До и после...

— Какая свадьба, Чонгук?! Ты вообще в своем уме? — господин Чон ворвался в дом, как ночная фурия, и с порога накинулся на сына. — Немедленно отмени все! — Я тоже рад видеть тебя, отец, — совершенно спокойно проговорил Гук. — Привет, Мино, — поприветствовал он вилианта, закатывавшего глаза при взгляде на мужа и мотавшего головой. — Не обращай внимания, — отмахнулся Мино. — Он уже вторые сутки в таком состоянии. Как узнал про свадьбу, так и истерит. — Кстати, а откуда он узнал? — искоса поглядывая на беснующегося отца, поинтересовался Чонгук. Он подозревал, что реакция родителя будет именно такой, потому и не говорил ему заранее. Надеялся, что пронесет, но нет. — Ему Чимин позвонил, — чуть слышно сообщил вилиант. — Вот, сучонок, — прошипел Гук, но в его голосе не чувствовалось злости. За последние два месяца он остыл достаточно, чтобы даже не вспоминать о случившемся с Тэхёном. Хотя в этом была заслуга именно омеги, который, как мог, выгораживал Пака и защищал его. Да и последующие события затмили тот случай. Но тут уже постарался Юнги. Именно он поспособствовал тому, что владельца клуба «Zero» отдали под суд за противоправные действия в отношении омег. С ним за компанию за решетку отправился и доктор Хван, который, как выяснилось, регулярно поставлял живой товар. Весело было наблюдать, как мужчина с пеной у рта доказывал, что получил от самого Чон Чонгука крупную сумму наличными за поддельное свидетельство о смерти на одного из омег, содержавшихся в питомнике, еще и утверждал, что владеет распиской правительственного юриста. Мин лишь пожал плечами на это, а вот Чонгук даже успел испугаться, но выдохнул с облегчением, когда при обыске никакой расписки не обнаружилось. Зато она нашлась у него в кабинете в папке с настоящими бумагами Ким Сокджина. А когда Чон поинтересовался у друга, откуда она там взялась, тот пространно ответил, что сотрудники клининговой компании, прибираясь в доме доктора Хвана, случайно бросили ее в пакет с мусором. Чонгук порой удивлялся тому, как Юнги удавалось проворачивать сомнительные делишки, но в этой ситуации был ему бесконечно благодарен. Никто не стал бы разбираться в причинах, толкнувших альфу на этот шаг, его просто загребли бы вместе с преступниками, и все, пиши пропало. — Может, мне нальют выпить в конце концов?! — закричал Чон Минджун, озираясь по сторонам. — Прекрати истерику, отец, — фыркнул Чонгук, на которого представление родителя не производило должного впечатления. — Ты прекрасно знаешь, где выпивка и стаканы. Если хочешь, налей себе сам. — А с каких это пор Хосок не выходит к гостям? — Хосока нет, — пояснил Гук спокойным тоном. — А где это он, интересно? — ехидно прищурившись, поинтересовался мужчина. — Они с Тэхёном проверяют, все ли готово к завтрашней церемонии, а потом должны забрать наши костюмы. — До сих пор не могу поверить, что ты делаешь это! — возмущенно пробасил старший альфа и, всплеснув руками, направился к бару. — Значит, я нескоро познакомлюсь с мальчиком? — разочарованно протянул Мино. — Они вот-вот должны вернуться, — успокоил его Чонгук. — А пока можешь принять душ и немного отдохнуть. Наверняка, устал с дороги. — Да, пожалуй, ты прав, — кивнул вилиант. — Но если усну, разбуди, как только Хосок с Тэхёном вернутся. Мне не терпится посмотреть на того, кто украл твое сердце. Мино даже на второй этаж подняться не успел, как распахнулась дверь, и в особняк ввалились нагруженные пакетами Хосок, Тэхён и Бомгю. Весело переговариваясь, они даже не сразу заметили родителей Чона, и лишь когда Мино воскликнул: — Господи, какой же милашка! — и кинулся к ним с распростертыми объятиями, обратили на него внимание. — Мино, Минджун! Когда вы приехали? - воскликнул удивленный Хоби. Старший альфа фыркнул и, отвернувшись, продолжил с недовольным видом цедить виски, а вот вилиант обнял Хосока, поздоровался с Бомгю и, взяв Тэхёна за плечи, обвел его восхищенным взглядом. Да и было от чего восхищаться. За минувшие два месяца омега изменился до неузнаваемости. Теперь в темных волосах поблескивали высветленные до пепельного пряди, в ушах позвякивали серьги, а на узких запястьях красовались изящные браслеты. Тэхён больше не носил робу, похожую на одежду из питомника, или вещи Хосока. Нет, теперь у него был свой собственный гардероб, который постоянно пополнялся благодаря стараниям вилианта. Но омега изменился не только внешне. Он будто сиял изнутри, а с лица не сходила счастливая улыбка. Возможно, если бы Мино увидел прежнего Тэхёна, тот не произвел бы на него такое сильное впечатление, но сейчас вилиант взгляда не мог отвести от парнишки. — Ты такой красивый, — обхватив ладонями щеки Тэхёна, проговорил Мино. — Неудивительно, что Чонгук наконец решился на брак. Вот что творит настоящая любовь. Тэхён смущенно опустил взгляд и закусил нижнюю губу. Он и сам все еще не мог поверить в то, что уже завтра сможет назвать альфу своим супругом. Законным супругом. Хотя, если разобраться, это будет исключительно формальность. Они давно уже стали единым целым, еще в ту ночь, когда Чонгук впервые обладал им. — Я дико извиняюсь, но у меня сейчас руки оборвутся, — прозвучал недовольный голос. — Может, кто-то заберет у меня все это?! Тэмин замер на пороге, держа на вытянутых руках несколько вешалок с костюмами, предназначенными к завтрашнему торжеству. В правой руке — будущих молодоженов, в левой — почетных свидетелей, в качестве которых выбрали Юнги и Бомгю. — Есть в этом доме настоящие альфы?! — вилиант даже топнул для пущей убедительности, а когда Чонгук все же сообразил, что намекали на него, и забрал ношу, Тэмин показательно потряс руками, демонстрируя, как они болят. — И вообще, что вы все столпились в холле? Может, пройдем на террасу, выпьем чего-нибудь прохладного, перекусим, наконец. У меня живот урчит от голода, как трактор. Присутствующие засмеялись, но единогласно поддержали парня и последовали его рекомендациям. — И все равно я не понимаю, какая необходимость заключать брак, — проворчал Минджун, поглощая уже четвертый стакан виски. — Зачем идти против закона? Ты же рискуешь не только карьерой, но и свободой! — Брось, отец, — отмахнулся Гук, с улыбкой наблюдая, как вилианты крутятся вокруг Тэхёна, обсуждая, какую прическу лучше сделать завтра. — Ни в одном законе ты не найдешь статьи, которая бы запрещала заключать брак с омегой. — Правильно! Потому что никому это даже в голову не могло прийти! — А мне пришло, — кивнул Чонгук. — И я почему-то уверен, что не стану последним. Поверь, среди нас довольно много тех, кто не одобряет отношение общества к омегам. И завтра ты в этом убедишься, если, конечно, — Гук многозначительно посмотрел на старшего альфу из-под нахмуренных бровей, — прекратишь истерить. Не хочу, чтобы хоть что-то испортило настроение моему жениху. Мужчина пристально смотрел на омегу, который светился от счастья, и чувствовал, как в груди теплеет. А уж когда Чонгук, разогнав вилиантов, добрался до парнишки, заключил его в объятия и коснулся губами макушки, и вовсе растаял. Таким счастливым он не видел сына никогда. Что ж, если его мальчику так хорошо рядом с обычным омегой из питомника, пусть так. Он не станет мешать молодым. В конце концов, если бы вдруг Мино оказался омегой, а не вилиантом, кто знает, может и он поступил так же, как Чонгук.

***

Чимин испуганно дернулся, когда дверь его кабинета распахнулась, и на пороге показался разъяренный Юнги. Он даже сообразить ничего не успел, как альфа подлетел к нему и, схватив за шкирку, выдернул из кресла. — Пусти! — вскрикнул Пак, пытаясь вывернуться, но Мин и глазом не моргнул. Выволок парня из галереи и запихнул на переднее сиденье своей машины, заблокировав двери, чтобы тот не выбрался. — Ты совсем рехнулся?! — завопил Чимин, когда Юнги сел за руль и выехал на дорогу. — Какая муха тебя укусила?! Мин лишь стиснул зубы и продолжил пристально следить за дорогой. Когда Чонгук позвонил ему полчаса назад и сказал, что Пак разболтал его отцу о предстоящей свадьбе, он уже был на полпути к особняку. Хосок приказал явиться на окончательную примерку костюма и репетицию церемонии бракосочетания. Но естественно Юнги тут же развернул машину и поехал в галерею, где вот уже два месяца Чимин работал на должности юриста. Паку несказанно повезло, что у альфы было время остыть хоть немного, иначе ему бы не поздоровилось. Но за время пути у Юнги созрел план, которому он теперь и следовал. — Немедленно останови машину! Это похищение! Я засужу тебя! — продолжал вопить вилиант, отчаянно колотя кулаками по плечу Мина. — Клянусь, ты проведешь за решеткой остаток своих дней! Даже не глянув на вилианта, Юнги протянул руку, схватил его за шею и дернул к себе. — Если ты не заткнешься, я свяжу тебя, засуну в рот кляп и дальше ты поедешь в багажнике, — прошипел он. Прозвучало это настолько зловеще и многообещающе, что Чимин действительно предпочел замолчать. Он вжался в спинку своего сиденья и нахохлился как воробей. — Вылезай, — приказал Мин, когда минут пятнадцать спустя припарковался на привычном месте на подземной стоянке жилого комплекса, где в последние недели снимал квартиру. — Не вылезу! — пискнул Пак, сильнее вжавшись в кресло, а когда Юнги выбрался из салона, схватил его телефон и даже успел набрать номер полиции, но чужая рука вырвала из дрожавших пальцев несчастный аппарат, а потом и его самого выдернула из машины. — И не вздумай орать, — предупредил Мин. — Поверь, если сюда приедет полиция, тебе не поздоровится. Чонгук все еще может написать заявление о похищении омеги и незаконной продаже его в бордель. После этих слов Чимин притих и послушно топал рядом с альфой, даже не помышляя о побеге. А когда Юнги втолкнул его в квартиру и запер дверь на замок, ему стало по-настоящему страшно. В черных глазах настолько отчетливо сверкала ярость, что Чимин не удивился бы, придуши его Юнги прямо здесь. — У тебя был шанс, — прошипел мужчина, сверкая гневным взглядом. — Был шанс начать новую жизнь. Тебе купили квартиру, устроили тебя на работу, дали полную свободу — живи да радуйся! — Он развел руки в стороны. — Но нет, ты все никак не угомонишься! — Да что я сделал-то?! — пропищал Чимин. — Что ты сделал? — прищурившись, переспросил Юнги. — То есть ты не понимаешь? — Не понимаю! — рявкнул он. — А ты вместо того, чтобы объяснить, выволакиваешь меня с работы и привозишь сюда! — Черта с два, не понимаешь, — прорычал альфа, наступая на вилианта, пока тот пятился назад, выставив руки перед собой в защитном жесте. — Неймется тебе, — прошипел он, — все не можешь смириться, что Чонгук больше не с тобой. Что Тэхён занял твое место. — Да плевать мне и на него, и на Чонгука, и на тебя вместе с ними! — сквозь накатившие на глаза слезы крикнул Пак. — Тогда какого черта ты позвонил его отцу и рассказал про свадьбу?! — не выдержал Мин и, схватив парня за рубашку, с силой встряхнул его. — Надеялся, что все сорвется?! — Да! — честно ответил Чимин. — Мы почти десять лет жили под одной крышей, а он ни разу даже не заикнулся о том, чтобы узаконить наши отношения! А тут каких-то пару месяцев, и готов на все ради этого чертового омеги! Это несправедливо! — Знаешь, что я тебе скажу, мальчик, — гневно прошипел Юнги, дернув Пака на себя, — жизнь вообще несправедливая штука. Уж поверь, я ощущаю это на собственной шкуре каждый день. Но это не дает тебе права гадить людям и ломать их счастье. Пауза немного затянулась, пока Мин смотрел в глаза вилианта, пытаясь разглядеть там хоть каплю понимания, но тщетно. — Смирись уже с тем, что Чонгук не любит тебя и никогда не любил, — проговорил он, отпустив Чимина и пройдя в кухню. — Ты ничего не изменишь, даже если хоть каждый день будешь делать им пакости. Он не бросит Тэхёна и не вернется к тебе. Они — истинные, и ты не в силах изменить это, как бы ни старался. Альфа залпом выпил полбутылки ледяной воды из холодильника, а остаток вылил себе на голову, чтобы остыть. Злость разгоралась в нем с новой силой. Несколько недель он старался держаться от Чимина подальше, хотя и не выпускал его из поля зрения. Следил, чтобы тот не приближался к особняку Чонгука, чтобы опять не натворил глупостей. И снова прошляпил. Тот нашел, как напакостить Чону. Хотя друг уверял, что отец немного побушевал, но в итоге успокоился, однако Юнги от этого легче не стало. А что если бы Чимин сделал нечто более страшное? Что если бы серьезно навредил Тэхёну? — Я хочу уйти, — донесся до него безжизненный голос Пака, и сердце альфы болезненно сжалось. Таким вилианта он не видел еще никогда. Даже когда тот лежал на полу душевой кабинки после того, как Чонгук фактически изнасиловал его. Даже когда уходил от него в аэропорту. Даже когда признавался в том, что продал Тэхёна. Сейчас из него будто выкачали всю энергию до последней капли. — Извини, но нет, — отрезал Мин, понимая, что парня ни в коем случае нельзя сейчас выпускать из виду. Кто знает, что ему придет в голову. — Дай мне уйти! — истошно заорал он и набросился на альфу с кулаками. — Ты не имеешь права держать меня здесь! Юнги сжался под градом довольно ощутимых ударов, прилетавших то в грудь, то в плечи, то в лицо. Промелькнула мысль, что Чонгука не обрадует свидетель с синяками, но придется как-то выкручиваться. В конце концов Мин и для него тоже старается. Не хватало еще, чтобы Чимин заявился на церемонию и сорвал ее какой-нибудь сумасшедшей выходкой. Альфа улучил момент и, схватив парня за талию, забросил на плечо. Вилиант отчаянно отбивался, пытался вырваться, но у него ничего не получилось. Юнги внес его в спальню, швырнул на кровать, как мешок с рисом, и навалился сверху, прижимая к матрасу пусть и худым, но довольно тяжелым телом. — Слезь с меня немедленно! — завопил Чимин, извиваясь под альфой ужом, однако тот одним резким движением перевернул парня на живот и снова придавил к постели, упершись ладонью в шею. — Ты совсем охренел?! — Давно уже надо было это сделать, — прошипел Мин и впился зубами в загривок, оставляя следы от зубов, пока руки его, протиснувшись под вилианта, расправлялись с застежкой на джинсах. Это было непросто, но Юнги удалось. — Не смей! Не прикасайся ко мне! — визжал уже не своим голосом Пак, пытаясь извернуться. Но альфа был неумолим. Стащив джинсы вместе с бельем до половины бедер, задрал рубашку, обнажая спину, и впился в кожу между лопатками, втягивая ее между зубами. Быстро облизал два пальца и пропустив руку между упругими ягодицами, ввел их по самые костяшки. — Нет! Не надо! — проскулил Чимин, брыкаясь и все еще не оставляя попыток вырваться, однако делал это скорее по инерции, потому что в животе уже скручивалось тугим узлом возбуждение. — Может, это выбьет из тебя жажду мести, Чимин, — рыкнул Юнги и добавил еще один палец. Двигал ими внутри вилианта, растягивая узкий вход. И сходил с ума. Внутри Пака было горячо, тесно и… Мокро! Очень мокро! Смазка буквально сочилась по его пальцам, распространяя в воздухе тяжелый аромат шоколада. — Может, поймешь, наконец, что можешь жить и без Чонгука, — прошипел он в самое ухо вилианта, расстегивая свободной рукой свои брюки и чуть спуская их. Юнги пошел ва-банк. Умом понимал, что этим, возможно, окончательно отрежет себе все пути к человеку, который давно уже стал центром его вселенной. Возможно именно в эту минуту он безжалостно делил свою жизнь на до и после. И вполне вероятно, ступив за черту, окончательно потеряет Чимина. Но чувствовал, что должен сделать это — показать парню, что на Чонгуке не сошелся свет клином, что вокруг бушует настоящая жизнь, о существовании которой Пак даже не подозревал, пока находился в стеклянном коконе их с альфой отношений. Приставив головку к уже растянутому входу, он толкнулся в горячее нутро, проникая до упора. Даже секунды не оставил вилианту, чтобы привыкнуть, и сразу взял быстрый темп. Втрахивал парня в матрас, подмяв под себя. Рычал, впивался зубами в белоснежную, будто фарфоровую кожу, оставляя на ней темные отметины. И сходил с ума от близости любимого тела. Утыкался носом в спину между лопатками, втягивая резкий запах. Подкатывал глаза от удовольствия и вдалбливался в Чимина еще сильнее и резче. И даже не замечал, что тело под ним плавилось от накатывавшего волнами наслаждения. Все так же извивалось, но уже не пыталось вырваться. Напротив, Чимин дергал бедрами вверх, позволяя члену альфы входить глубже. Вгрызался в постельное белье под собой, только бы не стонать в голос, но с каждой секундой сдерживаться становилось все сложнее. Хотелось раскрыться, но джинсы стягивали ноги, лишая возможности двигаться. И тогда Пак улучил паузу между толчками, резко выпрямил руки, поднимаясь и скидывая Юнги с себя. Проворно перевернулся на спину и прошипел: — Сними их. Юнги всего на мгновение замер, но осознав просьбу вилианта, быстро избавил от джинсов его, а после и себя. Резко рванул полы рубашки в стороны, обнажая грудь Чимина, и едва сдержался, чтобы не впиться в нее губами. Вместо этого, широко развел согнутые в коленях ноги парня в стороны и резко вошел в него до упора. В этот момент перед глазами будто фейерверки разорвались. И не столько от физического удовольствия, окатившего с ног до головы, сколько от осознания, что Чимин больше не сопротивлялся. Сейчас он хотел, чтобы Юнги брал его. Брал именно так — резко, дико, на грани наслаждения и боли. И альфа давал ему желаемое. Сжал узловатыми пальцами запястья и придавил их к матрасу, заведя за голову вилианта. Теперь лицо его находилось как раз над лицом Чимина, и Мин ловил каждую эмоцию, мелькавшую на нем. Ловил шумные выдохи и опалял влажную от проступившего пота кожу своим дыханием. Двигался резко, врываясь в стройное тело. Смазка пошло хлюпала, а звонкие шлепки кожи о кожу дополняли идеальную в своем звучании мелодию страсти. — Я ненавижу тебя, — прошипел Пак, прежде чем тело его выгнулось и забилось в экстазе. Глаза вилианта подкатились, а из горла вырвался протяжный стон. — Я знаю, котенок, — хрипло выдохнул альфа, ускоряясь. — Знаю. Оргазм такой силы накрыл его, что, казалось, на несколько секунд Юнги выпал из реальности. Все тело сводило судорогами, пока сперма толчками заполняла нутро вилианта. И все это время Юнги не сводил ошалелого взгляда с лица, искаженного гримасой наслаждения. Пальцы Чимина впивались в плечи, оставляя царапины от ногтей, а ноги плотным кольцом обхватывали талию альфы, прижимая еще ближе. Юнги держался из последних сил, пока не рухнул на парня, утыкаясь носом в изгиб его шеи. Сбившееся дыхание вырывалось рваными толчками, опаляя кожу вилианта, пот струился по вискам, смешиваясь с солеными слезами и теряясь во влажных слипшихся прядях светлых волос. Чимин плакал. И сам не понимал почему. Эмоции разрывали его на части. То что произошло, казалось таким неправильным, пошлым. Юнги ведь практически изнасиловал его, взял против воли. Тогда почему так хорошо?! Почему так хотелось испытывать это снова и снова? Почему так не хотелось, чтобы это заканчивалось? Он боялся пошевелиться. Боялся посмотреть открыто в глаза своему личному демону, сломавшему его, разорвавшему в клочья то сильное чувство, которым Чимин жил все эти годы. Парень боялся увидеть в черном взгляде презрение. Боялся того, что Юнги вышвырнет его точно так же, как сделал Чонгук. Боялся себя самого. Юнги тоже боялся. Не мог заставить себя приподняться и заглянуть в любимое лицо. Боялся увидеть в стальных глазах искреннюю ненависть.

***

Намджун смотрел, с какой жадностью Джин поглощал уже третью порцию овощей с мясом, и ловил себя на мысли, что хочет отобрать у него тарелку, потому как понимал, что еще немного, и омеге станет плохо. Но это случилось даже раньше, чем он предполагал. Сокджин сунул в рот очередную порцию еды и вдруг резко вскочил со стула и побежал в туалет, едва не упав, споткнувшись о порожек. — Господи, — простонал альфа и направился следом, — я же говорил, чтобы ты не ел столько. — Я был голодный, — сипло проговорил Джин в перерыве между спазмами в желудке и закашлялся, когда новый приступ боли скрутил внутренности. Намджун помог ему умыться, подождал, пока омега почистит зубы, забивая неприятный вкус мятной пастой, и помог дойти до постели. — Съезжу в аптеку, — обреченно пробормотал он, укутав Сокджина в одеяло, потому что того бил озноб. — Наверняка это желудочный грипп. — Сомневаюсь, — сипло прошептал Джин, стоило входной двери захлопнуться. Он скрутился калачиком, обхватывая живот руками, и прислушался к собственному телу. Нет, этого просто не могло быть. Он старательно отгонял мысль, назойливо зудевшую в голове уже который день. Все симптомы указывали на очевидное, но Сокджин отказывался верить. Его организм настолько сильно истощен, да и после выкидыша прошло еще не так много времени. Даже в его бытность в питомнике делали перерыв не меньше полугода, давая телу восстановиться после предыдущей беременности. К такому выводу пришли не просто так, а путем проб и ошибок. Поначалу этот срок был намного меньше, омег оплодотворяли спустя всего несколько недель после родов, но врачи вынуждены были признать, что это слишком мало — большинство таких беременностей оканчивалось выкидышами. И вот уже несколько десятилетий придерживались именно такого плана. Пару раз Сокджину приходило в голову, что надо бы предохраняться, однако он доверял Намджуну, а тот совершенно не беспокоился о последствиях. Видимо пребывал в такой же уверенности, как и омега. Однако спустя несколько часов, когда ему не то что не полегчало, а стало еще хуже, Джин склонен был поверить в версию с желудочной инфекцией. Его рвало все чаще, каждый глоток воды провоцировал новые спазмы. Горло саднило, все внутренности пульсировали от боли, а голова раскалывалась неимоверно. — Все, довольно, — рыкнул Намджун, когда Сокджина вывернуло в очередной раз, и достал телефон. — И кого ты собираешься побеспокоить в полночь? — недовольно пробормотал Джин, поморщившись, когда в горле запершило. Однако Джун не ответил, а заговорил, когда в динамике раздался голос доктора Мин. — Простите, что разбудил Вас, — сбивчиво начал он, однако собеседник успокоил его: — Я на смене, Намджун. Что-то случилось? — Да, — подтвердил подозрения врача альфа. — С Сокджином? — Его уже несколько часов рвет, даже от воды. И ничего не помогает. — Как долго это продолжается? — голос доктора звучал встревоженно. — Часов с трех дня. — Вы можете привезти его прямо сейчас? — спросил мужчина. — Лучше не связываться со скорой в вашей ситуации, а я не могу оставить пост. — Да, конечно, — Намджун кивнул, — мы будем минут через пятнадцать. Джун нервно мерил шагами больничный коридор. Белоснежные стены слепили, больно резали по глазам, отчего они даже слезились. Терпение было на исходе. Еще немного, и он ворвется в кабинет, за дверью которого его омега. Тревога с каждой минутой нарастала, оглушительно долбясь в висках. В груди болезненно сжималось сердце, а ноги будто налились свинцом. Намджун уже подошел к двери кабинета, но та распахнулась прежде, чем он взялся за ручку. — Войдите, Намджун-щи, — с мягкой улыбкой пригласил доктор альфу, а когда тот закрыл за собой дверь, указал жестом на стул. Сокджин, бледный до такой степени, что почти сливался с белой простыней, накрывавшей его, лежал на кушетке с прикрытыми глазами, а прозрачная жидкость медленно просачивалась в его кровь через подключенную систему капельницы. — Что-то серьезное? — нахмурился Намджун, с огромным усилием заставив себя отвести от омеги взгляд. — Ну, — задумчиво протянул доктор Мин и пожал плечами, — в вашей ситуации, думаю, достаточно серьезное. Хотя… — он прищурился, обдумывая ответ. — Что с ним? — нервно дергая коленом, спросил альфа. — Какой-то вирус? Желудочная инфекция? — Нет, нет, — замотал головой врач. — Анализ крови отличный, кардиограмма в норме. — Тогда что? Может, отравился? — Джун уже не знал, что думать. А доктор Мин вздернул брови и улыбнулся: — Я вообще удивлен, что Вы сами не поняли. Вы же врач, к тому же столько лет работали в питомнике. — И что? — раздраженно бросил Намджун. — Что я должен был понять? Врач замялся, не зная, как реагировать. Он готов был вынести вердикт в ту же минуту, как увидел омегу, но решил перестраховаться и проверить. Сделал экспресс-анализ крови, внешний осмотр, УЗИ. Но даже без всего этого одного взгляда на Сокджина было достаточно, чтобы понять причину недуга. Ким, опытный врач с двадцатилетним стажем диагностирует что угодно, только не беременность. — Господи, Намджун! — простонал Джин, закатив глаза. — Иногда ты меня просто удивляешь! — Да что происходит?! — взорвался альфа, вскочив на ноги, однако доктор Мин, поднявшись, положил руку ему на плечо и заставил снова сесть. — Не переживайте так, Намджун-щи. Уверен, через пару дней состояние Сокджина нормализуется. Мы просто немного подпитаем организм витаминами и все. — Какие витамины? Его надо хорошо пролечить! Возможно, антибиотики. — Нет, нет, — возразил доктор Мин, — ни в коем случае. Это навредит плоду. — Я сталкивался несколько раз с такими заболеваниями! Тут нужна убойная доза… — Намджун осекся и замер, уставившись на доктора. — Что Вы сказали? — Сокджин носит ребенка, — с трудом подавляя смех, настолько забавно выглядел альфа, пояснил доктор Мин. — Срок примерно пять-шесть недель. Плод развивается нормально, околоплодные воды чистые, без крови. Я бы сказал, что беременность проходит отлично. Меня, конечно, смущает, что совсем недавно Сокджин перенес выкидыш и непростую чистку, но… — Чистку? — гулко сглотнув, переспросил Джун. — Подождите, Вы ему просто сделали чистку тогда? Теперь наступила очередь доктора Мина впадать в ступор. Все, на что его хватило — кивнуть. — Нет, — неверяще помотал головой Намджун, — там простой чисткой было не обойтись. У него уже сепсис должен был развиться за то время, что прошло с момента выкидыша. Там нужно было удалять… — Погодите! — остановил поток сбивчивой речи доктор. — Никто ничего Сокджину не удалял! Мы просто почистили его, сохранив все органы. Да и с чего Вы взяли, что там были хоть какие-то показания к этому? — Он пролежал почти сутки после выкидыша! — взорвался Джун. - У него температура была под сорок! Там было явное воспаление! — А я и не спорю с этим, — пожал плечами врач. — Но все оказалось не настолько страшно, как на первый взгляд. — Так вот почему ты не предохранялся, — раздался стон со стороны кушетки. — Был уверен, что я не забеременею, потому что мне все там повырезали! — Конечно, был уверен! Потому что мне никто ничего толком не сказал! Доктор Мин попытался вставить хоть слово, но его перебил омега: — Ты иногда бываешь непроходимым тупицей, Намджун! Сложно было заглянуть в мою медкарту? Хотя бы посмотреть, какую операцию мне сделали? — Да я вообще мог думать только о том, чтобы ты выжил! — рыкнул альфа, злясь на самого себя. — Откуда мне было знать, что он окажется настолько безответственным, что рискнет твоей жизнью ради того, чтобы сохранить изношенную матку? — Значит, вот какого ты обо мне мнения, Ким Намджун, — прошипел Сокджин, прищурившись. — Как видишь, не такая уж она и изношенная, моя матка. Твоими стараниями я залетел! — Он развел руками и закатил глаза. — И дался тебе тогда этот узел?! У меня даже течки не было! Надо еще умудриться так вляпаться! — А ну прекратите оба! — не выдержал их перепалки доктор, а когда мужчины замолчали, проговорил уже спокойным тоном: — Давайте сначала обсудим ваши дальнейшие планы, а потом вы поедете домой и будете ругаться, сколько угодно. — В смысле обсудим дальнейшие планы? — недоуменно выдохнул Намджун. — Конечно же аборт! — Что?! — взорвался Сокджин и если бы не доктор Мин, разгадавший его план, вскочил бы на ноги. Но сильные руки врача удержали его на кушетке. — А меня ты не хочешь спросить? — О чем тут спрашивать, Джин? Я не допущу, чтобы история повторилась! И не позволю тебе рисковать своим здоровьем! — Вот именно! — рявкнул омега. — Это мое здоровье! Моя жизнь, мое тело и мой ребенок! Ребенок, которого я действительно хочу, больше чем какого-либо другого из всех, выношенных мной! Потому что это ребенок от любимого мужчины! Я столько лет мечтал об этом и даже не надеялся, а ты хочешь отправить меня на аборт? — Сокджин хищно прищурился и проговорил голосом, в котором отчетливо слышались стальные нотки: — Учти, если ты только попробуешь сделать это, я перегрызу тебе горло, Ким Намджун! — Довольно! — прикрикнул врач. — Позволю все же высказать свое мнение, и очень надеюсь, что вы прислушаетесь к нему. — Он выдохнул, заметив, что ему удалось привлечь к себе внимание, и продолжил: — Пока что я не вижу никаких причин, чтобы действовать радикально. Я спас жизнь этому омеге и, поверьте, если бы увидел малейшую угрозу, сам настаивал бы на прерывании беременности. Но ничего такого нет. Тошнота и рвота — вполне нормальное явление, особенно на ранних сроках. Я просто выпишу хорошие витамины, диету, и все. — Вот видишь? — поддакнул Джин. — Нормальные врачи не отправляют пациентов сразу под нож! Намджун подошел к кушетке, на которой сидел омега, опустился на колени и, взяв его руку в свои, поднес к губам. Поцеловал каждый пальчик, потерся о них щекой, и лишь спустя несколько минут заговорил, и голос его при этом звучал глухо, будто каждое слово давалось альфе с огромным трудом: — Я не хочу потерять тебя, Джин-и. Это самое страшное, что может случиться со мной. Омега потянул Джуна на себя, заставляя подняться и сесть рядом, прижался к его широкой груди щекой и прошептал: — А я хочу подарить тебе ребенка, Намджун-а. Это моя самая заветная мечта. Доктор Мин отвернулся. Во-первых, чтобы не нарушать интимность момента, такого важного для двух любящих людей. А во-вторых, дабы никто не заметил слез, предательски навернувшихся на глаза. Сделал несколько глубоких вдохов, беря себя в руки, и заговорил, прерывая устоявшуюся тишину: — Я буду тщательно наблюдать за состоянием Сокджина. Да и Вы, Намджун-щи, все время будете рядом с ним и сможете отслеживать любые изменения в самочувствии. Если только появится малейшая угроза, обещаю — мы прервем беременность. И Вы, — он обратился к Джину, — беспрекословно будете слушаться нас. Если я решу, что это необходимо, Вы согласитесь сделать аборт. Или же мне придется провести его по медицинским показателям без Вашего согласия, а мне этого очень не хотелось бы. Обещаете? — Да, доктор Мин, — нехотя кивнул Сокджин. — Но все же надеюсь, что этого не понадобится. — Я тоже, если честно, — искренне признался врач. — А потому мы сделаем все, чтобы и с Вами, и с малышом все было хорошо. Намджун крепче прижал к себе омегу и зарылся носом в волосы на макушке. — Я не выдержу, если с тобой что-то случится, — прошептал он. — Не смогу без тебя. — Тогда наберись терпения, Намджун-а, — фыркнул Джин, — потому что я намерен хорошенько потрепать тебе нервы за возможность взять на руки своего сына.