, проговорил Чонгук. Наклонился и поцеловал приоткрытые губы и вместе с тем толкнулся еще немного глубже. По крайней мере, Тэхён больше не зажимался и отвечал на поцелуй, зарывшись пальцами в мокрые волосы. Чон осмелел и вошел до конца одним плавным движением. Снова замер, когда омега тихонько проскулил в поцелуй. — Больно? — заботливо поинтересовался он, приподнявшись на локтях и заглядывая в лицо. — Я бы не сказал, — помотал головой парнишка, — просто странное чувство. У Чонгука по венам вместо крови потекла растопленная карамель. Омега сосредоточенно прислушивался к собственным ощущениям, сведя брови к переносице и неосознанно прикусывая нижнюю губу. Гук не удержался и коснулся губами кончика носа, отчего Тэхён смешно поморщился и улыбнулся. — Я люблю тебя, малыш, — прошептал Чонгук и начал медленно двигаться, все еще пристально следя за малейшими изменениями на лице омеги. Он и сам не понимал, откуда у него столько выдержки. Возбуждение было настолько сильным, что, казалось, он кончит в ту же секунду, как окажется в любимом теле, но нет. Он растягивал удовольствие, выходя почти полностью и медленно входя снова. Покрывал поцелуями лицо Тэхёна — приоткрытые губы, пунцовые щеки. Провел подушечкой большого пальца между бровями, разглаживая складочку, и улыбнулся, когда омега недовольно заворчал, как будто Чон отвлекал его от чего-то мегаважного. В какой момент все изменилось, Чонгук не мог сказать точно. Как будто на несколько минут выпал из реальности, а когда вновь вернулся в нее, глаза омеги подкатились под неплотно прикрытыми веками, а с губ сорвался стон. Чон даже не надеялся, что в первый раз Тэхён получит настоящее удовольствие от их близости, но упустить такой шанс не мог. Приподнялся на одной руке, упираясь в матрас сбоку от головы парня, а второй обхватил его возбужденный член и начал двигать в такт неглубоким толчкам, стараясь попадать головкой по чувствительной точке внутри. У Тэхёна мир сузился до крохотной точки, в которой сосредоточилось подступающее удовольствие. Перед глазами взрывались яркие вспышки от пронзительного наслаждения, стремительно распространяющегося по всему телу. Пальцы цеплялись за постельное белье, сгребая его в кулаки, а бедра сами дергались навстречу толчкам. Густой запах альфы окутывал плотным покрывалом, впитываясь в кожу. Он отчетливо ощущался на языке, смешивался с кардамоном, пьянил, кружа голову. Желание, сконцентрированное внизу живота, скручивалось тугой пружиной и вдруг разорвалось изнутри ярким экстазом, затапливая омегу до последней клеточки. Протяжный стон, сорвавшийся с приоткрытых губ парнишки, лишил Чонгука тех жалких остатков самоконтроля, что все еще позволяли ему держаться. Он отпустил себя — сгреб Тэхёна в крепкие объятия и сделал несколько рваных толчков. Замер, наполняя дрожащее в отголосках наслаждения тело омеги своим семенем и позволяя узлу набухнуть, допуская сцепку. Он не планировал делать это в их первый раз, но все ощущалось настолько хорошо, настолько правильно, что альфа не стал лишать их обоих такого удовольствия. Уткнувшись носом в изгиб шеи Тэхёна и вдыхая ставший густым словно патока запах, Чон прислушивался к тяжелому дыханию парнишки и исходившему из груди мягкому урчанию, словно Тэхён превратился в тигренка. Омега неторопливо перебирал волосы на затылке Чонгука, и от этого по всему телу разливалось приятное тепло. Не хотелось шевелиться, говорить, и тем более, прекращать это. Хотелось остаться в этом мгновении навечно. Чтобы исчез чертов мир с его несправедливостью и подлостью. Чтобы они оказались на необитаемом острове, только вдвоем. Чон чувствовал, что ради Тэхёна готов пожертвовать всем, что у него было — статусом, богатством, положением в обществе. Только бы каждую ночь сжимать это чудо в своих объятиях, просыпаться с ним каждое утро и видеть сонную улыбку в лучах зарождающегося дня. Только бы дарить ему бесконечную любовь, и чтобы он дарил свою в ответ. — Кажется, я тоже люблю тебя, Чонгук, — прошептал Тэхён, будто услышав мысли альфы. Чон приподнялся, заглядывая в разнеженное лицо омеги, и улыбнулся. — Вообще-то я планировал сделать это в немного другой обстановке, — пробормотал он, виновато улыбаясь, — но думаю, что сейчас самое подходящее время. — Тэхён удивленно вскинул брови, а Чонгук, оставив на его губах легкий поцелуй, проговорил: — Ким Тэхён, ты станешь моим мужем?